Помоги проекту - поделись книгой:
— Ему со мной хорошо, — возразила Настька. Кот и вправду не торопился убегать, разлегся и поглядывал на сталкера как бы и свысока даже. — А ты ревнуешь. Наверное, и не гладил его никогда…
— Да с чего мне нежности с ним разводить? — Лесник отвернулся. Он не раз гладил Кота и чесал его за ухом. Но тот не очень шел на руки к хозяину. Хоть сталкер и подобрал его котенком и кормил с детства, а все равно отношения у них были взаимно-условные — ты мне, я тебе. А тут девчонка какая-то…
— Ладно, надо дальше думать, — сказал наконец Лесник, наливая себе холодного чаю из чайника и вытаскивая из пакета с едой вареное яйцо. — Нас засада ждет, точно.
За лесом Рамир увидел поросший травой склон. По левую руку раскинулась огромная Свалка — груды ржавеющего под ветром и дождем металлолома. На утреннем солнце посверкивали чудом уцелевшие осколки стекла в окнах покореженной, отказавшей и просто брошенной техники. Монбланы и эвересты железа: сейфы и холодильники, автобусы и вагоны, грузовики, легковушки, подъемные краны… Кое-где среди всего этого виднелись крыши полуразрушенных построек.
А далеко справа, за Мостом — так называли иногда этот байрак, в котором редко встречались аномалии, — купалась в тумане Темная долина.
Байрак — это маленькая низина, заросшая лиственным лесом. А Мост — потому что здесь относительно легко пройти между Свалкой и Темной долиной, минуя более опасные районы. За Мостом начиналась «глубинка» Зоны, а еще дальше к востоку лежал Могильник.
И вот теперь ему требовалось устроить здесь ловушку.
Между Свалкой и Мостом тянулся глубокий овраг. Мутанты обычно не заходили сюда, поэтому низина и считалась безопасной — насколько таковым может быть хоть какое-то место в Зоне. Темную долину от байрака ничто конкретное не отделяло, но сталкеры всегда чувствовали, где заканчивается одно и начинается другое.
Это заросшее лесом пространство в двести метров шириной ему и предстояло заминировать, а потом еще контролировать.
Он решил, что устроит засаду на другой стороне Моста, нашел там небольшой буерак, поставил палатку и принялся подвешивать на деревьях видеокамеры. Сигналы с них шли на ноутбук. Рядом со Свалкой аппаратура работала плоховато, на экране часто возникали помехи, но в целом обзор был приличный, из своего укрытия Рамир мог видеть все подходы к низине.
Солнце медленно взбиралось на небосклон. Было ясно, тихо и почти тепло — непривычная для Зоны погода. Вскоре Рамир сбросил куртку, расстегнул ворот рубахи, открыв густые волосы на груди и толстую платиновую цепочку. На мощной шее блестел пот.
Когда перевалило за полдень, все было почти готово, оставалось лишь протянуть кабель от машинки и зарядить последнюю кассету. Рамир успел даже соорудить ловушку неподалеку от аномалии, прикрепив веревку к длинному суку высокого орехового дерева и закидав петлю на другом конце листьями. Тут-то и запищала радиостанция, которую ему в последний момент всучил свободовец.
— Я занят, Умник, что такое? — раздраженно бросил Рамир, откладывая катушку с кабелем и беря микрофон на проводе. — Только коротко, да?
Из динамика донесся приглушенный голос:
— Послушайте, Рамир, все-таки хочу предупредить, что Мост — место хоженое, а дело нужно сделать тихо, без свидетелей. Да вам и самому неприятности не нужны, если кто-нибудь увидит, что вы там устраиваете. Вдруг кто придет раньше Лесника и девушки? Вы должны отдавать себе отчет…
— Минжа, за кого ты меня держишь?! — выругался Рамир. — Нашел из-за чего отрывать!
— Дело важное и должно быть сделано чисто, — бубнил свободовец. — И вообще, почему все-таки нельзя обойтись ВСС? Открытое пространство, хорошая видимость, есть где спрятаться…
— Приятель, что за ерунду ты несешь? — Рамир с нетерпением посмотрел на солнце в зените. — Пуля ее не взяла. Похоже, зверолов подсунул ей артефакт, но какой-то необычный.
— Какой артефакт может остановить пулю? — не поверил свободовец. — Не может такого быть!
Сталкер энергично кивнул, хотя собеседник не мог его видеть.
— Правильно, не может. Простая «Ночная звезда» пулю не остановит, но недавно некоторые из «Трамплинов» стали генерировать новый вид артефакта. Слышал про это? Ты такой же сталкер, как я, должен знать! Им еще названия — толком не дали, говорят просто: «Ночная звездочка» — потому что они поменьше чуток. Они очень дорогие пока что. И вроде мощней обычной «Звезды», могут остановить пулю.
— Не верю, — упрямо сказал свободовец. — Знаете, какая кинетическая энергия у летящей пули? Никакой артефакт не способен ее полностью погасить.
— А может, Лесник сборку сделал, — предположил Рамир. — Спаял «Звездочку» с чем-то еще, не знаю. Короче — не убила дев… объект пуля из «ВСС». Хотя я попал, точно.
— Но с чего вы тогда взяли, что подействуют мины? Есть ведь и артефакты, снижающие повреждения от взрывов…
— Ты совсем глупый? За что тебя Умником прозвали? — Цыган зло посмотрел на станцию и, подумав, отключил ее, после чего сказал сам себе: — Мина круче пули. И потом, у меня в запасе еще пара сюрпризов…
— Что у тебя там, дядя Василь? — повторила Настька. Лесник дернул плечом.
— Чего-чего… болячка, не видно?
— Тебя ранили?
Сталкер стал отвязывать мешочки от пояса, раскладывать на столе влажные тряпицы. Слабо запахло бензином.
— Спохватилась. Крысы меня потрепали, конечно, и плоть успела укусить, прежде чем я ей нож под мышку вогнал, в самое мягкое место… — Он покачал головой, развязал первую тряпицу и достал «Кровь камня». Кот, как только показался артефакт, с шипением соскочил с худенькой руки Настьки и нырнул под стол. — Артефактами я раны залечивал.
— Но почему ты эту штуку на груди держал? — допытывалась Настька. — Вроде их на поясе носят?
— Много ты в этом понимаешь. — Он стал выгружать из мешочков другие артефакты.
— Но все-таки? — девушка придвинулась ближе. — Я слышала, что ты ночью стонал…
Лесник скрипнул зубами.
— Забудь об этом.
— Ага, забудь! — Настька победно вскинулась. — А если тебя прихватит по дороге и ты из-за этого не сможешь меня спасти?
Лесник лишь глянул на девушку и опять стал заниматься артефактами. На столе в ряд уже были разложены несколько штук — «Кровь камня», «Выверт», «Медуза», «Слизняк»… Большинство представляло собой спрессованные комья земли с травой, корешками, веточками и листьями. Была там и пара так называемых «Капель» — черных, потрескавшихся. Настька потянулась к спирали, усеянной маленькими, влажно блестящими жемчужинами. Лесник ударил ее по руке:
— Не трожь!
— Ну и ладно, — она надула губы и, нахохлившись, отодвинулась от стола. — Не очень-то и хотелось. Сам играйся со своими цацками.
— С артефактами не играются, — отрезал Лесник. Он достал из-за пояса рукавицы, надел и поднял со стола полупрозрачный клубок, внутри которого иногда пробегали искры. — У меня опухоль. Злокачественная. В последнее время болит все чаше… — он скривился. Повертел «Бенгальский огонь», взял «Медузу».
— Злокачественная? — прошептала Настька. — Так это ж значит…
— Ничего это не значит. Осторожно! — Лесник сердито посмотрел на девушку и вдруг вонзил один артефакт в другой, отвернув лицо. Вспыхнули молнии, остро запахло озоном. Когда сталкер разжал руки, на ладонях его лежал коричнево-бурый, слегка оплавленный комок. — Так, а теперь добавим… — он задумался, разглядывая разложенные на столе артефакты. Настька жалостливо смотрела на него.
— Сколько тебе осталось? — тихо спросила она, невольно придвигаясь.
Лесник потянулся к «Слизняку», но передумал, взялся за «Выверт».
— Я еще поживу, — с угрозой пообещал он. «Выверт» никак не хотел сближаться с бурым комком. Лесник давил на него, прижимая к сборке, между артефактами пробегали искры, а «Выверт» оставался сантиметрах в трех от нового образования.
— Кровосос тебя побери! — процедил сталкер напряженно. — Какая-то сила между ними… Вроде антигравитации этой… локальной…
Расстроенная Настька с несчастным видом наблюдала за Лесником. Упрямое лицо его покраснело, на руке вздулись вены.
— А я еще на тебя кричала, злилась… — убито проговорила девушка. — Ты уж меня прости…
— Я не собираюсь помирать, помолчи! — буркнул он, привставая и налегая на два комка. Те с громким чмоканьем соединились, но ничего не произошло — ни звука, ни молнии, даже искры не проскочили. Только по столу во все стороны пополз холодок, и сборка стала бурой с синими прожилками. — Врач сказал, можно сделать операцию. Только она стоит дорого.
— Почему бы тебе не вернуться домой? Лечь в больницу, полечиться…
Лесник покрутил сборку, вытянув руку, посмотрел на нее, прищурившись.
— Чего-то тут не хватает… — пробормотал он, кладя сборку на стол. И глянул искоса на Настьку. — Что ты заладила: домой, в больницу… Я лучше здесь умру, в Зоне. Это мой дом, ясно? Мне здесь интересно, и никуда я отсюда не уйду. — Сталкер взял «Кровь камня», но, подумав, отложил. Задумчиво изучил артефакты, наклонил голову в одну сторону, в другую, словно прислушиваясь. Медленно повел рукой над ними, как будто пытаясь определить идущее от них тепло или иное излучение. Наконец рука остановилась над «Каплей». Лесник зажал ее в кулаке, поднес к уху, послушал и пробормотал: «Рано. Как же там Химик делал?..» Положил обратно и снял с пояса свернутый кольцами длинный гибкий стебель какого-то растения.
— Что это? — прошептала Настька, завороженно наблюдая за ним.
— Волчья лоза.
Он зубами перегрыз стебель, отделив от него кусок длиною сантиметров двадцать. Остальное повесил на пояс, а этим куском осторожно обмотал сборку, концы лозы вдавил в нее, будто в комок пластилина. Оглядел. Настька смотрела во все глаза — тонкий стебель с подсохшими листьями стал будто проводом, вернее, светодиодом, теперь по нему пробегали пятнышки бледно-зеленого света, и каждый раз соединенные артефакты чуть распухали и опадали — сборка будто дышала.
— Чудеса, — прошептала Настька. — Это как волшебство…
— Никакое не волшебство, — отрезал Лесник.
— А что же тогда?
— Законы природы, только пока неизвестные людям.
— Да какой же природы?! — возмутилась Настька. — Нигде больше на Земле такого нет, только в Зоне.
— Это законы той природы, которую люди создали здесь. Которые пока только на Зону распространяются. Всё, молчи, не мешай!
Он снова взял черную «Каплю», поднес к сборке — с негромким, словно бы довольным шипением «Капля» впилась острием в волчью лозу, и та набухла как пиявка, насосавшаяся крови. Черная «Капля» исчезла, ком вздрогнул и вновь запульсировал.
Лесник протянул сборку Настьке, но девушка отодвинулась, помотав головой. Сборка была похожа на вынутое из чьей-то груди сердце, ей даже показалось, что она слышит ритмичный перестук — биение.
— Сунь за пазуху, — велел сталкер. — В ту сумку, которую я тебе тогда дал. Да не бойся, он тебя защитит.
Настька уставилась на то, что Лесник положил перед ней. Сборка вздувалась и опадала, и девушке было жутко даже смотреть на это, не то что взять в руки.
— Не тяни! — поторопил Лесник. Он осторожно поднял со стола «Мамины бусы» — их «жемчужины» матово поблескивали в проникающих сквозь окошко лучах солнца. День был в разгаре.
«Черное сердце» по-прежнему лежало на столе, Настька боялась к нему притронуться. Тогда сталкер поднял сборку и сунул ей под нос.
— Бери! Теперь можно голой рукой, без рукавицы. Защитит от пуль, от зверья, от радиации. Будешь почти неуязвима на некоторое время.
— А почему ты тогда и себе такую не сделаешь?
— Потому что на две у меня артефактов не хватит.
— Но оно ведь… живое? — Настька с ужасом приняла новый артефакт на вытянутые руки, стараясь держать его подальше от себя и все не решаясь сунуть в мягкую сумочку на груди.
— Вроде того, — Лесник пожал плечами. — Потому и работает.
Увидев, как девушка испуганно шагнула назад, чуть не бросив «Черное сердце» на пол, он добавил:
— Да не живое оно! Просто похоже.
— Очень похоже, — прошептала девушка, завороженно разглядывая артефакт на своих ладонях. — Дядя Василь, а ведь у тебя рак, наверное, от всех этих артефактов и аномалий начался… От их этого… аномального излучения.
— Нет! — с неожиданной злостью рявкнул сталкер, и она вздрогнула, увидев покрасневшее лицо прямо перед собой, сверкающие глаза. — Это не Зона виновата, обычная злокачественная опухоль!
— Разве? — не поверила она и отвернула ворот, чтобы спрятать «Черное сердце» в сумочку. — Но ты ведь сколько здесь пробыл, возился с этими… сборками и другим…
— Молчи! — Вскочив, Лесник взял рюкзак. — Я сказал: Зона тут ни при чем. Зона… любит меня. Здесь мое место.
Настька непонимающе покосилась на него. Что это дядю Василя так разобрало? Будто он в душе и сам подозревает о том, про что она сказала, но не хочет признавать этого и потому злится…
Кот высунул нос из-под стола, наблюдая за ними. Радиация почти не изменила кошек в Зоне, и Кот выглядел как самый обычный домашний зверь, ухоженный и упитанный, вот только размером был больше раза в полтора, если не в два, да еще эти кисточки… Только когда Кот вскочил на скамейку, заглядывая в рюкзак, Настька заметила, что и на кончике хвоста у него пушистая кисточка.
Пересилив наконец страх перед «Черным сердцем», девушка сунула его за пазуху и постояла, прислушиваясь к пульсации.
— От пуль, от зверей, от радиации… — повторила она и пошутила, неуверенно улыбнувшись: — А если этот… маньяк, который меня убить хочет, заминирует проход?
— Чего? — Лесник поднял голову. — Глупости.
— Я боюсь, — Настька поежилась. Лесник похлопал по рюкзаку.
— Кот, отойди.
Хрипло мяукнув, тот спрыгнул, и сталкер застегнул клапан.
— Мешок бери, — он кивнул на ее вещи, закинул ружье через плечо, проверив, шагнул к столу. Настька исподтишка наблюдала за ним. Лесник излучал уверенность и угрюмую, тяжелую мощь — здоровый сильный мужик, с таким чувствуешь себя в безопасности. Но этот его рак… Он будто гниль, поселившаяся в стволе дуба.
— А Кот тут останется? — робко спросила Настька, присаживаясь на корточки и почесывая замурлыкавшего зверя. Тот потерся о ее ноги.
— Живет он здесь, — хмуро отозвался сталкер и взял со стола прибор, который минуту назад достал из рюкзака. Повертев, нажал на кнопку. — Не люблю я эти электронные штуковины, — пробормотал он. — Что у нас тут? — Лесник взглянул на загоревшийся экран и зеленую точку на нем. — Кто-то сидит за Мостом.
— Где? — вскинулась Настька.
— На нашем пути.
— А зачем он там сидит?
— Может, ждет нас. Ладно, идем, пора посмотреть на этого твоего маньяка…
Рамир закончил минирование. Оставалось самое сложное, и он не знал, как подступиться к делу. Но время поджимало, надо было спешить.
Снова запищала радиостанция — после некоторого раздумья Цыган опять ее включил.
— Рамир, а вы вообще откуда знаете, что они уже не прошли через Мост? Может, они давно за вами, а вы там торчите, ждете их…
— Лесник ранен, ему был нужен отдых, наверняка они переночевали в схроне. К тому же, — Рамир невесело улыбнулся, — я кое-что узнал про него. Зверолов не боец. У него болячка, из-за которой он сдуется через пять минут. Да и вообще не жилец. От активных движений у него могут начаться эти, как их… метастазы, он будет осторожничать.
Эта слабость противника почему-то не веселила Рамира — она как бы сближала их, ведь у Цыгана тоже был
Поделиться книгой: