Помоги проекту - поделись книгой:
— А почему? Там кафе. Пива можно взять. Слушай, — вдруг взбодрился он, — я заплачу. В натуре.
— Спасибо, не нужно. Извини, меня ждет подруга.
— Я и за нее заплачу, — подумав, предложил собеседник. — Эй! — замахал он рукой Насте. — Выходи! Я проставляюсь!
Представив себе, что сделает со мною Настя, ежели зря выйдет из автобуса, я поспешно объяснила:
— Мы не едим на ночь. Фигуру бережем. Так что извини…
И я прошмыгнула на свое место, а Вовчик, постояв еще немного, отправился, наконец, в кафе.
— Ты что так долго? — встретила меня упреком Настя. — Ты же знаешь, я не умею открывать банки. Давай скорей!
Я вскрыла тушенку с обнадеживающим названием «Спецназ», и, смешав ее с вермишелью, мы получили божественное блюдо. Потом заварили кофе и открыли шоколадно-вафельный торт, состоящий из готовых кусочков. Настя планировала не зря — ужин был явно лучше, чем в кафе, где я явственно чувствовала запах прогорклого масла.
— Хорошо, — благодушно вздохнула Настя. — Только вот что: не терзай больше нашего гида, а то он нас возненавидит. Если уже не возненавидел.
— Я не нарочно. Мне действительно важно, есть ли сейчас в Амстердаме Вермеер. Я думала, он знает.
— Откуда ему знать?
— Это все-таки его профессия.
— Достаточно послушать его пять минут, чтобы избавиться на его счет от всех иллюзий.
— Вот через пять минут я и избавилась, — пожала плечами я.
— Точно, — вспомнила Настя, — когда он в Бресте произносил вступительную речь, ты где-то болталась. Он успел рассказать увлекательнейшие подробности своей биографии. Мать у него француженка, а отец грузин. Если гид начинает со своей биографии, можешь не сомневаться — именно эту тему он станет развивать и дальше. Причем экскурсанты обычно любят это больше, чем рассказы о музеях. Советую тебе смириться.
— Смирилась, — кивнула я. — Ладно Алекс, а Лидия с чего прицепилась ко мне на пустом месте? Что я ей сделала?
— Ты что, действительно не понимаешь? — удивилась моя подруга. — Похоже, ты все-таки научилась отключать мозги. Я могу только во время медитации, и то с трудом, а ты запросто. Как тебе удается?
— Я блондинка, — скромно объяснила я.
— Вот именно! — неодобрительно согласилась Настя. — Ты обратила внимание на интересный факт? Ты несешь такую же ахинею, как и раньше, а результат совершенно иной. То, на что раньше мужчины обижались, теперь их смешит.
Решив не обижаться на ахинею, я задумалась. Да, пожалуй. Мне вспомнился замечательный рассказ Моэма про даму, приехавшую из провинции и покорившую Лондон. У нее была привычка говорить правду, а окружающие воспринимали ее слова как замечательную шутку. Нечто подобное происходило теперь со мной, и это нравилось мне куда больше, чем обиды. Только при чем тут Лидия?
— Притом что она нацелилась заполучить Сергея, это видно невооруженным глазом. А тот пялится на тебя.
— Серьезно? — удивилась я. — Я не заметила. Хотя…
— Что — хотя?
— Я сейчас шла через кафе, и он действительно на меня пялился. Однако моя поощрительная улыбка его отпугнула. Еще бы — после рассказа Лидии о коварных юных девах в розовых футболках. Побоялся, что я разорю его, потребовав чашку кофе…
Вскоре стали возвращаться соседи. Едва автобус тронулся, Алекс принялся развлекать нас анекдотами из жизни поляков, а иногда из собственной. В одиннадцать вечера мы, наконец, остановились у мотеля. Я привычно схватила мешок с мусором (как он мог снова набиться, мы ведь ничего больше не ели?) и вышла из автобуса.
Мы с Настей получили ключи от номера последними. Открыв в нетерпении дверь (уж очень хотелось помыться и завалиться спать), мы рысью рванули к кровати. К сожалению, к одной и той же, ибо другой не было. Или была? Почти все пространство нашей маленькой комнатки занимала широченная кровать, над которой сверху громоздилось что-то вроде очень узкого второго яруса.
— Кто тебя дернул за язык с твоим Вермеером? — возмущенно посмотрела на меня Настя. — Говорила я тебе — Алекс отомстит. У остальных небось все нормально. Он специально выбрал для нас такой номер!
Я тем временем обнаружила новую проблему — отсутствие душа. Это окончательно меня подкосило.
— Идем искать Алекса, пусть нас переселит, — решила Настя.
Увы, портье за стойкой не обнаружилось, гида тем более. Правда, я быстро нашла общественный душ, а около него местную пани в халате, объяснившую, что здесь, на первом этаже, дешевые комнаты для семейных пар с ребенком, а нормальное жилье расположено выше. Однако и выше выловить Алекса нам не удалось. Мы мрачно вернулись в номер, я выхватила из чемодана полотенце (повезло еще, что оно у меня было с собой) и ринулась в душ.
Мне тут же полегчало. Помыться после ночи в поезде — великое счастье. В свое тесное жилище я возвратилась почти умиротворенная. Зато Настя продолжала бушевать.
— Я не хочу спать с тобой в одной кровати! — нервно сообщила она. — Это извращение! К тому же ты все время ворочаешься. А наверх лезть не могу — мне станет плохо. А все ты виновата с твоим Вермеером!
— Ладно, — не стала спорить я, — я полезу наверх. Хочется верить, не упаду. Все лучше, чем спать вдвоем.
У моей подруги тут же повысилось настроение, и она ускакала в душ, а я простодушно побродила в поисках кондиционера. Его, разумеется, не было. Пришлось открыть окно — плевать, что этаж первый, кому мы нужны? И вообще, лучше быть ограбленным, чем задохнуться.
Слава богу, Настя разделяла мою точку зрения. Поразмыслив, мы задернули штору и спрятали от греха подальше паспорта с деньгами под матрас. В процессе последней процедуры обнаружилось, что на моей кровати нет ничего, кроме покрывала — ни белья, ни подушки. Зато Настино ложе было экипировано полностью.
— Я без подушки не могу, — предупредила я, — я без нее на свой шесток не полезу.
Настя укоризненно на меня посмотрела. Не скрою, стояла глубокая ночь и спать хотелось страшно, однако я была непреклонна. Подруга, вздохнув, стащила подушку со своего роскошного ложа. Та выглядела странно — что-то вроде длинного валика. Пожалуй, на моем шестке ее можно было бы разместить только вдоль.
Внимательно оглядевшись, я в порыве вдохновения распахнула стенной шкаф (больше, признаюсь, распахивать у нас было нечего). Там таились маленькая подушечка и теплое одеяло.
— Еще бы пару простыней, — несколько взбодрившись, заметила я.
— Обе не дам, — отрезала Настя. — Одну.
Я кивнула, и подруга принялась вытаскивать простыню из постели. И вытаскивала, и вытаскивала, и вытаскивала, а та все не кончалась. Я смотрела в обалдении, вспоминая цирк своего детства и фокусника, вынимающего из цилиндра нескончаемые разноцветные ленты. Нечто подобное проделывала Настя. Глаза ее были полузакрыты, она засыпала стоя, однако честно продолжала свою трудовую деятельность.
— Дай, я попробую, — предложила я. — По-моему, это полотно уже можно обмотать вокруг экватора.
Я схватила простыню за середину и потащила на себя. Выяснилось, что загадочный предмет сшит кольцом. Более того, перед сшиванием один конец повернули на сто восемьдесят градусов, и получилась поверхность, в математике называемая лентой Мебиуса.
— Во дают поляки! — вырвалось у меня.
— Верхняя кровать, она предназначена для ребенка? А это, видимо, свивальник, — без обычной уверенности предположила Настя.
— А что такое свивальник? — заинтересовалась я (пример применения ленты Мебиуса мог пригодиться в работе).
— Вот это он, — указала на загадочный предмет моя подруга. — Берешь?
— А что мне остается?
Я уложила свивальник на свою постель и ловко улеглась между двумя его слоями, не забыв прихватить подушку. Стоило мне опустить на нее голову, как я заснула.
Проснулась я, словно кто-то меня толкнул, и не сразу поняла, где я. Первым порывом было слезть с кровати, и, лишь свесив ноги, я с ужасом поняла,
В темноте что-то шевелилось. По крайней мере громко шуршало. Крыса? Этого только не хватало! Признаюсь, я испытываю к ним отвращение и даже страх. Сердце мое заколотилось, и я старательно выпучила глаза, чтобы лучше видеть. Не помогло. Еще бы — открывая окно, мы плотно задернули шторы. Крыса продолжала вызывающе шуршать. Интересно, чем? О боже, там ведь сумка с продуктами! Продукты упакованы в целлофановые мешки. Наглое животное, похоже, решило не ограничиться одним, а перепробовать все, что только можно. Между прочим, именно крысы являются переносчиками чумы, рядом с которой свиной грипп — детская шалость. Погрызенную еду есть нельзя ни в коем случае. Значит, две недели голодать?
Ужасная перспектива заставила меня преодолеть оцепенение. Крысу необходимо прогнать. Спускаться к ней я не собираюсь, до таких подвигов еще не доросла, а спугнуть попробую. Надо громко крикнуть: «Пошла вон!»
Ха, как бы не так! Есть у меня дурацкая особенность — в критических ситуациях начисто теряю голос. Очевидно, мой организм счел нынешнюю ситуацию критической — по крайней мере не сумел издать ни звука. Однако мозги работали, как ни в чем не бывало, и посоветовали кинуть в животное каким-нибудь предметом — подушкой например. Я пошарила по своему тесному ложу. Подушки не было! Вообще ничего не было, кроме меня да свивальника. Я быстро сделала выбор в пользу последнего и швырнула его в направлении шорохов (вот вам еще одно использование ленты Мебиуса, и пусть студенты только попробуют вякнуть, что математика им в жизни не пригодится).
Результат превзошел все мои ожидания. Огромная белая петля прорезала кромешную тьму, подцепила что-то, с грохотом упавшее на пол, и бумерангом вернулась ко мне. Немудрено — ведь на части простыни я, оказывается, сидела.
Раздался нечеловеческий вопль. То есть не в том смысле, что завопила крыса или еще какое-либо животное, — я явственно различила слово «бля!», животным, надеюсь, недоступное. Однако звук был столь ужасным, что даже трудно было решить, издал его мужчина или женщина.
И тут меня обуял гнев. Значит, никакая это не крыса! К нам проник человек, грабитель, и он, хитрый мерзавец, притворившись крысой, напугал меня до потери голоса. Да как он смеет! Все это пронеслось в голове за долю секунды, и я в ярости снова швырнула петлю Мебиуса, да с такой ловкостью, что она, как лента гимнастки, описала в воздухе замысловатую фигуру.
Следующий вопль определенно принадлежал женщине. Не вопль — скорее взвизг. В ту же секунду темная фигура ринулась в направлении окна, запуталась в шторе, вырвалась и канула во двор.
— Катя, ты спишь? — жалобно прохрипела снизу Настя.
— Нет, — честно призналась я.
— Так это ты наделала? — несколько окрепшим голосом уточнила подруга. — Зачем?
— Включи-ка свет, — попросила я, — тогда я слезу.
Настя щелкнула выключателем, и я спустилась с шестка на грешную землю. За мной упрямо волокся свивальник. Штора оказалась наполовину сорвана с карниза, стулья опрокинуты, сумка валялась пустая, а по полу были разбросаны пакеты с едой.
Я почувствовала, как сердце сжимает костлявая рука ужаса… хотя с чего бы сильной руке быть костлявой? Нет, я почувствовала, как сердце сжимает мускулистая рука ужаса.
— Корона… — в ужасе прошептала я. — Он украл Янину корону…
— А это не она? — указала Настя. — Вон какая-то коробка.
Какая-то! Мое сокровище было упаковано в украшенную золотыми розами коробку из-под чайной пары, подаренной одной из подруг. Такую ни с чем не перепутаешь!
Жадно схватив коробку, я открыла ее — и мускулистая рука сперва превратилась в маломощную костлявую, а затем и вовсе исчезла. Корона лежала на месте.
— И все-таки, что это было? — настойчиво требовала ответа Настя. — Я чуть не поперхнулась от неожиданности.
— Наверное, это был вор. Видишь, раскурочил нам всю сумку.
— Да бог с ней, с сумкой! Ты что, не видела? Нечто среднее между НЛО и шаровой молнией. Оно летало у нас по комнате, представляешь? Хорошо еще, остались живы.
— И какое оно, это НЛО? — с подозрением осведомилась я.
— Белое, длинное и чрезвычайно подвижное. Причем летало очень осмысленно, словно действительно управлялось каким-то разумом.
— Не каким-то, а моим, — гордо отрапортовала я. — Эх ты, ленты Мебиуса не узнала!
— Чего?
— Ну, свивальника. Вот он. Я пыталась поймать им преступника.
— Не видела я никакого преступника! — возмутилась оскорбленная в лучших чувствах Настя. — Видела белое страшное НЛО. Так это ты все натворила?
И она оглядела царивший в комнате разгром.
— Конечно, — согласилась я. — Я, сидя на своем шестке, раскидала по комнате провизию, сорвала штору и ломанулась во двор. Дистанционно.
Настя задумчиво побродила по номеру, подняла стулья и села на один из них. Я выглянула в окно. За ним светало. Виднелись помойка, чахлое дерево — и ни малейших следов злодея. Действительно, откуда взяться следам на асфальте?
— Я все равно буду открывать окно на ночь, — мрачно заметила Настя.
— К тому же не вечно нам жить на первом этаже, — согласилась я, радуясь единству наших желаний. — Да, по-моему, он ничего и не украл. Может, спьяну принял наше окно за свою дверь?
— Надо проверить вещи.
Мы принялись собирать пакеты, раскладывая их по номерам. Представьте, все меню действительно оказалось налицо — от «З2» до «У14». Хотя терзала смутная мысль, что чего-то все же не хватает.
Настя пожала плечами:
— Чемоданы он не трогал — видишь, стоят, где стояли. А сумку почему-то раскурочил. Может, голодный? Говорят, по Польше очень сильно ударил кризис. Брел по улице поляк, почуял запах наших бутербродов — и не выдержал. Наверное, он безработный. Я вообще слышала массу страшных историй об ограблениях в Польше, только не хотела тебя пугать. Говорят, налетают банды на туристический автобус и все отбирают.
— Да уж, на нас с тобой обогатишься! — скептически хмыкнула я. — А бутерброды мы уже съели, остались консервы. Консервы не пахнут. Хотя… — Я принюхалась. — Чувствуешь вонь? Это что?
Моя подруга втянула воздух ноздрями.
— Ничего не чувствую. Не у каждого, как у тебя, рецепторы. И что, по-твоему, за запах?
— То ли пота, то ли… не знаю. Запах животного происхождения, это точно. Кстати, до меня дошло, чего из вещей не хватает. Помнишь, мы вчера пообедали бутербродами, а пюре на ходу готовить не стали? А на ужин ели вермишель.
— Да, точно. Хочешь сказать, пюре украли? Ну и ладно. Все равно оно получалось лишнее. Удивительно, что прельстились именно им…
При этих простых словах костлявая рука ужаса вдруг снова сжала мое сердце, быстро превращаясь в мускулистую.
— Ох, — вздохнула я. — Ох. Знаешь, я должна рассказать тебе одну историю.
— Сейчас? — уточнила Настя. — Ты знаешь, что через два часа нам вставать?
— История короткая. Зато жизненная. Когда на границе я перебирала сумку, там обнаружился странный пакет. По виду похоже на соду, но без надписей, хоть и запаянный. Я высыпала содержимое в унитаз. Наш пакетик с пюре на ощупь такой же. Все.
— В унитаз? — недоуменно повторила моя подруга. — Зачем?
— Я решила — вдруг мне подбросили наркотики? Не для того я выложила последние деньги за Париж, чтобы быть арестованной на границе.
— Да, но тогда… тогда как ты рискнула? Понятно, что наркотики с тебя потом потребуют обратно, а если не отдашь… не знаю… могут, наверное, и убить? Тебе не было страшно?
— Абсолютно. Я же знала, кто никаких наркотиков нет, просто я прихватила по ошибке соду.
Поделиться книгой: