Почему психотерапевт лучше дружеской «жилетки». 33 совета по использованию вашего психотерапевта

Концепция «Ты». Ребенок не только воспринимает отношение к себе, он еще и наблюдает за тем, как родители относятся друг к другу.

Глядя на то, что происходит между родителями, ребенок учится строить отношения с будущим партнером.

Опять же, это не означает, что отношения между родителями будут скопированы и перенесены на свою будущую семью. Отношения между родителями могут ужасать, они могут выступать примером того, как не надо строить отношения, но даже при таком отвержении отдельные элементы усваиваются.

Например, в обычной ситуации родители просто ругались, но когда мама обижалась всерьез, она просто переставала разговаривать с отцом. Это работало, и девочка получала наглядный пример того, как следует добиваться своего в подобной ситуации. Поэтому отношения между родителями – это еще и пример того, как разговаривать с партнером, как воздействовать на него, делиться своими проблемами или переживать их в одиночку, и т.д.

...

– Ты никогда обо мне не заботишься, – капризным голосом говорит девушка.

– Вот когда на мои слова «вон идет наш автобус» ты будешь отвечать «да, любимый, пойдем», а не «вижу, не слепая!», тогда я буду о тебе заботиться.

В этом плане, если родители способны нормально общаться, обсуждать общие проблемы, принимать конструктивные решения, разделяют обязанности по дому, поддерживают друг друга, то ребенок усваивает эти элементы взаимоотношений, убеждается, что это работает, и склонен в будущем привносить это в свои собственные отношения. И наоборот, если отношения в семье не слишком хорошие, и между родителями идет война, то будет заимствована или эта модель, или ребенку придется в будущем изобретать какие-то свои способы семейных отношений. Кроме того, возможна ситуация, когда родителей рядом нет, ребенка воспитывает бабушка или детский дом – в этом случае концепция «Ты» становится дефицитарной.

Естественно, за нашими отношениями к партнеру тоже стоят какие-то концепции. Например, «Деньгами должен распоряжаться муж», «От жены надо делать заначки», «Кухня – женская работа», «Женщина – друг человека», и т.д.

Концепция «Мы». Кроме того, что ребенок видит, как родители относятся друг к другу, он также видит, как они относятся к окружающему миру. В одной семье двери нараспашку, дом полон гостей, заходить можно без звонка, и тебе всегда рады. В такой семье господствует убеждение, что мир безопасен, людям стоит доверять. Их можно безбоязненно пускать в свой дом, радоваться их визиту. В другой семье не рады никому, гости попадают в эту квартиру, если только заблудятся. Тут уже отношение «мой дом – моя крепость», окружающий мир представляется угрожающим или просто ненужным.

Из отношений родителей к другим людям у ребенка складываются ответы на следующие вопросы: Можно ли просить о помощи? Можно ли занимать или давать деньги в долг? Порадуются люди твоим несчастьям или огорчатся? Порадуются ли они твоим успехам или начнут завидовать? Насколько им можно доверять? Насколько открытым можно быть с малознакомым человеком?

Пра-Мы. Кроме того, что мы видим, как наши родители относятся к нам, друг другу и внешнему окружению, мы также усваиваем их отношение к религии, культуре и смыслу жизни в целом. Если семья религиозна, то религиозные переживания становятся естественной частью жизни ребенка. Точно так же мы воспринимаем эстетические и этические ценности.

От того, как родители отвечают на вопрос: «Ради чего стоит жить?», зависит и система ценностей ребенка.

Когда мы говорим: «ответ на вопрос» – это совсем необязательно означает проговаривание, этим ответом является сам стиль жизни . Кто-то живет для того, чтобы у него было все самое лучшее: самый большой телевизор, самая дорогая машина, самый лучший коврик в прихожей. Для другого – смысл в помощи другим людям, человек помогает бедным и занимается благотворительностью.

Эти смыслы находят свое отражение в многочисленных концепциях о том, как правильно жить, и как жить не следует. Кто-то живет ради стакана воды: «Вот состаришься – стакан воды тебе некому будет подать». Кто-то ради самого себя: «После нас хоть потоп». Кто-то считает, что достойная жизнь – это бедная жизнь: «Бедность учит, а счастье портит». Кто-то – ради спасения души. А кто-то просто живет: «Смысл жизни в самой жизни».

Таким образом, последовательно исследуя все четыре модели для подражания: Я, Ты, Мы, Пра-Мы, мы можем осознать те концепции, которым мы привержены и которые, во многом бессознательно, определяют наше поведение. Это очень важно сделать, поскольку часть наших конфликтов порождается именно столкновением этих концепций и актуальной ситуации.

Прежде чем жениться, разведись со своими родителями

Наличие концепций приводит к возникновению очень интересных и неочевидных конфликтов, которые в позитивной психотерапии называются внутренними. Эти конфликты возникают тогда, когда мы пытаемся действовать согласно нашим концепциям, но получаем совершенно не тот результат, к которому стремимся.

Иными словами, внутренний конфликт – это конфликт между нынешней актуальной ситуацией и нашими, возникшими в прошлом, убеждениями.

Возьмем всю ту же пунктуальность. Например, женщина приходит на терапию с жалобами на свою семейную жизнь. Она жалуется на своего мужа, говорит, что он ее совсем не ценит, что отношения перестали приносить ей радость. В ответ на расспросы, что именно у них происходит, женщина рассказывает, что муж ее игнорирует. Например, он обещает вернуться к восьми вечера, а сам опаздывает на полчаса или на час. Он говорит, что это из-за работы, но она думает, что он просто разлюбил ее и, возможно, завел любовницу. Из-за этого у них постоянные скандалы и много разбитой посуды. Муж взрывается из-за ее подозрений и не разговаривает с ней.

Итак, мы видим, что в глазах женщины опоздания мужа приравниваются к серьезному преступлению, и задаемся вопросом – чего вдруг? Выясняется, что отец этой женщины тоже имел обыкновение опаздывать, и ее мать устраивала по этому поводу скандалы. Отец очень переживал, чувствовал себя виноватым, дарил подарки и замаливал грехи.

Таким образом, на глазах клиентки многие годы разыгрывался один и тот же спектакль: опоздания отца считались признаком нелюбви к матери, та давала ему это понять, и в результате виноватый отец дарил подарки и всячески перед ней винился. Поэтому когда муж клиентки тоже стал опаздывать к ужину, та стала бессознательно копировать поведение своей матери – ее научили, что в такой ситуации следует вести себя именно так.

Однако муж, в отличие от ее отца, не торопился дарить подарки, а наоборот, начинал обвинять клиентку, что она ведет себя глупо, и родительский способ улаживать конфликт давал результат с точностью до наоборот.

Есть хорошая психотерапевтическая пословица: прежде чем жениться, разведись со своими родителями. Поскольку при создании собственной семейной культуры нельзя слепо копировать все то, что было в нашей родительской семье. Если оба партнера это сделают, то для новой культуры просто не останется свободного места.

Хорошая новость в том, что нам совершенно необязательно становиться заложниками своих семейных традиций. Несмотря на то что большинство наших концепций обычно не осознается, мы можем их вычленить – самостоятельно или с помощью психотерапевта – и проанализировать. Разумеется, это не всегда бывает просто сделать, часто внутренний конфликт неочевиден или, правильнее сказать, бессознателен.

...

Разговаривают парень с девушкой:

– Дорогая, мы скоро поженимся, и я хочу тебе рассказать о своих привычках. Первое – каждую среду я играю с друзьями в футбол. Дождь, снег, ветер – все равно я играю с друзьями в футбол. Поняла?

– Да.

– Второе – каждую пятницу я играю с друзьями в гольф. Цунами, тайфуны, прочие катаклизмы – я все равно каждую пятницу играю в гольф. Поняла?

– Да.

– И третье – каждое воскресение я играю с друзьями в покер. День рождения тещи, 8 Марта – все равно я играю в покер. Поняла?

– Да.

– Дорогая, может быть, и у тебя есть какие-то привычки?

– Да, милый. Только одна – каждый вечер в десять у меня секс. Все равно: есть муж дома, нет мужа дома – у меня секс!

Вы помните супружескую пару, где муж принимался орать на жену всякий раз, когда она не соглашалась с его мнением? Мы остановились на том, что выяснили, что для мужа было очень важно, чтобы другие люди его слушались. Теперь самое время объяснить, почему это было для него так важно.

В ходе дальнейшей психотерапии довольно быстро стало понятно, что объяснение жены, что муж злодей, что людей он ненавидит и ее тоже не любит, оказалось несостоятельным. Выяснилось, что он неплохо относится к людям, любит свою жену и хочет прожить с ней всю жизнь, но стоит ему столкнуться с чьим-то непослушанием, он реагирует неожиданно бурно и резко, и сам не может объяснить, почему так происходит. Свет на эту загадку проливает история его детства.

Дело в том, что когда он был маленький, взрослые постоянно требовали от него, чтобы он их слушался. «Ты должен нас слушаться, – говорили они, – мы же большие, мы же взрослые. Мы знаем, что правильно, а что нет». Ему повторяли это так часто, что послушание стало для него атрибутом зрелости: «Ты взрослый, если тебя слушаются».

Еще более важную роль в том, что послушание стало так много значить в его жизни, сыграли отношения родителей. Его отец был властным человеком и весьма успешно «строил» мать. Если же та пыталась артачиться, он начинал кричать: «Ты что, меня не любишь? Ты что, не можешь пожертвовать своим мнением ради меня?» в результате для ребенка послушание и любовь оказались настолько переплетены, что он твердо усвоил: «Тебя любят, когда тебя слушаются».

Теперь, когда мы знаем всю предысторию, безумная реакция мужа на возражения жены становится понятной. Ее несогласие с ним он воспринимал как отсутствие любви и пугался этого. В этом собственно и заключается парадокс. Ему нужна эта женщина, он ценит эти отношения, он хочет прожить с ней всю жизнь, а в результате все время орет на нее, потому что ему кажется, что она его не любит, и что он ее теряет.

Коварство этой ситуации в том, что до прохождения психотерапии муж совершенно не осознавал, что именно происходит. Он не понимал, что для него эквивалентом любви и уважения является послушание. И чтобы дать понять, что его любят, его нужно слушаться. Не быть с ним ласковой, нежной, говорить теплые слова, делиться переживаниями, а слушаться.

До тех пор пока противоречие между его установками и текущей жизненной ситуацией не было осознано, ему ничего не оставалось, кроме того как действовать так, как он действовал, методично разрушая свой брак.

Осознание своих установок дает нам главное преимущество – выбор. До того как мы их начинаем осознавать, выбора у нас нет, мы просто считаем, их естественными, даже если они уже утратили свой смысл. Именно поэтому наши концепции время от времени нужно пересматривать.

СОВЕТ 31: Прежде чем жениться, разведись со своими родителями. Не стоит слепо привносить в свою жизнь все то, что предложили тебе родители. Выбери необходимое, а остальное привнеси сам.

Минутка самопомощи

Для того чтобы выяснить, какие концепции были приняты у вас в семье, вспомните, какие установки вам чаще всего давали родители, какие присказки и поговорки были приняты в семье. Вот, скажем, подборка пословиц про бедность, которые фиксируют очень разное отношение к этому феномену:

• Бедность учит, а счастье портит.

• Бедность крадет, а нужда лжет.

• Беден, да честен.

• Бедность не порок.

• Бедный разоряется, а богатый радуется.

Вы также можете зайти с другой стороны. Вспоминать не сами родительские установки, а ситуации, в которых они ярко проявляются. Обычно это ситуации, которые вызывают у вас неоправданно сильные чувства.

Например, если вы видите человека в грязных ботинках, и это вас ужасно бесит, скорее всего, здесь есть какое-то внутреннее убеждение, что в грязных ботинках приличный человек ходить не может. Поэтому анализ таких ситуаций поможет вытянуть стоящие за ними концепции. Например, такие: «От саксофона до ножа – один шаг», «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст».

Когда концепции будут обнаружены, вы сможете проанализировать их на актуальность и решить, что делать с ними дальше. Оставить или заменить более подходящими.

Один случай из практики

Давайте теперь посмотрим, как все, что мы узнали об актуальных способностях, семейных концепциях, конфликтах и модели баланса, помогает психотерапевту в работе. Перед вами реальный случай (обстоятельства жизни клиента изменены) проведенной психотерапии.

На прием обратился мужчина (назовем его Николай) 40 лет с жалобами на депрессию. Последние четыре года он лечился у различных невропатологов, сменил несколько клиник, съел столько антидепрессантов, транквилизаторов и гипнотиков, что фармацевтические кампании собирались номинировать его на премию «Клиент года».

Николай жаловался на отсутствие сна, подавленное настроение, апатию, отсутствие аппетита и выглядел пугающе – сухие глаза, маскообразное лицо, заторможенные движения – это означает, что дело плохо, и депрессия достаточно глубокая.

Что же послужило причиной такой депрессии? Какие события произошли четыре года назад, так, что взрослый мужчина, занимающий ответственную должность, настолько расклеился?

Если верить Николаю, то ничего такого не случилось, жизнь шла себе и шла, просто он вдруг стал болеть и плохо себя чувствовать. Начал ходить по невропатологам, стал тревожным, иногда дело доходило до панических атак – начинала кружиться голова, и земля уходила из-под ног – тогда он бегом бежал к врачам, и они приводили его в порядок. Правда, в последнее время, в последние полгода все стало хуже, но это было связано с реорганизацией конторы, где он работал.

Дело в том, что Николай был одним из руководителей этой фирмы и занимал ответственный, хотя и не самый главный пост. Отношения с его непосредственным начальником были довольно сдержанные, он не был ими особенно доволен, но после того как этот директор ушел, а на его место назначили нового, жизнь превратилась в ад. Случилось это как раз полгода назад. Новому директору было абсолютно наплевать на все и на всех. Все, что ему было нужно, чтобы результат был здесь и сейчас, его не интересовали ни перспективы, ни люди. Он был нездешний и явно расценивал свое назначение как временную ступеньку к каким-то новым горизонтам.

Николай трудился изо всех сил, стараясь угодить новому начальнику. Он вообще был работником очень усердным, а тут совершенно перестал бывать дома, два выходных в месяц – остальное время на работе. Но новый начальник не замечал его усилий, все время был им недоволен, несмотря на то что Николай выполнял огромный объем работы. В конце концов, Николай не выдержал и ушел на больничный. Затем снова невропатологи, снова таблетки, сибазон, феназепам, а затем ему посоветовали прийти на психотерапию, и вот он пришел.

Остальные сферы жизни, помимо работы, находились у Николая явно в запущенном состоянии. Он был женат, у него было двое детей, но с женой и детьми он почти не виделся. Мало того, что не уделял им хоть сколько-нибудь времени (да и когда, он же все время работал), но и не воспринимал как хоть сколько-нибудь значимых и интересных людей. Отношение было примерно таким, что вот должна же быть в доме мебель, ну и жена должна быть. «Привет, дорогая. Ужин есть, дорогая? Спасибо, дорогая. Чмок» – и спать. Ни долгих разговоров, ни совместного времяпрепровождения, ничего такого не было.

Сфера смысла тоже была явно дефицитарной. Николай не задумывался о вопросах смысла жизни, верующим не был, каких-то особых планов не имел, просто работал, работал и работал, не особенно задумываясь, зачем это нужно. Сфера тела? Там не было ничего, кроме побриться-помыться. Спортом Николай не занимался, со здоровьем у него дела обстояли неважно, отдыхать он не отдыхал. Одним словом, вся его жизнь была сосредоточена на работе.

И именно там, в сфере деятельности, и возник конфликт, но переработка этого конфликта происходила в сфере тела и выражалась в депрессивном расстройстве. Как уже было сказано, сам клиент не мог назвать никаких причин, которые четыре года назад привели его к депрессии. Однако тогда, четыре года назад, Николай уволился, поскольку из компании ушел его непосредственный начальник, которому Николай был очень предан, а само подразделение, где он работал, было ликвидировано.

Как мы видим, тема начальников всплывает снова и снова и схематично выглядит так: долгое время в жизни Николая был любимый начальник, с которым он проработал 10 лет, затем эти отношения закончились, и началась депрессия. Потом был обычный начальник, с которым отношения были нормальные, но идеальными их назвать было нельзя. И затем, полгода назад, появился новый, с которым отношения сложились просто ужасные, что и вызвало очередной виток болезни и обращение к психотерапевту. Возникает вопрос, что там с этими начальниками такое, что отношения с ними так значимы для Николая? Нет ли здесь чего-то более глубокого, нежели просто обычные рабочие отношения, и если есть, то что?

Исследование концепций клиента довольно быстро выявило пробоину в «Я»-концепции. Дело в том, что отец Николая не особенно любил своего сына и не уделял ему много внимания. Он часто отсутствовал, ездил по командировкам, а когда возвращался, то не слишком интересовался сыном. Единственный способ привлечь внимание отца, который придумал Николай, был делать все лучше всех, стараться больше всех, демонстрировать верность и преданность отцу. Тот приезжал, говорил: «Ну, что? Все нормально?» И у Николая всегда было все отлично. Тот говорил: «Ну-ка, подпрыгни высоко». И Николай старался, прыгал из последних сил. «Ну, молодец», – говорил папа и уходил читать газету. Все детство, сколько Николай себя помнил, он старался сделать так, чтобы отец им гордился. Мама, видя старания сына, иногда напускалась на отца, что тот ведет себя по отношению к нему столь равнодушно, но сын тут же вставал на сторону отца и говорил матери, чтобы она не лезла не в свое дело.

Итак, желание получить любовь и принятие отца все больше развивали в мальчике способности к усердию и верности. Ведь это было единственным способом заслужить хоть какое-то его внимание. Мальчик рос. Стал комсомольцем, окончил школу, поступил в институт. И вот здесь его усердие и исполнительность дали свои результаты, он начал резво двигаться по комсомольской линии, и на него обратил внимание человек, которому суждено было стать тем самым любимым начальником.

Это были как раз 90-е годы, когда стали возникать различные бизнес-структуры, когда инициативность и способность достигать результата (а у Николая все это было) очень ценились. И вот этот человек берет Николая в свою команду, приближает к себе, и тот ради этих отношений просто готов на все. Еще бы! Впервые в жизни он получает то, чего так добивался от своего отца – признания. Он готов работать день и ночь, он готов работать не за деньги, он готов пластаться ради этих отношений – все те силы, которые он бросал раньше на то, чтобы заслужить любовь отца, теперь направлены, чтобы заслужить любовь и уважение нового начальника.

Николай идентифицирует этого человека с отцом, да и вообще, как показывают расспросы, отношения с людьми, которые старше него, для Николая очень значимы. И он вновь стремится быть лучшим сыном, разбивается в лепешку и достигает удивительных результатов. И начальник это ценит и дает ему то, что не давал папа – признание. А Николай, в свою очередь, становится очень преданным и верным в обмен на эту способность ценить его.

Так продолжалось 10 лет. Компания успешно развивалась, росла, и все было прекрасно, пока начальнику Николая не предложили повышение. Это произошло как раз четыре года назад. Начальник предложение принял, а Николая с собой не позвал. И мало того, что не позвал, а просто поставил перед фактом: «Все, я ухожу. Счастливо оставаться».

Разумеется, Николай это воспринял как предательство. Еще бы, ведь он был так предан этому человеку, так ради него старался, 10 лет они были вместе, «ели из одной миски», пережили сложнейшие времена, когда не было денег и приходилось работать на одном энтузиазме – и на тебе! Счастливо оставаться! Это вообще нормально, да?

Важно уточнить, что до прохождения психотерапии Николай не осознавал особенностей своих отношений с отцом и начальником, поэтому, конечно, мыслей в духе: «Я так ему был предан, а он меня жестоко кинул» не было, а было именно ощущение предательства, несправедливости, чувство, что жизнь сейчас рухнет. Но осознания причин такой сильной эмоциональной реакции в тот момент у клиента не было.

Именно в силу отсутствия хорошо развитой сферы смысла, реакция на событие отразилась в сфере тела. Именно тогда появилась тревога, начались панические атаки, и стала развиваться депрессия. Николай слег в больницу, где его лечили четыре месяца от вегетососудистой дистонии. Транквилизаторы и кавинтон стали его верными товарищами. Он поправился, но стал подозрителен, обижен на жизнь, которую начал считать несправедливой.

...

СОВЕТ 32: Помни, если сам не строишь свою жизнь, она построит тебя.

Уволившись с прежней работы, он устроился в новую компанию и стал присматриваться к новому начальнику. Конкуренции с предыдущим тот не выдерживал, но худо-бедно Николай сумел к нему приспособиться.

Надо сказать, он достаточно легко строил вертикальные отношения: умел быть и хорошим подчиненным, и хорошим начальником. Поскольку для него было важно произвести впечатление на нового начальника и добиться признания, он избрал обычный свой способ: много работал, сгнаивал своих сотрудников, лишь бы доказать, что он молодец.

Возникали конфликты, ведь подчиненным хотелось не только работать, но еще и жить. Но Николай был непреклонен: «Нечего вам жить, давайте работать. Жить на пенсии будете». Усилия Николая ценились новым руководителем, но не в той степени, в которой бы Николаю хотелось, а тут еще началась реорганизация, и на смену прежнему директору пришел человек, который эти усилия не замечал вовсе.

Что делать? Николай стал работать еще больше, перестал совсем появляться дома, пахал целыми днями, но отношения с новым руководителем лучше не становились. Словом, дела обстояли как в том анекдоте:

...

Лось с жуткого похмелья подходит к реке.

Стоит, лакает воду – сушняк ведь.

А из кустов – охотник как пальнет по лосю из обоих стволов.

Лось стоит – не шелохнется, воду пьет.

Охотник решил, что промазал, и снова выстрелил – лось ноль внимания.

Обозленный охотник стреляет третий раз.

Лось поднимает голову и медленно так произносит в пространство:

– Что за ерунда, пью… пью…, а мне все хуже и хуже…

Если раньше Николай спасался на работе, поскольку, во-первых, она занимала время, которое он все равно не умел иначе использовать, а, во-вторых, давала хоть какое-то чувство признания, то новому руководителю его усердие, преданность и лояльность были абсолютно безразличны. И Николай снова свалился в болезнь. Снова карусель докторов, одна больница, вторая, третья, снова транквилизаторы, гипнотики, антидепрессанты. После этого всего он и приходит на психотерапию.

С самого начала Николай занял очень критичную позицию по отношению к психотерапевту: «Это я знаю, это читал, я человек образованный, не нужно мне это рассказывать, я и так все знаю». Его желание спорить и доминировать настолько бросалось в глаза, что психотерапевт привлек внимание к этому моменту и сказал:

«Смотрите, что вы делаете. Вы все время со мной соревнуетесь, на любое мое замечание говорите, что все это вы знаете, что ничего нового я вам не открыл. Вы очень последовательно обесцениваете все, что я делаю».

Поначалу Николай отмахнулся от этих слов: «Нет-нет, вы снова не правы, доктор», но на следующей сессии признался, что много думал над этими словами, и что действительно из-за того, что психотерапевт выглядит молодо, он не может воспринимать его как фигуру авторитетную, а потому хочет подчинить.

Это позволило быстро выйти на отношения Николая с отцом и дальше раскрутить всю цепочку отношений с начальниками. Тут и выяснилось, что он умеет строить только вертикальные отношения: либо очень хорошо подчиняется, либо очень жестко руководит, ни о каком партнерстве речи никогда не шло.

В ходе психотерапии Николай учился осознавать свои страхи и тревоги, которые до этого проявлялись исключительно на телесном уровне. Вместе с психотерапевтом он исследовал причины своих тревог и с изумлением открывал для себя свой собственный внутренний мир. Он никогда не задумывался раньше ни об отношениях с отцом, ни о той роли, которую играли в его жизни начальники. Все это стало для Николая настоящим сюрпризом. Концепции, которые до сих пор определяли его поведение, но которые он не осознавал, наконец, вышли на свет. Идеи о том, что ты – это работа, ты – это твои достижения, что для того, чтобы тебя любили, нужно беспрерывно пахать – все это становится обсуждаемым.

И как только это становится обсуждаемым, как только клиент понимает, что его депрессия возникла не сама по себе, что ее вызвали вполне конкретные причины, которыми можно управлять – депрессия чудесным образом испаряется.

Теперь Николай занят не тем, что борется с симптомом, он думает о том, что нужно изменить в своей жизни. Он начинает больше времени уделять семье. С изумлением он обнаруживает, что очень плохо знал свою жену, что она совсем не ограниченная и скучная, как он думал раньше, что с ней интересно разговаривать, что во многих вещах она разбирается лучше него. Оказывается, что за то время, пока он пропадал на работе, успел подрасти старший сын, и с ним уже можно вести беседы, и что это интересно и ему, и сыну.

Как вы помните, в позитивной психотерапии всегда исследуется положительная роль симптома, в нашем случае – депрессии. Так вот, только депрессия позволила Николаю наконец заняться своей жизнью. До этого момента все разговоры о том, что он слишком много работает, обиды жены, конфликты с сотрудниками игнорировались им вчистую. Наоборот, он склонен был еще больше прижучивать сотрудников и убегать из семьи в работу. Только болезнь смогла уложить его в постель и заставить как-то разбираться со своей жизнью. А поскольку в нашей культуре не принято разбираться с причинами своих проблем, а основной упор делается на борьбе с симптомами, то еще четыре года своей жизни и солидную сумму денег Николай потратил на медикаментозное лечение.

В процессе психотерапии Николай стал уделять время семье, занялся здоровьем, начал регулярно гулять. Вопросы смысла, которыми он давным-давно не задавался, вновь обрели значение. Он стал много читать, думать, главное, его отношение к жизни стало более осознанным.

Несмотря на статусную должность и зрелый возраст, Николай так и не развил в себе способность к автономии, не научился отделять свои интересы от чужих. Вся его жизнь была работой на других людей, всегда он занимался реализацией чьих-то целей. Он был весьма неуверенным человеком в том, что касалось его собственной ценности.

Например, он считал, что хорош только до тех пор, пока им кто-то управляет. Мысль, что его могут уволить или он сам захочет уволиться, вызывала панику, ведь работа была для него всем. В ходе психотерапии Николай научился спокойнее относиться к своей работе и предпринял ряд шагов, чтобы узнать, где требуются специалисты его уровня. Он стал меньше работать, но главное – депрессия, с которой он обратился, прошла за три месяца психотерапии.

Как решить любую проблему за пять… шагов

Теперь, когда мы в общих чертах обрисовали содержание работы психотерапевта, самое время поговорить о том, как проходит процесс психотерапии. Это важно еще и потому, что эти знания можно применять для самопомощи.

Существует определенная последовательность шагов, которая приводит к успешному разрешению проблемы. Разумеется, то, о чем мы сейчас будем говорить, представляет лишь модель, стратегию, а не жесткую конструкцию, в которой за шаг влево или вправо расстреливают на месте. Более того, любая психотерапия должна быть адекватной и, прежде всего, руководствоваться здравым смыслом и принципом «не навреди», поэтому соблюдать формальности следует лишь до тех пор, пока они не начинают приносить вред.

Первой стадией пятиступенчатой стратегии является стадия наблюдения, или дистанцирования. На этой стадии психотерапевт выслушивает клиента и дает ему возможность рассказать о своих проблемах и связанных с ними переживаниях. На этой стадии психотерапевт не вмешивается и не задает вопросы. Время для этого придет потом. А сейчас важно, чтобы клиент поделился своими эмоциями и изложил ситуацию так, как он ее видит.

В некоторых случаях одного этого бывает достаточно, чтобы клиент изменил свой взгляд на проблему. Связано это, по всей видимости, с тем, что в нашей голове информация часто бывает представлена в виде неясных образов, картинок, эмоциональных переживаний, но когда мы вынуждены рассказывать об этом кому-то еще, нам приходится эти аморфные структуры упорядочивать. И вот когда мы начинаем эти наполненные чувствами и эмоциями кусочки складывать в целостную историю, мы вдруг видим взаимосвязи, которые раньше от нас ускользали. Тогда мы понимаем, что стало причиной нашей проблемы, видим, как она развивалась, и тот закономерный результат, который получился в итоге.

Иногда этой способности дистанцироваться от переполняющих нас чувств и разложить все по полочкам, оказывается достаточно для решения проблемы. Что лишь еще раз доказывает, насколько полезным бывает общение одного человека с другим. Задача психотерапевта на этой стадии состоит в том, чтобы организовать атмосферу доверия и принятия, внимательно слушать и пытаться понять, что представляет собой клиент, и в чем заключается его проблема, но сам он на этой стадии в процесс не вмешивается.

Вторая стадия называется инвентаризацией, или стадией закрашивания белых пятен. На этой стадии психотерапевт задает уточняющие вопросы и проясняет все, что осталось непонятным. Так, психотерапевт и клиент исследуют те сложности, с которыми сталкивается клиент, и определяют ресурсы, которыми он обладает. Именно на этой стадии психотерапевт узнает, что происходит в жизни клиента. Что у него с работой, с семьей, с друзьями, смыслами, здоровьем.

Проблема, с которой клиент пришел на психотерапию (а это чаще всего симптом), рассматривается не сама по себе, а в свете того образа жизни, который ведет человек. На этой стадии психотерапевт исследует концепции, которыми клиент руководствуется в жизни. Актуальные способности, которые вовлечены в конфликт. Другими словами, на стадии инвентаризации мы детально знакомимся с разными аспектами проблемы, анализируем то, что имеем, на что можем опереться в дальнейшей работе.

Вторая стадия, как правило, занимает больше всего времени и носит исследовательский характер. Она полна интересных разговоров, обнаружения незаметных деталей, скрытых смыслов, неосознанных мотивов, словом, всего того, чем наполнены любые человеческие, а особенно психотерапевтические отношения.

К концу второй стадии у психотерапевта должно сложиться достаточно отчетливое представление о ситуации клиента, и, казалось бы, самое время переходить к разбору полетов, но в позитивной психотерапии есть еще одна крайне важная стадия.

Эта стадия называется стадией ситуативного ободрения, или поощрения. На этой стадии мы исследуем тот смысл и функцию, которой обладает симптом, и даем его позитивное толкование. Это очень важная стадия, которая позволяет клиенту иначе взглянуть на ситуацию, увидеть, как он задействует свои способности и ресурсы, которые помогают ему справляться с трудностями. Мы обнаруживаем те качества и способности клиента, которые ему уже доступны. На этой стадии психотерапевт говорит о тех положительных моментах, которые он видит в ситуации клиента. Он говорит о тех способностях, которые клиент проявил, пытаясь разрешить свою проблему, он говорит о сильных сторонах клиента, он говорит о том, что ему нравится в клиенте, словом, поощряет его настолько, насколько это вообще возможно.

В нашей культуре абсолютно не принят такой подход. Всю дорогу нас учат игнорировать свои сильные стороны и способности и обращать внимание исключительно на недостатки. Как часто в той же школе вы слышали, чтобы учителя говорили: «Ты прекрасно рисуешь, тебе надо развивать свой талант», или «У тебя здорово получается выступать – молодец!»? Наверняка, гораздо чаще приходилось слышать: «Сделай работу над ошибками», или «Ты недостаточно хорошо знаешь математику, ее надо подтянуть».

Мы настолько привыкаем к чужой критике и развиваем в себе способность к самокритике, что теряемся, когда нас начинают хвалить. Люди смущаются, начинают себя странно вести: «Да что вы, в самом деле… вы преувеличиваете, я вовсе не такой уж молодец». Но ведь не знать свои сильные стороны и свои ресурсы – это тоже большое упущение. Любому человеку нужно знать, что у него получается хорошо, а что плохо. В чем он превосходен, а что нужно улучшить.

Именно для того чтобы дать человеку возможность узнать свои сильные стороны и способности, в позитивной психотерапии и выделена отдельная стадия, посвященная поощрению .

Важно подчеркнуть, что задача психотерапевта не просто хвалить клиента, а хвалить именно за реально проявленные способности, за конкретные достижения, показывать, что вот это, это и это у тебя хорошо получается. Без привязки к фактическому поведению в таком поощрении нет никакого смысла.

Кроме этого, на стадии ситуативного поощрения решается и еще одна важная задача. Когда человек понимает, что не все в этой жизни он делает плохо, что у него есть какие-то достижения, есть что-то, что он делает хорошо, ему становится намного проще принять свои ограничения.

Задача третьей стадии также успокоить клиента и подготовить его к тому, чтобы он мог выслушать и принять не слишком приятную правду о других своих качествах.

Четвертая стадия – стадия вербализации. На этой стадии психотерапевт говорит о том, как он видит ситуацию клиента. Что, на его взгляд, происходит, что именно делает или не делает клиент, из-за чего возникают проблемы.

Очень важно, что психотерапевт выступает не как сторона обвинения или, наоборот, защиты. Его задача в том, чтобы показать, как ситуация выглядит со стороны, какой смысл несет, какими причинами вызвана, как проявил себя клиент в этой ситуации, и т. д.

Психотерапевт на этой стадии должен быть честным и открытым с клиентом. А правда, хоть мы и часто заявляем, что хотим слышать только ее, иногда оказывается довольно ранящей штукой. Не так-то приятно признавать, что ты не такой замечательный, каким хотел себе казаться (а уж слышать это от другого человека и вовсе мучительно), что в каких-то ситуациях ты был не на высоте, что во вчерашней ссоре больше виноват ты, а не твой партнер.