Помоги проекту - поделись книгой:
- Меня? Сударь, у вас, часом, не мозговая горячка началась?
- Нет, со мной как раз все в порядке, а вот вам грозит участь стать жертвой здешних демонопоклонников. Вы ведь обратили внимание на этих «морских и подземных»?
Верэн по-кошачьи сощурилась и плечами пожала эдак легкомысленно.
- Обратила. Думала, присказка такая. Все ж таки остров здесь, а не равнина. Море – оно шуток не любит.
- Нет, нет, поверьте мне, как специалисту. Тут всё не просто так. И вам, я уверен, следует остерегаться этих морских и подземных. Увезти отсюда я вас не смогу, спрятать тоже, да и защитить, скорее всего, не получится. Кроме… одного не совсем приятного способа.
- Это ж какого? – осторожно спросила девчонка.
Ланс замялся, но смущение свое героически подавил усилием воли.
- Я…хм… могу помочь вам стать непригодной для обряда.
- Это как? – не поняла Верэн. Но, судя по тому, какими круглыми и дикими стали её глаза, луч понимания в них таки забрезжил.
«Пусть, - решил Ланс. – Это к лучшему. Пусть серьезно обдумает свое положение».
Он снова повторил все жуткие предположения, которые следовали не только из умозаключений и наблюдений, но и имели научное обоснование. Хадрийка безмолвно внимала. Ученые выкладки произвели на неё колоссальное впечатление, не иначе.
- Мммммм…. – Лансу пора было переходить к сути дела. - Я понимаю, что предложение моё в высшей степени неприятное, как для вас, так и для меня. Более того, я бы с радостью избежал этой сомнительной чести. Ничего приятного тут нет для обоих участников… хм… действа. Одним словом, не подумайте обо мне худо, Верэн. Я только из самых добрых, дружеских побуждений. С моей помощью вы можете… перестать быть девицей. Я буду осторожен и останусь нем как рыба на всю жизнь, никто не уз…
В этот момент Ланс Лэйгин получил по голове удар и рухнул как подкошенный. Цветочные горшки, стоявшие на подоконнике дамы Тенар, привезены были когда-то из Хадранса, а, потому отличались тяжестью и чрезвычайной убойной силой. Свойства эти, проверенные поколениями хадрийских дев на назойливых поклонниках, Верэн учла и применила так, как учила мамаша Раинер. «Бей без предупреждения, чтобы охнуть не успел. Потом обязательно по яйцам пни хорошенько, чтобы не сразу очухался, а то б
Но головы ученых, видимо, не отличаются каменной крепостью. Лэйгин с первого удара свалился без чувств. И пока Верэн, склонившись над поверженным врагом, размышляла, пнуть или не пнуть в наиболее уязвимую часть мужского тела, в комнату ввалилась заспанная и злая дама Тенар.
- Какого хрена здесь происходит? – спросила она.
- Обесчестить хотели! – пискнула Верэн и плотнее вжалась в спасительный угол.
- Кто кого? Ты его? – проскрипела хриплым спросонок голосом Лив. – Неправильная стратегия, Куколка. Мужика надо брать живым и в сознании.
Оскорбленная в лучших чувствах Верэн разрыдалась и раненой ланью улепетнула в свою комнату, оставив Лив бесчувственное тело незадачливого спасителя девиц.
Заснуть не получалось. Даже в обычные дни бывает так, что вроде бы и устала вусмерть, и глаза закрываются сами собой, а стоит лечь – и сон немедленно сбегает, вильнув на прощание хвостом. Но сейчас Лив даже повертеться в постели не могла. Болела шея, помятая Палачом-Исилом, болели ладони, порезанные об его удавку, ныли мышцы и суставы, навязчиво напоминая даме Тенар, что она уже отнюдь не двадцатилетняя резвушка, и бороться с душителями безнаказанно уже не получится. Да, и голова раскалывалась тоже, и не от одних только тяжелых мыслей.
Кто будет следующим? От ответа на этот несложный вопрос зависит не так уж много, но любопытство свойственно даже Стражнице, иначе как бы она чуяла признаки бунта среди… подопечных?
Почему Кат сперва заговорила, а потом продемонстрировала приготовленный камень, понятно. Охотница решила не ссориться ни с теми, ни с другими. Навлекать на себя месть недобитой Лив кошатнице не хочется, но и разрывать отношения с единомышленниками ей не с руки. Особенно с Исилом. Демонстративное мужененавистничество – это, конечно, хорошо, однако у Кат с Палачом имелось много общего. Вот любительница кошек и выкрутилась по-кошачьи. Вызывает если не симпатию, то уважение, ибо не каждый умеет так ловко проходить по колючей проволоке над пропастью, да еще и шутки при этом шутить.
С Хилом тоже все ясно. Воитель за этот круг уже навоевался и брезгливо предпочел не марать руки, разве что советом помог соратникам. И еще отвлек дичь, усыпив бдительность своим высокомерным трепом. И это запишем, Хил. И припомним при случае.
Дина… Скорее всего, она пыталась отравить Стражницу, а единственным способом такое проделать было - подговорить Куколку. Ни на что иное, кроме отравления и еще детоубийства старшая карга не способна. Силенки уже не те. Вот когда помоложе бывает, тогда… Однако беспощадной решимости ни ей, ни Лисэт не занимать, и когда эти две ведьмы объединяются с общей целью, сам воздух пропитывается ядом. Буквально. Один раз и впрямь наварили какой-то дряни да и подмешали к запасам угля. Троих угробили, помнится. И среди всех попыток намерения Дины вызывали наибольшие опасения. Однако Лив до сих пор жива, что означает – Куколка отказалась становиться марионеткой старой ведьмы. Уже неплохо.
Следовательно, из серьезных противников остались только Лисэт и…
И Берт.
Лив вздохнула и, стиснув зубы, повернулась на другой бок.
Берт. Следующим будет он. Вот уж у кого хватит и сил, и смекалки, чтобы подготовить Овчарке роскошную западню. А у нее достанет глупости попасться. Или уже нет? Тут не угадаешь! Опять же, чувства, будь они неладны. Когда Рыжий обнимает и шепчет сладкие глупости на ухо, поверить в то, что за спиной он прячет нож, уже примериваясь, как бы половчее воткнуть его в твою печень, очень сложно. Практически невозможно. Сколько раз попадалась!
Однако и он попадался тоже. Так что шансы есть, и неплохие. Но только в том случае, если напасть первой. Но если Берт блефует? Если он не участвует в Охоте, подозрения Лив беспочвенны, и она своими руками отправит к
Взаимная любовь и взаимное предательство. Смесь, невообразимо сладкая и омерзительная одновременно, но это единственное, что делает будку и цепь Овчарки хоть немного уютней и длинней.
Но на Охоте не шутят. И если нападать, то нападать всерьез. И умирать, кстати, тоже придется по-настоящему, если она ошибется… так или иначе.
Так ничего и не решив, Лив наконец-то задремала. И надо ли напоминать, каким неприятным было ее пробуждение?
Аммиачный раствор, словно рыболовный крюк, через нос вонзился прямо в мозги, и чья-то незримая рука вытащила сознание наружу к свету из темных-темных вод обморока. Ланс охнул, дернулся и даже не сразу понял, что с ним приключилось. Но лицо, залепленное грязью, и с каждой минутой увеличивающаяся в размерах шишка на лбу напомнили Лэйгину о неудачной попытке совершить сомнительный подвиг.
«Рыцарь, рискуя жизнью, спасает деву… от девичества! – ужаснулся он. - Это достойно занесения в анналы истории».
- А где Верэн? – с дрожью в голосе спросил он.
Вдруг цветочный горшок как раз и прервал героическую попытку?
- В своей комнате рыдает от невозможности вас кастрировать садовыми ножницами, - мрачно заявила Лив. – Умывайтесь, приводите себя в порядок.
Она самолично выбрала полотенце старенькое, но чистое, которое щедро пожертвовала на примочку.
- Счастье, что девчонка вам голову не пробила, а то дело кончилось бы столбняком. И мы потеряли бы вас до срока.
Хорошо сказано, многозначительно, с правильным акцентом. Тут и самый незаинтересованный собеседник задал бы нужный вопрос:
- А вы хотели потерять меня в строго определенное время?
Лив немного помолчала, разглядывая мурранца с отрешенным любопытством дрессировщика, чья ученая собака вдруг на самом деле заговорила. Затем Стражница прислушалась к приглушенным дверьми обиженным возгласам Верэн и покачала головой, обронив в пространство:
- А в самом деле, почему бы и нет? Кто им сказал, что это они устанавливают правила? Где записано, что я не могу их изменить?
И, решившись, бросила гостю – или пленнику, что вернее – резкое:
- Идемте. Сейчас я предпочту говорить без лишних ушей.
Говоря откровенно, Ланс не рассчитывал, что разговор примет серьезный оборот так быстро. Обстоятельность, с которой эспитцы загоняли его в угол, предполагала откровенность лишь на смертном одре. А тут, когда эмиссарша вдруг рванула с места в карьер, медлить не следовало.
Пока Лэйгин пропитывал полотенце холодной водой, а потом тщательно его отжимал, Лив взяла фонарь и приставила Перца стеречь Верэн, а затем они пошли в крипту. Конечно, возвращаться на место недавней ночной сцены, как всякому нашкодившему мальчишке, было неприятно, но крипта для разговора подходила идеально.
«Хватит потворствовать неуклюжим попыткам этих сволочей сбежать! – думала Лив, топая так, словно гвозди пятками вколачивала в ветхие ступеньки. – Кат, Исил, Хил, эти сучки-ведьмы и наверняка Берт! Морские и подземные! Чего ради я должна от них бегать? В конце концов, кто здесь кого сторожит?»
Осветив темную крипту, Лив поставила фонарь в одну из пустых ниш и, уставившись на мурранца, проговорила тоном, которым впору смертный приговор зачитывать:
- Итак, вы прибыли сюда в стремлении найти Калитар, Ланс. Не без нашей помощи, как вы, полагаю, догадались. Ну, поздравляю вас. Вы нашли. И что предполагаете делать теперь?
Археолог таиться не стал:
- Я собираюсь... собирался дождаться, когда закончится ваше…хм… веселье. Или лучше сказать - безумие? А потом, после небольшой разведки и некоторой подготовки, спуститься в пещеры. Таков мой краткий план.
Жестокая усмешка скривила полные губы женщины.
- Это очевидно. А потом? Когда... если вы выйдете живым из наших пещер? - и подмигнула: - Учтите, кстати, что в планы тех, кто вас к нам пригласил, ваше возвращение отнюдь не входит. Вы ведь уже догадались, кто мы такие?
- Сумасшедшие сектанты-каннибалы? - с нескрываемой надеждой спросил Ланс.
Язвительный смешок умер где-то в горле Лив. Проходимцам положено быть настолько наивными? Или мир успел измениться так сильно?
- Увы, гораздо, гораздо хуже, - со вздохом разбивая в прах надежды археолога, ответила она и обвела жестом крипту: - Посмотрите хорошенько. Вы ведь серьезный ученый, как говорят, значит, вам под силу сложить два и два, облечь эти кости воображаемой плотью, припомнить наши обряды и сделать выводы, - Стражница поневоле понизала голос, в свою очередь следя за ним с проблесками жадной надежды: - Ну? Ваши предшественники иногда догадывались. И даже эти фанатики из Ордена Зорких что-то такое подозревали, поэтому их и пришлось искоренить. Не без моей помощи.
Ланс старательно придал своему лицу умное выражение, хотя, разумеется, не понял ничего. Точнее, он категорически не позволил себе додумать свою догадку до логического конца. Это было слишком невероятно. Слишком за гранью реального и достоверного, проверяемого опытным путем и доказуемого.
«Пусть скажет, пусть она сама скажет! Пусть сама!»
Не заметив в остекленевших глазах мурранца особенного понимания, Лив хмыкнула и разочарованно выпятила губу. Значит, придется не только кормить Лэйгина тайнами с ложечки, но еще и разжевать их предварительно. Иначе не переварит.
- Мы возрождаемся, Ланс. Но, в отличие от вас, мы не только помним прошлые жизни, но и в каждом новом круге продолжаем их проживать. Я всегда была Стражницей, и все эти черепа - мои собственные. Фактически, мы - бессмертны.
Вообще-то, такие заявления должны вызывать хоть какую-то реакцию. Но будущая жертва
- Хотите что-нибудь спросить? – подсказала Лив, едва удерживаясь, чтобы не подгонять процесс мышления нетерпеливыми жестами: - Или, может быть, водички? Я - не сторонница отравлений, можете есть и пить без опаски.
Да что там крипта с черепами! Некрополь без единого слова рассказал Лансу обо всем здесь происходящем, когда бы мурранцу действительно хотелось слышать. Должно быть, если бы селедколюбивый Джай Фирск перед отправкой в добротный старый склеп с именем «Эвит» восстал на время из мертвых и с собственного погребального костра объяснил бы Лэйгину смысл происходящего, тот бы внял. Наверное.
- Я так понимаю, что вы не шутите. Никто на Эспите не шутит.
Ему так отчаянно хотелось потребовать неопровержимых доказательств, или хотя бы уличить в обмане, но черепа вокруг свидетельствовали об истинности лучше любого криминального отчета.
- Бессмертные заманили меня сюда. Я понял. Но зачем?
Его недоверие повисло в гулкой темноте крипты таким густым облаком, что при желании его можно было черпать ложкой.
- Не верите, ну и ладно, - отмахнулась дама Тенар: - В общем-то, ваше доверие тут никакой роли не играет. По-хорошему, с моей стороны это жест доброй воли, рассказать вам. Мы возрождаемся в разных концах мира, но к двадцати годам нас начинает неудержимо тянуть сюда, на Эспит. К нашим костям. Кто-то приходит раньше, кто-то позже, кто-то... хм... пропускает круг, но рано или поздно мы приплываем сюда и вспоминаем, - она непроизвольно вздрогнула и нахмурилась, осознав, что ее уже несет, и залетному Мотыльку вовсе ни к чему знать о вещах, которые он никогда не поймет. Но остановиться уже не могла: - Всё вспоминаем. Любовь, страх, ненависть, и ненависти выходит больше. Та, кого вы называете Верэн - Куколка. Она одна из нас, просто пока неизвестно, кто именно. Так что ваша рыцарская попытка была бессмысленна. Девственность Куколки не имеет никакого значения, ей ничего не грозит, потому что жертва - это вы.
И заставила себя улыбнуться, хотя получилось как-то не очень. Прямо сказать, черепа вокруг и то ухмылялись жизнерадостней.
Каждый цивилизованный человек всю жизнь, начиная с пеленок, слышит проповеди «мельников» о вечном колесе перерождений, о равновесии между сущим, о бессмертии души, закаляющейся в горниле жизни. Но все рождаются чистыми листами, на которых письмена судьбы, если и прописаны заранее, то невидимыми чернилами и на неизвестном языке. Все люди живут, как в последний раз, одновременно и веруя в новое возрождение, и сомневаясь в оном. Дивно ли, что Ланс был ошарашен, потрясен и сломлен удивительным признанием дамы Тенар? Представить, что кто-то помнит все предыдущие жизни, все рождения и все смерти? Это... это же недосягаемая мечта, это же великий дар. Или нет? Эспитцы совсем не походили на самых счастливых людей этого мира. Особенно ведьмы Тэранс. И Хил Рэджис. И сама Лив.
- Значит, вот как, - выдавил из себя мурранец. - Нет, я вам верю. Теперь верю. И насколько я понимаю, то предназначаюсь в жертву морским и подземным.
Следующее умозаключение пронзило разум Ланса насквозь. Всё так просто, так банально, что остается только навеки заклеймить себя непроходимым тупицей.
- Принести чужака в жертву истинным богам Калитара. Да, согласен, это изящное решение. Одержимый искатель древней земли получит всё и сразу, - Лэйгин не мог не восхититься ловкостью островитян. Его выманивали планомерно, осторожно, день за днем, чтобы однажды заполучить целиком и полностью.
Теперь смешно вспомнить, как он радовался, когда удалось связаться с некими таинственными персонами, которые за немалую мзду обещали наладить связь с островом. Похоже, именно на денежки Ланса Лэйгина на Эспит проведут телефонную линию. Смешно. До слёз. Просто обхохотаться над этим одержимым умником.
А чтобы не сбился с пути, подослали Оливи Лакрес. Мол, скорее в Дайон, дурачок. Пока письмецо злодеи не отняли. Интересно, уж не сам ли лорд Эспит гнался за незадачливым любовником в ночи?
Впрочем, это уже неважно.
- И как вы... они... короче, как это будет? – грустно спросил мурранец.
Да, кому угодно станет грустно от осознания собственной ничтожности.
- Жертва морским и подземным, а может быть - нам самим. Я не знаю, почему и за что мы были так награждены или наказаны. И никто не знает. Может статься, что морские и подземные - это мы и есть, а? Ответы там, в лабиринте. В пещерах. Мы не можем туда войти, никто из нас. И уехать отсюда не можем. Сходим с ума, погибаем, и обычно не самой приятной смертью, а потом - очень хорошо это помним. Поэтому среди моих сородичей вызрела мысль о том, что в лабиринт надо запускать кого-то со стороны. Увы, от пленников толку было немного, как и от тех безумцев, что лезли туда за сокровищами. Ну, архивы вы читали, помните. Но человек, шагнувший в лабиринт по собственной воле, так сказать, с открытыми глазами, может все изменить. Во всяком случае, многие на Эспите в это верят. Но не я.
Растревоженное, а оттого буйное воображение подкинуло дровишек в топку Лансовых переживаний. Ему уже чудились горестные вопли пленников, захваченных безжалостными островитянами во время лихих абордажей, несущиеся из-за стен крипты.
Сколько экспериментов провели эспитцы, пока поняли, что важную миссию надо возложить на такого вот добровольца, как Лэйгин? Страшно даже подумать, сколько народу сгинуло в подземельях острова.
- Логика в рассуждениях ваших... сородичей, конечно, прослеживается. Я бы тоже пришел к такому выводу. А вы-то почему не верите?
- Я - Стражница, Ланс, - пожала плечами Лив и уточнила на случай, если собеседнику неведома разница между «защищать» и «охранять»: - Моя задача - стеречь, а не защищать. Но я считаю, что невозможно спастись за счет кого-то другого, даже если весь остров провозгласит его избранным, искупительной жертвой и героем-спасителем. Мы - это скопище бессмертных мерзавцев, убийц, блудниц, отравителей, изменников и воров. Сотни лет прошли, но сколько бы я не смотрела вокруг - это все тот же Эспит. Войдете вы туда или нет - для нас не может ничего измениться. Это было бы... неправильно. Здесь нет невинных узников, а если уж посадили в темницу, надобно сидеть, а не рыть подкопы!
Она резко выдохнула и разжала кулак, которым, оказывается, трясла перед носом у мурранца. Вот что бывает, когда всерьез увлекаешься! Потерять контроль так просто…
- Но мой голос тут не решающий. Я только хочу предупредить вас, что если вы все-таки выживете, разгласить наши тайны вам не удастся. Неважно, какой будет результат, но я не допущу, чтобы чужаки глумились над нашими могилами и топтали наш прах. Это понятно? Конечно, в худшем случае вам удастся испоганить всего один жизненный круг и без того не слишком счастливых людей, но и этого будет много. Что бы мы не совершили, участи мартышек в зоопарке или забавных дикарей мы не заслуживаем. И я этого не допущу.
«Ах если бы, милая Лив, ах если бы! – вздохнул археолог, знавший о настроениях царивших в Мурране, не понаслышке. – Они ринутся сюда не только и не столько за несметными богатствами Калитара, а за тайнами бессмертия и чудесами, ринутся толпами. И если понадобится, пустят вас всех на фарш для котлеток вечности».
- Именно поэтому вы пытались меня отвадить, да? Я понимаю, – Он вспомнил разные мелкие странности в поведении этой непростой, но искренней женщины, которые оказались никакими не странностями. - Я попробую объяснить. Надеюсь, вы поймете. Я всю жизнь шел сюда, на этот остров. Я всю сознательную жизнь, сколько помню себя, хотел найти Калитар. Я его нашел. В недрах ли он, в каждом из островитян, не важно. Я его нашел, он - мой. И я не отдам его никому, ни мурранцам, ни вирнэйцам. Так что участь мартышек в зоосаде вам не грозит. Скорее, это я сам пополню вашу коллекцию безумцев.
Говорил и уже знал, что так и будет. Если повезет, разумеется.
Лив усмехнулась с понимающим недоверием:
- Сделаю вид, что верю вам. Но на всякий случай... Был Орден Зорких и мы. И где теперь Орден Зорких? Ну, довольно. Вы же все равно полезете туда, не можете не полезть. По крайней мере, теперь вы понимаете, чем рискуете. Дверь там, - и ткнула пальцем в темноту. - И вам не понадобятся фонари, веревки и припасы. Там... все по-другому. Я не могу войти внутрь, но частенько стою на пороге. Впрочем, дело ваше. Если угодно, в подвале полно всякого скарба, потребного для экспедиции.
Она повернулась, чтобы уйти, и уже через плечо бросила небрежно:
- Когда соберетесь, я открою вам дверь.
Ланс ошеломленный, простотой исполнения желания, застыл на месте, и едва успел опомниться, когда дама Тенар уже уходила.
- Постойте, Лив! Подождите же, скажите, что я там должен сделать? В смысле, для вас, для эспитцев, совершить там, внизу?
- Откуда же мне знать? – развела руками Стражница: - Может быть, узнать, кем мы были раньше, там, в Калитаре. И что мы совершили тогда? Вернетесь - расскажете. Если вернетесь. А теперь извините меня, но я должна отдохнуть. С утра меня придут убивать, а к таким событиям стоит подготовиться получше.
Лив сказала – Лив сделала. Во всяком случае, попыталась. Потому что сколько ни готовься, сколько ни настраивайся, а оказаться полностью готовой к тому, что человек, с которым тебя связывает любовь почти столь же долгая, сколь и ненависть, придет тебя убивать… Это невозможно. Тут никакой опыт не помогает, а память о прошлых попытках, удачных или не очень, только мешает. Разум издевается, подсовывая то ли видения, то ли события, так что уже не разобрать, где правда, а где – только мечта о ней.
Сомнения. Вот та приманка, которая раз за разом заманивала Овчарку в капкан. А вдруг теперь, на этом круге, всё получится по-другому? У того же Хила случается разнообразие! И вовсе не всегда ему отрывает руку или ногу, бывают ранения и полегче! И войны не такие страшные. Так может быть, и Берт…
Поделиться книгой: