Помоги проекту - поделись книгой:
– А… Вот ты как заговорила… Конечно, мы теперь богатые наследницы, мы теперь и покричать можем на какую-то там Валю… Да кто такая теперь Валя? Так, никто. Посторонняя. Вот Ирина – она была святая, точно, ну просто икона! Мы теперь на нее, оставившую нам миллионы, молиться будем. А меня можно и побоку, так?
– Валя, успокойся, пожалуйста, прошу тебя! Ты же знаешь, я тебя не оставлю, думаешь, я забыла, как ты помогла мне? Да если бы не ты, меня бы уже, наверное, в живых не было.
– Запомни, Оля, я не злопамятная, просто у меня память хорошая… – как-то странно произнесла Валентина, поднимаясь и собираясь уже выйти из комнаты. – И я все помню… Про то, какие варианты мы с тобой обсуждали: отравить ли ядом твою сестричку, облить ли ей лицо серной кислотой… Помнится даже, остановились мы на крысином яде… У меня в кладовке вон сколько хранится в банке… Но ты выбрала другой, более оригинальный способ, не так ли? Что ж, главное, чтобы все тебе сошло с рук…
– Валентина, прекрати!!! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Насколько я понимаю, должно пройти какое-то время, чтобы уладились все формальности, чтобы я смогла вступить в права наследства, так?
– И про это мы с тобой тоже говорили, – каким-то обиженным тоном произнесла Валентина.
– Скажи, – Ольга вдруг вскочила и обняла подругу, прижалась к ней, – я когда-нибудь хоть чем-то дала тебе повод усомниться в моей дружбе? Ну, ответь мне, только честно? А… В том-то и дело, что нет. Да, конечно, у меня и характер изменился с тех самых пор, как по моей жизни танком прошелся этот Борис. Что-то сломалось во мне. Да еще и жить было негде. Про сестренку мою ты сама все знаешь… Повторю в тысячный раз, Валя, если бы не ты, не дожила бы я до сегодняшнего дня. Но сейчас, когда в моей жизни произошли такие изменения, конечно, все будет иначе, все… Но только не мое отношение к тебе. Если ты пожелаешь, мы и поселимся вместе в Ириной квартире, ты же видела, какая это квартира… Сказка! Будем есть все, что захотим, не станем экономить. Наряды разные покупать. У нас будут самые дорогие шампуни, кремы… Путешествовать станем! Если кто заболеет, нас будут лечить самые хорошие врачи. Вот что такое деньги! И жаль, что я в свое время так осуждала сестру за то, что она на первое место ставила деньги. Она была умнее меня… Она понимала, что за деньги можно купить даже любимого человека.
– Это ты о ком?
– О том, что моя сестра, даже позволив своему Илюше жениться на другой, все равно была с ним, она давала ему деньги и знала, что он никогда ее не бросит, что они будут вместе… А я… Что натворила я? Связалась с аферистом, возомнила себя любимой, поверила ему… И где только были мои глаза? Мои мозги? Спрашивается, что во мне такого особенного? Не очень-то и красивая…
– Так, Оля, хватит, – уже совсем успокоившись, теплым миролюбивым тоном сказала Валентина, обнимая Олю как маленькую девочку и гладя ее по голове. – Хватит вспоминать всю эту историю и своего Исаковского…
– Исаковских, – поправила ее Ольга.
– Это уже неважно. Хватит заниматься самоистязанием. Это ты сейчас считаешь, что некрасива, что тебя не за что любить. Просто ты в последнее время сильно болела, перестала ухаживать за собой, тебе важно было выздороветь и пойти куда-нибудь работать. Но теперь, когда ты, можно сказать, поправилась и все проблемы остались позади, кто помешает тебе привести себя в порядок? И масочки питательные будем делать, и витамины пить, и на свежем воздухе гулять, и к парикмахеру хорошему сходим, прическу сделаем, маникюр… полы больше не будешь мыть, наймешь прислугу…
– Наймем, – поправила ее Оля, которая от представленного стала розовой, счастливой. – Мы же будем вместе!
– Знаешь, это ты сейчас так говоришь, а потом жизнь покажет, как правильнее поступить… – задумчиво произнесла Валентина. – Ты молода, у тебя еще личная жизнь будет, зачем я тебе? Если поможешь мне с бизнесом, ты же знаешь о моих планах… Подкинешь деньжат, и все – мы с тобой в расчете! Да, вспомнила… Эта… Глафира! А зачем она вообще приходила?
– Сказать, что моя сестра погибла…
– Да… Напрасно ты ей рассказала историю про квартиру… Ты у них сейчас и так первая подозреваемая, поскольку смерть твоей сестры выгодна в первую очередь тебе, а когда проверят продажу… Ох, надо было тебе всю-всю правду мне рассказать, а не самостоятельно действовать…
– Валя, о чем ты?
– Ладно, проехали. Ну что, наследница, чай будем пить? Я сегодня утром печенье суворовское купила. Приходи через пятнадцать минут, у меня как раз чай будет готов…
И Валентина, окончательно успокоившись, вышла из комнаты.
Ольга же, сняв с себя одежду, набросив банный халат и прихватив полотенце, отправилась в ванную. Вернулась чистая, с тюрбаном из полотенца на голове, задумчивая. Села перед зеркалом, стала себя рассматривать.
Затем достала из сумочки телефон, нашла сообщение, из-за которого не спала целую ночь и к которому не знала, как отнестись. Снова перечитала текст: «
Посмотрела на часы – времени было больше чем достаточно…
Глава 14
Никитич, к счастью, никак не отреагировал на слова Дениса о том, что он хочет купить старые колеса. Покупай, мол, не жалко.
Денис же из-за этих самых колес ночью долгое время не мог уснуть. Все пытался себе представить, как с его помощью находят преступника, сбившего на дороге женщину. Скорее всего, она погибла, рассуждал он. Если на колесах с внутренней стороны пятна крови и волосы намотаны, то дело серьезное. Значит, женщина оказалась прямо под колесами и сильно повреждена голова. Поэтому-то этот человек и испугался, когда понял, что совершил убийство. Избавляться от машины он не стал, поскольку смысла в этом нет – так или иначе владельца вычислили бы. То есть это рискованно. К тому же исчезновение машины могло бы вызвать подозрение у близких или родственников преступника. Куда проще избавиться от колес. То есть поменять сразу четыре колеса. Можно было их, конечно, просто сжечь. Где-нибудь за городом. И это было бы для преступника идеальным способом замести следы. Спрашивается, почему он тогда не стал этого делать? Возможно, ему показалось это не менее рискованным. То есть его, скажем, приехавшего куда-нибудь за город, в поле, на своей машине, могли увидеть проезжавшие мимо люди. Могли заметить и номер машины. К тому же колеса не так уж и быстро горят. Да может, этот мужик не захотел возиться с этими колесами и счел наиболее простым вариантом избавиться от них, продав… Стоп. Но почему он не оставил их где-нибудь в безлюдном месте за городом, а все-таки продал? Вопрос. Ну, сколько он выручил за эти колеса? Две тысячи рублей. Всего ничего. Но если учесть, к примеру, что на новые он потратил не менее восьми тысяч, то две, считай, ему вернулись. Очень экономный мужчина.
Дальше. Если придерживаться версии, что колеса в мастерскую принес именно преступник, а не его друг или родственник, то он оставил на них отпечатки пальцев… Но и Денис сам тоже оставил отпечатки пальцев. Да и Никитич тоже.
И вдруг среди ночи он буквально подскочил от догадки, и уже до утра не мог уснуть. А с чего он вообще взял, что этот человек – преступник? А что, если настоящий преступник все-таки выбросил эти колеса куда-нибудь в кусты, а этот просто нашел да и привез сюда, чтобы продать. И если рассматривать этот вариант, тогда почему же он даже не поторговался? Согласился на предложенные Никитичем две тысячи? Ответов могло быть два. Первый – этому человеку было неизвестно, сколько вообще стоят колеса, и он был рад любой сумме. Второй – возможно, он тоже увидел, что колеса в крови, и тоже предположил, что они по этой причине опасны, а потому решил поскорее от них избавиться. Пусть и за эти небольшие деньги. Но если он не преступник и привез эти колеса именно в их мастерскую, то и нашел он их где-то поблизости, уж ему-то зачем прятаться, везти их подальше от места преступления? Но тот, кто их выбросил, наверняка привез с другого конца города…
Так. Теперь автомобиль, на котором этот мужчина привез колеса. Сам Денис машины не видел. А когда спросил Никитича, не помнит ли он марку машины, тот отматерил его и сказал, что тот занимается чепухой, только время у него отнимает, да и сам ничего не делает… Потом вдруг задумался и сказал, что не видел машину, хотя слышал звук мотора.
А ближе к обеду, когда народ схлынул, и образовалась небольшая пауза, и Денис с Никитичем расположились в подсобке, чтобы выпить чаю и съесть свои бутерброды, мастер вдруг спросил его:
– Денис, а чего это ты вдруг так заинтересовался этими колесами? Машиной? – Никитич, смуглый жилистый старик в промасленном синем комбинезоне и клетчатой рубашке, нахмурив свои густые седые брови, внимательно разглядывал рисунок на чашке. – С чего решил их купить, вообще не понимаю?!
И тогда Денис, решив, что полезнее будет ему все рассказать, тем более что старик – кремень, никому слова лишнего не скажет, за что его все и уважают, признался ему во всем. И как нашел брильянтовую сережку, и как обнаружил, что колеса есть не что иное, как улики.
– Ба, да ты следопыт! Кровь, говоришь? Волосы?! И что, хочешь разыскать этого кренделя?
– Вдруг это он сбил человека и скрылся?
– А тебе это зачем? Хочешь поступить по совести или какой другой умысел? Может, хочешь найти этого мужика и развести его на бабки?
– Нет, Никитич, – обиделся на него Денис. – Я не шантажист какой. Но умысел, как ты говоришь, у меня имеется. Я следователем хочу быть. Учиться пойду. Правда, денег нет, но все равно попытаюсь поступить сам, на бюджетное…
– А… Ну, это ты мне как-то говорил. Хорошее дело. И куда ты хочешь поступать?
– Ну… точно еще не знаю, или в Академию права, или на юридический факультет университета.
– Планы у тебя наполеоновские, но это тоже правильно. А чего торчать здесь, ходить в подмастерьях, когда у тебя в голове другое. Конечно, пытайся. Но только каким образом эти колеса могут приблизить тебя к твоей цели?
– Пока еще не знаю… Подумал просто, может, где-нибудь есть такая сводка происшествий, где говорится о том, кого и где сбили, ну, там, аварии, понимаешь? Кто-то сбил женщину и смылся с места преступления, понимаешь? Существует же такая база. Вот только у меня знакомых в полиции нет, не знаю даже, с чего начать…
– Ну, у меня есть такой знакомый. Правда, не в полиции, покруче человек, в прокуратуре работает, в отделе убийств, и я буду смешно выглядеть, если расскажу нашу с тобой историю… Но, с другой стороны, он может посоветовать, к кому обратиться.
– Почему смешно-то?
– Да потому что все это лишь твои предположения, понимаешь? Скорее всего, этот мужик, что у нас был, не имеет отношения к колесам. Думаю, что он их все же нашел и к нам привез. Но все равно можно было бы попытаться его найти.
– По отпечаткам пальцев! – воскликнул Денис. – Он же их сам прикатил сюда, ведь так? И руки его вряд ли были в перчатках.
– Да, уж перчатки я бы запомнил. А что с сережкой будем делать? О ней тоже скажем?
– Пока нет. Вот когда тебе точно скажут, к кому можно обратиться, вот тогда я сам пойду, все расскажу и, если понадобится, отдам, но только чтобы все документально оформили. Понимаешь?
– Понимаю. Грамотно, конечно. А ты не боишься, что и сам по уши вляпаешься в эту историю? Сережка-то ценная, говоришь?
И Денис, не выдержав, достал из кармана завернутую в носовой платок сережку и протянул Никитичу.
Глава 15
В половине десятого вечера Лиза привезла отпущенного на свободу Мирошкиным Родионова к Глаше домой.
– Ну, мы прямо как шпионы, – сказала она, нахлобучивая на голову своего подопечного бейсболку с козырьком, чтобы скрыть его лицо. – Знаешь, мир тесен, а вдруг кто-нибудь во дворе узнает тебя… Разные истории случаются…
Машина стояла прямо возле крыльца дома, где жила Глафира. К счастью, на скамейке не было ни одного человека, все пенсионерки, подумала Лиза, уже поужинали и теперь наслаждались своими сериалами.
Дмитрий выглядел уставшим, взгляд был потухшим. Довели человека, подумала Лиза и в порыве жалости чуть не обняла его. Но вовремя остановилась. Вышла из машины, оглянулась и, кивнув Дмитрию, мол, путь свободен, распахнула дверцу и выпустила его, после чего они быстро скрылись в дверях подъезда.
– А Глафира-то дома? – спросил Дмитрий, когда они уже поднялись на этаж.
– Нет. Она занимается отрабатыванием одной версии, которая мне кажется довольно перспективной. Входи, – Лиза открыла дверь квартиры своим ключом и впустила бедолагу. – Вот здесь ты какое-то время и поживешь, понял? Никому не будешь звонить и в Интернет не вздумай выходить, все испортишь. Если ты ее не убивал… Тсс… Я просто так выразилась, извини. Так вот. Если это не ты, значит, ее настоящий убийца, как ты понимаешь, находится на свободе и дрожит от страха. Он-то знает, что ты точно не убийца, к тому же твое дело не закрыто и ты пока еще подозреваемый. Вот если бы тебя осудили, тогда бы этот тип вздохнул с облегчением. Тебе сейчас надо сидеть тихо и ждать, пока не закончится весь этот кошмар. Согласись, этот вариант все-таки лучше, чем изолятор.
– Лиза! Что ты такое говоришь?! Ты и представить себе не можешь, как я благодарен тебе. Там был настоящий ад. И это при том, что я не встретил там хрестоматийных преступников с суровыми и наглыми рожами. Нет, ничего такого не было. Все вроде были приличные люди, по уши вляпавшиеся в свои истории…
– Дима, думаю, что тебе прежде всего надо отлежаться в ванне. Я угадала? Сейчас дам тебе полотенца, халат, и отправляйся в рай. Там ты найдешь и шампунь, и все-все необходимое. Только дверь не запирай. Все-таки ты много пережил, нервы тебе потрепали… Я время от времени буду стучаться к тебе и спрашивать, жив ты или нет. Договорились? Здесь, у Глаши, ты придешь в себя, и тогда я посвящу тебя в свое расследование. Возможно, тебе уже в ближайшее время придется сыграть свою важную, но невидимую роль…
– Какую еще роль? Скажи, пока не скажешь, я никуда не пойду.
– Да не переживай ты так. Я не знаю, что ты об этом думаешь, но вряд ли кто-нибудь, кроме тебя, сможет взять на себя организацию похорон Ирины.
– Само собой! Это даже не обсуждается!
– Я так и думала. Учитывая, что помимо тебя у Ирины есть еще один близкий ей человек…
– Это кто еще? – Дмитрий нахмурился.
– Успокойся. Я имею в виду ее родную сестру, которая после смерти Ирины стала ее единственной наследницей и теперь унаследует все ее состояние. Пока что у нее реальных денег нет, она, по словам Глаши, бедна, а потому я могу встретиться с ней и от твоего имени сообщить, что ты оплачиваешь похороны.
– Да, и в чем тут план?
– В том, что мы все это время, пока ты будешь здесь прятаться, намерены следить за ней, за каждым ее шагом, понимаешь? Помимо твоего всем известного мотива, а именно – ревности, в этой истории убийства существует еще один, более, на мой взгляд, весомый – имущественный! Сестра-наследница. Бедная больная девушка, в одно мгновение превратившаяся в состоятельную барышню. Чем не мотив?
– Думаешь, это она?
– Проверим! Скажи, у тебя есть ключи от Ирининой квартиры?
– Конечно! Но они у меня на связке, дома, я расскажу, где именно…
– Хорошо. Думаю, что не будет преждевременным отдать эти ключи (или копии) Ольге, сестре Ирины, с тем чтобы проследить за ней при помощи установленных там камер, что она станет делать, как себя вести, кому звонить, понимаешь? Сначала я съезжу туда и установлю необходимую аппаратуру и только потом, сделав копии ключей, отдам ей настоящие и предложу выбрать одежду для покойницы… Уверена, что она обрадуется тому факту, что ей будет позволено оказаться в своей будущей квартире раньше времени… То есть она уже сейчас сможет почувствовать себя там хозяйкой.
– Господи, как же все это отвратительно! Сестра… Да она с ней никогда не общалась! И теперь ей достанется все!
– Возможно, ей помогли убить Ирину. Какой-нибудь поклонник. Вот именно это мы и собираемся с Глашей проверить.
– Да-да, конечно. Ключи находятся в прихожей, висят на оленьих рогах, слева от вешалки, увидишь. Господи, какой ужас все то, что произошло…
Отправив Дмитрия в ванную комнату, Лиза позвонила Глаше.
– Ставлю тебя в известность, моя дорогая, что ты теперь в своей квартире будешь жить не одна…
Глафира, услышав, что Дмитрия отпустили, обрадовалась, сказала, что она уже на пути к дому, что сейчас заедет в магазин, купит продукты, чтобы приготовить ужин и обед на завтра.
– Везу тебе, Лиза, материал об Ольге. Я все сняла, ты будешь потрясена, когда это увидишь! Я не уверена, но думаю, что Ольга все-таки имеет какое-то, пусть и косвенное, отношение к убийству Ирины.
Лиза сказала ей, что, возможно, они разминутся, что она сейчас едет на квартиру к Ирине, чтобы установить и там видеокамеры.
– Хочешь, чтобы птичка залетела прямо в золотую клетку? – защебетала Глафира, радуясь тому, что дело сдвинулось с мертвой точки и что Дмитрия выпустили из изолятора. Она, как и Лиза, относилась к тому сорту людей, которым доставляет удовольствие возможность кого-то приютить, обогреть, накормить. – Действуй. На самом деле интересно, что из этого выйдет.
– Я попрошу Сережу Мирошкина, чтобы он вызвал ее завтра утром специально для того, чтобы передать ей ключи от квартиры. Он скажет от имени Дмитрия, который вроде бы все еще находится в изоляторе, что она должна заняться похоронами, что Дмитрий передаст ей через своих людей деньги, а также ключи от квартиры Ирины, чтобы Ольга смогла выбрать одежду для покойной сестры… То есть Ольге и в голову не придет, что за ней следят.
– Вот если бы я передала ей ключи, вот тогда, уверена, она сразу бы заволновалась. Думаю, я не очень-то грамотно провела допрос, напугала ее сильно, – призналась Глафира, – возможно, я преждевременно дала ей понять, что мы ее подозреваем…
– Это ты напрасно, конечно. Ну, ничего. Постараемся заловить ее на другом…
Глафира вернулась, нагруженная пакетами, закрыла за собой дверь и прислушалась. Из ванной комнаты доносился звук льющейся воды, плеск. Значит, Дмитрий еще там, приходит в себя, очищается, успокаивается – душой и телом.
Разложив на кухне продукты, Глафира быстро переоделась в спальне, надела фартук и принялась стряпать ужин. Готовить она любила, особенно ей доставляло удовольствие угощать других. Теперь же ей хотелось накормить человека, в своих чувствах к которому она окончательно запуталась. То ей казалось, что это он в пьяном угаре убил свою невесту, а потом забыл, то находились какие-то доводы в его пользу. Но в любом случае сейчас, находящийся на грани нервного срыва, погруженный в уныние, он вызывал к себе исключительно жалость. И ладно бы еще Виноградову убили каким-то традиционным способом – зарезали, ударили, пристрелили, наконец! – это еще можно было как-то представить. Но чтобы таким зверским способом, раздавив ее машиной?! Кому это понадобилось? Вышло ли это случайно или же убийство было спланировано?
Пока варились спагетти, Глаша готовила соус, поджаривая в масле лук, чеснок и фарш, продолжая при этом рассуждать, а могло ли вообще такое вот странное убийство быть спланированным? Кто мог знать или предположить, что Дмитрий с Ириной вернутся от Мусинцов так рано? Это уж точно нельзя было предугадать. Как невозможно было знать заранее, сколько за праздничным столом выпьет сама Ирина. И уж наверняка никто не мог предположить, что она расслабится настолько, что позволит себе целоваться на кухне в чужой квартире со своим любовником. Если бы не эти роковые поцелуи, ничего бы не случилось вообще! Дмитрий с Ириной вернулись бы, возможно, за полночь. Скорее всего, легли бы спать. Вот и все!
Поэтому предположение, что Ирину кто-то поджидал со спрятанной в кустах машиной, чтобы потом вывезти ее за пределы деревни и убить, было абсурдным.
Но такая машина существовала. И человек, который убил женщину этой машиной, должен был, если он не идиот, конечно, избавиться от машины или хотя бы от колес!
Добавив к соусу помидоры, Глаша посолила, помешала ложкой, накрыла кастрюлю крышкой и села за стол – немного передохнуть, а заодно наметить план действий. Открыла блокнот и сделала запись: объявления в газетах о смене колес?! Как отреагирует на это Лиза? Скажет, что это бред, что вряд ли работник мастерской, где преступник менял колеса, вообще прочтет это объявление. Глаша постарается убедить ее в том, что в данном случае необходимо использовать любую возможность хоть как-то приблизиться к этому человеку, вычислить его. Во-первых, скажет она, Глаша, сейчас, в июне, редко кто меняет сразу четыре колеса. На это должны быть причины. Вот если бы это произошло в межсезонье, когда владельцы авто меняют летнюю резину на зимнюю или наоборот, тогда было бы труднее разыскать такого человека. А сейчас – совсем другое дело. Это редкий случай. Во-вторых, объявления надо дать в те рекламные газеты, где есть страница с объявлениями, касающимися ремонта или купли-продажи машин. Вот ее уж точно просматривают владельцы автомастерских. Они и сами дают объявления, и читают.
За спиной произошло какое-то движение, Глаша, забывшись, что она дома не одна, испуганно оглянулась и, лишь увидев Дмитрия, очнулась от своих размышлений.
– Я испугал вас, Глаша? – улыбнулся ее гость (одетый в банный халат ее бывшего мужа Адама) одними губами. – Извините.
– Да нет-нет, что вы, Дмитрий! Добрый вечер и… с легким паром!
– Вот за пар отдельное спасибо. И, конечно же, добрый вечер. Вы уж извините, что мы здесь с Лизой без вашего согласия… нагрянули, спутали ваши планы…
– Может, вы забыли, но в данный период наши планы совпадают, вы не находите? Мне кажется, что у нас у всех сейчас одна цель – как можно скорее найти убийцу Ирины.
– Да, это правда. Но все равно мне как-то неудобно.
– Неудобно спать на потолке, знаете ли.
Поделиться книгой: