Блондинка сдавала в багаж…

— Тогда зачем ты ее выкинула?

— На всякий случай. Вдруг это наркотики?

— Да, — констатировала потрясенная моей логикой Настя, — ты действительно отключаешь мозги. А я была убеждена, в прошлый раз тебе удалось случайно.

— Возможно, у блондинок они постепенно рассасываются? — предположила я. — А вообще, что еще, по-твоему, я могла предпринять? Ехать через границу с непонятным пакетом, рискуя, что меня из-за него задержат? Отправиться с ним к пограничникам, чтобы меня сперва высмеяли и обхамили, а потом опять-таки задержали? Пока бы провели химический анализ содержимого, вы уже докатили бы до Варшавы.

— Оставить пакет в туалете, не вскрывая его, — неуверенно посоветовала подруга. — Хозяева могли бы найти его там и забрать.

— Во-первых, я его сразу вскрыла, чтобы определить, что внутри. А во-вторых, как ты себе это представляешь? Я войду в автобус и закричу: «Эй, кто подложил мне что-то в сумку, торопитесь, оно в женском туалете!» А если бы этот пакет случайно нашел посторонний? То есть посторонняя — учитывая гендерную принадлежность туалета. Вдруг там действительно наркотики? Говорят, подсесть можно за один раз. Я не хочу нести ответственность за разрушение здоровья и психики ни в чем не повинного человека.

Признаюсь, я разгорячилась. Мою бывшую соседку по парте подсадил когда-то на иглу ее парень, в результате чего она даже провела несколько лет в тюрьме. На встрече класса она меня поразила. Не будем говорить о том, что выглядела она вдвое старше остальных, а раньше была самой хорошенькой. Хуже то, что, по ее словам, пристрастилась она почти моментально, а излечиться сумела лишь потому, что просто физически не могла в тюрьме достать новую дозу. Причем желание уколоться до сих пор преследует ее почти постоянно, и она не знает, долго ли сумеет продержаться. Короче, рассказ меня ужаснул.

— Да успокойся ты, — испугалась Настя. — Ты действительно выбрала разумный вариант. И очень предусмотрительно, что не стала ничего рассказывать мне в автобусе. Надо делать вид, что ничего и не было. Не знаешь ты ни о каком пакете, в глаза его не видела. Может, преступник перепутал и подложил его вовсе не в твою сумку? Или наркотики перехватил конкурент? Главное, ты тут ни при чем. Стой на своем: ты — блондинка.

— То есть ты все-таки веришь — это были наркотики? — уточнила я. — Может, все-таки сода?

Настя пожала плечами:

— Интересная получается картина. Помнишь таможенный досмотр? На нас всех не обращали внимания, а несколько человек очень тщательно обыскали.

— Это были одинокие мужчины, — вспомнила я. — Горилла-Вовчик, еще его сосед по сиденью, такой толстенький живчик, и Сергей Попов, к которому пристает журналистка Лидия. Им всем Алекс выдал потом ключи от синглов.

— Молодец, — похвалила подруга, — вживаешься в образ блондинки. Сразу отследить одиноких мужчин — правильная тенденция! Я-то имела в виду другое. Менеджер Аня говорила мне, что полную группу из нашего института им набрать не удалось, набрали тридцать человек. Ты не знаешь, а всего у нас в автобусе сколько?

— Знаю. Алекс несколько раз пересчитывал — нас тридцать восемь. Кто точно не из Политеха? Маргарита Васильевна с Ирой — учительницы. Уже двое. Еще журналистка Лидия с близнецами — получается пятеро.

— Я уверена, оставшаяся троица — это обысканные! Вовчику твоему в институте делать нечего, это ежу понятно. А его сосед хвастался, что успешный предприниматель. Кстати, зачем успешному мучиться в автобусе, почему не полетел самолетом? Что касается Сергея… надо будет выяснить, но, скорее всего, он тоже посторонний. Я думаю, у таможенников была наводка. Они знали, что кто-то из одиноких не работающих в Политехе мужчин везет контрабанду. Возможно, этот человек регулярно катается по подобным экскурсиям — очень удобно для наркокурьера. Колеси по Европе да передавай товар подельникам в разных странах. Но преступник догадался, что его обыщут, и решил подкинуть пакет кому-нибудь другому.

— Думаешь, пакет был один? — заинтересовалась я. — Стоит ли рисковать ради одного пакета? Может, их было много, и они подкинуты в разные чемоданы?

— Честно говоря, совершенно не представляю себе, как выглядит партия наркотиков и сколько места она занимает, — огорченно ответила Настя. — Наверное, все зависит от качества товара. Может, его потом разводят водой? Тогда и маленького пакетика достаточно.

Мы честно задумались, но, к сожалению, мозги никак не могли скомпенсировать отсутствие жизненного опыта.

— Короче, — продолжила Настя, — он выбрал тебя. Вполне естественно — тебя в твоем нынешнем виде ни один мужчина не заподозрит в преступных замыслах. И вообще в каких-либо замыслах. Оставалось заполучить товар обратно — благо, ты постоянно бросаешь сумку без присмотра.

Я сообразила:

— На обеденной стоянке помешало то, что в автобусе оставалась ты. Интересно, не специально ли Вовчик заманивал нас с тобой поесть?

— Ну, не знаю. Вряд ли он бы усадил нас за столик, а сам вернулся в автобус. Мне больше подозрителен Сергей Попов. Понимаешь, Вовчик на тебя смотрит правильно, а Сергей нет.

— Правильно — это как?

— Скоро протрет дырку в самых выпуклых частях твоего тела. А вот Сергей… он за тобою следит, но без малейшего удовольствия.

— Извращенец! — припечатала я. — Ежели ему розовая футболка не в удовольствие, то не знаю, чего такому вообще нужно. Но ты права, он смотрит, но при этом от меня шарахается. От Лидии, кстати, тоже. Они же сидят впереди, я волей-неволей вижу. Она вечно к нему пригибается, а он отстраняется.

— Еще бы! Если он наркокурьер, то ее приставания мешают его планам. От такой попробуй отвяжись! В общем, три крепких подозреваемых у нас есть.

— А третий кто?

— Темная лошадка — сосед твоего Вовчика. Кто-то из них прокрался только что к нам в номер, чтобы забрать свой пакет, но вместо него стащил картофельное пюре. Боюсь, он уже обнаружил свою ошибку и теперь строит дальнейшие преступные планы.

— Погоди! — перебила подругу я. — Мы обсуждаем мужчин, а кричали-то женским голосом!

— Кричали? — удивилась Настя. — Кто? Когда?

— Когда я швырялась свивальником. Сперва раздался вопль «Бля!», а потом женский взвизг. Хотя фигура мне показалась мужской. Я на какой-то миг увидела в окне силуэт. Может, визжала ты?

— Я? За кого ты меня принимаешь? С чего мне визжать?

— Ну, все же встретила НЛО…

— Я лично не помню, чтобы я визжала, — холодно возразила Настя. — Хотя тебе лучше знать — это ты полчаса следила за бандитом. Я думала, ты хоть половую принадлежность сумела определить!

— Во-первых, вовсе не полчаса, а во-вторых, было темно. Одно могу сказать — Маргарита Васильевна с ее комплекцией вряд ли сумела бы так ловко сбежать. Из чужих остаются ее подруга Ира да Лидия. И еще рыжие близнецы.

— Они бы не убежали. Они носились бы тут, пока не сбросили тебя с шестка и не затоптали насмерть.

— Может, все-таки никаких наркотиков не было? — с надеждой спросила я. — А приход вора — случайное совпадение?

Не успела я это вымолвить, как мы вздрогнули от резкого звука. Нервы, оказывается, у обеих ни к черту! Еще бы — вторую ночь не высыпаемся. А это всего-навсего мой мобильник принял сообщение.

Я вытащила телефон. Обратный номер почему-то не определился, однако сообщение прочлось. Если это можно назвать сообщением.

— Ты чего? — не поняла Настя. — Какие-то неприятности?

— Не знаю. Вот, — ответила я, протянув ей аппарат в смутной надежде, что она увидит не то, что вижу сейчас я.

— Волк. Клиш мыс. У. Чь, — с выражением продекламировала подруга. — Что это?

Я еще раз глянула на текст. Увы, ошибки нет. «Волк. Клиш мыс. У. Чь». О господи! Или мы сошли с ума? Говорят, если собакам не давать спать несколько ночей подряд, они впадают в бешенство.

— А вдруг это по-польски? — предположила я. — Языки-то похожи.

— Поляки пишут латиницей, — возразила Настя. — Скорее шифр. Преступник обнаружил, что взял не тот пакет, и решил тебе написать. Ты как хочешь, но я б на твоем месте сделала вид, что ничего не поняла. Так будет безопаснее.

— Сделала вид, говоришь? — мрачно уточнила я. — Боюсь, мне это будет нетрудно. Волк. Клиш мыс. У. Чь. Ну за что? В чем я провинилась? Чего они от меня хотят?

— Не бери в голову, — посоветовала Настя. — Помни — ты блондинка. Кстати, пора завтракать. В семь мы выезжаем.

От всех этих событий у нас разыгрался зверский аппетит, и мы жадно проглотили «З2» — пюре с банкой сайры и кофе с шоколадом (наш замечательный отель не предоставлял вообще никакого завтрака, даже континентального). После чего безумно захотелось спать — настолько, что даже наркокурьеры отступили куда-то в глубину сознания.

Стоило сесть в автобус, как мы отключились и принялись падать друг на друга. А когда я пыталась бодрствовать, то прямо перед собой между спинками кресел видела Лидию, склоняющуюся к Сергею и так или иначе осуществляющую с ним физический контакт. Один раз она даже старательно вылизала ему ухо — честное слово, не вру! От подобного зрелища я зажмуривалась — и тут же валилась на подругу.

В результате я решила перебраться на последнее сиденье. Раз оно свободно, кому повредит, если я там устроюсь? Я прилегла и моментально заснула.

* * *

Очнулась я уже в Берлине. Алекс радостно сообщил, что нас ждет обзорная экскурсия, после нее обед, потом мы поедем дальше через Германию, переночуем, а утром следующего дня — Амстердам.

Честно говоря, зная, что на Берлин отведено всего несколько часов, я заранее настроилась ничего от него не ожидать. Что покажут, то и замечательно. Берлинская стена, Бранденбургские ворота, Унтер-ден-Линден. Ну хоть Кафедральный собор не утаили, и на том спасибо. А дальше, естественно, очередное кафе, рекомендованное гидом.

— Обедая под открытым небом, вы можете любоваться видом на знаменитый «Остров музеев», — сообщил напоследок Алекс.

Я сжала зубы и не разрешила себе спросить, нельзя ли нам пока туда смотаться. Но тут дала слабину Настя.

— Это ведь здесь Пергамский алтарь? — прерывающимся голосом спросила она, несвойственной ей бойкой рысью подбегая ко мне.

— Да, — подтвердила я (напомню — я добросовестно готовилась к поездке). — В музее Пергамон. Там вообще много всего, только времени нет.

— Я мечтала о нем с самого детства. То, что мы совсем рядом, — это судьба. Ты знаешь, как туда пройти?

— Конечно, не знаю. Откуда?

Настя вихрем рванула к Алексу, оттеснив от него толпу галдящих дам, и решительно потребовала:

— Алекс, как нам побыстрее пройти к музею Пергамон? Отъезд через полтора часа? Мы уложимся.

— Девушка, ну какой Пергамон? Вот кафе, а рядом замечательный магазин сувениров. Кстати, всем рекомендую. Лучшие сувениры в Берлине, и совсем недорого. А до вашего Пергамона только дойдете, заплатите — и через полчаса обратно. У вас что, деньги лишние?

— Как туда добраться? — яростно прошипела моя подруга, и даже мне вдруг стало страшно. Я не только крыс боюсь, змей тоже. Так вот, Настя умудрилась произнести короткую фразу, словно озвучивала в каком-нибудь мультфильме черную мамбу — кажется, именно они наиболее ядовиты?

Алекс проявил благоразумие, быстро объяснив, куда идти. Подруга схватила меня за руку и поволокла. Вообще-то она ориентируется еще хуже меня, а я — очень и очень плохо. Но сейчас ее словно вела магическая сила. Я опомниться не успела, как с меня уже требовали восемь евро. И если учесть, что дешевый обед, по словам Алекса, стоил двенадцать, цена не показалась мне чрезмерной. Тем более, я с трепетом отношусь к античности, хоть и не помешана на ней так, как Настя. Все замечательные слепки в московском Музее изобразительных искусств не дают такого впечатления, как подлинник, про который знаешь — его создали греки во втором веке до новой эры. Я понимаю, тут трепет чисто эмоциональный, и я не отличила бы алтарь от хорошей копии, но это не мешало мне с упоением, даже с головокружением рассматривать знаменитый бордюр, на котором боги боролись с титанами. И вот в момент, не побоюсь этого слова, катарсиса я почувствовала мощный удар в позвоночник.

Я молча упала. Молча лишь потому, что лишилась голоса. Зато подруга моя заорала, словно резаная, что не помешало ей упасть рядом. «Застрелили наркокурьеры, но хоть Пергамский алтарь посмотреть успела», — молнией пронеслось у меня в голове. Однако смерть не спешила. Наоборот — я почувствовала, как меня пытаются поднять. Это делала служительница, быстро тарахтя по-немецки.

Я встала. Спина болела, но крови не было — значит, меня не застрелили.

— Привет! — радостно проорал рыжий тинейджер, от избытка энергии подпрыгивая на месте. — Привет! Я тебя догнал!

— Я заметила, — возмущенно сообщила я. — Кто тебе позволил сбивать взрослого человека с ног? Где твоя мама?

Про то, где второй близнец, спрашивать было ни к чему — он бегал вокруг нас, громко и на редкость противно завывая.

— Кто сбивал? Никто не сбивал. Я просто не успел затормозить. Макс, где мама? А я Тема, поняла? Я Тема, он Макс. Спорим, ты нас не различишь? А как ты думаешь, если со всей дури врезаться в эту каменюгу, она разобьется? Спорим, что да?

— Не смей! — ужаснулась я, попытавшись собственным телом загородить Пергамский алтарь, — затея бессмысленная, учитывая протяженность шедевра в сто тринадцать метров.

Настя, с кряхтением потиравшая плечо, встрепенулась.

— Это музей, — сурово известила она. — Каждый экспонат стоит огромных денег. Чтобы расплатиться, вашей матери придется продать ваши мобильники и компьютер. И новых она вам больше никогда не купит.

— Врешь! — возмутился Макс, даже притормозив от гнева. — Вот спрошу у мамы, она вам скажет! Мама, ты где?

Близнецы рванули куда-то, а мы с подругой потрясенно посмотрели друг на друга. Катарсис, увы, остался далеко позади.

— Надо же, — вздохнула я, — не одни мы захотели в Пергамон. Кстати, пора обратно. Опоздания нам Алекс не простит.

— Очень странно, что Лидии понадобился Пергамон, — мрачно заметила Настя. — Странно и подозрительно. Мне кажется, она просто пошла за нами. Как ты думаешь, зачем?

Я ничего не успела ответить, поскольку к нам приблизилась кавалькада. Две служительницы почти под конвоем вели Лидию, а вокруг скакали радостные близнецы.

— Что за чушь несут эти бабки? — возмущенно спросила нас Лидия. — Лопочут по-немецки, хоть бы английский, что ли, выучили? Что вам сделали мои детки? Вы разве не видите, что они еще маленькие? Вам не западло на них жаловаться? Между прочим, я журналистка, а не тетя Маня с ларька, со мной этот номер не пройдет!

Настя, немного знавшая немецкий, выслушала нервную речь служительницы и перевела:

— Сперва они ударили этих дам… нас, то есть… а потом вот он… — она повернулась к одному из близнецов, — или он… — она посмотрела на другого, — плюнул прямо на голову статуе. Вот этой.

— Врете! — вскинулась Лидия. — Статуя высоченная! У него росту не хватит! Ты объясни ей, раз язык знаешь.

Моя подруга что-то сказала по-немецки и перевела ответ несчастной смотрительницы:

— Да, но он подпрыгнул…

* * *

Обратно нам пришлось идти впятером — мы с Настей, Лидия и пара близнецов.

— А Сереженька мой где-то потерялся, — вздохнула Лидия, оглянувшись по сторонам.

«У вас еще и третий есть?» — чуть было не завопила в ужасе я, но меня опередила Настя:

— Так Сергей тоже ходил в Пергамон?

— Да. Он пошел сразу за вами, а потом и я захотела. Представитель такой культурной профессии, как моя, должен быть в курсе. Еле успела его догнать! Мои мальчики так его полюбили. Дети чувствуют хороших людей!

Я благоразумно молчала, предоставляя вести беседу подруге.

— А кто Сергей по профессии?

— У него небольшой бизнес по охранной части. Много он о себе не рассказывал — настоящий мужчина немногословен. — Тут взгляд Лидии упал на меня, и она, скривившись, добавила: — Только я бы не советовала связываться с таким, как он, молодым прошмондовкам. Ох, не советовала бы!

Я понятия не имела, что такое «прошмондовка», и на всякий случай решила не спрашивать. Тем более, меня больше волновало другое.

— Давайте прибавим шагу, — предложила я. — А то опоздаем, и группа уедет без нас.

— Ха! — презрительно парировала Лидия. — Я — представитель прессы. Я не дура, чтобы ехать, как вы, за собственные деньги. У нас бартер. Мы с мальчиками едем бесплатно, а потом я пишу про турфирму статью. Алекс подождет, сколько нужно, да еще облизывать меня будет. Кстати, это самый опытный гид. Я потребовала лучшего!

Очевидно, с худшим мы вообще обходились бы без экскурсий, сразу приступая к кафе и магазинам. Хотя кто знает нынешние критерии? Может, худший как раз водит по музеям?

Несмотря на заверения журналистки, я шагала все быстрее. Это профессиональная привычка — даже минутную задержку считать опозданием. Настя спешила за мной, так что в результате мы с нею вернулись ровно в положенное время, а Лидия с близнецами поотстали.

У автобуса стояла небольшая, но вдохновляющая компания: Вовчик, держащий в руке полупустую бутылку пива, его толстенький сосед по сиденью и Маргарита Васильевна с Ирой. Сосед громко вещал:

— Тоже мне, Германия, цивилизованная страна! Да у нас за эти деньги можно съесть вдвое больше, да и сервис получше будет. Конечно, не для всякого расстараются, но если тебя уважают, то обслужат по высшему разряду. Я, например, всегда абонировал себе столик в «Стрелецком дворике». Да, абонировал. Чтобы ехать на тачке мимо, остановиться, зайти — а тебя уже встречают и ведут на твое личное место, на которое никто, кроме тебя, не сядет. Вот как должен жить нормальный человек.