Воины Зоны

— Что с тобой?

Она не ответила — лишь оттолкнула меня и отвернулась.

Монолитовцы вскрыли очередную дверь, Бугров первый нырнул в проем, скомандовал:

— За мной!

Схватив Аню под руки, мы с Костей побежали следом. Девушка вырвалась, толкнув теперь уже Лабуса, и он рявкнул:

— Тогда не отставай!

Включив фонарик на винтовке, я прокричал:

— Далеко до выхода?

Спереди донесся ответ Бугрова:

— По схеме — сто тридцать метров и одна дверь.

Увидев ее, мы остановились. Бугров с Четвертым занялись замком. Проскрежетала поворотная штанга, натужно скрипнули петли, и в туннель проник дневной свет.

Бугров не дал ни минуты отдыха. Один за другим мы выбрались из квадратного люка, Второй с Третьим закрыли его, и офицер сразу достал планшетку. Кинув взгляд на экран, крикнул:

— Радар близко — бегом, живо! Через семь минут включение основной установки!

На проекции было чисто, Радар остался в стороне, вокруг был редкий лес и холмы. Мы побежали. Ане стало получше, она не отставала. Дважды раздавался писк детектора, приходилось огибать аномалии.

На краю березовой рощицы Бугров наконец разрешил остановиться. Все тяжело дышали. Лабус сбросил рюкзак, лег на траву под деревом и задрал ноги, уперев каблуки в ствол.

Бугров сказал мне:

— Посмотри проекцию. Осталось десять секунд.

Я оглядел картинку. Ничего такого, привычная зеленая сетка, пологие параболы и прямые линии… Раздался неприятный сухой шелест — и фон пожелтел.

— Такой эффект у излучения Радара, — пояснил Бугров.

— И сколько еще я это смогу видеть?

— Метров пятьсот пройдем — и потеряешь. Фон станет обычным.

Все еще лежащий Лабус удивленно похлопал ладонью по шлему — тоже, должно быть, на фон обратил внимание — и протянул:

— Ага. А как эта желтизна на наши мозги повлиять может?

— Излучение Радара выжигает ганглии, — сказал Бугров.

Костя сел, кряхтя, помассировал колени. Я вопросительно глянул на него — все-таки напарник у нас санинструктор, а не кто-нибудь — и он пояснил:

— Ганглии — это типа скопление нейронов, нервные узлы.

Встав, Лабус похлопал себя по бокам, помахал руками и спросил у присевшей на корточки Ани:

— Ну что, красавица, нелегко быть десантником?

— Пока что — легче, чем я думала, — серьезно ответила она.

— Та ты шо? — с преувеличенным одесским акцентом произнес он. — Так это только пока, точно тебе говорю.

— Куда теперь? — спросил я у Бугрова.

Офицер опять показал планшетку, ткнул в экран сенсорным карандашом.

— Вот.

— А что за болото фиолетовое… — начал Лабус, заглядывая через мое плечо.

— Там зыбь, — сказала Аня. — Очень большая зыбь.

Глава 13

Начальнику штаба Объединенного командования, полковнику…

Полученные образцы снаряжения классифицируются как элемент так называемой боевой тактической системы (БТС). Представленный шлем имеет нашлемную систему целеуказания, портативный приемник сигналов, обработку полученных сигналов осуществляет встроенный микропроцессор.

Исследованный бронежилет состоит из: …

Состав экспертной комиссии служб РАВ и БТиВТ: …

Отключив планшет, Бугров спросил:

— Проекция четкая?

— Да, — ответил я.

— Ты ведешь группу, я за тобой, остальные на удалении десяти метров. Вперед.

Мы шли вдоль лесопосадки, проекция показывала деревья и рельеф местности. Только зеленый свет, да еше желтый квадратик Ани, никаких красных иконок. Бугров перекачал на мой ПДА схему маршрута — до зыби оставалось несколько сотен метров.

Вскоре деревья закончились, перед нами раскинулось болото. Солнце часто выглядывало из-за туч, лучи его то падали вниз, то исчезали, хоровод теней и широких островов света кружился по зарослям, лужам и земляным островкам. Болото отличалось от того, что окружало дом Доктора, — бледно-желтое, не такое влажное, меньше жирной блестящей грязи, вместо нее шелестят поля сухой колкой травы.

Я подал сигнал, и группа встала. Метрах в пятистах впереди посреди лишенного зарослей островка маячили два дерева без листьев, здоровенный раскидистый дуб и молодая акация.

Бугров сказал:

— Максимальное внимание. Направление на деревья, никуда не сворачивать. В нескольких метрах справа тянется граница зыби.

Расширив проекцию до максимума, я пошел вперед — бежать теперь нельзя. БТС ничего опасного не показывала, чисто до самого горизонта. Под ногами хлюпало, но не так вязко, протяжно, как вчера, когда шли к Доктору. По схеме маршрута получалось, что вскоре мы достигнем окраины Припяти, а там и до станции рукой подать. Хотя это если обычную территорию пересекать, а в Зоне расстояния иначе измеряются. Если бы не Аня, ощущавшая аномалии, не БТС и не монолитовцы, хорошо знающие эти места, мы бы от места падения вертолета до этого болота двигались… сколько? Пять дней, неделю, больше? Вопрос в другом — скорее всего, мы бы просто не дошли сюда.

Я махнул рукой, все остановились. Подняв винтовку к плечу, я пригляделся. Далеко впереди слева над зарослями возвышался длинный пологий холм. По склону, спинами к нам, двигались пятеро.

Мы присели, и Бугров спросил:

— У себя на картинке их видишь?

— Нет, они в километре где-то, далеко слишком, — сказал я. — Ты в бинокль погляди.

Он поднес бинокль к глазам, привстав, рассмотрел фигуры на склоне.

— Расстояние девятьсот пятьдесят метров. Патруль с Радара. Два стрелка, связист и расчет с РПГ.

— РПГ им зачем здесь? — спросил Лабус сзади.

— Ближе к станции много брошенной техники, — ответил Бугров, вновь привстал и тут же резко сел. — Иногда гранатомет очень помогает. Так, меняют направление…

Четвертый оставался сзади, а Третий со Вторым переместились влево и вправо, оказавшись по бокам от нас, подняли стрелковые комплексы.

— Двигаться будут вдоль холма, — продолжал Бугров. — Для нас это хорошо, пройдем параллельными курсами, а возвращаться к Радару они станут по другому склону и тогда вообще нас не заметят, — он повернулся, окинул группу взглядом. — Имейте в виду все: через тридцать минут необходимо быть в контрольной точке. Если не успеем, попадем в радиус действия БПЛА, тогда все очень усложнится. Вперед, Курортник.

Пригнувшись и опустив винтовку, я направился к двум деревьям на островке посреди зарослей.

Шли быстро. Приходилось то лавировать между луж, то нырять в кусты, но две лишенные листьев кроны торчали высоко над болотом, сохранять направление было легко.

Трижды Аня сообщала про аномалии впереди, и мы обходили их. Расстояние до патруля не менялось. Проекция оставалась чистой — сетка квадратов, усеянная пятнами (так на картинке отражались заросли).

Не дойдя до границы раскинувшейся вокруг деревьев поляны, я сделал предупредительный жест — группа встала.

По правую сторону шла граница, за которой начиналась аномалия — невероятная субстанция, смесь всего, из чего раньше состояли земля и растения в этом районе. А ведь Аня в подвале под штабом так и не объяснила, почему зыбь не влияет на органику, то есть на людей, почему не превращает их в эту жуткую ртутную кашу, как почву, бетон и дерево? Я оглянулся на девушку, опять посмотрел вперед. Извилистая граница делила мир на две половины: мертвую, ртутно-серую, и нормальную, полную живых красок.

— Возвращаются, — прошептал Бугров, опуская бинокль.

Я поднял очки, сощурился… точно, темные фигурки двигались по склону назад, медленно приближаясь к вершине. Чем патрульные выше — тем легче им нас заметить, но и тем скорее они окажутся на другом склоне холма, который скроет от монолитовцев болото. Я развернул проекцию как можно шире — вот они, нейтральные белые шестиугольники. Выползли из-за жирной линии горизонта на координатную сетку. Мигнули—и стали красными, когда БТС идентифицировала их как потенциально вражеские объекты.

— Дождемся, пока через вершину перевалят? — прошептал я.

— Нет времени, Курортник.

— Тогда ползком надо. Аня, ты сможешь по-пластунски, без резких движений?

Она закусила губу, разглядывая участок впереди. Кивнула. Черт, черт, черт — нельзя было ее с собой брать! То бюреры, то вон патруль сектантский… Зря я согласился, надо было поставить вопрос ребром: или она идет, или я.

Тихо выругавшись, свернул проекцию до минимума — голова болела, слишком долго шел на усиленной трансляции. Сказал девушке:

— Ползи рядом со мной. Слева и немного впереди, на две головы, чтобы я тебя видел.

— Хорошо, — прошептала она.

Я глянул на остальных. Монолитовцы напоминали инопланетных солдат в черных скафандрах, с фантастическим громоздким оружием. Бугров горой возвышался над другими: могучие плечи, большой округлый шлем, Лабус, присев на корточки, жевал травинку и большим пальцем меланхолично гладил усы. Вот же нервы у человека — даже завидно.

— Курортник, время, — напомнил Бугров.

Да-да, знаю. Нельзя медлить, ждать, пока патруль секты перевалит через вершину и минует нас по другому склону, возвращаясь к Радару.

— Приготовились, — сказал я, и когда все улеглись на животы, добавил: — Вперед!

Аня поползла первая, раздвигая заросли руками и головой, следом остальные, и почти сразу слева донеслось глухое чавканье.

— Леха! — шикнул Лабус. Я кивнул, показывая, что слышу.

Кусты закрывали все вокруг, мы видели лишь кроны двух деревьев да вершину холма. Патрульные исчезли за ней, теперь они уже позади нас. На ходу я стал постепенно разворачивать проекцию, чтобы увидеть, кто приближается по болоту. Звук становился громче.

— Аня, давай медленнее, — велел я, и девушка начала отставать.

Граница проекции неторопливо ползла во все стороны, координатная сетка расширялась — я не хотел разворачивать ее быстро, и так голова трещит. Вскоре в поле ментального зрения появился белый шестиугольник. Мигнул, стал зеленым, потом красным, опять зеленым, опять сменил цвет… что за чертовщина?! Я и сам знаю, что там кто-то идет, мне надо понять: враг или нет? А модуль электронного позиционирования не может определить этого по данным, загнанным в память БТС, колеблется.

Кусты закончились, дальше был открытый участок и дуб с акацией. Справа, совсем недалеко, протянулась граница зыби; слева длинный холм, патруля не видно. Высунувшись из зарослей по пояс, я поднял согнутую руку. Все остановились.

Приготовившись стрелять, повернулся в направлении звука, но так и не увидел его источник, мешали кусты. Они тряслись, на проекции мигающий шестиугольник приближался. Если бы не патруль, я бы сразу долбанул по нему, не глядя, но выстрелы нас выдадут.

Из зарослей показалась голова Лабуса, рядом высунулись стволы стрелковых комплексов. Белый шестиугольник стал большим и очень ярким.

— Ножи к бою! — прошипел я, хватаясь за рукоять на ремне.

Чавкающие звуки превратились в протяжное «хлюп» — и на открытое пространство выскочила псевдоплоть. Я понял, что это за тварь, только по ее глазам, выпученным и бешено вращающимся. Непривычно здоровая, пятнистая — наверное, какая-то местная порода, — вымазана в склизкой серой жиже. Вот почему МЭП сбоил.

Она бросилась на меня.

Не успев выхватить нож, я прыгнул вперед, освобождая мутанту путь.

И только тогда сообразил, что сейчас произойдет.

Лабус подался назад. Я развернулся, плоть промчалась между нами. Мне ничего не оставалось, как поймать ее в прицел и выжать спуск.

Это не помогло, тварь бежала слишком быстро. Пули подрубили ноги, по инерции псевдоплоть проскакала еще несколько метров и пересекла границу зыби.

— К деревьям! — гаркнул Бугров.

* * *

Вцепившись в толстый сук, я повернулся. «М4» качнулась на ремне, ударила по ребрам, пришлось прижать ее локтем. До земли было метра три.

Никто не видел, как псевдоплоть свалилась в аномалию. Мы лишь услышали протяжный низкий звук, что-то тренькнуло, словно оборвалась струна на гитаре, и зыбь включилась.

Граница ее, дрогнув, поползла. Забурлило, зачавкало, взлетели гроздья пузырей, плоский ртутный студень подобрался к деревьям, изогнулся, обступая их. Под нами возник глубокий залив, потом края его сошлись, оставив круг земли. Теперь со всех сторон поблескивала зеркальная гладь аномальной субстанции. Стебли, вода и почва смешивались в невероятный, фантастический студень. Поверхность растущей зыби покрылась легчайшей рябью… и аномалия сомкнулась на дубе с акацией, будто лед, сковавший прорубь.

Я помог залезть Анне повыше, протянул руку Лабусу. Рюкзак цеплялся за ветки, мешал.

Бугров устроился на длинном суку рядом, Второй и Третий подтянулись, ногами обхватили ветви и сели верхом. А вот Четвертый почему-то кинулся к другому дереву — он двигался последним и, наверное, решил, что не успеет залезть, мы помешаем ему.

Акация была куда тоньше дуба. Мы сидели на древнем гиганте, а Четвертый — на молодом деревце, согнувшемся под его весом.

Когда аномалия захлестнула островок, дуб качнулся, затрещал. У основания накренившейся акации вспухали и лопались ртутные пузыри.

— Через пару минут выключится, — выдохнула Анна. Ветка под ней опасно наклонилась, девушка ухватила меня за шею и прошептала: