Помоги проекту - поделись книгой:
– Да, одеяло сползает, – теперь уже улыбка Дмитрия получилась более естественной. – Знаете, у вас дома так уютно… В ванной я провел около часа, лежал в теплой воде и рассматривал узоры на плитке, какие-то немыслимой красоты полотенца, даже цветы на окне! Это хорошая идея – сделать перепланировку таким образом, чтобы в ванной комнате было окно! Вы извините, что я сейчас несу весь этот бред, но меня это хоть как-то отвлекает…
– Вас отвлекает, а мне приятно! – просияла польщенная комплиментами Дмитрия Глафира. Она на самом деле гордилась своей отремонтированной квартирой и с удовольствием выслушивала мнение об этом своих гостей. – Дмитрий, ужин почти готов, садитесь вот сюда, здесь очень удобно, вот ваша тарелка, хлеб… Через минуту будет готов салат, а спагетти…
Она бросилась сливать спагетти, после чего выложила их в соус и осторожно размешала.
– Ну вот, – она даже прихлопнула в ладоши, – и мой любимый соус!
– Пахнет потрясающе! К тому же я, наверное, все-таки проголодался… Знаете, теперь я очень хорошо понимаю людей, которые так осторожничают по жизни и боятся тюрьмы. Я, знаете ли, как-то раньше никогда об этом не задумывался, потому что не совершал преступлений и не был замешан ни в каких махинациях или нехороших историях. Сейчас вот влип по уши, оказался в изоляторе и, честно скажу, чуть не умер там от тоски, ужаса, грязи, голода и сознания, что это конец, что моя жизнь, в сущности, уже закончилась! К тому же я не знал, каким образом доказать этому следователю, что я невиновен, что я не убивал Ирину, что та сцена ревности, которую я устроил, ну не могла закончиться таким зверским убийством! Да и чего уж там, признаюсь вам, не особенно-то я и любил Ирину. Может, и любил, но не настолько, чтобы убить! Думаю, мужчина, способный на убийство на почве ревности, должен просто боготворить эту женщину, понимаете? Их должно связывать нечто сильное, всепоглощающее, испепеляющее…
– Вы имеете в виду страсть? – Глафира поставила перед гостем тарелку со спагетти.
– Да, именно это я и имел в виду, – произнес Дмитрий и набросился на еду.
Спустя некоторое время раздался звонок – пришла Лиза. Глаза ее блестели, и Глаша хорошо знала этот блеск. Охотничий азарт, так всегда бывало, когда Лиза брала, что называется, след.
– Все, друзья мои! Я все сделала! Установила камеры по всей квартире Ирины. Кстати говоря, квартира потрясающая, Дима! И я понимаю теперь, почему Ирина так любила ее и большую часть времени проводила там. Все так комфортно, изысканно, красиво и дорого.
– Квартира была опечатана? – поинтересовался Дмитрий, заканчивая уже вторую порцию макарон. – Лиза, ты садись, ешь, все так вкусно…
– Да, она была опечатана, потом примерно с полчаса она была
– Лиза, садись! Поешь, потом поговорим.
– Ну уж нет! После того, что я увидела… как жила Ирина, оценила, так сказать, приблизительно состояние, которое достанется Ольге, мотив убийства раздулся у меня до невиданных размеров! Вот уж действительно, кому была выгодна смерть Ирины, так это ее сестре! Ладно, не стой над душой, положи мне немного макарон… И после этого сразу неси ноутбук – будем смотреть и слушать все то, что тебе удалось записать в ее квартире…
– Комнате! – поправила ее Глаша. – Она живет в комнате в квартире женщины по имени Валентина. Вот, ешь, а я сейчас приду.
– Ты как, Дима? Ожил немного? – подмигнула сытому и засыпающему на ходу Дмитрию.
– Да, спасибо вам, девчонки! Так ублажили! Я немного пришел в себя. Только в сон клонит.
– Вот и хорошо. Глаша тебя сейчас уложит. А мы с ней еще поработаем.
– Лиза, если нужны деньги, я готов, прямо сейчас…
– Деньги, как я уже говорила, понадобятся для того, чтобы передать Ольге на похороны Ирины.
– Но как это сделать? Когда они будут нужны?
– Завтра утром я должна буду отвезти деньги Мирошкину, а он уже передаст их Ольге…
– Послушай, да я прямо сейчас сделаю перевод, с твоего компьютера, на твой счет переброшу…
– Отлично! Так и поступим.
– Заодно могу перевести и тебе сумму гонорара…
– Об этом потом, хорошо?
Вернулась Глафира с ноутбуком, открыла, включила. И когда на экране появилась Ольга, Дмитрий, который до этого просто засыпал, мгновенно проснулся, глаза его уставились в экран.
Лиза с Глашей многозначительно переглянулись.
Глава 16
Сергей Мирошкин сидел за столом в своем кабинете, обхватив голову руками. Утренний разговор с Лизой не прошел даром и дал результаты. После того как Лиза, нарушив закон, позволила Глаше записать на видео все то, что происходило вчера, после визита Глафиры, в квартире Валентины, хозяйки Ольги, он устыдился своих прежних подозрений в отношении Родионова. Понятное дело, что мотив Ольги, родной сестры Ирины, был более весомым.
Лиза, приехавшая в прокуратуру рано утром с ключами от квартиры Ирины и деньгами для похорон, которые Мирошкин должен был передать в одиннадцать часов Ольге Виноградовой, без слов раскрыла свой ноутбук и включила видеозапись бесценного разговора между Ольгой и Валентиной.
История продажи родительской квартиры заинтересовала его настолько, что он попросил своего помощника тотчас отправить запрос в регистрационную палату с просьбой выслать копии документов, касающихся купли-продажи квартиры сестер Виноградовых. Хотя понимал, что документ, скорее всего, мало что ему скажет. Вероятно, придется произвести почерковедческую экспертизу сестер. Таким образом, станет известно, чья подпись на договоре купли-продажи была подлинной, а чья – поддельной. С другой стороны, он мог этого и не делать, поскольку Ольга, не подозревая, что ее подслушивают, сама призналась Валентине в том, что она все «перевернула», а это значит, что она хотела что-то скрыть и что это не Ирина виновата в том, что квартира была продана, а сама Ольга. И что тот тип, который назвал себя Исаковских, скорее всего, имеет отношение к самой Ольге. Возможно даже, это он был ее любовником. Если бы Ольга была невиновна в смерти сестры, то и разговор между нею и Валентиной происходил бы иначе. И ей не пришлось бы ничего сочинять.
– Лиза, мне так хочется ее допросить, вот прямо сегодня! – сказал он, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.
– Нет-нет, пожалуйста, Сережа, ты же обещал! Ты можешь сорвать мне весь план! Мало того что Глаша надавила на нее вчера, дала ей понять, что мы ее подозреваем, так еще и ты… Но мы-то еще ладно, а вот ты – следователь прокуратуры… Поэтому подожди со своим допросом. Прояви максимум сочувствия, вырази соболезнования, скажи, вот, мол, тебе, Оля, ключи от квартиры сестры, выбери ей подходящий наряд для похорон. Постарайся вести себя так, словно вопрос о наследстве решенный и ты воспринимаешь ее как будущую законную владелицу этой квартиры. Чтобы она успокоилась окончательно, что у нее все получилось, что ее никто не подозревает… Да, можешь еще добавить что-нибудь о том, что следствие нисколько не сомневается в том, что Родионов и есть настоящий убийца.
– Лиза, ты меня решила инструктировать?
– Почему бы и нет?! – расхохоталась возбужденная происходящим Лиза. – Ты представить себе не можешь, как мне не терпится увидеть эту наследницу в стенах ее будущей квартиры… Интересно, какие чувства она, бедная и больная девушка, решившаяся на тяжкое преступление, испытает в новой для себя роли…
– План хорош, чего уж там, – искренне согласился с ней Мирошкин. – Но тогда, как бы в продолжение плана, предлагаю обследовать квартиру, в которой сейчас живет Ольга…
– Ой, нет, что ты! Они – ни Ольга, ни ее хозяйка – пока ни о чем не должны догадываться!
– Лиза, успокойся и подумай хорошенько. Ты не можешь не понимать, что если Ольга и убила сестру, то не своими руками. И что человек, которого она наняла (или уговорила), был на машине!
– Сережа, ты гений! Я уже поняла, что ты хочешь этим сказать! То, что этот человек наверняка приезжал к Ольге домой, что они встречались. И, скорее всего, тайно от Валентины. Ведь ты слышал их разговор, судя по всему, Валентина лишь что-то подозревает, не зря же она упомянула прежние планы Ольги – отравить ли ядом Ирину, облить ли ее серной кислотой…
– Да, эта Валентина еще упомянула что-то о более оригинальном способе, который выбрала Ольга…
– Да, я все понимаю, Сережа. Ты прав, Ольга действовала втайне от Валентины. Но наверняка с помощью другого человека, мужчины или женщины – мы пока не знаем. И этот человек был на машине, той самой машине, которой он и убил Ирину… Хочешь сказать, что он приезжал к Ольге, то есть он мог оставлять свою машину у нее во дворе. И что было бы неплохо сравнить следы протекторов?
– Именно! Я отправил туда своего человека осмотреть двор. Возможно, нам удастся собрать какие-нибудь сведения о машинах, стоявших неподалеку от подъезда этого дома. И если повезет, то снимем следы протекторов… А уж потом, когда у нас появится больше оснований для подозрений, мы сможем обследовать и квартиру, в которой жила Ольга, на предмет отпечатков обуви ее подельника. Но видеозапись, прямо скажу, очень интересная, ничего не скажешь. Вот только я не понял, какие отношения связывают Ольгу и Валентину.
– Глаша говорит, что ничего нетрадиционного нет. Они не лесбиянки. Просто, по ее мнению, есть такие люди, которые питаются страданиями других. Вот и Валентина из их числа. Понимаешь, на фоне Ольги – настоящей бомжихи, да к тому же еще и больной, нищей женщины – жизнь самой Валентины кажется ей вполне сносной. Все в этом мире относительно, сам знаешь.
Сразу после ухода Лизы к Мирошкину пожаловала Ольга Виноградова. Худая, болезненного вида молодая женщина в голубых джинсах и белой блузке. Светлые волосы зачесаны назад и уложены на затылке. Маленький курносый нос блестит, словно его только что вымыли. Тонкие губы поджаты, серо-зеленые водянистые глаза смотрят испуганно.
Следуя «инструкциям», полученным от Лизы, Сергей, внимательно осмотрев посетительницу, сделал в точности как она и просила: передал ключи от квартиры сестры и конверт с деньгами на похороны.
– Деньги? Откуда? – удивилась она.
– Думаю, вы в курсе, что у вашей сестры был жених, Дмитрий Родионов, бизнесмен. Возможно, вы не знаете, но это именно он подозревается в убийстве Ирины.
– Дмитрий? – Брови ее поползли вверх. – Да вы что?
«Притворяется или действительно ничего не знала?» – подумал Мирошкин озадаченно.
– Поскольку он сам не сможет заняться организацией похорон, а он этого бы очень хотел, и, понятное дело, твердит, что невиновен, то попросил вас похоронить сестру. Он дал мне свою банковскую карту, – вздохнул Сергей, которому весь этот спектакль уже порядком надоел, – вот здесь триста тысяч рублей… В эту сумму вы должны уложиться, оплатив и поминальный обед…
– Это очень большие деньги, – пробормотала, густо краснея, Ольга. – Но хорошо, я все поняла. Спасибо ему, конечно, тем более что я не верю, что это он. Все? Я могу идти?
– Скажите, Ольга…
И когда он начал говорить, заметил, как она словно в размере уменьшилась, сжалась и голову в плечи втянула. Глазами захлопала часто-часто. Занервничала.
– Да? Что?.. – Голос ее осип от волнения. Сейчас бы ее завалить провокационными вопросами, взять на пушку! Но Лизе он пообещал не спугнуть ее.
– Скажите, Оля, – он постарался, чтобы его голос звучал доброжелательно, – как вы полагаете, кто и за что мог убить вашу сестру?
– Никто и ни за что – я так считаю, – она выдала все то, что заготовила заранее, собираясь в прокуратуру. Знала ведь, что ее непременно спросят, что она думает по поводу убийства сестры.
– Как это?
– Да очень просто. Думаю, что она просто шла, не совсем трезвая, по дороге. И ее кто-то сбил. Сначала она была ранена, и этот изверг ее просто добил. Других версий просто быть не может. У нее не было врагов. А мотив был только у меня – наследство, но я-то знаю, что ее не убивала. Значит, несчастный случай с добиванием. Ведь никто же не знал, что она будет идти по этой дороге. Никто не знал, когда она вернется домой. К тому же то, что моя сестра напилась, несвойственно ей, понимаете? Она же не пьяница какая. Да она вообще раньше никогда не напивалась. Я знаю свою сестру, она ночью ни за что бы вот просто так не вышла из дома, чтобы куда-то там отправиться… Может, она вызвала такси и, когда услышала шум подъезжающей машины, вышла на улицу, а это было не такси (или такси, я же не знаю), короче говоря, только к такси она могла выйти ночью за ворота. Она была очень осторожная.
– Да, но ее сбили довольно далеко от дома, за деревней…
– Могли сбить прямо у дома, а потом отвезти на машине и выбросить. Я так считаю.
«В сущности, она права. И такое могло случиться», – подумал Мирошкин.
А вслух произнес:
– Вот вам моя визитка. Если вспомните что-нибудь или узнаете, позвоните. Думаю, вы все же лучше знаете жизнь своей сестры и, может, хорошенько подумав, придете к другой версии случившегося, исключая обыкновенный наезд. Ведь она жила среди людей, возможно, были такие, которые завидовали ей.
– У моей сестры вообще было редкое качество – провоцировать людей на эту самую зависть. Она всех дразнила, если честно. Любила всячески продемонстрировать свое благосостояние и удачливость. Думаю, она и за Дмитрия этого замуж собралась, чтобы кому-нибудь утереть нос. Ну, или просто для того, чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Моя сестра была красавицей, этого не отнять, так что… Сами понимаете. У нее были все шансы. Козыри.
– Может, вы назовете имена ее подруг?
– Нет, я никого не знаю из ее окружения. Мы долгое время не общались.
Она подняла глаза, и лицо ее приняло страдальческое выражение, как у человека, с горечью осознавшего, что он проговорился, что сказал лишнее. Конечно, она не должна была в кабинете следователя прокуратуры вообще упоминать о конфликте с сестрой, чтобы не спровоцировать этого самого следователя на вопросы, вот поэтому, решил Мирошкин, она и испугалась ею же произнесенных слов. Но он сделал вид, что пропустил эту важную фразу мимо ушей. Выйдя отсюда, Ольга подумает о нем как о законченном идиоте. Была, мол, у него в руках главная подозреваемая с железобетонным мотивом, и про конфликт проговорилась, а он так ее ни о чем и не расспросил. Точно идиот. Хотя, с другой стороны, Лиза была права – им всем предстояло интересное зрелище, почти фильм-гротеск, срежиссированный самой жизнью. Или смертью. Сестра-убийца оказывается в квартире покойной сестры, выбирая ей погребальный наряд… Пусть все идет как придумала Лиза. Все равно эта Ольга никуда не денется. И уж точно не сбежит.
Он проводил Виноградову, и спустя некоторое время ему принесли новые материалы по делу. Эксперты действительно потрудились на совесть, и теперь перед Сергеем на столе лежали весьма любопытные документы.
Оказывается, помимо следов в доме Дмитрия Родионова самого хозяина и его домработницы (на экспертизу была взята их обувь, вплоть до домашних тапочек Людмилы), в холле, на ступенях лестницы, в гостиной и, что очень важно, возле беседки на дорожке и за калиткой, на обочине дороги, были обнаружены следы женских туфель на тонких каблуках. Размер – тридцать седьмой.
У Янины Вильк размер тридцать шестой. У ее знакомой, Татьяны Николаевой, с которой они и обнаружили труп, – тридцать пятый. У Людмилы, домработницы, – тридцать восьмой размер. Теперь вот следы тридцать седьмого размера. Кому они принадлежат? К тому же возле крыльца, в траве, был обнаружен окурок женской сигареты «Vogue Aroma». И цвет помады – бледно-розовый, в то время как помада Виноградовой была оранжевая.
Кто эта женщина, если не сама Ирина Виноградова? Может, ее кто навещал? Приходил в гости? Мирошкин позвонил Глаше, попросил позвать к телефону Дмитрия. Задал ему несколько вопросов, связанных с возможными визитами в его дом. И выяснил, что Ирина, живя в деревне, никого не принимала, ни с кем не дружила, и если и были у нее подруги, то только в городе. Особенно близко она общалась с Ритой Мусинец, той самой женщиной, на дне рождения которой все и началось. Дмитрий пояснил, что Людмила, домработница, никогда в его присутствии не носила туфель на каблуках, что она носит удобную обувь на плоской подошве. Янина Вильк как-то заглядывала к нему, интересовалась, работает ли Интернет или что-то в этом духе. Соседи – не особо общительные, с ними ни Дмитрий, ни Ирина не поддерживали отношений. Состоятельные люди держат целый штат прислуги – садовника, кухарку, горничную, няню – и изображают из себя, по словам Дмитрия, аристократов. Смотрят свысока, что всегда бесило Ирину. У мужа – «Линкольн», у жены – «Ситроен». И это именно они слышали ссору.
В тот роковой вечер, по словам Дмитрия, к ним уж точно никто не заезжал. После ссоры все было тихо и спокойно. И шума машины он тоже не слышал, должно быть, уже спал.
С этим все ясно.
Теперь конверт из ГИБДД. Фотография с видеокамеры. Крупный план. Таксист не обманул, его машина на самом деле была зафиксирована в обзоре светофора при выезде из города в 21.40. И обратно на той же трассе и в том же месте он появился уже в 23.12.
Из допроса водителя такси следовало, что, приближаясь к «Волге», он не встретил ни одного автомобиля. Не было машин и поблизости от дома Родионова. Хотя камера зарегистрировала в 22.36 еще один автомобиль, красный «Фольксваген», следовавший в «Волгу», однако ни ночью, ни утром этот автомобиль в город не вернулся.
Сергей достал визитку таксиста, позвонил ему. И был очень удивлен, когда тот, словно ожидая его звонка, выпалил ему сразу, едва услышав голос Мирошкина: там есть другая дорога, ведущая на базу отдыха, и по ней можно доехать, не засветившись на светофоре…
Вот она, ценная информация, которую он так ждал. Ну конечно! Если бы это убийство было незапланированным, случайным, то водитель, который направлялся к «Волге», не стал бы гробить свою машину по полям и лесам, а поехал бы по трассе и наверняка попал бы в поле зрения камеры. Ехал бы себе по дороге, предположим, не заметил и сбил Виноградову, потом убил ее и уже обратно поехал бы по лесной дороге, чтобы его не засекли. Или же наоборот. Преступник, выезжая из поселка, сбил Ирину, убил и тоже спустился бы на лесную дорогу, ведущую в город, чтобы его не заметила камера. Но как вычислить, куда и откуда ехала машина?
Он вспомнил слова Лизы о том, какую идею подала Глафира – дать объявления в газетах с просьбой сообщить, в какой мастерской пятнадцатого июня владелец машины попросил заменить ему все четыре колеса.
Идея, может, и абсурдная, если учесть, что в автомастерских работа кипит с утра до вечера и что вряд ли механики или мастера вообще просматривают газеты. Разве что когда им нужно что-то конкретное, связанное с работой. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Он бы добавил еще в это объявление несколько слов типа: «
Сергей даже набросал текст объявления, чем остался вполне доволен. А что, неплохая идея!
В кабинет постучали, Сергей оторвался от бумаг, устало взглянул на дверь.
– Это я, Сергей, – заглянул Тимофей Загуменный, компьютерщик. – Вот, принес все, о чем вы просили.
Речь шла об исследовании хранящейся в ноутбуке Ирины информации.
– Заходи, ты чего?! Я жду тебя! Рассказывай! Кофе хочешь?
– Нет, спасибо, я недавно пил. Ну, что я могу сказать. Гражданка Виноградова не очень-то дружила с Интернетом. И была крайне необщительной. Обычно у девушек ее возраста одних только друзей-знакомых в фейсбуке под сто и больше, не говоря уже о том, что все они пасутся в «Одноклассниках», «ВКонтакте» и других системах. Ваша же клиентка использовала Интернет исключительно для того, чтобы почитать сплетни об артистах, певцах, музыкантах. Любила смотреть фильмы онлайн, все новые, преимущественно американские. Особое предпочтение отдавала ужастикам. Заказывала какие-то вещи и косметику по Интернету, но в свою городскую квартиру. Ее почтовый ящик был почти пуст. Всего два письма в Яндексе, одно – проверка связи, гражданин Туманов Илья написал ей пару слов, потом она ему ответила, мол, вот и у меня теперь есть электронная почта. Это все. И плюс скайп. Очень короткие сообщения, в которых они договариваются о встрече. В основном эти встречи происходили у нее дома. Думаю, что эти записочки писались тогда, когда она находилась рядом с человеком, в присутствии которого не могла открыто разговаривать по тому же скайпу.
– Значит, ничего интересного. Но все равно спасибо.
Сергей еще раз просмотрел все документы. Материала по этому делу становится все больше и больше, но и вопросов тоже. Но главный, конечно: кто и за что мог убить молодую красивую женщину? Может, все-таки соперница? Но пролить свет на личную жизнь Виноградовой могла бы только, пожалуй, ее близкая подруга.
И Сергей, прихватив черновик объявления, отправился на встречу с Маргаритой Мусинец.
Глава 17
Поделиться книгой: