Охотники на мутантов

— Дальше чего? — спросил он.

— А мне сахар?

— Детям не положено, — хмуро ответил сталкер. Настька надула губы.

— Ну и ладно, — сказала она, отодвигая хлеб и масло. — Сам ешь. Ты злой, ты мне не нравишься.

Она потянула на себя горячую кружку, подула сверху на парящую густо-коричневую жидкость, ложкой зачерпнула немного и, опять подув, с хлюпаньем втянула чай в себя.

— Рассказывай, — повторил Лесник.

— Чего дальше, ничего, — обиженно проронила она. — Все равно в интернате не нравилось мне. Я и решила, раз так, съезжу с ними. Главное, я Борга очень сильно увидеть хочу!

— Значит, коридоры-улицы под землей? — уточнил Лесник, задумчиво жуя. Настька кивнула. — Ну так а, Борг этот твой — он кто?

— Да не знаю я! Надоело уже, что вы все спрашиваете? Он невидимый! Он — чья-то душа!

Лесник ничего не сказал. Молча доел бутерброд, вытер пальцы о штаны, единым махом выпил полкружки чаю.

— Кому про эти коридоры и Борга рассказывала?

— Только дяде Валере. — Когда сталкер отвернулся к рюкзаку, Настька тихонько потащила к себе кусочек сахара, лежащий на столе. Лесник заметил это, но ничего не сказал.

— Одни вы были в это время? — Он вытащил из рюкзака карту.

Девушка пожала плечами.

— Ну, мы были одни на заднем сиденье. А спереди водитель сидел и этот, как его… другой, в общем. С автоматом.

Коротко вздохнув, Лесник кивнул и расправил карту.

— Не сильно ты мне помогла, — сказал он, сворачивая ее так, чтобы был виден определенный квадрат. — Что у нас… В центре Могильника вроде ока смерча — вокруг аномальная буря постоянная, из-за этого там опасно, но в центре, где Бобловка стоит, тихо. Только до Бобловки далеко пока. Чтобы попасть к Могильнику, надо пройти здесь. Узкое место, обходить будет долго.

Настька всмотрелась в зеленые пятна, черточки и точки на бумаге.

— Что такое Могильник? — тихо спросила она. Лесник сердито посмотрел на нее.

— Захоронение такое. Как радиоактивные отходы закапывают, так в Могильнике всякую аномальную рухлядь хоронили. Когда-то и технику закапывали, там же и кладбище, где похоронены жертвы второй аварии, ликвидаторы…

Настька поежилась.

— И что? — спросила она.

— А то, что аномальная энергия под землей бродит, как закваска, и наружу выходит гейзерами. Ее там гораздо больше, чем в других местах, поэтому творится такое, чего больше нигде в округе нет. Самое гиблое место Зоны… — Девушка завела глаза к потолку, вспоминая.

— Да, там и вправду очень странно было, — согласилась она. — Если из села выйдешь, ну за грибами там или ягодами, то иногда идешь — и вдруг раз, а тебя вверх ногами перевернуло, и ты идешь дальше, только как будто по потолку невидимой комнаты. А еще… — вдруг она выпрямилась и уставилась на сталкера. — Кто-то хочет меня убить из-за того, что я туда иду? Из-за того, что я в детстве с Боргом была знакома? Но кто?

— Вот и мне интересно. — Лесник встал. — Завтра буду думать, что с ним делать, кто бы он ни был. Чую, не отстанет от тебя. Вот свалилась работка на голову… Ладно, спать давай. Надо отдохнуть и дальше скорей двигаться.

Настька, сжав кулаки, упрямо смотрела на него.

— Но я никому ничего плохого не сделала! За что меня хотят убить?!

— Я бы поставил вопрос не «За что?», а «Зачем?», так вернее будет.

— Тогда зачем? — Лесник пожал плечами.

— Из твоего рассказа непонятно. Но как-то это связано с Крепостью и Боргом. Может, через тебя до него хотят добраться? Завтра попробуешь вспомнить еще.

Поникнув, девушка выбралась из-за стола, вяло покопалась в своем рюкзачке, вытащила зубную щетку.

— Где тут туалет? — тусклым голосом спросила она.

— На улице. Тебе туда сейчас нельзя.

— А как же… — Настька покраснела и шмыгнула носом.

— Вон ведро в углу, — показал Лесник. Девушка проследила взглядом за его рукой, распахнула глаза. — Я отвернусь. — Погасив лампу, Лесник наклонился над вещами, стал вытаскивать спальник. За окном небо на востоке светлело.

Обычно лагеря «Свободы» охранялись слабее баз группировки «Долг», но в этот раз Цыган засек пост охраны еще на дальних подступах. Он удивился, увидев двух бойцов в камуфляже, залегших в кроне приземистого дуба с винтовками, — только природная осмотрительность и большой опыт передвижения по Зоне помогли обнаружить их. Тем более что свободовцы поступили грамотно, устроив пост неподалеку от аномалии под названием «воронка». Тихо шипящий конус, над которым вращались листья, трава и мелкие веточки, отвлекал внимание от людей в ветвях.

По широкой дуге Рамир обогнул пост. Почему они вдруг стали так осторожничать — ожидают нападения? Но кто станет атаковать лагерь «Свободы»? Разве что военные — хотя какой им смысл переться сюда с Кордона? Или «Долг»… Ага! Рамир кивнул сам себе, бесшумно пробираясь между деревьев. Точно, у хиппи началась конфронтация с долговцами. Может ли это быть связано с его заданием?

Он миновал еще один пост, гордый собой — никому не засечь Цыгана, если тот не хочет! — и очутился возле ограждения из колючей проволоки, натянутой между деревьями и кольями. За ним Рамир насчитал около десятка военных палаток и три больших пневмомодуля защитного цвета.

В центре лагеря горел костер, там тощий кашевар колдовал над большим котлом. Рядом под навесом двое свободовцев, перекидываясь шутками, кромсали буханки хлеба и вскрывали тушенку. За палатками несколько человек снимали защитные тенты с грузовиков.

Его наконец заметили. Какой-то человек повернулся к гостю, подняв оружие, прозвучал отрывистый приказ, из ближайшей палатки выскочили двое…

— Спокойно, парни! — громко произнес Рамир, приподнимая прикладом провисшую проволоку и ныряя под нее. — Умник сказал, что он здесь. Я — Цыган, Умник меня ждет.

Знакомый сталкер вышел навстречу Рамиру из высокой палатки с красным крестом, озабоченно спуская закатанный рукав. Плечо его было перевязано, от бинта несло спиртом. Кисти запачканы кровью, на шее под расстегнутым воротом свежая царапина, смазанная йодом.

— Вы едва успели, Рамир. Что за спешка? Хорошие новости? Выполнили задание? Мы уже собираемся. Перебазируемся в квадрат… в общем, переезжаем. Так что у вас?

— А ты чего в крови, приятель? — Цыган достал сигару и прикурил.

— Вчера делали вылазку, в полутора километрах к северу зомби заняли старый блокпост, может, помните, по дороге к…

— Ладно, понятно, — оборвал Рамир. — У вас должен быть склад или нечто вроде него. Я меняю тактику.

Быстро оглянувшись, Умник вытащил носовой платок, вытер загорелую плешь. На лбу его выступила испарина.

— Не болтайте, — велел он. — Пойдемте ко мне, там обсудим…

— Я сказал, некогда. — Рамир глубоко затянулся, затушил сигару и припрятал в нагрудный карман. — Веди меня на ваш склад.

— Но посторонних запрещено…

Цыган, криво улыбнувшись, неторопливо сграбастал невысокого худосочного свободовца за воротник, подтянул к себе.

— Веди на склад, быстро! — прошипел он. Давненько никто не оказывался настолько близко от него. Умник хрипло вдохнул, разинул рот. Лицо его позеленело, и свободовец судорожно оттолкнул нависшего над ним Рамира. Мотнул головой, с лица слетели капельки пота. Оставаться возле сталкера стоило ему немалых усилий.

— Вы забываетесь, — хрипло проронил он.

— Веди! — повторил Цыган угрожающе.

— Ладно. — Умник оправил куртку, быстро огляделся. Суета в лагере отодвинулась куда-то, как обычно случалось в любом месте, где появлялся Рамир. Он излучал угрозу, он внушал страх и отвращение, и это никак не вязалось с его внешностью или повадками. Цыган вел себя, как все сталкеры, но антихаризма его была слишком сильной, ни один человек не выдерживал эту ауру.

— Только быстро.

Группировка завтракала. Рамир кинул завистливый взгляд на исходящие паром миски на столах под тентом, но решил с этим повременить, сейчас имелись дела поважнее.

Умник обошел заросли лопухов и остановился возле землянки, кивнул сидевшему под кустом в обнимку с автоматом свободовцу. Тот при приближении Рамира невольно встал и отступил на пару шагов.

— Это со мной, Клещ.

— Так это ж чужой, Умник, ты че? — на худом лице Клеща отразилась недоумение.

— Этот человек выполняет для нас одно задание. — Свободовец спустился по вырезанным в земле ступенькам, щелкнул выключателем, и внутри загорелась свисающая на шнуре голая лампочка.

— Разрешение бы от капитана… — протянул Клещ, делая еще шаг назад, не в силах противиться исходящим от Рамира флюидам.

— Да хватит уже нудить! — сорвался Умник. Близость Цыгана, рядом с которым он находился почти пять минут, невыносимо тяготила его. — Говорят, свой! Иди отсюда! Завтракать… Потом доложишь, если хочешь.

Хмыкнув, Рамир спустился вслед за провожатым. Сорокаваттная лампочка освещала деревянные нары, на которых рядами лежали боеприпасы.

— Склад последним грузим, — пояснил Умник, отходя в дальний конец. — Ну, чего надо? В чем проблема? Я так понимаю, вы их не остановили? Почему? Вы взяли «ВСС», вас знают как хорошего стрелка… Что-то случилось?

Рамир пробежался взглядом по полкам.

— Зверолов, — бросил он. — Живучий, сволочь.

— А конкретнее? Вы имейте в виду — время не терпит. Если они дойдут до Крепости…

— Не дойдут, — перебил Цыган, изучая стеллажи. — Мне был знак свыше. «КПМ» есть?

— Ну, в принципе, где-то лежали кассеты с «ПФМ-1С», должна и машинка найтись. — Нагнувшись, Умник сосредоточенно осмотрел нижние полки слева. Сдвинул коробки с патронами, с натугой вытянул длинный ящик, открыл крышку. — Сколько вам может понадобиться? Боюсь, мне еще придется говорить с капитаном на эту тему…

— Не мои проблемы, — ухмыльнулся Рамир. При виде металлического стакана КСФ, набитого противопехотными минами, у него поднялось настроение. — Давай две. И подрывную машинку.

Умник вытащил нейлоновую черную сумку.

— Возьмите, Рамир, и убирайтесь. Какого черта вы вообще в лагерь приперлись? Сбросили бы мне на ПДА список, я бы доставил куда надо… — Он протянул Цыгану сумку с «КПМ» и кивнул на выход. Рамир перекинул лямку через плечо, отодвинул свободовца и сказал:

— А теперь поглядим, что у вас тут еще интересного есть…

* * *

Лесник разбудил Настьку около полудня. Позволив лишь ополоснуть лицо, подвел к столу, где лежала карта.

— Сюда гляди. Чтобы короче к твоей деревне выйти, надо это место миновать, — сталкер показал узкую полосу земли между двумя темными пятнами. — Слева Свалка, справа Темная долина, через них тяжело и долго. Во всяком случае, с тобой, — добавил он и почесал бороду, хмуря брови. — Если тебя преследуют, они скорее попытаются перехватить нас до этого байрака или на нем, потому что потом уже местность неспокойная пойдет, да и до Могильника недалеко. Если это какой-то нанятый сталкер, без личного в тебе интересу, он так и сделает. Надо подумать, как его обдурить…

Настька откинула с лица прядь тонких ломких волос, постучала пальцем по карте:

— Почему обязательно здесь идти? Раз они нас там будут… перехватывать, — девочка сглотнула. — Зона эта ваша… Прямо дикие земли, а вы, сталкеры, дикари настоящие! Человека ни за что убивать…

— Глупая ты, — сказал Лесник. — Ничего тут не понимаешь. Не чувствуешь Зону.

— Конечно, — насупилась Настька. — Зато тебя наняли меня провожать и охранять, а не ругать. Я ценный объект.

— Объект, точно. — Лесник убрал ее руку с карты. — А не человек вовсе. Я говорю, обойти Свалку дешевле будет. А в Темную долину так просто не суются. Раз ты объект, то молчи и слушай.

Настька отодвинулась, уселась, скрестив руки на груди.

— Ну и ладно. Раз я объект…

Вытащив из-за одежды «Кровь камня», сталкер запихнул ее в мешочек на поясе, отогнув ворот, осторожно потрогал опухоль, поморщился. Артефакт, как обычно, не помог.

— Что у тебя болит?

— Не твое дело. — Он запахнул куртку, застегнул наглухо.

Из-за двери донесся слабый звук. Лесник вскочил, протянув руку к стоящей возле стола двустволке. Звук повторился — кто-то тихо скребся. Сталкер подошел к выходу, держа ружье наготове, отодвинул засов. Настька прижалась к стенке. Лесник приоткрыл дверь…

Внутрь скользнуло что-то темно-рыжее. Оно прыгнуло на стол, издав недовольное громкое «Мяу!».

— Ой, кот! — радостно воскликнула Настька, вытягивая руки.

— Не трожь, укусит, — предупредил Лесник. Высунув голову, он огляделся и опять закрыл дверь. — Это Кот.

— Я вижу, что не хомяк. — Настька сграбастала серого с черными и рыжими пятнами зверя в объятья, потерлась лицом об усатую морду. На ушах у кота торчали растрепанные кисточки. — Какой классный… Это твой приятель, о котором ты вчера говорил?

— Зовут его так, — хмуро сказал Лесник. — Кот, понятно? Пусти животное.

Настька вовсю гладила Кота, а тот, замурлыкав, улегся у нее на руке, свесив лапу и подставляя шею.

— Звери чувствуют, что я им плохого не сделаю, — возбужденно пояснила Настька. Пушистая туша зверя совершенно скрыла ее тонкую руку.

— Ишь, устроился, — хмыкнул сталкер, садясь на другой конец скамьи. — Раньше никого к себе не подпускал.

— Я животных люблю, ветеринаром стать хотела. — Настька наклонилась к Коту, что-то зажурчала ему в ухо. Тот потерся мордой о ее щеку.

— Ветеринаром — дело хорошее, — сказал Лесник, ставя ружье к стене. Теперь он смотрел на Настьку с другим выражением, не так сумрачно. — И чего ж передумала?

— Да в интернате отговорили. Чего, говорят, в Киеве ветеринаром? Выбирай нормальную профессию, менеджера там или бухгалтера. А я, может, еще и обратно передумаю. В село поеду, буду зверей лечить. Интересно это очень. И они живые, теплые. Чувствуют тебя и благодарят по-своему. Я однажды…

— Ладно, хватит болтать. — Широкими ладонями Лесник расправил карту. — Пусти зверя, говорю.