Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, все могло быть так, если бы механиком был не Денис, а кто-то другой. А это значит, что не все еще потеряно. И что, если эти колеса окажутся у экспертов, то вот там-то они уж точно заговорят.
Да и сережка поможет найти жертву… Хотя, возможно, та сережка вообще из другой оперы. Но уж слишком маленький процент вероятности, что это так.
…Денис спрятал сережку в ящик, вышел из своей комнаты и отправился на кухню. Мать встретила его улыбкой. Может, ей рассказать про находку? Он бы и рассказал, знал, что мать его никогда не выдаст и любое его решение сочтет единственно правильным. Да только ей нервничать нельзя. Поэтому он ничего не расскажет. Все хорошенько обдумает, а уж потом начнет действовать. И даже если понадобится, выкупит у Никитича эти колеса, чтобы потом представить, кому нужно, как важные улики.
Денис ощутил, как у него запылали щеки. От предчувствия чего-то чрезвычайно важного в его жизни. Вот только с чего начать? С чего? Кому позвонить? Кому рассказать о находке?
– Денис, тебе две котлеты или три? – Мама поставила перед ним тарелку с жареной картошкой и котлетами. – Ешь, мой хороший. Знаешь, когда ты приходишь с работы, мне всегда так радостно на душе становится… Жаль, что папа не дожил до этого дня, не видит, какой ты стал взрослый, красивый.
– Ма, да обыкновенный я. И не очень высокий, – отвечал Денис, с аппетитом поедая ужин. – И уж точно не красивый. Говорю же тебе, обыкновенный.
– Я показывала твою фотографию внучке Аллы Александровны, – тихо произнесла мама, не сводя взгляда с сына. – Так вот. Тамарочка сказала, что ты очень даже красивый. Денис, я понимаю, ты этого не одобряешь, все эти знакомства. Но, пожалуйста, ради меня, не намечай на субботу ничего… Алла Александровна должна прийти с Тамарочкой. Я пирог испеку. Пожалуйста, ну что тебе стоит просто посидеть с нами за столом, поужинать? Ты не представляешь себе, какая она красивая девочка. И умная. Учится на экономическом. Умоляю тебя, Денис, сделай это ради меня.
– Ма, да, конечно, я буду дома. Не переживай. Думаешь, мне не хочется иметь семью? Просто я не так уж много зарабатываю – это во-первых, и мне будет трудно содержать семью. Во-вторых, я хочу учиться…
– Знаю, Денис. И тоже постоянно думаю об этом. Но ты же представляешь, как все это дорого… Разве что продать бабушкину квартиру… Ты же знаешь, я хотела, чтобы ты там жил со своей семьей. Продать-то – не проблема. Но что будет потом, когда ты все-таки женишься и у вас родится ребенок? Не думаю, что вам будет удобно жить здесь, в нашей с тобой двухкомнатной. А так – отдельное жилье…
– Мне тоже не хочется продавать бабушкину квартиру. Вывод напрашивается один: надо поступать на бюджетное отделение. А для этого нужно всерьез начать подготовку… Вот и подумай сама: какая девушка будет меня ждать, пока я поступлю, пока выучусь?
– Ладно, решай сам… – замотала головой мама, как бы сбрасывая с себя всю тяжесть ответственности за судьбу сына. – Ты уже взрослый мальчик. Просто мне хочется уже увидеть внуков.
– А не рановато? Ты еще сама молодая… И могла бы устроить свою жизнь.
– Знаешь, Денис, ты у меня редкий сын. И я благодарна тебе за то, что ты рассуждаешь именно таким образом. Посмотрим… Что же касается того, что мне хочется внуков, то не забывай, что я родила тебя поздно, и поэтому все мамы твоих ровесников значительно младше меня. А я уже, видно, созрела. Ладно, ты чай будешь? Или тебе разогреть какао?
Глава 11
– Расскажите, как она умерла. Пожалуйста.
Ольга Виноградова сидела за столом, напротив Глафиры, и плакала. О смерти сестры она узнала только что, хотя Глафира была уверена, что люди Мирошкина уже расстарались и разыскали сестру Ирины. Оказывается, Лиза опережает Сергея, и значительно. Тем более что Ольга – единственная наследница погибшей, а потому уж кто-кто, а она точно должна была попасть в круг его подозреваемых. Но он пошел по легкому пути и схватил первого, кто попал под руку, – Дмитрия Родионова.
– Значит, из полиции вам еще не звонили?
– Нет. – Ольга, в домашнем халате, растрепанная, выглядела довольно жалко. Да и вообще, все, что окружало ее, тоже свидетельствовало о страшной нищете молодой женщины. – Что, не нравится, как я живу? – Она мрачно улыбнулась одними губами, из глаз ее продолжали литься слезы. – И мне тоже не нравится. К тому же это и не моя комната. Я ее снимаю. Вот как-то так все сложилось… Вернее будет сказать – ничего у меня не сложилось.
– Да вы не комплексуйте… Люди по-разному живут, уверена, что это у вас временные трудности…
Хотя, безусловно, напрашивался вопрос: почему же ее сестра, Ирина, не помогала ей? Поссорились? Из-за мужчины? Глаша сталкивалась с подобными семейными конфликтами, поэтому предположила именно эту версию.
– Значит, меня еще могут позвать на опознание?
– Скорее всего, нет, вашу сестру уже опознал ее жених.
– А… – прошептала Ольга и высморкалась в большой несвежий платок.
– Скажите, Оля, когда вы в последний раз виделись со своей сестрой?
– Давно, – ответила она, глотая слезы. – Очень давно. Больше пяти лет тому назад.
– Вы не общались?
– Нет.
– Что между вами произошло?
– А вам зачем? Это же наши внутренние, семейные дела.
– Мы расследуем убийство вашей сестры, а потому чем больше мы будем о ней знать, тем быстрее вычислим убийцу.
– Вы думаете, что это я? – Голос ее звучал устало.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла женщина неопределенного возраста, тоненькая, с туго стянутыми на затылке темными волосами, сомнительным украшением которых была тонкая серебряная прядь надо лбом, в черных брюках и серой шелковой блузке. Взгляд одновременно внимательный, сердитый и озабоченный.
– Можно полюбопытствовать, кто это? – обратилась она к Оле с видом хозяйки, которая застукала свою постоялицу с незнакомым мужчиной.
– Валя, это Глафира, помощница адвоката… – Оля поднялась, губы ее снова растянулись в некрасивой гримасе, и она с новой силой разрыдалась. – Валя, у меня сестра умерла…
Валентина остановилась посреди комнаты, закрыла лицо руками, словно и для нее эта весть оказалась убийственной. Она, казалось, была потрясена услышанным.
– Ирина? Твоя сестра умерла? Да она же совсем молодая!
– Ее убили, – сказала Глафира. – А вы, наверное, хозяйка квартиры?
– Да, – лицо Валентины как-то сразу смягчилось, и она мгновенно из сердитой тетки превратилась в другого человека. Сочувствие читалось в ее потеплевшем взгляде. – Хозяйка, но мы с Олей как подружки, как сестры, ведь правда, Оля? И денег я с нее не беру…
– Да, правда, – подтвердила Ольга.
– И как же она умерла? Вернее, как же ее убили? – Брови Валентины взлетели в ожидании ответа.
– Валентина, Оля вам потом сама расскажет, что сочтет нужным, а пока что у нас с ней серьезный разговор… – вежливым тоном сказала Глафира.
– Понимаю-понимаю, извините… – И Валентина, нисколько не обидевшись, отступая, пятясь и как бы кланяясь при каждом шаге, покинула комнату.
– Скажите, Оля, так в чем суть вашего конфликта с сестрой?
– Она собралась выходить замуж за человека не по любви… Из-за денег. И все, кто ее знал, знали об этом. Мне, как сестре, было больно за нее, я же понимала, что она потом пожалеет. Мы с ней поругались. Она сказала, что я ничего не понимаю в этой жизни, что деньги – это важно и что я глупая, дура, в общем. Я обиделась, прогнала ее. Потом случилось ужасное, этот парень, который должен был стать ее мужем, неожиданно умер. Молодым. От некроза. И оставил ей завещание. Словом, она разбогатела, моя сестричка…
– Вы были на похоронах Виктора?
