Боль (сборник)

Он рухнул в кресло и вытянул ноги.

– Сейчас, Боря, отдохнёшь, – сказал Вадим. – Я мигом напишу, и мы поедем. Там Лара, бедная, уснула уже.

– Знаешь, Вадик, – почти лёжа в кресле, пьяно моргая, сказал Боря. – А я Митьку обратно в Лондон не отправлю. Хватит! Наигрались в классическое образование. Ты был прав… – Боря задумался на несколько секунд. – Сегодня принял решение, всё узнал, документы соберу быстро, главное – медкомиссия… Но в этом случае деньги решают всё.

– О чём ты, Боря? – спросил туго соображающий Вадим.

– Отправлю Митьку не в Великобританию, а в наши великие доблестные войска, – сказал Боря и печально улыбнулся.

Валера принёс ручку, не обратив на себя внимания, положил её на стол и исчез.

– В армию, что ли, отправишь? Митю? – удивился Вадим. – И готов деньги платить, чтобы взяли?

Ты шутишь?!

– Если бы это помогло, сделал бы не задумываясь, – ответил Боря и выпрямился в кресле. – Но это не поможет. Я нашёл другой вариант. Посоветовали… Отдам Митю в военное училище… Столичное училище военных переводчиков. Контора серьёзная и с историей. Учат языки прекрасно. Причём не стандартный набор – английский, немецкий… А разные. Экзотические. Индийский, в смысле хинди, арабский с диалектами… Санскрит. Понимаешь? – Боря встал, налил себе бокал. – То есть отличное образование плюс военная дисциплина. Там с первого курса казарменное положение, дежурство, увольнения…

Вадим как взял ручку, так и держал её, не начав писать, и слушал, но вдруг не выдержал.

– Боря! Ты серьёзно? – спросил Вадим и бросил ручку на стол. – Ты Митю в казарму?! После Лондона – в нашу казарму?

– Вадик! Да туда, в эту казарму, не попасть! Там конкурс как я не знаю где! Там мальчишки из таких фамилий, что ещё не известно, удастся ли туда Митю затолкать… А главное, там с такими, как Митька, умеют работать.

– С какими такими?! Боря, опомнись! Митя – он не какие-то такие… Это же Митя! Какая ему казарма?! Ты что про это знаешь? Ты! Я-то в армии служил, а ты? Боря! Ты же сейчас про сына говоришь… Про Митю…

Вадим говорил, и у него, что называется, перед глазами стоял Митя, любующийся фейерверком, а в ушах звучали Митины рыдания.

– То есть, по-твоему, пусть Митя едет в Лондон, садится на наркоту и чё-то там мутит, так? – повысив голос, спросил Боря, взял бокал и отпил большой глоток.

– Нет… Не знаю… – ответил Вадим. – Думать надо. Думать! А не кидаться из крайности в крайность. Это же живой человек. А ты его то туда, то сюда… Теперь вот в казарму. Ты говорил ему, я слышал, что теперь слушать его больше не будешь… А когда ты кого слушал? Когда, Боря? Его ты не слушал никогда! Пацану по телефону позвонить надо! Он из-за этого машину угнал – так надо. А ты: «Слушать не буду». А почему бы не послушать?! Убудет у тебя?

– Вадик, Вадик! Остановись! – сжимая в руке бокал, почти крикнул Боря.

– Что Вадик, что Вадик?! – Вадима уже несло. – Ты хотел со мной посоветоваться?! Позвал, мол, пойдём, поговорим, нужен совет! Я же, идиот, послушал тебя, думал, как помочь другу… А ты много со мной посоветовался? Ты же позвал меня, чтобы только рассказать о том, как ты всё гениально выяснил и решил. Вот сейчас зачем ты мне сказал про это училище? Опять советуешься? Хрена! Ты опять сообщаешь о своём гениальном решении.

– Вадик, не забывайся, речь идёт о моём сыне! – перебил его Боря. – О моём, понял?

– Да здесь всё твоё и все! – шагнув ближе к Боре, сказал Вадим, бледнея. – Преданность он любит! – Тут Вадим взял свой бокал и отхлебнул коньяку, будто воды. – Для тебя же людей нет… Не существует… Если ты с сыном… Со своим сыном такие эксперименты устраиваешь, то что про остальных говорить? Про меня?..

– Ты забыл, Вадим! – Боря тоже сделал шаг навстречу Вадиму. – Ты не только о моём сыне говоришь, но и в моём доме! Так что не распускай свой язык…

– А-а-а! Понятно!!! – развёл руками Вадим. – Всем язык в жопу – и молчать, так? Молчать и слушать! Барин говорит!.. Но вот что, Борис! Если ты мне свои деньги даёшь, это не значит, что я стану тебя за это выслушивать и одобрять! Одобрять и выслушивать не стану… Ты мне сам эти деньги предложил! Сам! Я тебя ни о чём не просил… И если бы не крайняя нужда… Хотя что ты понимаешь про нужду? Для тебя же эти деньги, из-за которых я должен тут тебя выслушивать, это же так… Один ужин и один заход в магазин.

– Сейчас я тебя выслушиваю, тебе не кажется? – Лицо Бори пошло пятнами от гнева и выпитого. – Заткнись!

– Это ты сам заткни свои деньги себе в гудок! – сдавленно почти проорал Вадик. – Оркестр, фейерверк устроил, барин наш! А сына довёл до чего?! Каково ему было после побега как под конвоем возвращаться в твой дом?! Ты подумал об этом? Да сюда же возвращаться страшно! Твой дом этот – это не дом… Это…

Боря, слушая, опускал голову и вдруг резко плеснул из бокала Вадиму прямо в глаза. Вадим зажмурился, плеснул из своего в сторону Бори и попал тому на рубашку. Глаза Вадима сильно ожгло. Он закрыл их ладонью.

– Сука… Вот сука… – сквозь зубы прошипел Вадим.

– Брысь! – брезгливо бросил Боря. – Вон из моего дома! Немедленно!

Боря быстро подошёл к двери и распахнул её.

– Валера! – громко крикнул он за дверь. Валера был, видимо, недалеко и появился почти сразу. – Вадим Сергеевич с супругой уходят. Проводи, пожалуйста, – услышал Вадим, протирая глаза ладонью.

– Пойдёмте, Вадим Сергеевич. – Голос Валеры прозвучал спокойно, как всегда.

– Мне бы в туалет, – тихо сказал Вадим.

– Внизу туалет, пойдёмте. – Валера уже вёл Вадима, который продолжал прикрывать глаза ладонью и почти ничего не видел. – Вот-вот, здесь лестница. Осторожнее, ступени.

– Проводи их! – крикнул Боря в спину Вадиму и Валере на весь дом. – И убедись, что ноги его нет в этом доме или рядом… Спокойной ночи!

Вадим услышал удаляющиеся Борины шаги и где-то в глубинах дома хлопнувшую дверь.

– Вот уборная. Помочь? – сказал Валера, спустившись с Вадимом по лестнице.

– Спасибо, справлюсь, – сказал Вадим.

Он стоял у умывальника и промывал глаза холодной водой. Голова сильно кружилась. Он вдруг ощутил себя сокрушительно пьяным, оскорблённым и страшно несчастным. А главное – ужасно, чудовищно, испепеляюще злым. Его душил гнев. Его распирало от лютого гнева.

– Боря, сука… Боря… – бормотал Вадим.

Он промыл глаза, вытерся и глянул в зеркало. Там он увидел красноглазое, пьяное, перекошенное гневом и обидой лицо. Ему хотелось догнать, найти Борю и унизить, ударить, оскорбить. Жестоко!

Он несколько секунд смотрел в зеркало, потом вышел из туалета. Валера ждал за дверью.

– Валера, не в службу, а в дружбу, – сказал Вадим как можно твёрже и трезвее. – Посмотри, как там наше такси. Водитель уснул наверняка, разбуди, пожалуйста. Помоги, возможно, в последний раз. А я пока жену разбужу.

– Сделаю, Вадим Сергеевич, – сказал Валера и ушёл выполнять просьбу.

Вадим шагнул в сторону гостиной к жене, но вдруг понял, что на нём нет пиджака. Он задумался на мгновение и вспомнил, что скинул пиджак в кабинете, когда изображал игру на басе под «Пинк Флойд».

Вадим тут же развернулся, быстро дошёл до лестницы и, как ему показалось, вспорхнул по ней. Дверь в кабинет была приоткрыта, там горел свет и было тихо. Вадим сразу зашёл туда.

Пиджак его был брошен на спинку стула возле стола. Вадим с ненавистью смотрел на всё в этом кабинете. Он ненавидел в нём всё. Особенно хозяина.

Вадим подбежал к столу, схватил пиджак со стула, но неловким движением руки задел и уронил на пол чёрный портфель, который стоял на самом краю стола. Портфель шумно упал. Вадим злобно выругался и нагнулся за ним. Всё происходило очень быстро.

Он нагнулся, взял портфель за бок, но тот не был закрыт и распахнулся. Из него выпали несколько тонких папок, какие-то ключи и пачка знакомых красноватых купюр – пятьдесят тысяч евро.

У Вадима от гнева в глазах всё пошло кругом. Вспомнился Умар Магомедович, вспомнилось всё, что Вадима ждёт уже в понедельник, вспомнился брезгливый голос Бори: «Брысь! Вон, я сказал!»

Вадим правой рукой взял пачку, оглянулся на дверь и быстро сунул деньги в карман, следом собрал выпавшее из портфеля обратно, поставил портфель на место, надел пиджак и выскользнул из кабинета.

Он вышел из кабинета и стал спускаться по лестнице, голова кружилась.

– Дядя Вадим, – вдруг услышал он сзади громкий шёпот, – что был за шум? Отец ругался, я слышал.

Вадим оглянулся и увидел Митю, стоящего в глубине коридора у открытой двери своей комнаты.

– Митя, всё нормально! – сказал Вадим тоже громким шёпотом. – Мы с твоим отцом повздорили, как мы это умеем. А я пиджак забыл в кабинете. Вот забрал. Ты почему не спишь?

– Уснёшь тут, – горько усмехнулся Митя.

– Давай, пока, Митя, – сказал Вадим и поднял руку, прощаясь. – Не переживай.

– До свидания… Спасибо вам! – сказал Митя.

Вадим поспешил вниз. Митя проводил его взглядом.

Валера вернулся со двора, когда Вадим уже разбудил крепко спящую, укрытую пледом жену. Она морщилась спросонья, попросила пить. Валера принёс воды.

– Таксист вас ждёт, – сказал Валера. – Еле-еле разбудил. О, у человека нервы и совесть чисты!

Вадим под руку с женой покидал Борин дом, даже не понимая, что с ним происходит. Дождь закончился. В воздухе становилось туманно.

В субботу Вадим проснулся за полдень. Дома звучала музыка. Катя музицировала. Вадим полежал, послушал. Голова была тяжёлая, большая и лежала на подушке неудобно, однако музыка не раздражала. Катя определённо играла в своё удовольствие, а не разучивала урок, не отрабатывала что-то к экзамену. Вадим полежал, не шевелясь, и послушал немного.

Дверь в спальню отворилась, музыка зазвучала слышнее. Вадим повернул голову к двери.

– Проснулся? – сказала жена, коротко глянув на него. – Как самочувствие?

Она прошла к окну, отдёрнула шторы, стало светло, но не ярко. Комнату осветило пасмурным летним светом, матовым и приятным.

– Самочувствие? – хрипло спросил Вадим. – Так… Нормальное… Бывало хуже.

– Рада за тебя, – открывая окно, сказала жена. – А то надышал… И храпел… – Она усмехнулась. – Всегда удивляюсь, как от таких дорогих напитков в таких красивых бутылках получается такой вульгарный выхлоп.

– Я думаю, этому все удивляются, – садясь на постели и покряхтывая, сказал Вадим. – Я до сих пор этому не перестаю удивляться.

– Завтракать будешь? Или сразу обедать? – спросила жена, подойдя к кровати. Она вязла бутылку воды, стоявшую на столике с её стороны, налила в стакан, стоявший там же, и подала Вадиму. – А ещё надо бы съездить в магазин. Вместе. Дома шаром покати. Нужно купить всего.

Вадим принял стакан и выпил воду в три глотка, с удовольствием и благодарностью.

– Как же мне с тобой повезло в жизни! – искренне сказал Вадим, выдохнув после жадно выпитой воды.

– Можно, я ничего не буду говорить про своё везение или невезение? – отходя, сказала жена. – Так завтракать или сразу обедать? Таких чудес, какие были у Бори на столе, я тебе не обещаю, но вот съездим в магазин, что-нибудь попробую изобразить… Мне даже интересно. Кстати, эта Ксюша, Олина сестра, оказалась очень милым, неиспорченным человеком. У неё дочка, Катина ровесница, играет в волейбол серьёзно… А Ксюша одинокая, весёлая, несчастная… Всё как надо…

Последние слова Вадим уже не слушал. С упоминанием Бори и вчерашнего на Вадима рухнули воспоминания. Он резко глянул в одну сторону, в другую, нашёл глазами скомканные свои брюки, как-то снятые перед сном и брошенные на стул, да так и уставился на них. Он силился вспомнить и понять, в реальности ли было то, что он сделал ночью, и есть ли в правом кармане брюк то, о чём он подумал.

Он не слышал, что именно ему говорила жена, не понимал слов. У него вспышками возникали детали и эпизоды прошедшей ночи. Если бы не присутствие жены, он бы схватился за голову и взвыл или застонал. А она что-то говорила ему. Он не понимал. Но когда он услышал вопрос, точнее, разобрал вопросительную интонацию, то кивнул.

– Да, – кивнув, сказал Вадим.

– Что – да? Завтрак или обед? – переспросила жена.

– Завтрак, – сказал Вадим.

– Приходи на кухню, – сказала жена и вышла.

Вадим тут же соскочил с кровати, бросился к брюкам, схватил их и сразу ощутил вес и твёрдый объём пачки денег. Он опустился на колени и тихо застонал. Потом огляделся, нашёл на столе свои часы, глянул на них, увидел, что уже около часа дня и, ни секунды не раздумывая, взял телефон.

Спеша, будто время шло на секунды, Вадим судорожно и без всяких сомнений набрал номер Бори. Он с силой прижал трубку к уху и замер. Зависла невыносимая пауза, а потом безучастный голос сообщил, что абонент временно недоступен. Вадим тут же набрал номер снова и опять замер. Результат был тот же.

– Ничего, ничего! – бормотал Вадим. – Чепуха!

Были пьяные. Это просто глупость.

Он быстро-быстро обдумывал, что нужно, а главное – что можно сделать в сложившейся ситуации. Если бы он знал другие номера, по которым можно связаться с Борей, он бы их уже набирал. Но у него был только один, личный, Борин контакт. И этот контакт был отключён. Номера бесчисленных секретарей, помощников секретарей и помощников помощников, которые ему звонили по Бориным поручениям, Вадим не запоминал и не фиксировал.

Это было бесполезно.

Вдруг Вадим вспомнил, что у него должен быть номер Бориной помощницы Насти, которая работала с ним несколько лет. Вадим стал просматривать телефонную книгу. Он торопился, нервничал и заклинал удачу. На имя «Настя» ничего подходящего не нашлось. На букву «Н» в целом тоже. Вадим нашёл то, что искал, только на «Боря секретарь». И хоть Вадим сомневался в том, что это именно та помощница, которую он знал, сомневался, работает ли она до сих пор, он набрал найденный номер.

– Вадим Сергеевич, здравствуйте, – услышал он женский голос.

– Настя? – спросил он.

– Да, в чём дело?

– Настя! Мне очень нужно, точнее, необходимо поговорить с Борисом Юрьевичем. Это срочно!

– Что вы хотите, чтобы я сделала? Вам нужен его личный номер?

– Он у меня есть, но в данный момент он недоступен. Может быть, есть другой, которого я не знаю? Другая линия связи? Поверьте, Настя! Это…

Это очень важно.

– Сегодня суббота, Вадим Сергеевич. Боюсь, я вам ничем не могу помочь.

– А если позвонить водителю?

– Сегодня суббота, – прозвучало спокойно, но твёрдо. – Если Борис Юрьевич со мной свяжется, что ему передать?

– Ничего не передавайте.

– Сказать ему, чтобы он вам позвонил?

Вадим задумался, попробовал представить себе такую возможность и отмёл её.

– Нет, пожалуйста, не надо, – ответил он.

– Передать ему, что вы звонили?

– Этого тоже не надо. Совсем не надо ему ничего говорить. Извините за беспокойство! Спасибо, Настя! – Не за что. Всего доброго. – И Настя отключилась.