Клуб шальных бабок

– Ты видел, что она не в себе? – спрашивал он, нависая над гардеробщиком, как скала над Гибралтаром.

– Так ведь, Артур Гаврилович… – бормотал тот.

– Ты видел, что она не в себе? – вопрошал метрдотель.

– Так ведь она сказала, что ее ждут… – оправдывался гардеробщик, – сын, говорит, женится… Я, конечно, наблюдал, что клиентка малость того, но думал – от радости…

– «От радости», – передразнил метрдотель, – да где ты видел, чтобы женщина радовалась, когда у нее сын женится? Смотри, Анатолий, чтобы это в последний раз было, мне такие работники не нужны! Ну, просто беда с персоналом!

Гардеробщик ушел, пятясь и преданно глядя в глаза метрдотелю. Тот утер пот со лба и вошел в кабинет.

– Теперь с вами! – сказал он, грозно глядя на нарушителей работы ресторана. – Что же это получается? Вы хоть понимаете, во что вам обойдется возмещение ущерба?

Татьяна пихнула Надежду локтем: мол, молодец, время зря не тратит, сразу быка за рога берет. Надежда же, немножко представляя себе характер метрдотеля, которому, надо сказать, очень подходило имя Артур Гаврилович, нисколько не сомневалась, что этот тип сдерет с них непомерные деньги. И если Татьяна за свой кошелек могла быть, в общем-то, спокойна – что возьмешь с уборщицы? – то Надежде вовсе не улыбалось оплачивать чужой дебош. Да еще все в фирме узнают… стыда не оберешься!

Надежда Николаевна представила сердитое лицо мужа, и кривая настроения круто поползла вниз. Да тут еще внутренний голос проснулся совершенно некстати и начал зудеть, что он предупреждал, и раз Надежда не слушается голоса разума, то пускай теперь выпутывается самостоятельно.

– Ну-с, дамочки, – Артур Гаврилович плотоядно потер руки, – я думаю, что полицию мы вызывать не будем, договоримся полюбовно. Так кто будет платить?

На парочку, сидевшую в углу тихо как мыши, он не обращал внимания. Татьяну пренебрежительно окинул взглядом, отмел в сторонку как личность неплатежеспособную и приступил к Надежде. Он, во-первых, побаивался приближаться к Нине Семеновне, а во-вторых, затаил на Надежду злость еще со дня корпоративной вечеринки и теперь жаждал отомстить за все.

– Что это вы на меня так смотрите? – нервно заговорила Надежда Николаевна. – Я у вас не буянила, посуду не била, не орала и столы не опрокидывала. Сидели мы с подругами тихо, обедали. Потом только вступились за девушку, потому что ваши орлы замешкались. Оперативнее надо действовать, а то весь ресторан разнесут!

– Непременно учту ваше замечание, – издевательски ответил Артур Гаврилович, – а теперь все-таки насчет оплаты. Если при себе денег нет, говорите свои данные, звоните мужу там или еще кому – пускай приедут и заплатят!

Надежде стало так нехорошо, что она даже позабыла следить за своим лицом. А противный Артур Гаврилович все понял.

– Ну так долго еще мне голову морочить будете? – сказал он с неприкрытой угрозой в голосе.

И в этот драматический момент дверь кабинета открылась.

– Я сказал: никого не впускать, я занят! – рявкнул Артур Гаврилович.

– Что, и меня не пускать? – раздался в дверях насмешливый хрипловатый голос, и в кабинет вошел новый персонаж. Это был приземистый, широкоплечий, кряжистый мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрезанным глубокими складками, как ствол старого дуба. За его спиной маячил высокий парень с непроницаемой физиономией и экономными движениями профессионального охранника.

– Значит, теперь ты у нас главный? – проговорил вошедший, смерив метрдотеля тяжелым взглядом. – Ты теперь хозяин, а я у тебя должен на все разрешения спрашивать? И в дверь стучать двумя пальцами?

Артур Гаврилович побледнел, как бумага для принтера. Он вскочил из-за стола, бросился навстречу вошедшему и угодливо залепетал:

– Извини, Гвоздь, я же не знал, что это ты… Откуда мне знать… Мне не доложили…

Надежда Николаевна с интересом уставилась на вошедшего.

Так вот он – знаменитый Гвоздь, чье имя неоднократно всплывало в ходе ее частного расследования! Сразу видно: серьезный человек, авторитетный. Лицо до того изрезано складками и морщинами, что она нисколько не удивилась бы, если бы увидела вырезанное на его щеке сердце, пронзенное стрелой, и под ним надпись: «Вова плюс Люся равняется любовь».

– Ты, Артурчик, должен быть, как юный пионер, всегда готов! – проговорил кряжистый, несколько смягчаясь. – Ну что тут у тебя здесь происходит?

– Да вот, скандал в зале… – Метрдотель показал на всю собравшуюся в его кабинете компанию. – Кричали, посуду били, другим посетителям мешали культурно кушать.

– Я тебя, Артурчик, для чего держу? – Гвоздь снова посуровел. – Я тебя держу, чтобы ты во вверенном тебе заведении полный порядок обеспечивал! Если даже кто-то пошумел, ты должен ситуацию разрулить аккуратно и деликатно!

Он окинул взглядом присутствующих, задержавшись на Надежде Николаевне, и продолжил:

– Вот женщина, сразу видно: очень приличная, серьезная, явно она к скандалу не причастна! Ее-то ты зачем привел?

– Не причастна?! – встрепенулся метрдотель. – Да она самая вредная и есть! Она меня еще третьего дня на корпоративной вечеринке достала, напилась в зюзю и по углам чертей ловила!

– Это клевета! – возмущенно воскликнула Надежда. – Это гнусный поклеп! Во-первых, я вообще почти не пью. Ну, допустим, выпила тогда два коктейля, так это только чтобы стресс снять!

– Стресс? – заинтересованно переспросил Гвоздь. – С чего бы это у вас стресс на вечеринке случился?

– А как вы думаете: будет стресс, если я у вас в зимнем саду мертвую женщину нашла?

– Мертвую женщину?! – Гвоздь нахмурился и, оглядев присутствующих, проговорил: – Всех, кроме этой женщины, убрать, я с ними позже разберусь!

– Что значит – убрать?! – вскрикнула очухавшаяся Нина Семеновна. – У меня семейная драма… Я вам всем покажу!..

Она тут же заехала локтем в глаз замешкавшемуся толстому охраннику, так что он взвыл дурным голосом. Но на помощь ему спешил уже тот самый парень с экономными движениями, что явился вместе с Гвоздем в кабинет.

– А эту – связать! – показал на нее Гвоздь.

– Да я вас… да я вам… – выкрикивала Нина Семеновна, пытаясь вырваться из твердых рук охранника. – Антон, твою мать вяжут, а ты молчишь!

– И рот заткнуть! – добавил Гвоздь.

Когда всех, кроме Надежды, вывели из кабинета, он снова повернулся к метрдотелю, и на его щеках заходили тяжелые желваки:

– В чем дело, Артур? У тебя здесь был труп? Почему я ничего не знаю? Почему я узнаю об этом от постороннего человека?

– Да выдумывает она все! – забормотал Артур Гаврилович. – Говорю вам: напилась, оттого ей все и мерещилось! Прибежала ко мне, глаза круглые, говорит – труп в зимнем саду! Ну, я пошел лично проверить – никакого трупа! Так ей мало показалось, через десять минут снова прибегает – теперь, говорит, труп в туалете! Тут я уже не очень напрягался, но все же сходил, посмотрел – само собой, никакого трупа не было! Вот я и говорю: наверняка у дамочки белая горячка!

– Ну знаете! – возмущенно воскликнула Надежда. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Возьмите свои слова обратно, иначе я… иначе я… прямо не знаю, что я сделаю!..

– Ты, Артур, действительно… фильтруй базар! – проговорил Гвоздь, внимательно разглядывая Надежду. – Уж я в людях разбираюсь, не похоже, чтобы у нее глюки водились.

– А как же труп? – не сдавался метрдотель. – Я же проверял – не было никакого трупа!

– Был труп! – воскликнула Надежда. – Я его своими глазами видела! Потом еще третий раз, в кладовке возле кухни, только уже вам говорить не стала, потому что вы бы мне все равно не поверили!

– Вот видите. – Артур Гаврилович повернулся к Гвоздю и развел руками. – Явно дамочка не в себе!

– А я говорю – был труп! – возмущенно воскликнула Надежда. – У вас здесь вообще черт знает что творится: тогда женщину убили, сегодня наркотики прятали…

Она прикусила язык, пожалев, что сболтнула лишнее, да было уже поздно – слово, как известно, не воробей.

– Что?! – Гвоздь привстал, переводя взгляд с Надежды на метрдотеля. – Какие наркотики? Ты, Артур, что здесь развел? Сколько раз я повторял, чтобы дури и близко не было?

– Да что ты ее слушаешь? – Артур Гаврилович вскочил, лицо его еще больше побледнело. – Видишь же, что она точно с третьего дня не просыхает! Вы бы, дамочка, хоть закусывали, честное слово, может, тогда всякая дрянь мерещиться перестанет! Какие наркотики? Где?

– В зимнем саду… – нехотя пролепетала Надежда.

– Ну вот, – вздохнул метрдотель, – опять за рыбу те же деньги… Тот раз она тоже сперва в зимнем саду труп нашла… Вот попомните мое слово – следующий раз она в туалете бомбу обнаружит.

Но Гвоздь его не слушал. Он не сводил глаз с Надежды Николаевны.

– В зимнем саду, говорите? Ну-ка, покажите!

– Пошли. – Надежда пригорюнилась и встала. Пути к отступлению у нее больше не было, приходилось идти до конца.

Она вышла из кабинета и поплелась к зимнему саду. Гвоздь шел рядом с ней, чуть позади тащился Артур Гаврилович, рядом с ним – охранник Гвоздя со скучающим видом, который нисколько не обманывал Надежду: она не сомневалась, что мимо этого парня и муха не пролетит незамеченной и без документов.

Они вошли в зимний сад, и Надежда Николаевна остановилась возле скамейки.

– Вот-вот, – проговорил метрдотель голосом обиженного ребенка, – как раз тут она прошлый раз труп нашла.

– Где? – коротко спросил Гвоздь, не обращая на Артура ни малейшего внимания.

– Вот здесь прятали эти наркотики, – заявила Надежда, показав на кадку с монстерой.

Охранник, не ожидая специального приказания, вытащил из-под пиджака широкий десантный нож и быстро разрыл землю под многострадальным растением.

Надежда Николаевна окинула монстеру сочувственным взглядом: та уже начинала вянуть. И это неудивительно, если учесть, сколько раз ей только за сегодняшний день подкапывали корни.

– Ничего нет, – проговорил парень, отступив от кадки.

– Ну, я же говорил! – бурно обрадовался Артур Гаврилович. – Я же говорил, что эта дамочка ненормальная! Теперь она еще что-нибудь выдумает. В тот раз точно так же все было – бежит ко мне, глаза выпучены…

– Конечно, здесь ничего нет! – спокойно возразила Надежда. – Я же и не сказала, что наркотики здесь! Я сказала только, что их здесь спрятали. А я их потом перепрятала вон туда. – И она показала на фикус.

– Зачем? – коротко осведомился Гвоздь.

– На всякий случай.

Гвоздь бросил взгляд на охранника, тот снова достал свой нож, шагнул к фикусу и несколько раз копнул. Надежда Николаевна следила за ним, затаив дыхание.

Парень запустил в кадку руку и, вытащив за уголок тот самый пластиковый пакет, хорошо знакомый Надежде Николаевне, передал его своему шефу.

Гвоздь пристально посмотрел на Надежду, затем перевел взгляд на Артура Гавриловича. Тот был зеленым, как лист фикуса, и трясся, как осина на осеннем ветру.

– Я не знаю, откуда это… – лепетал он. – Честное слово, Гвоздь, не знаю… Может, это вообще не то…

– Ага, зубной порошок! – Гвоздь протянул руку к охраннику, и тот, не задавая никаких вопросов, вложил в эту руку нож. Гвоздь вспорол краешек пакета, кончиком ножа подцепил щепотку порошка, насыпал на широкий желтоватый ноготь, посмотрел на свет, потом попробовал на вкус, немножко пожевал и кивнул: – Кокс, очень чистый…

На Артура Гавриловича страшно было смотреть. Из крепкого подтянутого мужчины он превратился в большую порцию трясущегося бесформенного желе. Надежда же, глядя на него, ощутила большое и сильное чувство злорадства.

– Ну и как ты это объяснишь? – осведомился Гвоздь, уставившись на метрдотеля пронзительным взглядом.

– Гвоздь, я понятия не имею, откуда это здесь, – лепетал Артур плохо слушающимися губами. – Клянусь тебе, это не я… ты же знаешь, как я отношусь к дури после того случая.

– Знаю, – процедил Гвоздь, не сводя с него неприязненного взгляда, – после того что случилось с твоим сыном, ты наркотой заниматься не станешь. Поэтому я тебя и взял на работу. Поэтому я тебя и сейчас не трону. Живи, так и быть. Но ты распустил персонал, у тебя под носом занимаются черт знает чем, и ты даже не знаешь, кто в этом виноват! Что же прикажешь с тобой делать?

Артур Гаврилович молчал, опустив глаза.

– Выкинуть тебя к чертовой матери на улицу, а вместо тебя взять вот эту женщину. – И он повернулся к Надежде: – Кстати, разрешите представиться, а то я как-то отвлекся… Гвоздь! – И он протянул ей широкую, сильную ладонь.

– Надежда Николаевна… – машинально ответила Надежда, – а что это вы кличкой представляетесь? У вас что, имени нет?

– Почему кличкой? – ответил тот, пожевав губами. – Гвоздь – это моя фамилия, а зовут Виктором Петровичем… не верите? – И он протянул Надежде визитку с золотым обрезом.

– Гвоздь Виктор Петрович, многопрофильный инвестор, – прочитала она на картонке. – Не могу сказать, что мне очень приятно. Обстоятельства нашего знакомства оставляют желать лучшего, но тем не менее будем знакомы.

– Так что, пойдете ко мне работать? – спросил Гвоздь, изучая взглядом ее лицо.

– Я думала, вы пошутили, – удивленно проговорила Надежда.

– Я никогда не шучу, особенно в кадровых вопросах. Как сказал один эффективный менеджер, кадры решают все. У вас голова на месте, хватка есть и решительность – это все, что нужно.

– Ну знаете, Виктор Петрович… – Надежда была явно смущена, – это как-то неожиданно… Я должна подумать… И вообще я не знаю, как к этому отнесется мой муж.

– Ну, конечно, подумайте, – милостиво разрешил Гвоздь. – Только не очень долго. Ресторан должен работать, а без твердой руки это невозможно. Кстати, вы мне еще не сказали: кто спрятал здесь этот пакет? Вы же его видели?

– К сожалению, только слышала их голоса. Их было двое – мужчина и женщина.

– Вот как? – Гвоздь взглянул на бывшего метрдотеля. – Ну, тебя спрашивать бесполезно, ты вообще не знаешь, что у тебя под носом творится.

– Гвоздь, честное слово, – бормотал Артур. – Я ни сном ни духом… ничего не знал…

– Ага, я тебе что, медаль за это должен повесить?

– Послушайте, – вклинилась Надежда в их разговор, – раз вы нашли наркотики, то, может быть, поверите, что я видела здесь труп? И поможете мне с этим трупом разобраться?

– Да, насчет трупа… – Гвоздь еще больше помрачнел. – Что вы там видели?

– Сначала я видела, как здесь, в этом уголке сада, целовались мужчина и женщина…

– Так, теперь попрошу медленно и со всеми подробностями! Какой мужчина, какая женщина?..

Надежда не поняла, почему такого серьезного и решительного человека заинтересовала банальная любовная сцена, но спорить не стала: Гвоздь сейчас был ее единственным сторонником, и, если его что-то интересует, нужно пойти ему навстречу.

– Так, – начала она, стараясь ничего не пропустить, – женщина – блондинка…

– Светка… – проворчал Гвоздь, мрачнея.

– Немножко полноватая… – продолжала Надежда.

– Не она… – Гвоздь, кажется, немного успокоился. – Светка из фитнеса не вылезает, за каждый грамм борется.

– В красном платье, в красных туфлях… в общем, та самая, которую я потом видела мертвой.