История экономических учений. Ответы на экзаменационные вопросы

Тем не менее в экономической литературе этого ученого воспринимают нередко как представителя концепции «измерения без теории», или, как выразился В. Леонтьев, «основного антитеоретического направления американской экономической мысли».

Личный вклад У. Митчелла в институциональную теорию состоит, во-первых, в выявлении влияния на экономические факторы (в категориях денежного обращения, кредита, финансов и других) т. н. «неэкономических факторов» (в т. ч. психологических, поведенческих и др.) посредством изучения конкретных цифровых показателей и установления закономерностей в колебаниях (конъюнктуре) этих показателей на базе широкого массива статистиче-ских данных по фактическому материалу и их математической обработки. И во-вторых, в попытке обоснования концепции бескризисного цикла посредством различных вариантов государственного вмешательства в экономику.

Особую известность в США У. Митчеллу принесло признание его основателем Национального бюро экономических исследований и одним из первых исследователей циклических явлений в экономике. Он считал возможным и необходимым государственное воздействие на экономику и области денежных, финансовых и кредитных факторов во взаимосвязи с социально-культурными проблемами и с учетом психологического анализа.

Представители эмпирико-прогностического течения институционализма еще в 1920-е гг. в своем «конъюнктурном барометре» в Гарварде публиковали по итогам «анализа динамических рядов» первые прогнозы экономического роста путем построения кривых, представляющих средние индексы ряда показателей национального хозяйства. Лежащие в основе новой отрасли экономической науки эконометрика, математика и статистика, позволявшие У. Митчеллу и его коллегам рассчитывать длительность малых и больших циклов, нацеливали на попытки конструировать модели бескризисного (нециклического) развития экономики, предсказывать отклонения в динамике показателей, предотвращать их спад. Средством смягчения циклических колебаний и достижения благоприятной экономической конъюнктуры должно, по мнению У. Митчелла, явиться создание специального государственного планирующего органа. Планирование при этом предполагалось не директивное, а рекомендательное, основанное на научном прогнозировании реальных и достижимых конечных целей.

Неквалифицированный прогноз «Гарвардского барометра» накануне экономического кризиса 1929–1933 гг., предвещавший процветание экономики, показал несовершенство методологической базы исследований тех лет, но убедительно продемонстрировал правильность главного положения институционалистов в 20–30-х гг. XX в. о необходимости социального контроля над экономикой. Это значит, что институционализм является одним из теоретических предшественников возникшей в 1930-е гг. кейнсианской концепции государственного регулирования экономики, основной идеей которой является вмешательство государства в экономику.

45. Учения Д. Гелберта

Джон Кеннет Гэлбрейт – известный американский экономист и социолог канадского происхождения. Автор работ по различным сторонам жизни современного капитализма, видный представитель институционализма.

Он выдвинул ряд идей, в т. ч. «уравновешивающих сил» (государство, бизнес, профсоюзы), «нового институционального общества», конвергенции двух систем (капитализма и социализма).

Гэлбрейт считал, что США в период после Второй мировой войны создали «общество всеобщего благосостояния» (общество массового потребления) и в этом смысле стали мировым лидером. Это смягчило противоречия капитализма, т. к. появилась возможность их уравновешивания через учет интересов основных социальных сил.

В 1967 г. он опубликовал книгу, ставшую бестселлером, – «Новое индустриальное общество» – где сделал выводы о наличии особой общественной силы – техноструктуры – и о том, что корпорация – единственно жизнеспособная форма организации производства, т. к. она максимизирует уже не прибыль, а место на рынке, стабильность существования. Капитализм поэтому трансформируется в иное качество и становится «индустриальным обществом» с как бы двухэтажной экономикой; верхний – крупные корпорации, нижний – море мелких фирм. Первые создают плановый порядок, вторые – собственно рыночный. Современный капитализм предстает как регулируемое общество, что еще раз подтвердилось в работе «Экономические теории и цели общества» (1973, русск. перевод – 1976), где одна из глав названа даже «Социалистический императив», т. к. крупные корпорации обеспечивают координацию, планирование и перспективу.

Сторонник идеи развития, как и всякий институционалист, Гэлбрейт много и упорно проповедовал идею конвергенции, т. е. некоего сближения капитализма и социализма на основе их крупно-индустриальной природы и отхода социализма от тоталитарного управления. Был раскритикован за это как своими правыми, так и советскими обществоведами. В эпоху наших реформ (примерно с 1987 г.) активно включился в обсуждение судеб советской экономики, неоднократно печатался в нашей прессе, предупреждая об опасности шокового разгосударствления и свертывания планирования.

46. Математическая школа в России

Советские экономисты в 1920-е гг. широко использовали математический метод, что основывалось на прочных традициях. Известно, что К. Маркс и В.И. Ленин при разработке схем простого и расширенного воспроизводства использовали экономико-математические методы. Всемирную известность получили работы таких экономистов-математиков, как В.Н. Дмитриев и Е.Е. Слуцкой.

Большое влияние на развитие экономической науки оказали работы А.А. Богданова, считавшего, что математические соотношения представляют частный случай тентологических. Концепция единства организационных структур различных явлений давала методологическую основу для экономико-математического моделирования.

Первой опубликованной после революции экономической работой, в которой использовалась математика, была статья А.В. Чаянова «Очерки по теории водного хозяйства». Анализ графиков вогнутых функций, описывающих величину урожайности в зависимости от полива, позволил Чаянову сделать вывод о том, что народно-хозяйственным интересам отвечала максимизация суммарной урожайности, для стимулирования которой необходимо введение платы за воду. Эта статья содержит первое в советской науке обоснование экономических методов рационализации природоиспользования, актуальное и сегодня.

Развитие экономико-математических исследований приобретает целенаправленный характер уже в первые годы советской власти. Это объяснялось необходимостью решать сложные экономические задачи, требовавшие применения как качественного, так и количественного анализа. Позитивную роль сыграли хорошее состояние статистики и благоприятная обстановка для экономических дискуссий.

Отметим, что экономисты, получившие образование до революции, обычно хорошо знали математику. Ректор Саратовского института народного хозяйства профессор Л.Н. Юровский писал, что политическая экономия имеет дело с величинами и в этом смысле она – математическая наука [2] .

Активное применение математических идей началось при обсуждении методологии планирования в 1921 г. Так, А.А. Богданов сформулировал «закон наименьших» (величин), согласно которому «расширение хозяйственного целого зависит от наиболее отстающих его частей». Планирование должно исходить из конечного потребления населения, по которому с помощью норм затрат сырья для выпуска продукции последовательно определялись бы объемы производств всех отраслей. Тем самым А.А. Богданов сделал важный шаг в разработке методологии межотраслевого баланса.

При использовании балансового метода планирования возможны различные варианты развития, поэтому для выбора наилучшего из них необходим критерий оптимальности плана. Первым такой подход предложил С.Г. Струмилин, считавший, что народнохозяйственный план должен определяться в результате решения задачи максимизации функций общественной полезности продуктов при ограничении на трудовые затраты. Эта идея, однако, и в настоящее время еще далека от практической реализации.

Напротив, А.В. Чаянов разработал реалистичный подход к определению оптимальных (с точки зрения минимума себестоимости продуктов) размеров сельскохозяйственных предприятий. Однако его идеи не были реализованы на практике ввиду сложности методики расчетов, а также и той критики, которой подвергались взгляды Чаянова.

Впервые методологические проблемы применения математики в экономической науке обсуждались на дискуссии в коммунистической академии по докладу О.Ю. Шмидта «Математические законы денежной эмиссии» (1922 г.). Докладчик подчеркнул, что экономисты слишком мало и недостаточно строго пользуются математическим методом. Ученый поставил перед собой задачу нахождения закона денежной эмиссии, для чего он сформулировал предпосылки, построил модель и на основе ее исследования сделал выводы.

В его модели существуют только рынок и покупатель, воплощенный в государстве, который не ведет экономической деятельности, а приобретает за счет эмиссии в единицу времени всегда одну и ту же определенную часть имеющихся на рынке товаров, а т. к. общая величина стоимости товара постоянна, то это увеличение денег в обращении приводит к их обесцениванию.

Выведенную в ходе анализа формулу Шмидт пытался сопоставить с фактами, вычерчивая на основе статистики графики действительного и теоретического количества денег в обращении. Подход Шмидта не привел к открытию закона эмиссии, а отметил лишь тот факт, что в целом темп эмиссии рос от периода к периоду. Но он первым попытался с помощью математики открыть новую закономерность в экономике.

Следующую попытку разработать математическую теорию эмиссии предпринял В.А. Базаров, для чего использовал формулу восстановительного процесса.

Наибольший вклад в учения математической школы внесли Е. Слуцкий и В. Дмитриев.

47. Идеи Е.Е. Слуцкого

Е.Е. Слуцкий (1880–1948) – советский экономист, математик и статистик.

В 1901–1902 гг. он учился на математическом отделении Киевского университета, в 1902–1905 гг. – на машиностроительном факультете Мюнхенского политехникума, в 1905 г. поступил на юридический факультет Киевского университета, который окончил в 1911 г. с золотой медалью. За разработку экономико-математических методов Слуцкий был удостоен звания профессора, преподавал в Киевском университете и некоторых других высших учебных заведениях Киева.

С 1926 г. работал в Конъюнктурном институте математики и механики при МГУ, с 1938 г. – в Математическом институте им. В.А. Стеклова АН СССР. Он является автором трудов по теории вероятности и математической статистики. Работы Слуцкого по теории случайных процессов опирались на исследование экономических циклов воспроизводства.

Слуцкий – основоположник современной математической теории потребления. Опираясь на достижения зарубежных экономистов-математиков (В. Парето, Ф. Эджуорта и др.), он тесно связал функцию полезности, описывающую предпочтения потребителей, с динамикой цен и размерами денежного дохода потребителей.

Слуцкий математически изобразил схему процесса выпуска денежных знаков государством. Он занимался исчислением дохода от эмиссии и изучал ее реальные ценности, чему посвятил свою работу «Математические заметки и теории эмиссии». При постановке своих гипотез в исследованиях по большой и малой эмиссии он опирался на идеи О.Ю. Шмидта. Слуцкий считал, что «эмиссионная система – своеобразный тип «подвижного равновесия», имеющий свои устойчивые закономерности» [3] .

Основную задачу он видел в вычислении дохода от эмиссии. Он рассматривал три случая: когда доход прямо пропорционален эмиссии, т. е. ценность денег постоянна; когда покупательная сила денег падает обратно пропорционально величине эмиссии, т. е. постоянна емкость рынка; когда для получения постоянного дохода требуется непрерывный рост темпа эмиссии, т. е. емкость рынка сокращается.

В ходе своего исследования он выделяет три периода эмиссии: переходный (1918–март 1919 гг.), период военного коммунизма (апрель 1919–июнь 1921 гг.) и НЭП (с июля 1921 г.), для которых определяет соответствующие величины темпов эмиссии: 0,81; 1,55 и 5,31. Однако данный подход критиковал Е.А. Преображенский, отмечая, что Е.Е. Слуцкий чрезмерно упростил постановку задачи, указав такие предпосылки, как постоянство условий народного хозяйства и доли стоимостей, приобретаемых государством на рынке.

Слуцкий также предложил использовать математику для определения цен продуктов на уровне стоимости. Он писал: «Для каждого продукта можно составить уравнение, выражающее стоимость его, в котором коэффициентами будут определяемые техникой количества разных продуктов, потребных для его изготовления, в качестве неизвестных войдут стоимости этих продуктов, а в качестве свободных членов затраты живой рабочей силы».

48. Экономические идеи В.К. Дмитриева

Особое внимание следует уделить Владимиру Карповичу Дмитриеву (1868–1913), ибо он был наиболее последовательным сторонником применения математических методов исследования и первым представителем математической школы в России.

«В своих работах, – писал в 1914 г. профессор Н.Н. Шапошников, – он постоянно прибегает к точному языку математических формул. В этом особенность его работы» [4] .

Красной нитью через все творчество Дмитриева проходит мысль о том, что теория становится действительной наукой только после математической обработки. Каков бы ни был предмет исследования, к нему применим математический метод – инструмент абстрактного анализа, – таково было кредо русского экономиста.

Основной теоретический труд Дмитриева «Экономические очерки» и по сей день отмечен свежестью идей, оригинальностью подходов, значимостью выводов. Книга состоит из трех очерков. Первый – о теории ценности. Второй посвящен исследованию (и развитию) теории полезности. Как и многие экономисты того времени, Дмитриев стремился осмыслить ту революцию в науке, которая происходила в конце XIX в., и совместить новейшие теории экономического равновесия, предельной полезности, предельной производительности с наследием классической школы, взгляды которой (особенно Д. Рикардо) подвергались в то время суровой и резкой критике со стороны авторов новаций и их последователей. Подход Дмитриева в известной степени сходен с методом А. Маршалла – предпринимается попытка не отвергнуть классическое наследие, а создать на новом фундаменте синтез определенных старых и современных идей.

Вместе с тем Дмитриева занимают и изменения, происходящие в рыночной экономике, связанные с усиливающимся господством монополий. Отсюда его интерес к работам Курно, одним из первых исследовавшего рыночные структуры. В результате возник совершенно оригинальный труд, суть которого четко отражена в подзаголовке «Опыт органического синтеза трудовой теории ценности и предельной полезности».

Книга В.К. Дмитриева являет собой замечательный пример: оказывается, обратившись к трудам великих предшественников и вопросам, ими поднятым, но не раскрытым, к решениям, по мнению многих, спорным и даже противоречивым, можно внести ценный вклад в науку, более того, найти подходы и решения, намного опережающие свое время.

«Экономические очерки» представляют собой органическое целое: каждый следующий очерк продолжает исследование с того момента, на котором оно было прервано в предыдущем. Объединенные общим планом, они представляют вполне законченную авторскую концепцию общих элементов понятия «ценность».

Относительно теории ценности выводы Дмитриева оказались в известной степени схожи с идеями одного из создателей математической школы, английского экономиста У. Джевонса. К сожалению, детального научного анализа концепции Дмитриева в отечественной литературе сделано не было. В советское время экономисты либо замалчивали ее, либо объявляли «эклектичной», либо считали неудачной. В ряде зарубежных исследований концепция Дмитриева оценивается как оригинальный и существенный вклад в экономическую теорию, хотя полностью его идеи не поддерживаются.

Для науки оказался гораздо более важным «побочный продукт» исследования Дмитриевым понятия «ценность», переложение на язык математики концепции Д. Рикардо. В частности, ученому удалось снять многие замечания критиков взглядов великого англичанина, упрекавших его, в частности, в противоречивости отдельных позиций (например, трактовок цены и прибыли). Такой подход к наследию предшественников, метод анализа их трудов в какой-то мере перекликается с работами известного современного неорикардианца П. Ораффы из Кембриджа, в т. ч. с подходами и выводами его книги «Производство товаров посредством товаров».

Существенный интерес представляют (даже и в наше время) высказанные Дмитриевым соображения по отдельным категориям экономической науки. Так, за рубежом обращают внимание на дмитриевскую теорию цен производства, на определение соотношения «заработная плата – прибыль», а также на теорию непроизводственных издержек при конкуренции между предпринимателями. В последнем случае анализ Дмитриева представляет особый интерес, являя собой редкий пример макроэкономического исследования конкуренции и монополии, в некоторых аспектах предвосхищающего современную теорию трансакционных издержек. Ученый одним из первых в мире стал исследовать и сопоставлять экономическую эффективность этих двух противоположных по своему характеру рыночных структур, изучать вслед за французским экономистом А. Курно несовершенную конкуренцию, уделять внимание экономическим результатам технического прогресса.

И в заключение следует отметить, что по свидетельству издания «Кто есть кто в экономической науке» Дмитриев входит в число самых значительных экономистов всех времен и народов [5] .

49. Методология исследований Дж. Кейнса

Если последняя треть XIX в. представлена в теории Запада в первую очередь именами А. Маршалла и Л. Вальраса, то первая половина прошлого столетия ознаменована формированием экономической системы выдающегося английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса (1883–1946). Именно Кейнс вывел западную экономическую теорию из состояния глубокого кризиса, именно он сумел представить наиболее убедительный ответ на вопрос, почему существует катастрофическое перепроизводство и что следует предпринять, чтобы не допустить его в дальнейшем.

Кейнс во многом способствовал восстановлению престижа западной экономической науки, подорванного драматическими событиями «великой депрессии» 1930-х гг., а его учение на несколько десятилетий стало подлинным руководством к действию для правительств наиболее развитых капиталистических стран.

Начальный этап формирования кейнсианства

Джон Мейнард Кейнс (KEYNES, JOHN MAYNARD) (1883–1946) – выдающийся ученый-экономист современности. Он учился у не менее именитого ученого, основателя кембриджской школы экономической мысли А. Маршалла, но вопреки ожиданиям не стал его наследником, едва не затмив славу своего учителя.

Своеобразное осмысление последствий самого длительного и тяжелого экономического кризиса 1929–1933 гг., охватившего многие страны мира, отразилось в совершенно неординарных в тот период положениях изданной Дж. М. Кейнсом в Лондоне книги под названием «Общая теория занятости, процента и денег» (The General Theory of Employment, Interest, and Money) (1936 г.).

Это произведение принесло ему чрезвычайно широкую известность и признание, поскольку оно уже в 1930-е гг. послужило теоретико-методологической базой программ стабилизации экономики на уровне правительств в ряде государств Европы и США. А сам автор книги, не гнушавшийся в молодые годы принесших ему изрядное состояние биржевых игр, имел честь быть советником в составе правительства Великобритании и участвовать в разработке многих практических рекомендаций в области экономической политики, что добавляло его научному успеху и значительное личное состояние, и высокое общественное положение. Ведь за всю парламентскую историю Великобритании Дж. М. Кейнс стал первым среди ученых-экономистов, кто был удостоен английской королевой титула лорда, дающего право участия в качестве пэра в заседаниях верхней палаты парламента в Лондоне.

Уже первая его экономическая статья под названием «Индексный метод» (1909 г.) вызвала оживленный интерес; ее отмечают даже призом Адама Смита. Достаточно скоро Дж. М. Кейнс получает и общественное признание. Так, с 1912 г. он становится редактором «Экономического журнала», сохранив этот пост вплоть до 1945 г. В 1913–1914 гг. он являлся членом Королевской комиссии по финансам и денежному обращению Индии. Еще одним назначением этого периода стало утверждение его в качестве секретаря Королевского экономического общества. Наконец, широкую популярность принесла ему и первая, изданная в 1913 г. книга «Денежное обращение и финансы Индии».

В 1919 г. изданная им книга «Экономические последствия Версальского мирного договора» приносит ему всемирную известность; ее переводят на многие языки. В этой книге Дж. М. Кейнс выражает явную неудовлетворенность экономической политикой стран-победительниц, выдвигавших в соответствии с Версальским договором нереальные, как он полагал, репарационные требования к Германии, а также добивавшихся экономической блокады Советской России.

Следующей экономической работой Кейнса стал его «Трактат о денежной реформе» (1923 г.). Анализируя влияние, которое оказывают на положение населения сдвиги в уровне цен, Кейнс выделяет три социальные группы: рантье, функционирующих предпринимателей и работников, живущих на заработную плату. По его мнению, инфляция наносит ущерб прежде всего рантье, тогда как дефляция очень выгодна рантье, но крайне невыгодна двум последним группам. Защищая интересы экономически активных группировок, Кейнс указывает, что инфляция является наименьшим злом, т. к. «в обнищавшем мире гораздо хуже спровоцировать безработицу, чем вызвать неудовольствие рантье».

В середине 1920-х гг. Кейнс посетил Советский Союз и мог наблюдать опыт управляемой рыночной экономики периода НЭПа. Свои впечатления он изложил в небольшой работе «Беглый взгляд на Россию» (1925 г.). Кейнс утверждал, что капитализм во многих отношениях является весьма неблагополучным строем, но если им «разумно управлять», он может достичь «большей эффективности в достижении экономических целей, чем любая из существовавших до сих пор альтернативных систем».

В 1930 г. Кейнс публикует фундаментальный двухтомный труд – «Трактат о деньгах». Это его произведение представляет интерес для историков и теоретиков-экономистов по нескольким причинам.

Во-первых, здесь уже почти оформилась та концепция сбережений и инвестиций, которая получила затем законченное выражение в работе «Общая теория занятости, процента и денег».

В 1936 г. Кейнс публикует книгу, принесшую ему мировую известность, под названием «Общая теория занятости, процента и денег». Острие критики автора направлено против неоклассической ортодоксии, согласно которой главной задачей и целью экономической теории является выбор наилучшего из вариантов по использованию ограниченных редких ресурсов (в соответствии с законами предельной полезности и предельной производительности). Кейнс справедливо указывал, что такая постановка задачи предполагает редкость в качестве исходного пункта экономического анализа. Между тем в реальности наблюдались не столько ограниченность, сколько переизбыток ресурсов – массовая безработица, недогруженные производственные мощности, праздно лежащий капитал, нераспроданные товары и т. д. Поэтому прежде чем искать оптимальные варианты использования редких благ, экономист обязан ответить на вопрос: как от неполной занятости перейти к занятости полной?

Вплоть до своей смерти Кейнс проявлял неизменный интерес к тем разделам экономической теории, которые были связаны с экономической политикой государства (проблемы финансов, занятости, социального обеспечения) и проблемами международных расчетов.

50. Зарождение и сущность кейнсианства

Кейнсианство – экономическое учение о необходимости и значимости государственного регулирования экономики посредством широкого использования государством фискальной, денежно-кредитной политики и других активных мер воздействия на рыночный механизм.

Западная экономическая теория в начале XX в. была представлена в основном неоклассическим направлением, которое продолжало традиции классической политэкономии. Но со временем ситуация кардинально изменилась под влиянием двух определяющих тенденций развития.

Во-первых, в связи с победой Октябрьской революции 1917 г. в России, а после Второй мировой войны – подобных революций в ряде стран Восточной Европы, в Китае и других странах Азии и на Кубе – марксизм тоталитарного направления стал единым безальтернативным течением в странах командно-административной системы, оставаясь одним из течений в других странах мира. Вместе с тем в рыночных странах приобрел дальнейшее развитие марксизм социал-демократического направления. В странах командно-административной системы условия препятствовали развитию творческого марксизма.

Однако практика первого периода существования командно-административной системы показала эффективность активного вмешательства государства в экономические процессы. Лишь со временем роль государства в экономической жизни была сведена к абсурду.

Во-вторых, уже в 1930-е гг. небывалую ранее остроту приобрели кризисные процессы в экономике и экономической теории Запада. Существовала потребность в новой теории, которая бы убедительно объяснила существование таких явлений, как массовая безработица, длительный спад производства, существование неиспользованных производственных мощностей и т. д., и указала возможные пути выхода из кризисного состояния без уничтожения рыночных основ хозяйствования. В-третьих, определенные новые теоретико-методологические подходы к анализу рыночного хозяйства заложил институционализм.

Эти подходы заключались в рассмотрении влияния «институций», под которыми понимается какое-либо стойкое объединение людей для достижения определенных целей (семья, партия, государство и т. д.), на общество, в т. ч. и на экономику. При этом государственная власть рассматривалась как проявление скоординированной деятельности различных прослоек и групп общества. Взгляды институционалистов послужили критическому расшатыванию неоклассической ортодоксии и заложили определенные возможности нового подхода к анализу рыночной экономики на новом этапе ее развития.

Взгляды институционалистов были генетически и логически связаны с теорией бюрократии, авторитета и власти, разработанной выдающимся немецким ученым М. Вебером (1864–1920). Мировой экономический кризис 1929–1933 гг. обрушился с колоссальной силой как на развитые, так и неразвитые в промышленном отношении страны. Поэтому именно в 1929–1933 гг. закончился период «скрытого» развития экономики. То было время конца целого ряда старых и открытия новых технологических горизонтов, проблеска новой цивилизованной системы. Иными словами, 1930 г. положил предел тому типу роста, который был характерен для XIX в. Если сила неоклассической теории конца XIX – начала XX вв. распространялась главным образом на микроэкономический анализ, то в условиях нетипичного, можно сказать, кризиса, сопровождавшегося всеобщей безработицей, стал необходим и иной – макроэкономический анализ, к которому, в частности, обратился один из величайших экономистов нынешнего столетия английский ученый Джон Мейнрад Кейнс. Потребность в новой рыночной теории была удовлетворена выходом в свет работы Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» (1936 г.). После этого большинство молодых экономистов-рыночников стали последователями теории Кейнса. Как следствие, в экономической науке, по словам М. Блауга, «в 1930-х гг. маятник качнулся в обратном направлении: озабоченность проблемой совокупного эффективного спроса заставила многих экономистов согласиться с Кейнсом в том, что полное доминирование рикардианского подхода на протяжении ста лет было катастрофой для прогресса экономической науки. Итак, мировой экономический кризис 1929–1933 гг. предопределил возникновение новых проблем научных исследователей, которые не утрачивают своей актуальности и в наши дни, ибо основное их содержание – это государственное регулирование экономики в рыночном хозяйстве.

С тех пор берет свое начало нацеленное на решение этих проблем это теоретическое направление. Оно опирается на учение Дж. М. Кейнса и его последователей и называется кейнсианским (кейнсианство).

51. Тенденции в современном кейнсианстве. Вклад последователей Кейнса в экономическую теорию

В современном кейнсианстве доминируют две тенденции: американская, связанная с именами ряда экономистов США, и европейская, связанная прежде всего с исследованиями французских экономистов. В числе американских последователей учения Дж. М. Кейнса, чаще всего упоминаются Э. Хансен, С. Харрис, Дж. Б. Кларк и др.

Опираясь на учение Дж. М. Кейнса, они считали целесообразным увеличение налогов с доходов населения (до 25 % и более), увеличение размеров государственных займов и выпуска денег для покрытия расходов государства (даже если это увеличит инфляцию и дефицит государственного бюджета).

Еще одним «дополнением» в кейнсианство явилась замена метода перманентного регулирования частных и государственных инвестиций на метод маневрирования государственными расходами в зависимости от экономической конъюнктуры.

Так, например, в периоды подъема экономики инвестиции ограничиваются, а в период замедления или спада увеличиваются (несмотря на возможный бюджетный дефицит).

Наконец, если Кейнс в своей теории опирался на принцип мультипликатора, который означает, что рост потребления сопровождается пропорциональным ростом национального дохода, то в США (по теории Э. Хансена) был выдвинут дополнительный принцип – принцип акселератора – означающий, что рост инвестиций вызывает индуцированные инвестиции.

Экономисты Франции (Ф. Перру и др.) сочли необязательным положение Кейнса о регулировании ссудного процента как средства стимулирования новых инвестиций, полагая, что именно корпорации с преобладанием доли государственной собственности являются доминирующей и координирующей силой общества.

В 1950-е гг. возникли т. н. неокейнсианские теории роста, основанные на учете системы «мультипликатор – акселератор», о которой мы говорили выше, и моделировании экономической динамики с использованием характеристик взаимосвязи накопления и потребления.

Главными представителями упомянутых теорий экономического роста стали Евсей Домар (родился в 1914) и Рой Харрод (1890–1978).

Их теории (модели) объединяет общий вывод о целесообразности постоянного устойчивого темпа экономического роста как решающего условия динамического равновесия экономики, при котором достижимо полное использование производственных мощностей и трудовых ресурсов.

Другим положением модели Харрода – Домара является признание предпосылки о постоянстве в длительном периоде таких параметров, как доля сбережений в доходах и средняя эффективность капиталовложений. И третье сходство состоит в том, что оба автора достижение динамического равновесия и постоянного роста считали не автоматическим, а результатом соответствующей государственной политики, т. е. активного государственного вмешательства в экономику.

Отличительные признаки в моделях Е. Домара и Р. Харрода обусловлены лишь некоторым различием в исходных позициях построения модели. Вместе с тем и Е. Домар, и Р. Харрод едины в своих убеждениях о действенной роли инвестиций в обеспечении роста дохода, увеличении производственных мощностей, полагая, что рост дохода способствует увеличению занятости, которая в свою очередь предотвращает возникновение недогрузки предприятий и безработицу.

52. Вклад А.В. Чаянова в российскую экономическую мысль

Огромный вклад в формирование и становление экономической мысли в ХХ в. был внесен талантливым русским ученым А.В. Чаяновым. Многие события этого периода связаны с его именем.

Александр Васильевич Чаянов родился в Москве 17 января 1888 г. Окончив частное реальное училище Воскресенского, юноша в 1906 г. поступил в Московский сельскохозяйственный институт (в то время он назывался Петровской академией).

С учебным заведением А.В. Чаянову повезло. Это были годы расцвета Петровской академии.

Среди преподавательского состава выделялись профессора Н.Н. Худяков, А.Ф. Фортунатов, Д.Н. Прянишников, которые оказали самое благотворное влияние на юношу. А из студентов он сошелся со своим однокурсником Вавиловым. А.В. Чаянов подготавливает много докладов в семинарах А.Ф. Фортунатова, В.Я. Железнова и др.

Достаточно назвать несколько из множества его докладов, чтобы судить о широте и разнообразии его интересов: «Теория предельной полезности по К. Менгеру», «Графический метод исследования функций двух переменных», «К вопросу о догме и критике технических методов статистического анализа», «Сравнение статистического метода с методами естественных наук», «Факторы, обусловливающие пестропольную систему полевого хозяйства на юге России», «Значение изучения организационных планов крестьянского хозяйства для деятелей агрономической помощи населению», «Сущность и пределы науки», «Дарвинизм и социология», «Существует ли принципиальное различие между опытами и методами статистического исследования», «Общественные мероприятия в сельском хозяйстве Италии», «История сельского хозяйства в Бельгии». Обращает на себя внимание интерес молодого студента уже на 1-м курсе к трудам К. Менгера, основателя австрийской школы теории предельной полезности, а в дальнейшем и Э. Лаура, которые оказали влияние на ранние работы А.В. Чаянова.

Во время каникул А.В. Чаянов посещает в 1908 г. Италию, а в 1909 г. – Бельгию. Он знакомится с этими странами не столько как турист, сколько как ученый. Молодой человек, которому едва исполнилось двадцать, в 1909 г. составляет настоящую программу ознакомления с постановкой в этих странах агрономического образования и кооперативной работы. Его доклады по возвращении на родину о своих впечатлениях пользуются популярностью не только в студенческой аудитории, но и среди кооператоров и агрономов. Именно поэтому в 1908 г. появляется его первая печатная работа о кооперации в Италии.

В последующие годы их число увеличивается, и в год окончания института (в 1911 г.) А.В. Чаянов уже был автором восемнадцати печатных работ, которые были по достоинству оценены не только в институте, но и в кооперативно-агрономических кругах.

Сдав магистрский экзамен в 1912 г., А.В. Чаянов отправился в Западную Европу, куда он был направлен на стажировку. Там он работает под руководством профессора В.О. Борткевича в Берлине и Д. Золла в Париже, где завершает «Очерки теории трудового хозяйства». Этим трудом он вносит важный вклад в формирование нового организационно-производственного направления русской экономической мысли.

53. Практическая деятельность А.В. Чаянова в области экономики

Практическая работа А.В. Чаянова сосредоточивается в области крестьянского льноводства и льноводческой кооперации. Созданное А.В. Чаяновым, С.Л. Масловым, А.А. Рыбниковым, В.И. Анисимовым и др. в 1915 г. Центральное товарищество льноводов уверенно и поразительно быстро завоевывает внутренний и мировой рынок.

Успешная деятельность русской кооперации во многом зависела от наличия хорошо подготовленных кадров. Поэтому много внимания А.В. Чаянов уделяет работе на различных кооперативных курсах. Наиболее широко, систематически и квалифицированно постановку кооперативного образования удалось наладить Московскому народному университету им. А.Л. Шанявского. Здесь сосредоточиваются лучшие кооперативные силы: А.Е. Кулыжный, П.А. Садырин, С.Н. Прокопович, В.Н. Зельгейм, М.И. Туган-Барановский и др.

Одним из нерешенных был аграрный вопрос. А.В. Чаянов выступил в Лиге аграрных реформ со своим пониманием предстоящей земельной реформы. Он был против раздела земли, ратовал за ее национализацию.

Первыми шагами на этом пути должны стать: изъятие земли из торгового оборота, регулирование перехода земли из рук в руки через земельные комитеты, введение прогрессивного дифференцированного налога.

Крупные хозяйства подлежали принудительному отчуждению (за выкуп), леса и специальные виды хозяйства (племенные, селекционные) национализировались. Государство должно было проводить мелиорационные и землестроительные мероприятия, организовать переселенческий фонд и проводить аграрную политику, облегчавшую развитие трудового хозяйства.

Важнейшим шагом на пути ликвидации самостоятельности кооперации явилась национализация Московского народного (кооперативного) банка. Переговоры делегации кооператоров чрезвычайного съезда акционеров банка с В.И. Лениным по поводу этой акции проходили в конце ноября 1918 г. В составе делегации был и А.В. Чаянов. На его вопрос, нельзя ли оставить МНБ как кредитный центр кооперации, который сохранял бы свою самостоятельность, В.И. Ленин ответил, что он видит в этом выгоду. В.И. Ленин подчеркнул, что отношение советской власти к Центросоюзу всегда было благожелательным, она всегда входила с ним в соглашение, и такое же отношение возможно с МНБ. Все попытки получения иных источников и форм кредитования (в частности, из т. н. миллиардного фонда) не увенчались успехом.

Вопросы о сотрудничестве с советской властью, о характере отношений с правительственными органами, об участии в них кооператоров и иные оживленно обсуждались с конца 1918 г. в кооперативных центрах и прежде всего в идейном центре сельско-хозяйственной кооперации – Сельскосовете. Так, на заседании 26 мая 1919 г. Чаянов выступил с докладом о схеме строительства сельскохозяйственной закупочной кооперации. Судя по тому, что на протяжении 1918 г. кооперация активно привлекалась правительством к распределительной и заготовительной работе, постановка подобного доклада была своевременной и актуальной. Большинство рассматриваемых в Сельскосовете вопросов было так или иначе связано с вопросом о взаимоотношениях с органами советской власти.

При Наркомземе образуется кооперативный комитет, куда входит и А.В. Чаянов. Однако деятельность комитета не дала ощутимых результатов. Начиная с февраля 1919 г., А.В. Чаянов, Н.В. Крылов и др. пытаются активизировать деятельность кооператоров. Однако это делать становилось все труднее из-за общего курса государства на интенсивное свертывание деятельности сельскохозяйственной кооперации. Многие кооператоры оставляют работу в кооперации. Сопричастность к великим свершениям революции А.В. Чаянов подтверждает серьезной работой в Наркомземе по землеустройству.