Помоги проекту - поделись книгой:
– Может, вы сами мне расскажете? А заодно поведаете, в каких вы с ней были отношениях?
– Да в том-то и дело, что ни в каких! И я вообще не понимаю, почему вы решили расспрашивать о ней именно меня?!
– Да хотя бы потому, что это именно с вами вечером четырнадцатого июня Ирина Виноградова целовалась на кухне в квартире Александра Мусинца. И именно в этом недвусмысленном положении застал вас ее жених, Дмитрий Родионов. Вот теперь спокойно и обстоятельно расскажите мне, в каких отношениях вы состояли с гражданкой Виноградовой.
– Да ни в каких! С чего вы взяли? Ну, поцеловались спьяну, и что с того?
– Хотите сказать, что, помимо этих поцелуев, которые стали причиной ссоры между Ириной и ее женихом, ничего никогда не было? Советую вам, гражданин Туманов, хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Малая ложь рождает большое недоверие. В нашем деле этот принцип работает как нигде.
– Но у меня с Ириной действительно ничего не было… – уши Туманова запылали. – Конечно, она мне нравилась, даже очень, но у нас никогда ничего, повторяю, не было. В тот вечер мы с ней перебрали, не надо было так много пить, мы сидели рядом, она говорила какие-то тосты…
– А что делала в это время ваша жена?
– Болтала с Риткой… с Ритой, женой Сашки Мусинца.
– Она ревновала вас к Ирине?
– Не знаю… Это вы у нее спросите.
Сергей чувствовал, что Туманов лжет.
– Вы сказали, Ирина произносила какие-то тосты. Они были обращены ко всем или предназначались только вам двоим?
– Нет, не для всех, конечно. Тосты… ну, обыкновенные, про любовь… Еще мы выпили за то, чтобы люди не лгали друг другу.
– Это уже интересно. Что еще?
– У меня было такое ощущение, словно она хочет напиться.
– Вы давно ее знаете? Она и раньше любила выпить?
– Я знаю ее несколько лет, но только как хорошую знакомую Саши и Риты. Это потом уже она стала невестой Родионова. И никогда прежде она так не пила.
С одной стороны, он как будто говорил правду, но с другой – явно что-то скрывал.
– Вы же из одной компании. Скажите, какой была Ирина? Что о ней говорили ваши общие знакомые?
– Ирина была красива, это являлось главным ее качеством. И раньше о ней действительно говорили. Особенно когда умер Виктор Пшеничный, ее бывший жених.
– И что говорили?
– Что ей с неба упало завещание. Что никто такого не ожидал – бац! И квартира, и две машины, и куча денег, и бизнес…
– У него были и другие наследники?
– Да, были, но, насколько мне известно, они не очень-то ладили, практически не общались… Разве что мать, она живет в Пензе, но она уж точно не стала бы поднимать шум из-за наследства. Все, что я знаю, это, конечно слухи… Так вот, говорили, что мать – скромненькая и тихая старушка, что Витя ей купил большой дом, положил приличную сумму на ее счет, так что она обеспечена на много лет вперед!
– Она была на похоронах?
– Да, была, горько плакала над гробом, молилась. Еще там были какие-то родственники – женщина лет пятидесяти, мужчина. Возможно, его тетка с мужем, племянники… Словом, целая семья. Но и они тоже не стали бороться за наследство, после похорон сразу уехали. И в суд не обращались.
– Вы неплохо осведомлены.
– У меня Женька все знает. Она что говорила мне, то и осталось в памяти.
– После того вечера, когда Родионов вас застал с Ириной на кухне, ваша жена, Женя, тоже устроила вам сцену ревности?
– Она, я думаю, ничего не знает. Ее же на кухне не было. После того как Родионов там разорался на нас, меня отшвырнул и они с Ириной ушли, Сашка сунул мою голову под кран, пустил холодную воду, хотел, чтобы я протрезвел. Короче, я помню, как он говорит мне: мол, ты с ума сошел, она же собирается выходить за него замуж, а ты такое творишь… Но он не кричал на меня, а шипел, словно змей, и глаза такие страшные делал. И сказал еще, что, мол, хорошо, что Женька тебя, то есть меня, не видела, что она с Риткой разговаривала, и там, в комнате, музыка…
– Значит, в этот раз все обошлось, так?
– Что значит «в этот раз»? Говорю же, ничего не было…
Но тон его голоса был неуверенный, да и сам он как-то раскис и выглядел весьма жалко.
– А вообще у вас жена ревнивая?
– Да что вы все про ревность? Да мы все ревнивые, если уж на то пошло. И я, если бы увидел, что моя жена целуется с кем-то, думаете, не приревновал, что ли? Конечно, тоже наорал бы на нее, полез драться… Это если выпил бы. А так, по трезвой… Даже и не знаю, что сделал бы. Но я как-то раньше об этом никогда не думал. Знаю, что Женька любит меня, что она не способна на измену… Хотя… В последнее время она ведет себя как-то странно. Все покупает какие-то новые вещи, хотя денег у нас особых нет.
– А вы чем вообще занимаетесь?
– Да сейчас особо ничем… Женька ничего не знает, я ей не говорил, но у меня большие проблемы… У меня было небольшое производство, колбасные изделия. И все шло неплохо, и я даже думал расширяться, но потом наш цех закрыли, санэпидстанция… Короче, одни нехорошие люди натравили на меня всю эту свору… Был еще один бизнес… И про это пронюхали… Женька ничего про это не знала, она привыкла тратить деньги и тратила их, я снимал деньги и давал ей… Все надеялся, что вырулю…
– А потом попросили денег у Ирины, чтобы поправить свои дела?
– Откуда вы знаете? – На лбу Туманова выступила испарина. – Это правда… Но я ее не убивал, клянусь вам!
– Крупную сумму заняли?
– Миллион рублей. Не особо большая сумма, но мне хватило бы, чтобы восстановить цех, я купил бы новое оборудование…
– И что, восстановили?
– Нет. Эти деньги мне пришлось отдать… – сказал Туманов убитым голосом. – Там такая история… Оказывается, я им задолжал…
– Что, наехали?
– Ну да…
– Хорошо, потом разберемся. Давайте вернемся к Ирине и к вашим с ней отношениям.
– Да никаких у нас отношений не было! Просто в доме у нас создалась такая обстановка. Моя жена… Я не знаю, что с ней стало, но она стала тратить много денег, словно назло мне. А я не могу сказать ей, что деньги заканчиваются.
– Но почему?
– Да потому что она очень дорожит обществом Мусинцов, понимаете, там такая компания подобралась… Ну, как бы это сказать – примерно одного уровня. А я сейчас, по сути, нищий. И уже очень скоро, когда все мои сбережения закончатся, нам элементарно будет нечего есть. И тогда обо всем, что со мной произошло, узнает моя жена и поделится этим с Риткой Мусинец, и для меня наступит самый настоящий ад… Женька меня просто съест. Понимаете, мы и раньше-то, по моему мнению, не совсем соответствовали этому уровню, и Женька от этого просто страдала… Все тянулась за Риткой…
– Послушайте, – не вытерпел Мирошкин, – Илья, вы что, все это говорите всерьез? Об этих уровнях и прочем? У вас на самом деле такие друзья, которым вы или соответствуете, или нет? Причем все это соответствие выражается в цифрах? Может, я что-то не понимаю в этой жизни, конечно, но разве только деньгами меряется дружба? Вы извините, что я вмешиваюсь, но вы говорите об этом с таким серьезным видом…
– Конечно, вы правы, так нельзя, и я все понимаю, но это идет от моей жены, это все она, да еще Рита… Глупые пустые бабы, что с них взять? Но Женька – моя жена, и она любит меня, гордится мной, моими успехами… А сейчас я вообще не представляю, как скажу ей о своих проблемах.
– А может, гражданин Туманов, вы что-то недоговариваете, и ваше отношение к жене и нежелание признаваться ей в проблемах основывается на чувстве вины перед ней?
Туманов достал из кармана чистый, выглаженный платок и промокнул им лицо. Видно было, что этот разговор давался ему с трудом.
– Не понимаю, о чем вы…
– Ирина была вашей любовницей или нет? Если снова станете мне лгать, мне придется встретиться с вашей женой и рассказать ей обо всем, что я сейчас услышал…
– Да, мы были любовниками, – сдался Туманов. – И давно. Это началось еще до ее романа с Виктором. Она и хотела выйти за него замуж из-за денег. Уж со мной она всегда была откровенна. Говорила, что и мне поможет подняться. Честно говоря, я и цех-то этот построил благодаря Ирине, вернее, тем деньгам, которые остались после его смерти… А Витя оставил ей много денег. Никто точно не знает, но я могу только догадываться…
– А от чего он, кстати, умер?
– Как вы интересно сказали «кстати, умер»… Да, он действительно как-то уж очень кстати умер… Но его смерть была естественной. Ира здесь ни при чем, если вы подумали об этом. У него был некроз поджелудочной железы. Там уже ничего нельзя было поделать. Думаете, его дружки потом не пытались выяснить, нет ли во всей этой истории криминального душка? Все выяснили, разговаривали с врачами и медперсоналом… Там все чисто. И ужасно. Умер человек от болезни. А Ирине, грубо говоря, просто повезло. Вот так.
– Ваша жена ни о чем не догадывалась?
– Может, и догадывалась. Но ни разу нас не поймала. И она действительно у меня очень ревнивая.
– Вы не слышали, может, она вслух угрожала, скажем, убить ее или что-нибудь в этом духе?
– Вы такой странный… Принимаете меня за полного идиота? Нет, конечно, ничего подобного не было. Да я бы и не признался в том, что у нас были отношения, если бы не понимал, что все равно кто-нибудь из нашего окружения накапал бы вам… Люди же не слепые, нас могли видеть вместе в ресторане или у нее дома… Разные ситуации бывали. Когда она, скажем, болела, я приходил к ней днем, приносил лекарства и не раз заставал там каких-то ее подруг… И хотя она уверяла меня, что никто ничего не скажет, но как можно кому-то верить?
– Вы любили ее? Или вам просто нужны были ее деньги?
– Скажу так. Она любила меня. И сильно. И ее брак с Родионовым должен был повторить ее историю с Пшеничным…
– А вы собирались и дальше кормиться из ее рук?
– Я никогда у нее ничего не просил, она сама мне давала. И всегда я чувствовал, что она этими деньгами словно извиняется передо мной за то, что не может выйти за меня замуж. Хотя бы поэтому – сделайте вывод – не в моих интересах было ее убивать, если вы меня хоть в чем-то подозреваете…
– Хорошо. Тогда скажите мне, кто, по-вашему, мог ее убить?
– Уж точно не Дима. Даже если учесть, что он приревновал Ирину и что в тот вечер он чувствовал себя вообще ужасно, то есть морально раздавлен, унижен, все равно, самое большее, на что он был способен, – это пощечина. Вы просто не знаете его… Он не может убить человека.
– Дмитрий – последний, кто видел ее в живых. Они поссорились, потом Ирину нашли убитой неподалеку от дома, на обочине дороги, в кустах… Хорошо, Илья. Пожалуйста, никуда не уезжайте, вы можете мне еще понадобиться. И если вспомните что-то существенное, важное, ну, какие-нибудь разговоры с Ириной, может, ей кто угрожал и тому подобное…
– Да-да, конечно, я позвоню вам.
Глава 10
– Послушай, Денис, ну так нельзя… Ты все свободное время проводишь за компьютером. Так и жизнь пройдет мимо…
Мама Дениса Васильева, заглянув в комнату сына, чтобы позвать его ужинать, вздохнула, увидев уже привычную картину: ее единственный сын, вместо того чтобы отправиться на свидание с какой-нибудь девушкой, сидит перед экраном монитора и что-то там смотрит, читает или играет.
– Тебе уже двадцать восемь лет, пора бы заняться устройством личной жизни, а, Денис? Ты такой красивый, умный, тебя обязательно полюбит какая-нибудь девушка. Поженитесь, у меня появится внук или внучка… Господи, где мне найти слова, чтобы убедить тебя в том, что так, как ты живешь, – это ненормально! Денис, ты слышишь меня?
Денис, оторвавшись от экрана, встал, подошел к матери и обнял ее. Это был среднего роста русоволосый молодой человек с серыми глазами и мальчишеской улыбкой. Он очень любил свою мать и тоже, как и она, не мог найти слова, чтобы убедить ее в обратном. Он на самом деле уже не мог жить без компьютера, без Интернета и без всего того, что составляло его ночную информационную жизнь. Да, он мог часами, вернувшись из мастерской, где работал автомехаником, играть в игры, погружаясь туда, до тупой одури. Мог слушать музыку. Но большую часть времени он проводил, читая электронные книги. Больше всего его увлекали криминальные романы. Сколько раз он мысленно собирался всерьез заняться подготовкой к поступлению в Академию права, сколько раз все так же мысленно встречался с адвокатами, следователями прокуратуры… Вот если бы его взяли без образования, а так, помощником следователя, пусть даже мальчиком на побегушках, что называется, чтобы только принять участие в каком-нибудь расследовании. Он был готов часами сидеть в засаде, рисковать жизнью, задерживая вооруженных преступников. Ему не страшно было находиться рядом с трупом, и от вида крови его не мутило. Ему очень хотелось изменить свою жизнь, начать все с самого начала и забыть все то, чему он успел научиться, работая у Никитича в мастерской. Да, конечно, он уже многое знал и многое умел, да только никакого удовольствия от своей работы он не получал. Ощущение, что все это лишь временно и что жизнь, настоящая жизнь проходит мимо, не покидало его.
Но с чего начать? К кому подойти, чтобы задать кучу вопросов о будущей профессии? И – самое важное: где найти столько денег, чтобы туда поступить?
– Ма, все будет хорошо… – он поцеловал ее в висок.
– …и мы поженимся, это я уже слышала. Ладно, все это пустые разговоры, пойдем ужинать.
– Я приду через несколько минут, можешь накрывать на стол.
Мама ушла, Денис вернулся на свое место перед компьютером, достал из ящика письменного стола маленький газетный сверток. Развернул его, и из него, как сверкающая на солнце капля, выскользнула брильянтовая сережка. Необыкновенной красоты, с дивным сапфиром в центре…
В сущности, сейчас перед ним лежало то, что в дальнейшем может предрешить его судьбу. Он может придумать целую историю о том, каким образом эта сережка оказалась у него, простого механика из мастерской, и попытаться написать об этом роман. Или же представить себе, как он с помощью этой удивительной находки познакомится с человеком, который и поможет ему в дальнейшем определиться в своей жизни, то есть стать следователем прокуратуры…
А история на самом деле удивительная. Сказочная.
Позавчера к ним в мастерскую, что расположена в районе Елшанки, почти на окраине города, где находится огромное количество гаражей, заехал один человек и предложил купить у него колеса. Почти новые, за бесценок. Никитич без слов согласился, расплатился и попросил Дениса откатить колеса на склад. Когда продавец уехал, Денис его спросил:
– Что, ворованные?
– А нам-то что? Мы продадим их в четыре раза дороже. Мало ли какие ситуации в жизни бывают… А ты, Денис, помалкивай. Откати в самый угол, прикрой чем-нибудь и забудь до поры до времени.
Денис принялся за работу. И вот когда он катил последнее колесо, пересекая залитую розовым закатным солнцем площадку, они и сверкнули! На долю секунды укололи искрой горящего спектра! Не ослепили, конечно, но удивили. Брильянты! Застряли в протекторе, в трещине! Еще немного, еще одно движение – и эта сережка вывалилась бы из трещины и упала в пыль, и тогда неизвестно, кто и когда бы ее обнаружил. А так, повезло именно ему, Денису!
Зажав в ладони сережку, он тогда еще не знал точно, на самом ли деле это брильянты, поскольку ничего в них не смыслил. Но потом, уже дома, внимательно, при свете настольной лампы разглядев ее, он оценил работу, качественную застежку, ну и, само собой, невероятный блеск и красоту камешков.
Но эта история не ограничилась находкой серьги. Испорченный криминальной литературой, Денис решил для порядка осмотреть и сами колеса, чтобы попытаться представить себе, существует ли связь между серьгами и тем фактом, что незнакомец продал эти колеса за бесценок. Он тщательно, при помощи фонарика, принялся за исследование дисков, протекторов и не успокоился, пока не обнаружил застрявшие в таких же трещинах и на внутренней стороне дисков длинные волосы. Несколько волос каштанового цвета.
Денис взял лупу и принялся изучать трещины на всех протекторах, и обнаружил в них, как ему показалось, кровь. Да и на дисках все с той же, внутренней стороны тоже были брызги крови.
Его так и подмывало подойти к Никитичу и рассказать ему о том, что он увидел. Колеса, мол, опасные, на них кровь, наверняка женщину сбили и уехали. И произошло это наверняка на другом конце города, поэтому-то их сюда и привезли, подальше от места преступления.
Да, он мог так сказать. Да только сказав «А», Денису придется сказать и «Б», что и сережку он тоже нашел. Иначе рассказ получится не очень-то интересным. К тому же Никитич вообще человек, что называется, без нервов. Скажет, что нас это не касается. И что человека этого он никогда в жизни больше не увидит. А потому, что мы можем сделать? Поезд-то ушел.
Вот и получается, что преступник, уехавший с места происшествия и потом продавший им колеса, теперь никогда не будет найден, пойман, обнаружен.
Поделиться книгой: