Помоги проекту - поделись книгой:
Зрачки Лив расширились. Дама Тенар и сама неплохо умела охотиться, и реакция у нее была хорошая, поэтому она успела поднять руки и перехватить удавку, которой кто-то невидимый захлестнул ей шею, выскользнув из тени склепа, словно призрак. А больше не успела ничего.
Охотник должен быть один на один с добычей, но ведь Хил уже ушел, а потому это не считалось нарушением правил. Один отвлек, другой подкрался – классика! На Эспите, естественно, в ходу были старые добрые методы.
В кустах, куда Лэйгин спрятался от приставучей Танты, происходило что-то странное. Шорох, треск веток и шуршание перемежались сдавленными стонами и хрипами.
«Опоздал!» - всполошился мурранец, уже прекрасно представляя себе, какую картину застанет средь ветвей.
Дать Берту в челюсть, а потом отпинать рыжего поганца в живот, а если получится, то и по почкам – таков был примерный план действий. Но вместо голой задницы контрабандиста Ланс узрел мужскую спину, обтянутую туникой, и дрыгающиеся ноги Лив. Некто навалился на даму Тенар и…
Ланс по-волчьи взвыл, когда понял, что эмиссаршу душат. Женщина сопротивлялась отчаянно, лягаясь, точно скаковая лошадь.
Но роскошный прыжок на спину душителя, достойный по красоте и грации самого короля джунглей – леопарда, не получился. Злодей, едва почуяв опасность, умудрился умчаться, точно олень. Поэтому Ланс приземлился рядом с жертвой. Впрочем, употребить слово «приземлился» было бы недостойной душевного порыва лестью. Мурранец шлепнулся как жаба, пребольно ударившись животом и рассадив в кровь колени и локти.
- Почему? За что он хотел с вами это сделать? Кто он?
Но Лив молчала. Просто свалилась на бок и лежала, точно мертвая. Ланс наклонился ближе, рассчитывая услышать звуки дыхания, и увидел кровь на ладонях женщины
«Ну и островок! Опять я на месте преступления. О, Великая Мельница! Что же делать? – испугался археолог и сразу же вообразил, как этот случай представят вирнэйскому правосудию. - Теперь точно повесят!»
- Лив, вы живы?
Та, к неимоверному облегчению Ланса, хрипло булькнула, потом закашлялась, доказывая делом, что имперские эмиссарши так просто не сдаются.
- Не копошись… - проскрипела Лив. - Бывает. Лицо видел?
- Нет... Я думал, вы знаете… - и добавил поспешно: - Это не я!
- Да знаю! Мужик или баба?
- Мужчина.
Лив недобро нахмурилась:
- Та-ак... Помоги-ка мне встать. Ох, - и глянула на свои ладони. - Надо промыть. Один раз поленилась, попала какая-то дрянь в рану - и всё, конец... Идем отсюда. Держись рядом.
Конечно, Ланс помог встать и подставил плечо. Помочь женщине – святое, причем зачастую неважно, хочет она этого или нет:
- Надо забрать отсюда Верэн.
- Да что ты в нее вцепился-то? Уж кому-кому, а Куколке тут ничего не грозит. В отличие от тебя, - и нахмурилась от плачевного вида своих рук. - И меня, да. Пойдем к Исилу, он где-то рядом был. И не спрашивай пока ни о чем, понял?
- Правильно, вам нужно к доктору, - поддакнул Ланс.
И принялся с удвоенным тщанием высматривать Верэн.
А доктор оказался подозрительно запыхавшимся, слегка помятым и с отчетливыми следами борьбы на тунике. Как будто только что душил кого-то. Душил, душил, но не додушил.
Ланс открыл было рот, чтобы пригвоздить «доброго» лекаря к месту обвинениями в попытке убийства, но осекся под бешеным взглядом Лив и покорно смолчал. Надо ли говорить, что его решение забрать девчонку-хадрийку из этого… этого преступного притона обрело гранитную твердость? Это правильно! Ибо фамильное упрямство Лэйгинов известно было на весь Мурран.
- Верэн! Проклятье! Верэн, идите немедленно сюда!
В голосе Ланса прорезались отцовские нотки, а ладони буквально зачесались от желания взять в них дробовик и выйти на охоту за всякими юбкодралами.
Эмиссарша хищно прищурилась, глядя на доктора, и снова протянула:
- Та-ак... Лечи!- и сунула ему под нос раненые ладони.
Но и про Ланса не забыла:
- Иди, поищи Куколку. Ее, кажется, Берт увел то ли в кусты, то ли к причалу.
Повторять просьбу не пришлось. Лэйгина будто ветром сдуло, так быстро он помчался вытаскивать из кустов дуреху! Ну, рыцарь, что там и говорить!
Черный саквояж из потертой кожи – непременный атрибут каждого уважающего себя доктора – с эспитским фестивальным костюмом никак не сочетался, а потому Исил-Палач, все остальное время удачно прикидывавшийся лекарем, мог предложить для исцеления пострадавших ладоней Стражницы только старые добрые методы вроде обработки краев ранок чем-нибудь спиртосодержащим (для дезинфекции) и последующего прикладывания листа подорожника, сорванного с ближайшей могилы (для скорого заживления).
Лив стоически терпела экзекуцию, молчала, однако усмехалась очень недобро.
- Готово, - буркнул доктор-убийца, затянув последний узелок импровизированного бинта. – Дай шею осмотрю. Что там у тебя?
- А ты не знаешь? – скривила губы Стражница. – Сдается мне, Исил, что по основной профессии ты теряешь квалификацию. Нет?
- Попытка не пытка, Лив, - ответил Палач с той особенной обаятельной улыбкой, от которой в свое время даже закоренелые злодеи признаваться начинали еще до того, как им вырвут первый ноготь.
- Тем не менее, это была попытка. И ты ее провалил, Исил. Напомнить правила Охоты? – Лив устроилась поудобней и осторожно пошевелила пальцами. Забинтованные ее ладони не сгибались, отчего Стражница была неуклюжа и сердита. – Подай мне фляжку с тем, ну, чем ты там мне на руки прыскал? Ага, вот с этим! – глотнув спиртного, женщина выдохнула и зажмурилась, смаргивая слезы. – Ох! Ну, что скажешь?
- А что ты ждешь? – Исил пожал плечами. – Остальных я не сдам, если ты об этом. И не моя вина, что нам помешали, моя дорогая. Уверяю, я уже практически закончил, когда в наши дела влез этот… Чужак! И что ему неймется?
- Ха! – Лив хрюкнула от смеха. – Да ведь именно такого вы и искали! Такого, которому неймется. Пользуйтесь теперь своей находкой. Надеюсь, ты не ждешь от меня сочувствия, Исил?
- Вот чего-чего, а сочувствия в тебе никогда не было, Овчарка. Тем удивительней происходящее. Твое вмешательство в наши планы совершенно нелогично. Разве что… - и Палач состроил неодобрительную гримасу: - Возраст у тебя близкий к критическому… нерегулярная половая жизнь… Чужак кажется тебе подходящим партнером для близких отношений?
- Ну и урод же ты, Исил, - помолчав, ответила Лив. – Права Охотница, козлы вы все. Если тебя, как доктора, так уж тревожило мое здоровье и душевное равновесие, надо было предложить свои услуги раньше. До удавки.
Исил развел руками, изображая раскаяние, которого, впрочем, в душе эспитского доктора-Палача не отыскалось бы и под микроскопом.
- Этот день кончается, - добавила Стражница. – Значит, и Охота на сегодня кончается тоже. Передай им, что завтра я не буду такой беспечной.
- Огнестрельное оружие при Охоте запрещено, - напомнил доктор. – И собака, кстати, тоже.
- Ничего, мне и дубинки хватит, - улыбка дамы Тенар расцвела обещаниями. – Помнишь?
И смотрела на него в упор до тех пор, пока у Исила не задергалась щека. О да, он помнил. И – да, дубинку дамы Тенар помнил не только он.
- Да встречи, Исил, - сказала она, заметив, как из-за кустов показался мурранец, волокущий возмущенную Верэн чуть ли не за шкирку. – Третий день будет мой. Напомни им об этом, да и сам не забудь.
- Скучаешь, Бертик-котик?
Одеяния Танет, Воровки и Наложницы, во все времена оставались очень смелыми, но в эспитском их варианте простора воображению не оставляли вовсе никакого. Берт присвистнул. С одной стороны, обилие женщин утомляет, но с другой… Полуобнаженная красавица, кокетливо упирающая в крутое бедро кувшин сладкого вина – не самое неприятное общество из возможных, верно?
- Уже нет, - мурлыкнул Лазутчик, широким жестом приглашая Танет разделить его уединение. Уединялся Берт на скамеечке возле премилого склепа Салды, любовно украшенного изящными мозаичными орнаментами в традиционном стиле. Та, кому принадлежало это пристанище, всегда рождалась художницей, но радовала мир своим присутствием недолго, ибо по свойственной гениям привычке уходила на новый круг в весьма молодом возрасте.
- Думаешь, Куколка – это Салда?
Танет проявила свою знаменитую сообразительность, мгновенно связав повисший на ветке шиповника белый лоскут, невнятные возмущенные возгласы в отдалении и место свидания.
- По всему выходит, что нет, - развел руками Берт. – Я бы заметил, если б что-то в ней колыхнулось от всего этого.
- Ну, может, девушке было не до могил, - мудро рассудила Наложница. – Она в тебя по уши втрескалась, и колышется в ней сейчас совсем другое, - и подмигнула бесстыжим глазом. – Скажи, обидно? Девка сама на шею вешается, а тронуть не моги!
- Бесстыдница, - ласково укорил Рыжий. – Развратница!
- Муррр! – согласилась Танет и закинула ногу ему на колени. – Полагаю, от утешения ты не откажешься, друг мой?
- Когда это я отказывался? – Берт состроил дурашливую гримаску, но сразу посерьезнел. – Но не на могиле же Салды. Тебе самой потом будет неловко, Танет.
- Ой, можно подумать, она сама поступила бы иначе! – Наложница хихикнула, но ножку убрала. – Видел, что она изобразила на моей? Серьезно, не видел? Пойдем, покажу! Поверишь ли, даже я покраснела, когда внимательно рассмотрела детали! Только учти – это не инструкция в картинках. Некоторые моменты невозможно воспроизвести чисто физически.
Сценки, воспроизведенные в искусной мозаике на склепе Танет, и впрямь оказались весьма будоражащими, а сама Наложница – слегка пьяна, а солнце пригревало, и в сладости вина проскальзывала легкая горчинка, как и вся жизнь эспитцев. Время замкнулось и неспешно потекло по кругу. Как всегда.
- Лорд Тай не разгневается? – спросил Берт, когда они ненадолго прервались.
- Нисколько, - отмахнулась Танет. – Ему сейчас не до меня. О! Кстати! Скажи, ты тоже участвуешь в Охоте?
- Милая, не подлизывайся. Это против правил.
- Да ладно! Думаешь, я помчусь рассказывать Лив обо всем? – Наложница провокационно прогнулась. – И об этом тоже? Я не такая уж дура, Бертик.
- Знаю, - испытав прилив сил, Берт притянул ее поближе и, глянув на мозаику, уточнил: - А это действительно невозможно воспроизвести? Ты уверена?
- Пятую справа? Нет, я проверяла. А вот следующую – вполне. Ну? Ты скажешь?
- Ага… - глотнув вина, он еще раз сверился с картинкой. – Нет, Танет, не скажу. Ты же умница, и Лив тоже неглупа, вот и догадывайтесь вместе. Нет, правую ногу – сюда, и согни колено. А говорила – невозможно!
- Это должен быть ты, - убежденно заявила женщина, переведя дыхание. – Дина, Кат, Хил, Исил. Ты – следующий.
На что Берт только загадочно улыбнулся. На Эспите все может быть, верно? И Танет знала это не хуже остальных. На нее ведь тоже охотились, и не однажды. И убивали, как водится.
Глава 14
Разумеется, хадрийка была недовольна. Мягко говоря. Нет, забрасывать её на плечо и уносить, брыкающуюся и голосящую на весь Эспит, не пришлось. Устраивать скандал в компании пока еще малознакомых людей, которые в скором времени станут твоими соседями – неразумно. Так подсказывал невеликий жизненный опыт и обыкновенный здравый смысл. Верэн беспомощно оглянулась на Берта, с которым они так мило разговаривали, гуляя между могилками. Однако контрабандист не воспротивился перспективе грядущей разлуки до следующего утра.
- Иди, иди, Куколка, - мурлыкнул рыжий. И хотел было игриво шлепнуть девчонку по ягодицам, но вовремя остановился.
- До завтра, рыбка моя пушистая.
Делать нечего, пришлось Верэн топать следом за весьма решительно настроенным Лансом и какой-то непривычно квёлой Лив. Идти и бурчать так, чтобы люди, испортившие девушке весь вечер, ни в коем разе не подумали, будто она еще раз позволит им вмешиваться в свою взрослую, самостоятельную жизнь.
- Я, вообще-то, взрослый и самостоятельный человек. С кем хочу, с тем и гуляю, да! Вы, господин Лэйгин, мне не папаша и не брат, чтобы приглядывать. Ясно вам или нет? Нигде нет покоя от опекунов, хоть на край света беги. Все так и норовят влезть со своими советами, поучениями и остережениями. Опытные нашлись! Ишь ты! Сами не знают, что в жизни к чему, а туда же! Сколько можно, а? Я спрашиваю, сколько это измывательство над свободным человеком продлится? До моей глубокой старости? Если я маленького роста, то мне до сорока годов терпеть помыкания? Прямо как мамаша моя, которую хлебом не корми, а дай выставить дурочкой малолетней. «Верэ-эн, до-моооой!» - гнусным визгливым голосом передразнила девушка родительницу. – Так и вы, господин Лэйгин. Вы бы еще хворостину выломали!
К счастью, Эспит – остров маленький, и непрошенные опекуны терпели обличительную речь Верэн каких-то четверть часа, не больше.
Лив, конечно, прикрикнула на девчонку, чтобы та помнила о том, как попала на Эспит, то бишь, незаконно, а, следовательно, наказуемо не только общественными работами.
Куколка смолкла, но разобиженно сопеть не прекратила. Так грозно и по-ежиному громко дышала носом, что Перец специально подошел ближе и обнюхал.
Настроение и самочувствие дамы Тенар располагало оную к немедленному приему болеутолительного и отходу ко сну, пока голова окончательно не превратилась в кипящий мигренью котелок.
Она удалилась в спальню, оставив Ланса и Верэн наедине.
- Мне необходимо с вами поговорить, - строго сказал археолог.
По дороге в дом его, как это водится, осенила идея.
Девушка раздраженно прошипела:
- О, Великая Мельница! Что вам еще от меня потребно? Отчитывать не дамся, так и знайте.
И забилась в угол между подоконником и массивным шкафом, демонстративно глядя вдаль. Дескать, говорите, что хотите, а я вас не слушаю, не слушаю, не слушаю.
- Верэн, вы и впрямь достаточно взрослая и, главное, образованная девушка, чтобы понять мои мотивы. Неужели вас ни капли не удивляет происходящее вокруг? Скажите, эти шутовские похороны вас, воспитанную в совершенно других этических нормах, не смущают? Необычные обряды вас не шокируют?
Хадрийка не стала огрызаться. Напротив, она глянула на археолога озадаченно и с любопытством.
- Разные страны – разные обычаи, нет? Мало ли где, как покойников хоронить принято? Я вот читала, что на островах в Южном Океане жмуриков съедают. Врут, должно быть, вам виднее.
- Хорошо, пусть. Ну а твое платье?
- А что не так с моим платьем?
- Оно белое, оно отличается от одежд остальных эспитцев.
- Так я и есть новенькая.
- Верэн, послушайте меня внимательно, очень внимательно. Я подозреваю, что всё происходящее неспроста – и этот фестиваль, и поведение местных жителей, и ваше платье. И… - он специально сделал паузу, чтобы добавить значительности своему заявлению. – И то, что вы – девица, тоже имеет важное значение.
Хадрийкины гладкие щечки покрылись багровым румянцем.
- Это еще какое-такое значение? Не ваше дело, вообще-то!
- А такое, что в культурах, где практикуют разные необычные культы, принято жертвовать богам девственниц. И вас, я убежден, ждет весьма незавидная участь.
Поделиться книгой: