Воины Зоны

— Бугров, они рядом!

— Двадцать секунд, — сказал он бойцам.

Я наконец разглядел, чем занят Четвертый: в свете фонаря боец возился со щитком электронного замка. Створка со скрипом ушла в сторону. Внутри мигали диоды, в захвате находилась колба, наполненная субстанцией, похожей на ту, что в пробирках. Рядом — еще один захват, пустой. Монолитовец повернулся к боксу, пальцами в перчатках пересчитал батарею стекляшек и аккуратно извлек одну из держателя. Вставив в свободный захват за разъехавшимся щитком, надавил на клапан сверху. Уровень вещества в сосуде стал падать. На черной панели замка в двери загорелась красная лампочка. Как только вся жидкость покинула пробирку, она стала зеленой, и щелкнули затворы.

— Десять секунд! — сказал Бугров. — Заходим!

Четвертый, держась за рычаг, с трудом открывал тяжелую дверь. Я кинулся помочь. Бугров подхватил бокс с пробирками и первым протиснулся в открывшийся просвет.

— Закрывайте, — донеслось оттуда.

Глава 12

Из протокола совещания командующего группировкой:

…согласно графику приступили к осуществлению разведывательной операции в районе Радара силами отдельной группы военных сталкеров из состава 3-го отряда. Во время последнего сеанса связи группа находилась в районе холмов. Больше на связь не выходили. Когда стало ясно, что группа исчезла, принял решение отправить двух разведчиков на поиск пропавших. В семнадцать тридцать одну поступил доклад: «Следы группы обнаружил, обрываются у холма в квадрате 3680, аномалий не наблюдаю, остатков снаряжения, стреляных гильз не наблюдаю, жду дальнейших указаний». В дальнейшем разведчики на связь не выходили.

Я, Аня, потом Лабус вбежали в следующий коридор. Сзади донесся глухой стук — Второй и Третий захлопнули крышку люка. И тут же проекция задрожала, бледнея, в шлеме что-то едва слышно затренькало — сканер общего спектра перестраивался для работы в новых условиях, — и красные шестиугольники исчезли с нее, будто кто-то смел ладонью со стола игрушечные фигурки.

Проекция подрагивала, я едва различал линии координатной сетки; зеленые кружки других членов группы и желтый квадратик девушки стали бледными призраками.

Что-то неслышно щелкнуло — и картинка разгорелась ярче.

Через несколько шагов коридор закончился решеткой; Четвертый вскрыл замок на ней тем же способом, что и предыдущий, хотя теперь на это ушло куда меньше времени.

— Что это вообще такое? — спросил я у Бугрова, когда мы поспешили дальше. — Пробирки эти и колбы в замке?

— Ртутный анализатор.

Уточнять он не стал, а я решил больше не спрашивать. Получается, в колбах замка должен совпасть уровень жидкости, тогда пробирки — своего рода ключи… хитро придумано. Никогда о такой системе не слышал.

Вскрыв очередную дверь, офицер с Четвертым вошли внутрь, следом шагнула Анна, потом мы с Лабусом. Я приостановился, оглядываясь. Туннель напомнил участок метрополитена: высокие платформы для пассажиров и углубление с рельсами… вот только рельс и не было. Все зажгли фонари, лучи озарили бетонныe стены, лужи воды, остатки плитки — бежевые квадраты по большей части осыпались и грудами лежали по углам.

Третий со Вторым заперли дверь, и мы побежали, хотя теперь куда медленнее, чем когда преодолевали район, контролируемый беспилотником. Было душно и влажно, пахло плесенью. Звук шагов гулко разносился по большому помещению, лучи фонарей скакали из стороны в сторону, я крутил головой, глядя по сторонам. Мелькнула забитая досками дверь, густая паутина в углу, куча битой плитки, уходящие в темноту ржавые перила. А это что такое? Мне показалось — под стеной стоит скамейка с литыми узорчатыми ножками, и под ней лежит человеческое тело, раздувшееся от трупных газов. Или это мешок там какой-то валяется? Или куча чернозема? Луч фонаря ушел дальше, я вернул его обратно, но не увидел скамейки и того, что лежало под ней, они исчезли во мраке. Странное место! Метро под Радаром? Кто его здесь соорудил, зачем? Нет, конечно, это не обычное метро, скорее автономная ветка, построенная кем-то, чтобы преодолевать отрезок пути под землей. И появилась она наверняка задолго до того, как монолитовцы превратили Радар в выжигатель мозгов.

Третий, приотстав, бежал позади. Изредка луч его фонаря, описав дугу по сводам туннеля, исчезал из поля зрения: сектант проверял, не преследуют ли нас. На проекции я видел иконки спутников, зеленое и желтое, но не красное — БТС не высвечивала вражеские цели.

Впереди забрезжил свет, по сигналу Бугрова мы перешли на шаг. Он погасил фонарь, мы тоже. Несколькими короткими жестами офицер дал указания — нам с Лабусом досталось контролировать сектор вдоль стены.

Свет стал ярче, источник его находился по правую руку, тот участок взяли на себя монолитовцы. Аня шла возле меня, то и дело оглядываясь, вместе с Третьим наблюдая за тем, что творится сзади.

Наконец мы приблизились к длинной выпуклой лампе, установленной в нише на высоте головы. Под нею была приземистая дверь с обычным навесным замком, большим и ржавым. Двумя ударами Бугров сбил его и шагнул в сторону, подняв «Сааб», висящий на груди офицера на непривычно широком черном ремне.

Третий стоял позади, целясь вдоль туннеля. Второй с Четвертым распахнули дверь и скрылись внутри. Бугров шагнул за ними, потом я.

Еще один туннель — гораздо уже предыдущего и без пассажирских платформ. Низкий свод, лужи воды. Рельсы.

На них стояла дрезина с раструбами в задней части.

Монолитовцы ухватились за штангу на кормовой части, и только сейчас я заметил, что задняя пара металлических колес не стоит на рельсах. Один из бойцов показал два растопыренных пальца, Бугров махнул нам с Лабусом, мы шагнули к дрезине, а офицер вместе с Третьим взяли под прицел дверь.

Вместе нам удалось поставить машину на рельсы, все, кроме Бугрова и Четвертого, забрались на платформу. На левом краю стоял нехитрый блок управления простейшими шкалами — скорость, расход топлива, — с другой стороны в захватах лежала пара красных баллонов, похожих на большие огнетушители. Их патрубки опоясывали заднюю часть дрезины и заканчивались раструбами по углам платформы. Вот так — реактивная тяга. Отсюда я не видел, но сразу решил, что такие же раструбы есть и впереди. Не разворачивать же каждый раз дрезину, слишком тяжелая.

На приваренных к платформе сиденьях висели ремни безопасности. Сидений этих было пять: четыре пассажирских и одно для управляющего платформой — сзади, на небольшом возвышении. А нас — семеро…

Второй и Третий, усевшись впереди, стали пристегиваться. Мы с Лабусом заняли кресла за ними, я знаком показал Анне, чтобы садилась ко мне на колени, Положив рюкзак под сиденье, передвинул винтовку на грудь, но потом снял — все равно мешает. Распустил страховочный ремень; Аня села, обхватила меня за шею, я перебросил ремень через ее ноги и затянул пряжку, но не слишком туго.

«М4» я сунул под сиденье рядом с рюкзаком. Лабус упер приклад «Миними» в рифленый пол между ступней.

Я посмотрел через плечо. Бугров занял место машиниста, Четвертый встал за ним между баллонами и блоком управления, ухватившись за поручень на кресле командира, прицелился в дверь.

Бугров, перещелкнув пару тумблеров, задумался — значит, не знает точно, как этой реактивной дрезиной управлять. Может, и не был здесь ни разу? Я внимательно наблюдал за ним. Он вернул один тумблер в прежнее положение, вдавил кнопку на пульте, и когда послышалось шипение, взялся за изогнутую ручку. Это, наверное, акселератор. Интересно, стоп-кран там тоже имеется?

И в этот момент из темноты впереди нас прилетел камень. Просвистев между сиденьями, угодил в затылочную часть шлема Четвертого — тот беззвучно кувырнулся с платформы. Лабус крякнул, завозился, поднимая пулемет. Я обернулся так резко, что если бы не ремень, сбросил бы Аню с колен. Просканировал местность… Три треугольника вдали, расплывчатые и бледные, на максимуме возможностей БТС. Бюреры, скорее всего, — кто еще в подземельях любит жить и камни швыряет черт-те куда.

Стоп, а почему треугольники? Выходит, система разными иконками цели помечает? Или она именно бюреров выделяет среди других, потому что они активно излучают какие-то особые волны, связанные с их телекинетическими способностями?

Я дал трансляцию на мониторы сидящих впереди монолитовцев, и Второй тут же выстрелил.

Пламегаситель съел выхлоп, но легкая вспышка пробилась сквозь него, на миг озарив туннель.

Четвертый, прижав к шлему ладонь, запрыгнул на платформу, Бугров придержал его за плечо. Под днищем загудело, что-то громко треснуло. Из раструбов вырвались острые синие струи, и мы стартовали.

Реактивная дрезина рванулась вперед не со скоростью гоночного болида, но довольно резво. Меня вжало в спинку. Рюкзак поехал назад, лязгнула винтовка, но я наступил на цевье, не позволив ей скользнуть дальше. Лабус что-то забормотал — он ненавидел большую скорость, его от этого тошнило.

Туннель полого изогнулся, я разглядел между шпал истекающего кровью бюрера — Второй не промахнулся. Дрезина пронеслась над карликом, слегка накренилась, колеса с одной стороны застучали чаще, потом туннель вновь выровнялся. На проекции была лишь свернувшаяся в бесконечную трубу сетка. Может, это единственный бюрер здесь? Хотя они ведь таборами кочуют, никогда не слышал про бюрера-одиночку…

Аня поерзала на моих коленях, садясь удобнее, и прямо перед собой я увидел ее профиль, совсем близко. Нельзя, чтобы девушка с нами до самой станции шла. Меня будто ледяной волной окатило — внезапно появилось предчувствие, что она погибнет. В таких операциях неподготовленные люди не выживают. Я тряхнул головой — прекрати! Ты не знаешь, что и как будет дальше, а пока что она жива. Но все равно, надо как-то задержать ее, заставить остаться.

Облако мелких красных треугольников наплыло на проекцию спереди, будто стая мошкары, и тут же платформа вылетела в кишащий бюрерами зал. Вдоль стен то тянулись мостки и лестницы, под потолком были подвешены решетчатые балки.

— Держись! — Я подался вперед. Аня нагнулась, схватив винтовку, сунула мне. Я развернул оружие стволом вбок, хотя стрелять, когда на коленях кто-то сидит, неудобно, и уж тем более невозможно нормально прицелиться.

Засвистели камни, одни пронеслись над головой, друтие заколотили по платформе. Лабус охнул. Аня начала отстегивать ремень. Второй с Третьим открыли огонь, каждый целился в свою сторону — вспышки замигали по краям платформы, пули врезались в бетон, железо и карликов.

Я повел стволом за бегущей по мостку фигуркой, выстрелил, не попал. В ногу ударил камень. Мы преодолели половину станции, когда Лабус упер приклад «Миними» в сиденье между ног, направил ствол наискось вверх и дал длинную очередь. Впереди под потолком перекрещивались несколько балок, там стояла четверка бюреров, напарник первым заметил их. Пули ударили в железо, очередь пошла дальше, сбила двух карликов, одного подбросила, впечатав в потолок. Последний метнул в нас кусок металла, пули подрубили кривые ноги, и он свалился вслед за остальными.

Ржавый брусок врезался в шлем Второго, тот откинулся на сиденье, голова свесилась набок. Трое бюреров рухнули на рельсы, передок дрезины ударил в них, одного отшвырнул, двух подмял, вдавив в бетон между шпалами.

Но последний свалился на дрезину.

Он упал на голову Третьего как мешок с опилками. Вот только у этого мешка были руки и ноги, а еще — зубы. Сектант попытался спихнуть карлика, тот вцепился когтями в его лицо, рванул монитор на кронштейне, полоснул по глазам и прыгнул на нас. Выпустив пулемет, Костя перехватил его в воздухе.

Карлик был крупный, пузатый, с крепкими кривыми ножками и мускулистыми руками. Он встал на коленях напарника, схватившись за его воротник, отклонился, будто человек на доске с мачтой, поймавший ветер. Широко размахнулся и подался вперед. Кулак, описав дугу, врезался в лицо. Взлетело облачко кровавых брызг, голова Кости дернулась назад, шлем стукнулся о спинку. Аня, наконец справившись с ремнем, соскользнула с моих коленей и присела, почти прижавшись лбом к полу, накрыла голову руками. Я провернул «М4» над ее спиной, пламегаситель уперся в бок карлика. Все еще сжимая ворот Лабуса и занеся руку для второго удара, тот повернул ко мне морщинистую морду. Я нажал на спусковой крючок.

Звук был такой, будто стреляли, вдавив ствол в подушку. С глухими шлепками пули пробили тушу, и бюрера снесло вбок. Перелетев через край платформы, он врезался в парапет, сполз с него.

Произошло это на самом краю зала. Льющиеся со всех сторон гулкие звуки, удары камней и топот ног внезапно сменили тональность, стали тише и глуше. Дрезина влетела в новый тоннель, более узкий, чем первый. Аня встала, придерживаясь за мои колени, протиснулась в узкое пространство между передними сиденьями и склонилась над Вторым, не подающим признаков жизни.

Бугров спросил:

— Целы?

— Целы?! — возмутился Лабус и повернул ко мне голову. Удар бюрера пришелся в скулу, чуть левее — и край шлема защитил бы Костю, чуть выше — карлик сломал бы кронштейн монитора. Скула потемнела из-за лопнувших сосудов, по губам бежала кровь — скорее всего, он зубами рассадил себе щеку изнутри.

— Нет, ни хрена я не цел!

Сглотнув, Лабус нагнулся вперед, уперся локтями в колени и закрыл ладонями глаза.

— Мутит? — спросил я. — Смотри, чтоб не вырвало прямо здесь.

— Не люблю, когда быстро, — проворчал он в ответ.

Я встал, придерживаясь за спинку сиденья. Дрезина с гудением неслась по туннелю, стучали колеса, ветер бил тугим потоком. Я огляделся. Третий направил стрелковый комплекс вперед по ходу движения, Четвертый целился назад. Бугров глядел над нашими головами, Аня склонилась над неподвижным Вторым. Я заметил, что его шлем треснул… и тут же обратил внимание на проекцию БТС. Когда появились бюреры, совсем позабыл про нее — эту драку со швырянием камней и беспорядочной пальбой во все стороны нельзя было назвать боем в нормальном смысле, там не было никакой тактики, которую удобно выстраивать, исходя из данных электронной системы. Но теперь я вновь обратил внимание на картинку и увидел, что зеленый кружок Второго подрагивает, легкие волны пробегают по нему. Это еще что такое? Я пригляделся к проекции, одновременно рассматривая бойца. Интересно было видеть разом изображение внутри головы, будто окно операционной системы, развернувшееся прямо в мозгу, и реальные объекты окружающего мира — наложенные друг на друга, но не мешающие воспринимать информацию из обеих «реальностей».

Аня попыталась расстегнуть шлем Второго, неловко дергая ремешки. Бугров сказал:

— Нет, не снимай.

Она вскинула голову, возмущенно глянула на него, но ничего не сказала. Второй пошевелился. Между мною и Лабусом протянулась рука Бугрова с медпакетом. Аня взяла его, достала свернутый бинт и стала протирать лицо бойца от набежавшей из-под шлема крови. Транслируемый МЭПом зеленый кружок вновь задрожал, почти стерся с проекции, потом модуль электронного позиционирования восстановил работу — иконка Второго возникла опять.

— Бугров, что впереди? — спросил я.

— Почти приехали.

— Куда выводит этот туннель?

— Мы не знаем, впереди завал. Ветка, вероятно, принадлежала какой-то правительственной лаборатории.

Второй более или менее пришел в себя, а вот Костю до сих пор мутило. И дело было не в синяке на лице — от скорости ему стало совсем дурно. Я даже не стал подшучивать над ним, такой у него был больной вид, хотя вообще-то эта слабость Лабуса когда-то служила для группы источником неиссякаемых острот, которые он воспринимал с меланхоличным спокойствием.

Второй и Третий включили наствольные фонари, направили лучи вперед — на дрезине будто зажглись фары. Туннель часто изгибался, отраженный рельсами свет сигнализировал о том, когда будет следующий поворот. Проекция вновь показывала бесконечную решетку-трубу.

Я попытался вычислить пройденное на дрезине расстояние, прикинул скорость… Неожиданно проекция выдала шкалу с черно-белыми квадратами и цифрами, рядом возник постоянно растущий столбик — расстояние. Это сколько же получается? Сетка разбита на сотки, столбик увеличивается по мере прохождения очередного квадрата. Значит, десять метров в отрезке. Я проследил за ростом шкалы на проекции, посчитал — получалось, миновали уже километра два.

Бугров повернул ручку акселератора, и дрезина стала замедлять ход. Офицер скомандовал:

— Приготовиться! Отстегнуть ремни!

Теперь платформа двигалась со скоростью километров пятнадцать в час. Мы-то спрыгнем, а вот Аня? Она присела сбоку от сиденья, я наклонился к ней и сказал:

— Внимательно слушай. Прыгаешь по направлению движения, ноги вместе, в коленях чуть согнуты. Сгруппируйся. Как коснешься земли, падаешь на тот бок, куда начнет вращать. Только не на руки, не вниз лицом.

— Я поняла, — сказала она, и тут же раздался голос Бугрова:

— Покинуть платформу!

Аня прыгнула, покатилась по бетону, и тогда я соскочил с платформы.

* * *

Я стоял спиной к удаляющейся дрезине, рядом подымались на ноги остальные. Бугров, прихрамывая, сделал несколько шагов вдоль рельсов, огляделся. Второй и Третий контролировали противоположные секторы, подняв оружие с включенными фонарями. Лабус повернул пулемет в сторону трех одинаковых дверей в стене за рельсами. Четвертый подошел к одной, присев на корточки, поставил рядом бокс с пробирками и раскрыл…

Звук реактивной тяги постепенно стихал. Интересно, сколько еще длится туннель… Не успел я подумать про это, как его наполнили скрежет и раскатистый грохот. Не просто удар — взрыв, наверное, газовые баллоны рванули.

Когда замок открылся, мы вошли в помещение за дверью: Четвертый, Бугров, потом я, Лабус, Аня, Второй и Третий.

Проекция до сих пор имела вид свернутой в бесконечную трубу сетки. С минуту мы двигались по коридору, пока не достигли места, где его под прямым углом пересекал широкий туннель. Бугров встал, оглядываясь. Лабус спросил:

— Что там?

— Похоже, потерялись, — сказал я и шагнул к офицеру. — Такого не должно быть?

— По схеме — не должно, — ответил Бугров.

Я оглядел тоннель — с обеих сторон тьма, в которой вязли лучи фонарей, где-то едва слышно капает вода. Аня протиснулась между нами, вышла на перекресток и спросила:

— А как должно быть на самом деле?

Офицер протянул ей планшетку, девушка рассмотрела картинку и сказала:

— Отойдите все. Назад в коридор, откуда пришли.

Мы попятились.

Фон проекции вместо зеленого стал белым. Вот черт, как же она это делает? Как-то настраивается на разные диапазоны… В затылке сильно кольнуло, я сморщился, почти полностью свернул проекцию. Стало легче.

По своду туннеля пробежала электрическая дуга — такая же, как у вертолета, из которого мы достали Анну. Зашипело, из бетона над головой вдруг вылупился светящийся шар, с треском отделился от потолка и поплыл по воздуху, рассыпая искры.

— Назад, не та дверь, — сказала Аня.

Бугров с Четвертым зашагали в обратном направлении, остальные посторонились, пропуская их, и направились следом.

Мы вернулись к месту, где спрыгнули с дрезины. В сферическом боксе осталось всего две пробирки. Бугров показал на другую дверь, Четвертый открыл ее. Оттолкнув монолитовца, я первым шагнул в проем, подняв фонарик. Проекция опять стала бледно-зеленой — и вдруг выдала десяток красных треугольников, приближающихся спереди.

— Прямо сто, десять целей, — сказал я. — Двигаются. Это стая бюреров, я подсвечу того, что в центре толпы, — и освободил проход, отойдя к стене.

Эхо донесло топот ног, в свете фонаря появились мутанты. Монолитовцы прошли мимо, встали впереди спинами ко мне. Я транслировал цель, и они дали залп. Вспышки огня лизнули своды, бюреров раскидало в разные стороны.

Аня сзади застонала. Я обернулся, вскинув винтовку, — решил, что на нее напал незаметно подобравшийся карлик, но там никогда не было, хотя девушка почемy-то прижалась к стене и закрыла лицо руками.

От взрывов туннель мелко затрясся, по стене пробежала узкая трещина.

— Что с тобой? — спросил я.

Лабус замотал головой, стряхивая со шлема землю и мелкие камешки.

— Вы там совсем мозги растеряли?! — заорал он. — А если сейчас завалит всех?! Из гранатометов в катакомбах, да еще и в четыре ствола!

Шагнув к Ане, я повторил: