Воины Зоны

— Держись.

— Не надо было тебе с нами… — с натугой выговорил я, одной рукой обняв сук, а другой Аню. — Лабус, как ты?

— Нормально, — донеслось откуда-то сбоку.

Зыбь ползла дальше. Дуб кренился все сильнее — мы сидели будто на верхушке длинной свечи, поставленной в раскаленные угли. Древесина потрескивала, хрустела, кусочки коры со щелчками выстреливали из ствола. Голова Ани прижалась к моему плечу, волосы щекотали ноздри.

Бугров что-то выкрикнул. Из этого положения я не видел акацию, но понимал, что Четвертому приходится совсем плохо. Зато длинный холм оказался в поле зрения — со стороны Радара из-за него выбежали патрульные.

— Сюда идут, — сказал Лабус будничным голосом. Они видели нас, мы их. Но у них оставалась свобода маневра, а мы были в ловушке.

Ртуть громко плеснулась, по ней побежала рябь. Покрепче ухватив сук, я изогнулся, но не смог увидеть источник звука.

— Это акация упала? — прохрипел я.

Сократив расстояние до прицельного выстрела, сектанты начали бить по деревьям короткими очередями. Хорошо, у них нет снайпера в группе…

Зато есть гранатометчик.

Пули врезались в ствол над нами, пошли наискось, круша ветки. Лабус выругался. Я подтянул Аню повыше, чтобы она могла обхватить сук, сам плашмя улегся на нем и высвободил ствол «М4», зажатый между девушкой и мной. Подняв винтовку одной рукой, дал короткую очередь.

Несколько ответных пуль вспороли кору на стволе, Другие ударили в рюкзак. Он дернулся, чуть не сбросив меня с дерева. Послышались глухие шлепки и тут же — лязг. Застывший на соседнем суку Бугров, взмахнув руками, кувыркнулся вниз. Лабус свесился за ним, ногами обняв толстую ветку, и успел схватить офицера за щиколотку. Руки монолитовца качнулись, оружие на длинном ремне чиркнуло по ртутной поверхности. Лабус захрипел, стиснув зубы, лицо налилось кровью.

Патрульные приближались, двигаясь наискось к ползущей прочь от нас границе зыби. Один поднял РПГ.

На самом краю зрения что-то шевельнулось, я как мог повернул голову и, к своему удивлению, понял, что акация все еще не упала в зыбь. Дерево изогнулось, Четвертый взгромоздился на верхнюю часть ствола, замер там, как курица на насесте. Он выстрелил из «Сааба», и в тот же миг громыхнул РПГ.

— Мать!… — выдохнул Лабус. Пальцы его соскользнули с ноги Бугрова.

Я дернулся следом за офицером, но не успел. Боковым зрением увидел стремительно растущую белую полосу…

Граната врезалась в соседнее дерево. Громыхнуло, и тугая взрывная волна сбросила нас с веток.

Стук, звон в ушах… Я сглотнул, а в голове колоколом гремело: зыбь, зыбь! Ведь я упал — мы все упали — сейчас засосет…

Ничего не происходило, тело не погружалось в мутно-серую поверхность — потому что она уже не была рыхлой, аномалия выключилась!

Сбоку появилась Аня, вцепилась в мое плечо и потянула. Откуда-то возник Лабус, проорал:

— Леха, быстро!

Стоя на четвереньках, я мотнул головой. Увидел, как Второй и Третий потащили Бугрова к зарослям. Бронепластины на его груди вмялись, по плечу расплывалось влажное пятно.

Здорово ныл правый бок. Ремень «М4» захлестнул запястье, винтовка лежала рядом. Аня вновь потянула меня. Ухватив оружие за пистолетную рукоятку, я приподнялся — девушка, чуть было не потеряв равновесия, присела, и тут над нашими головами пролетела вторая граната.

Она не взорвалась сразу, срикошетила от мощного сука и ушла куда-то в сторону, оставляя дымный след. Через пару секунд вдалеке громыхнуло. Я вскочил, подался назад, потянув за собой Аню, готовый вновь лезть на дерево, если аномалия включится, — но ничего не произошло, она не среагировала на взрыв.

Вокруг застучали пули. Патрульные бежали к нам от дальнего конца холма. Вытащив девушку за дуб, я присел, прижал ее спиной к стволу и глянул назад. Сектанты с Бугровым исчезли в зарослях, Лабус пригнулся между ними и деревом. Я знаком приказал ему уходить за бойцами, но перед этим ткнул пальцев в Аню. Напарник кивнул.

— К нему! — крикнул я и выставил винтовку из-за дуба, положив ствол на шишковатый бугор.

— Я с тобой… — начала она, но я рявкнул:

— За ним! Это приказ, выполнять!

Она вздрогнула, я толкнул ее в плечо, проорал Косте: «Давай!» — и начал стрелять.

Один из пяти монолитовцев упал, остальные сразу залегли. Лабус бежал к зарослям, прикрывая Аню, толкал ее перед собой. Они исчезли среди кустов. А где Четвертый?

Сектант лежал на спине далеко за акацией. Зыбь почти растворила ее основание, ствол изогнулся, крона погрузилась в ртутное озеро, которое в тот момент застыло, — дерево выгнулось дугой.

Четвертый не шевелился. Как-то странно он лежит, что у него с ногами? Отсюда не разобрать…

Патроны закончились, и я вдавил кнопку на приемнике. Когда пустой магазин выпал, сорвал с жилета новый, вставил, дернул ручку перезарядки. Патрульных я теперь не видел, вряд ли они на прежнем месте — расползлись, скорее всего, и приближаются ко мне. Что там говорила Анна, когда аномалия снова включится? Если в нее что-то попадет? Тогда почему она не сработала после нашего падения?

Загрохотали сразу три ствола, в траве возле новой границы зыби сверкнули вспышки. Патруль бил вслепую, по дубу и зарослям, надеясь кого-нибудь зацепить. Они стреляли попарно, приближаясь, прикрывая друг друга. Пуля вжикнула возле лица, я отпрянул. И заметил, как Четвертый шевельнул рукой.

— Живой?! — вырвалось у меня.

Пули били в ствол, проносились мимо. Не высунуться, не отступить… теперь патрульные слишком близко, я не смогу отбежать к зарослям под прикрытием дуба, как это сделали Лабус с Аней. Но почему они РПГ не используют?

Четвертый медленно повернул ко мне голову. Дернул рукой. Я прищурился, соображая, как ему помочь… нет, никак, я себе помочь не могу! К тому же теперь я увидел то, чего не замечал раньше: ноги бойца по колено погрузились в застывшую аномалию. Он отвел руку назад и показал в сторону зарослей, своим телом прикрывая это движение от патруля, достал из подсумка пару ручных гранат, положил на землю и сильно толкнул ладонью. Они покатились по глади, подскакивая, стуча, достигли сектанта, ударили его в поясницу. Отведенная за спину рука опустилась, ладонь накрыла гранаты.

Я сел, привалившись к дереву спиной, вернее — рюкзаком, винтовку поставил между колен. Несколько пуль взвизгнули слева и справа, пронеслись почти вскользь к плечам, другие ударили в дуб. Почему они из гранатомета по мне не засадят?

Раздался взрыв, и выстрелы смолкли.

Я ждал этого — как только брошенная Четвертым граната рванула, вскочил и побежал к новой границе аномалии, наискось от патруля.

Когда гладкую поверхность сменила обычная мягкая земля, двигаться стало легче. Я влетел в кусты, упал, развернувшись ужом, выставил из зарослей ствол и несколько раз выстрелил наугад. Только сейчас до меня дошло, почему патрульные больше не применяли тяжелое вооружение: боялись, что зыбь все же среагирует.

За акацией Четвертый приподнялся на локте и швырнул вторую гранату. Круглая, похожая на яблоко, она пролетела по длинной дуге и упала примерно там, где залег патруль. Дальше я не смотрел — вскочил и рванул прочь по узкой просеке, пробитой в кустах монолитовцами, Лабусом и Аней. Застрочило оружие патруля, выстрелил гранатомет Четвертого. Далеко за спиной громыхнуло…

И опять донесся протяжный звон порвавшейся струны.

Меня спас рюкзак на спине — две пули угодили точно в него, сильно толкнув вперед. Ноги запутались в густой траве, и я повалился навзничь, взмахнув руками. Винтовку не выпустил, но больно стукнулся подбородком о цевье. Кое-как поднявшись, сплюнул кровью и глянул назад поверх зарослей. Прямо на меня катилась волна: растения, почва и вода перемешивались, заросли будто взрывались, содрогаясь, падали.

Четвертый до поясницы погрузился в аномалию. Он держал над головой «Сааб» и громко рычал. В десятке метров от него патрульные отплясывали нелепый танец, стоя по колено в густой бледно-серой массе, размахивая руками, пытались выбраться, но не находили точек опоры под ногами.

Волна рванулась с удвоенной скоростью, громко треща зарослями, граница зыби прыгнула вперед… и остановилась. Все смолкло, ртутная поверхность застыла в метре от меня. Двое патрульных оказались спиной ко мне, двое смотрели в мою сторону.

У одного в руках был готовый к стрельбе РПГ.

Я открыл огонь. Хорошо было видно, как дергается под пулями тело гранатометчика. И все же перед смертью он выстрелил. Оружие дернуло вверх, граната под углом ушла в небо. Патрульного кинуло назад, и тут же зыбь опять загустела — сектант застыл в неестественной позе.

Двое, завязшие спинами к нам, пытались повернуться и палили в белый свет. Последний стрелял более прицельно, но Четвертый вскоре попал в него, использовав последнюю гранату из «Сааба». Взрыв разворотил тело в черном спецкостюме. Длинная очередь моей «М4» прошила спину второго сектанта, третьего… За миг до этого он, отведя далеко за спину руку с пистолетом, успел выстрелить.

Всего один раз — однако пуля угодила в лицо нашего бойца. Я не видел, куда точно, заметил только, как голова откинулась.

Пять тел застыли, наполовину погруженные в ртутную поверхность, будто в тусклое зеркало. Еще несколько секунд я стоял на месте, широко расставив ноги, вдавив приклад в плечо, переводил ствол с одного патрульного на другого. Проекция в сознании прыгала, мерцала, иногда прямые линии координатной сетки с едва слышным шипением сменялись зигзагами. Я попробовал сконцентрироваться — не помогло. На самом краю картинки дрожали зеленые шестиугольники; моя группа медленно удалялась, все сильнее забирая в северном направлении.

Я бросил последний взгляд на Четвертого, развернулся и побежал следом.

Глава 14

Утверждаю:

Начальник штаба батальона майор…

План тренировки взводов РЭР и РЭБ:

1. Провести занятия по изучению матчасти поступивших на вооружение взводов новых систем БПЛА;

2. Осуществить пробный запуск;

3. Проверить навыки операторов станций, достигнуть слаженности во взаимодействии с подразделениями РЭР и РЭБ миротворческого контингента;

4. Выявить (возможные) недостатки конструкции аппаратов, средств оптической и радиоэлектронной разведки. Свои мысли и соображения представить в отчете…

Группу я нагнал быстро. Бугров еще не пришел в cебя, Второй с Третьим волокли его, Лабус и Аня бежали рядом. Заслышав шаги, они оглянулись, Костя лишь кивнул, будто другого и не ждал, на лице девушки возникло облегчение — но и что-то еще. Обида, что ли? Это из-за того, что я на нее орал возле дуба, да еще и толкнул? Только женских эмоций нам сейчас не хватало…

Впереди, немного левее нашего курса, темнела кромка леса, далеко сзади виднелись постройки Радара. Голова раскалывалась, в ушах звенело, но когда я отключил шлем, почти сразу стало легче. Мышцы шеи, до того напряженные, деревянные, расслабились, боль вытекла из головы и сжалась где-то под ключицей в точку, раскаленную до звездных температур.

— Стоп! — скомандовал я.

Когда группа встала, вывел на ПДА карту маршрута. Мы немного отдалились от следующей контрольной точки, надо корректировать маршрут.

— Что там? — спросил Лабус, кивая в сторону, откуда я прибежал.

— Патрульных не осталось. Но Четвертый погиб.

Он вопросительно глянул на меня. Ах да, я же только для себя присвоил монолитовцам номера, напарник их не знает.

— Группа уменьшилась на одного, — пояснил я. — Но зато патруль больше преследовать не будет. Во всяком случае, этот.

Аня стояла спиной ко мне и молчала. Пожав плечами, я сказал:

— Надо идти к тому лесу как можно быстрее. Мы отклонились на пять градусов от маршрута. Что с Бугровым?

Костя повел подбородком в сторону монолитовцев и развел руками.

— Дайте ему посмотреть, — произнес я.

Лабус шагнул к сектантам, Второй сделал короткий отрицательный жест, и напарник отступил. Не хватало еще разборок в нашей и без того не слишком сплоченной группе. Ладно, все равно сейчас нет времени.

— Тогда тащите его сами и не отставайте, — заключил я. — За мной, след в след.

Вновь подключив иглу к чипу, передвинул винтовку за спину и побежал.

Голова тут же разболелась. Проекция подрагивала, в сознании снежило, зеленые точки ползли сверху вниз. Как снять боль и откорректировать БТС, я не знал.

Сейчас надо уйти как можно дальше, пока с Радара не подтянули резервы. В Припяти нас, конечно, будут встречать, надо найти скрытый путь в город, а местности я не знаю. Только на картах ОКа видел этот район да читал рапорты разведчиков. Если Бугров не придет в себя…

Позади, невысоко над местом, где недавно шел бой, с негромким гулом пронесся летательный аппарат, и мы остановились, всматриваясь. Когда он развернулся, заходя на второй круг, стал виден сплюснутый корпус и сдвоенное хвостовое оперение.

Я попытался классифицировать машину — ударный это БПЛА или нет? Нет, не разобрать, слишком далеко.

Описав второй круг, беспилотник ушел на юго-восток.

Раздался голос Бугрова:

— У него нет бомбовой нагрузки.

Я повернулся. Бойцы положили офицера на траву лицом кверху, он приподнял голову.

— Ушел на дозаправку. Сейчас в этот район введут второй, а первый вооружат «спайками».

Мы с Лабусом переглянулись — только этого нам не, хватало. Ракеты с дальностью поражения километров до четырех, головка самонаведения, возможность коррекции… значит, улетевшая к горизонту машина с ударными возможностями, раз на нее можно навесить «спайки». И оператор, который ведет БПЛА, обеспечит высокую точность попадания.

— Так сколько у нас времени? — спросил напарник.

Бугров ответил не задумываясь:

— Пятнадцать минут.

А до леса больше двух километров.

— Ты сможешь идти?

Офицер кивнул. Оставить его здесь мы не могли, даже если от этого зависело спасение остальных, без Бугрова двигаться дальше просто бессмысленно. Он и сам понимал, что от него зависит успех миссии, но потеря в скорости подвергает провалу все наши планы. Вооруженный беспилотник легко расстреляет нас, к тому же вот-вот появится вторая машина, которая подсветит цель…

— Значит, подъем, — сказал я.

Бойцы помогли Бугрову встать — и мы побежали.

Когда до леса оставалось с полкилометра, над нами прошелся второй БПЛА, прилетевший для корректировки.

Мы бежали не слишком быстро, вела Анна — она без всякого детектора засекала встречающиеся на пути аномалии и огибала их. Местность оставалась заболоченной, ноги скользили, приходилось то плюхать по лужам, то перескакивать через кочки, от этого сбивалось дыхание.

На ходу я передвинул винтовку со спины на грудь. Вот он, край леса, спасительная стена высоких зарослей и деревьев, уже совсем близко. Черные ботинки монолитовцев тяжело бухали в землю, два бойца поддерживали под мышки Бугрова, тот почти висел, волоча ноги. Рядом сопел Лабус, Аня легко бежала передо мной, рюкзак подскакивал на спине. Увидев, что впереди относительно ровный участок земли, я рискнул оглянуться. Маленький самолетик летел на фоне неба, где-то в километре позади, как муха, с тонким назойливым жужжанием двухцилиндрового двигателя. Знают, гады, что мы к лесу спешим, и не боятся на небольшой высоте держать машину, нет у нас времени стрелять по ней.

Вслед за девушкой остальные резко приняли вправо, огибая хорошо видимое облако горячего воздуха, колышущееся над землей.

Аня на ходу обернулась, глянула вверх и крикнула:

— Второй!

Еще один БПЛА. Это значит: сейчас они дадут залп по нам. Мы в пределах видимости, им нет смысла медлить. Управляемые ракеты долетят за несколько секунд, транслируемая второй машиной картинка цели не позволит промахнуться оператору ракет.

Аня вдруг остановилась, мы с Лабусом чуть не врезались в нее, девушка отпрыгнула в сторону. Взрыв каблуками землю, я рявкнул:

— Чего встала?!

И тут же увидел слева жарку: облако горячего воздуха над землей.

— Отойдите от нее! — крикнула Аня монолитовцам, шаря рукой у пояса. — К лесу давайте!

Один БПЛА летел низко над горизонтом, боком к нам, второй несся прямо на нас. Блеснула вспышка, и от него отделись едва заметные черточки. Я повернулся. Слева, справа, впереди — поле без всяких укрытий, сзади лес, вроде и недалеко, но к нему не успеть. На мгновение я показался самому себе муравьем на ладони великана, и сверху ко мне приближается огромный палец, сейчас раздавит…

Лабус толкнул меня, мы побежали. Бойцы уже волочили Бугрова к лесу. Сорвав с ремня подсумок, Аня швырнула его в аномалию.