– А… Вам, значит, обо всем этом известно? Нет, я там не была. Просто даже не знала, как себя вести. Вроде и надо бы, но ведь у моей сестрицы характер не ангельский, к тому же она была в трауре, нервы на пределе. Короче, я не рискнула, не пошла на кладбище. Я пришла к ней потом, уже после того, как Виктора похоронили. И на этот раз она меня прогнала. Набросилась на меня как сумасшедшая, сказала, что это я накаркала… Чуть ли не меня обвинила во всем. Сказала, что я все это устроила…
– Каким образом?
– С помощью черной магии.
– А вы увлекаетесь черной магией?
– Нет, что вы! Никогда ничем таким не занималась, не обращалась… Но я понимаю ее, просто она была тогда не в себе, ей было очень плохо. Возможно даже, что она успела уже полюбить парня или привязаться к нему.
– И что было потом?
– А потом я заболела. Перенесла операцию. У меня удалили матку. Ирина знала об этом, Валентина ходила к ней, просила ее навестить меня, помочь, но она так и не пришла.
– У вас еще какие-нибудь родственники есть?
– Нет, никого не осталось. Разве что тетки какие-то в Новгородской области. Но мы не общаемся. А родители давно умерли…
– А вы сами местные?
– Да…
– Что же, родители не оставили вам жилья?
– Оставили. Хорошую квартиру на Некрасова. Мне не хотелось бы об этом говорить… Понимаете, мы остались совсем одни, подсказать нам некому было… Ирина уговорила меня продать нашу квартиру и вложить деньги в бизнес, в магазин точнее. Она хотела открыть магазин и торговать вещами. Квартира-то была, да только денег она не давала. К тому же надо было получать образование… Короче, я согласилась. Ей помогал тогда один человек. Его звали Борис Исаковских. Жулик. Он принимал непосредственное участие в этом деле, помогал ей с продажей. Я же только подпись свою поставила… Ну и, как вы уже, наверное, догадались, он обманул нас, вернее, Ирину. Скрылся с денежками. Понятное дело, что они были любовниками. Он ее буквально околдовал…
– Получается, что по вине вашей сестры вы лишились родительской квартиры… Потом еще и поругались из-за ее замужества… А помириться не пробовали?
– Я же вам все рассказала! После операции у меня были осложнения… Мне очень нужны были деньги. Так вот, когда к ней пришла Валентина, она знаете что сказала? «У меня нет сестры, и не приходите сюда больше». Вот так-то вот.
– А у вас не было желания отомстить сестре?
– Вы что, думаете, что это я ее убила? – На ее бледном лице появились красные пятна. – Ну да, мне в моей жизни осталось только в тюрьму сесть… Или сразу в гроб лечь.
– Но вы не можете не понимать, что после смерти сестры вы – ее единственная наследница! И теперь все то, чем владела она, станет вашим. Так что, Оля, у вас у одной был мотив…
Глафира знала, что говорила. Ольга вообще мало походила на женщину, в отличие от своей сестры. Так, человеческое существо, цепляющееся за жизнь. Неухоженная, плохо одетая, опустившаяся. Правда, непьющая. Скорее всего, больная. По-видимому, она со своими болезнями и проблемами была интересна лишь единственному человеку – своей хозяйке Валентине, которая то ли по доброте душевной или с корыстью какой не берет с нее плату за комнату. Значит, Ольга отрабатывает ей тем, что убирается, может, готовит еду. Ну, и они вроде бы как дружат.
– У вас работа такая – искать мотивы. Но я ее не убивала. Если бы я знала, зачем вы ко мне пришли, – Ольга сощурила глаза и часто задышала, раздувая маленькие аккуратные ноздри, – то уж точно не стала бы рассказывать о своих болячках, обидах и о квартире, о том, как мы ее лишились… Теперь вы, узнав, что по ее вине была продана наша квартира, тем более уверитесь в том, что это я укокошила свою сестрицу из мести. Но я ее любила. Можете мне не верить, но это так. И всегда жалела. Но раз уж пошел такой разговор, то да, сейчас, когда у меня ничего нет и когда я так больна, мне и правда кажется, что Ирина была права, когда выходила замуж по расчету. Если бы Виктор был жив, она была бы и при деньгах, и с Ильей…
– Как вы сказали: с Ильей?
– Ну да… Илья Туманов – это и есть ее любовь. Парень, которого она любила, но за которого так и не вышла замуж.
– Почему?
– Так трудно догадаться? Да потому, что у него не было денег! Думаю, что он и сейчас беден. Хотя, возможно, моя сестра и помогла ему, вероятно, он и открыл уже какой-нибудь свой бизнес. Я мало что о нем знаю, разве что он женился на какой-то стерве.
Глаша, слушая Ольгу, подумала о том, что многие больные люди, истерзанные болью и социальными трудностями, в большинстве своем ипохондрики, превращаются в настоящих мизантропов. Ирина, красивая, пышущая здоровьем, успешная, богатая не могла не раздражать Ольгу одним своим существованием. Если же прибавить к этому еще историю с квартирой, то есть получается, что именно из-за Ирины Ольга вынуждена была все эти годы скитаться по чужим углам, то почему бы на самом деле не заподозрить Ольгу в убийстве сестры?
Другое дело, каким образом она могла ее убить? Ясно, что не своими руками. Тогда, быть может, это сделала ее хозяйка-подружка? На вид-то она баба умная, хитрая, глаза вон как стреляют!
Попросив у Ольги воды, Глаша, дождавшись, когда та выйдет из комнаты, закрепила видеокамеру на рамке с выгоревшим, бирюзово-розовым морским пейзажем, висевшим на стене как раз напротив продавленного дивана (судя по смятым подушкам и пледу, любимого места обитания Ольги), решив, что после ее ухода в комнате непременно появится сгорающая от любопытства Валентина. Увидеть их и услышать их комментарии Глаша посчитала очень важным.
В целом картина взаимоотношений двух сестер была ясна. Как ясно и то, что смерть Ирины теперь сделает Ольгу весьма обеспеченной женщиной. Кто знает, может, к ее благополучию каким-то образом примажется и Валентина?
– Скажите, Ольга, как вы думаете, кому понадобилось убивать Ирину?
– Если бы я общалась с ней все эти годы, то могла бы, наверное, предположить. Но так… Мы же с ней не виделись. Я не была знакома с ее женихом, да и вообще ничего о ней не знаю. Но поверьте мне, мне очень жаль, что она погибла… Вот только я не поняла… Вы сказали, что ее сбила машина. Так, может, это просто несчастный случай?
– Вот, Оля, моя визитка, если что вспомните или узнаете – звоните.
Глава 12
– Проходи, Серега, – Лиза впустила Мирошкина в приемную. – Глафиры нет, я отправила ее собирать материал по Виноградовой.
– Лиза, знаю, что ты злишься на меня из-за Родионова, но правда, так много уже всего накопали против него…
– Сережа, пожалуйста, вот только не делай скоропалительных выводов. Садись за стол, сейчас я сварю тебе кофе…
Лиза ушла на кухню и вернулась, потирая ладони.
– Сейчас все будет готово… У меня такая классная кофеварка!.. Ну, и что там у тебя еще?
– Насколько тебе известно, телефона при трупе обнаружено не было, так? Однако у меня имеется распечатка звонков Виноградовой.
– Сережа, не томи!
– Значит, так. Мусинец говорит, что они выехали от них примерно в восемь вечера. Они бы остались часов до одиннадцати, как все гости, но из-за ссоры уехали так рано.
– Послушай, а тебе не приходило в голову, что это по меньшей мере странно…
– Что именно?
– Четырнадцатое июня – это был вторник. Гости у Мусинцов собрались когда?
– В шесть. Это был день рождения Риты.
Поделиться книгой: