Городские имена вчера и сегодня. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре

Не ходи по плитуару,

Не бренчи калошами.

Все равно любить не буду,

И не сумлевайся.

В этом не было бы ничего особенного, если бы не одно обстоятельство. Для Невского проспекта Петербург сделал принципиальное исключение. Пытаясь преодолеть двусмысленность, связанную с известным словосочетанием «пойти на панель», он предпочел для пешеходных мостовых Невского проспекта синоним «тротуар».

Фольклор оказался исключительно изобретательным. Переносный смысл он оставил для художников, готовых в любое время выйти на Невский проспект и отдаться на милость невзыскательных заказчиков, рисуя их портреты прямо на улице. Это получило название: «Выйти на панель». Что же касается универсального «пойти на панель» в смысле «заняться проституцией», фольклор предложил свою питерскую формулу: «Пойти на Невский». В широко известных в свое время стихах об этом сказано откровенно и недвусмысленно:

Она была модисткой

И вышивала гладью.

Потом пошла на Невский

И стала бл…ю.

Нынче я уже не прачка,

Больше не стираю.

Я по Невскому хожу,

Граждан примечаю.

Этот дамский промысел на Невском проспекте был чуть ли не официальным. Похоже, существовал некий общественный договор, согласно которому все делали вид, что Невский проспект и создан-то был исключительно для этого. Вот анекдот начала XX века. «Городовой! Не можете ли указать поблизости недорогой ресторан?» – «А вот, барышня, идите прямо по Невскому до Аничкова моста… Потом повернете обратно, до Конюшенной… От Конюшенной поверните опять к Аничкову – пока к вам не пристанет какой-нибудь господин. Вот тут вам недорогой ресторан будет совсем близко».

Правда, если верить фольклору, результат мог быть и обратным. Существует характерный для Петербурга чуть ли не былинный зачин интригующего рассказа: «Иду по Невскому, а навстречу мне девушка…» Дальше события могут развиваться по-разному. Но иногда это кончается, как в анекдоте. Телеграмма из Петербурга в провинцию: «Поздравляю тчк женился окнами на Невский тчк». С тех пор выражение «Жениться окнами на Невский» стало формулой неожиданной удачи, случайно свалившегося счастья, негаданно доставшегося успеха.

Попытки регламентировать жизнь Невского проспекта ни к чему не приводили. Сегодня не более чем курьезом выглядят строчки указа, приписываемого народной молвой Петру I: «Нами замечено, что на Невской першпективе и в ассамблеях недоросли отцов именитых в нарушение этикету и регламента штиля в гишпанских камзолах и панталонах с мишурой щеголяют предерзко. Господину полицмейстеру Санкт-Петербурха указую впредь оных щеголей с рвением великим вылавливать, сводить в Литейную часть и бить кнутом, пока от гишпанских панталонов зело похабный вид не окажется. На звание и именитость не взирать, также на вопли наказуемых».

Но был и другой Невский проспект, сверкающий рекламный блеск которого породил легенду о доступности, легкости, красоте и простоте жизни. Невский проспект в этом смысле стал расхожим образом, который с тем или иным оценочным знаком давно уже эксплуатируется фольклором: «Это не прогулка по Невскому проспекту», «Исторический путь – не тротуар Невского проспекта», «Как по Невскому», «Что твой Невский проспект», «По ногам, как по Невскому», «У вас тоже не Невский проспект». Крылатым выражением «Освещен, как Невский проспект» пользуются даже моряки. Так говорят о фарватерах, освещенных огнями маяков.

Другое дело, что часто избыточная реклама приводит к обратному эффекту. Недавно у Невского проспекта, переполненного рекламами иностранных фирм на иностранных языках, появилось еще одно прозвище: «Нью-Питер».

Я по Невскому, по Невскому

На крылышках лечу.

Никакой другой экзотики

Не надо, не хочу.

А на Невском шопы, шопы,

Все товары из Европы.

Цены европейские,

Пенсии рассейские.

Я по Невскому гуляла

И рекламу вслух читала,

А когда пришла домой,

Было плохо с головой.

Мы по Невскому вдвоем

Больше не гуляем.

Потому что языки

Дружно изучаем.

Невский проспект действительно, был самым разным. Многие петербуржцы помнят его, если можно так выразиться, хипповым. Это было в 1980-х годах. По Невскому ходил троллейбус № 22, сверху донизу расписанный знаменитыми «митьками». На языке хиппи он имел соответствующие остановки: «Казань» – у Казанского собора, «Галера» – у Гостиного двора, «Гастрит» или «Сайгон» – на углу Литейного проспекта, «Огрызок» или «ЧК» – у известного фирменного магазина «Чай – кофе». На тротуаре можно было услышать диалог на экзотическом наречии: «Чувак, как на Невский пройти?» – «Да не пройти, а прихилять, и не на Невский, блин, а на Брод».

1918 . Впервые свое название Невский утратил в октябре 1918 года. Он был переименован в проспект 25-го Октября . Сохранилась частушка, в которой зафиксировано это название Невского проспекта:

В правде стало ожиданье:

Нету более царя.

Встречу милку на свиданьи

На проспекте Октября.

Нашло свое отражение переименование и в анекдоте: «Кондуктор! Мне нужно сойти на Невском!» – «На Невском? Это надо было сойти в конце семнадцатого года».

1944 . В январе 1944 года любимому проспекту ленинградцев вернули его историческое имя. Он вновь стал Невским проспектом . Это переименование было встречено ленинградцами с особым энтузиазмом. Между тем, в фольклоре это событие осталось незамеченным, надо думать, потому, что, несмотря на временную потерю имени, для горожан их главный проспект всегда оставался Невским.

Некрасова, улица

1739 . В 1725 году закончилось сооружение Лиговского канала для питания водой фонтанов Летнего сада. Канал проходил по трассе будущего Лиговского проспекта и заканчивался двумя бассейнами на территории современного Некрасовского сквера у Мальцевского рынка. Далее вода из бассейнов по трубам подавалась к фонтанам. Трубы тянулись вдоль дороги, которая в 1739 году была названа Бассейной улицей . По разным источникам, это название считается то официальным, то неофициальным. Известно только, что на городских картах оно впервые появилось в 1796 году. Одновременно с 1776 по 1849 год улица называется 9-й Ротой , поскольку находится в ряду других улиц слободы лейб-гвардии Преображенского полка.

1922 . В январе 1922 года Бассейную улицу переименовали в улицу Некрасова . Последние 20 лет жизни, с 1857 по 1877 год, поэт жил в доме на углу Литейного проспекта и Бассейной улицы. Здесь же находилась редакция журнала «Современник», редактором которого он был. В 1946 году в этом доме был открыт Мемориальный музей-квартира Н. А. Некрасова.

Однако новое название фольклору, видимо, показалось мертворожденным, и оно почти сразу же трансформировалось в «Некра», слово очень близкое по звучанию греческому «мертвый» (nekrŏs).

Вместе с тем в обиходной речи оставалось и старое название. Особенно после того, как в 1928 году появилось известное детское стихотворение С. Я. Маршака «Вот какой рассеянный с улицы Бассейной». Маршак в это время жил на углу Литейного проспекта и улицы Пестеля, в одном квартале от бывшей Бассейной улицы. Строчка из этого маленького шедевра «Рассеянный с улицы Бассейной» стала ленинградской пословицей, которая вошла во все фразеологические словари как определение невнимательного, рассеянного человека, у которого в одно ухо влетает, в другое вылетает. В зависимости от обстоятельств эта стихотворная строка до сих пор выступает то в роли народной поговорки, то детской дразнилки, а то и в роли своеобразного топонимического памятника старинной петербургской улице.

Орбели, улица

1894 . В конце XIX века на Выборгской стороне была проложена объездная дорога, которой был придан статус городской магистрали с соответствующим названием: Большая Объездная улица .

1965 . В 1961 году скончался крупнейший ученый-востоковед, многолетний директор Эрмитажа, академик Иосиф Абгарович Орбели. Тремя годами раньше умер его брат, тоже академик, Леон Абгарович, возглавлявший одновременно Военно-медицинскую академию и Физиологический институт имени И. П. Павлова. В 1965 году, отмечая выдающиеся заслуги обоих ученых, Большую Объездную улицу переименовали в улицу Орбели .

Если доверять городскому фольклору, то именно благодаря Иосифу Абгаровичу Орбели до сих пор сохранился старинный Ангел на шпиле Петропавловского собора. В 1930-х годах в чиновничьих кабинетах не то Кремля, не то Смольного возник грандиозный проект замены Ангела скульптурой вождя всех народов Сталина.

Этот чудовищный план всерьез обсуждался в партийных кругах Ленинграда, и, казалось, ничто не могло помешать его скорой реализации. Художественная общественность города была в панике. Не знали, что делать. Согласно городскому преданию, выход нашел директор Эрмитажа академик И. А. Орбели: «Помилуйте, товарищи, – будто бы сказал он на одном из высоких совещаний, – Петропавловский шпиль отражается в Неве, и что же, вы хотите, чтобы товарищ Сталин оказался вниз головой?» Так это было или нет, сказать трудно, но, говорят, что после того совещания о планах снятия Ангела со своего исторического места уже не вспоминали.

Островского, площадь

1832 . Единый архитектурный ансамбль площади сформировался в 1816–1834 годах по проекту архитектора Карла Росси. В рамках этого замысла Росси возвел новый корпус Публичной библиотеки с одной стороны площади, павильоны возле Аничкова дворца с другой и здание Александринского театра в центре. В 1832 году площадь была официально названа Александринской .

В те же годы перед фасадом театра по проекту Росси и садового мастера Я. Федорова был разбит сквер. В 1873 году в сквере был установлен памятник Екатерине II. С тех пор сквер известен в народе как «Екатерининский», или «Катькин». Одно время в некотором отдалении от Невского проспекта, позади сквера, продавали свои работы питерские художники. Затем им предложили перебраться на другое место. Но в городском фольклоре от того короткого и яркого времени осталось два микротопонима: «Катькин зад» и «Монмартр».

Репутация «Катькиного сада» весьма сомнительна как места сбора «лиц нетрадиционной ориентации». В известных кругах сад называют «Катькин ад». По вечерам, еще с дореволюционных времен, здесь собираются питерские геи и лесбиянки: по одну сторону памятника Екатерине – «голубые», по другую – «розовые». «Знатоки» утверждают, что «снять» на ночь мальчика или девочку здесь ничего не стоит. Но нравы «Катькиной тусовки» жестоки и опасны. Говорят, постоянно кто-то бесследно пропадает. Якобы существует даже «какое-то „Голубое кладбище в Парголове“, где тайком хоронят убитых геев и где вершатся прочие темные дела».

1923 . В 1923 году исполнилось 100 лет со дня рождения одного из крупнейших русских драматургов Александра Николаевича Островского, пьесы которого еще при его жизни с неизменным успехом ставились на сцене Александринского театра. В связи с юбилеем площадь перед театром была переименована в площадь Писателя Островского . В конце 1920-х годов название приобрело современный вид: площадь Островского . Одновременно сквером Островского был назван и бывший Екатерининский сквер. В 1991 году скверу вернули его историческое имя. Он вновь стал Екатерининским.

Классический ансамбль площади, задуманный Росси, полностью закончен так и не был. Более того, в конце XIX века он был искажен строительством дома архитектора Басина в псевдорусском стиле. В фольклоре его называют «Петушиным домом». Затем на противоположной стороне площади появилось столь же случайное здание Управления Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, в просторечии – «Железка». И, наконец, уже в наши дни рядом с ним появился дом современной архитектуры, который в народе прозвали «Стиральной машиной „Индезит“». Он и в самом деле выглядит, как новая стиральная машина, втиснутая в узкое пространство современной кухни.

Пирогова, переулок

1755 . Первоначально проезд, ведущий от Вознесенского проспекта за Прачечный переулок и упиравшийся в усадьбу Юсуповых на Мойке, называли либо Глухим переулком , либо Кривой улицей .

1871 . В 1850 году в Петербурге на углу Вознесенского проспекта и Глухого переулка, в доме, принадлежащем академику А. Х. Пелю, по инициативе президента русского филантропического общества герцога Максимилиана Лейхтенбергского была основана «Лечебница для приходящих». В 1852 году, после кончины герцога, «в ознаменование особенной признательности к памяти покойного» лечебницу назвали Максимилиановской больницей. А в 1871 году, уже по названию больницы, переименовали и переулок. Он стал Максимилиановским .

1952 . В жестокую эпоху борьбы с космополитизмом, развернутую в стране «лучшим другом всего человечества» Иосифом Сталиным, ни имя герцога, ни все, что с ним связано, не было нужно советскому человеку. Так решила партия. Максимилиановскую больницу лишили ее имени и присвоили номенклатурный порядковый номер. А Максимилиановский переулок в 1952 году под благовидным предлогом переименовали в переулок Пирогова . Оказывается, хирург Николай Иванович Пирогов, наряду с герцогом Лейхтенбергским, был одним из инициаторов открытия больницы.

Между тем, память о герцоге сохранилась в микротопониме «Максимилиановский пенал», который очень подходил к узкому, тесно застроенному переулку и которым ленинградцы пользовались в обиходной речи.

Писарева, улица

1887 . В середине XIX века территория набережной Мойки в ее нижнем течении оставалась незастроенной. В прошлом здесь, вблизи Английского проспекта, находился двор барона Петра Шафирова. В начале 1880-х годов этот участок принадлежал великому князю Алексею Александровичу, который затеял здесь строительство собственного дворца. При строительстве возникла необходимость в прокладке проезда от набережной реки Мойки к Офицерской улице. Проезд был назван Шафировской улицей , по фамилии первого владельца участка.

1890 . С окончанием строительства дворца улица была переименована в Алексеевскую , по имени нового высокородного владельца. Великий князь Алексей Александрович был четвертым сыном Александра II. С рождения зачисленный во флот, с возрастом он приобретает один чин за другим и в 1880 году становится уже генерал-адъютантом, а через три года – генерал-адмиралом. С 1881 года Алексей Александрович стоит во главе российского морского ведомства. Вся его деятельность на этом посту, по свидетельству многочисленных очевидцев, сводилась к роскошным обедам в собственном дворце на Мойке, на которые приглашались члены адмиралтейств-совета. Таким оригинальным образом обеды подменяли сами заседания совета.

В столице Алексея Александровича считали одним из главных виновников поражения русского флота в Русско-японской войне. Именно он настоял на отправке кораблей Балтийского флота на Дальний Восток. После поражения под Цусимой в Петербурге вслед ему презрительно кричали: «Князь Цусимский». В июне 1905 года, несмотря на то что Алексей Александрович приходился родным дядей императору Николаю II, он был отправлен в отставку. «Лучше бы ты, дядя, крал в два раза больше и делал броню в два раза толще», – сказал ему император.

Алексей Александрович, о котором в петербургских салонах, ресторанах и заведениях самого невзыскательного вкуса говорили «Семь пудов августейшего мяса», был человеком огромного роста и могучего телосложения. По мнению современников, это был самый красивый мужчина среди Романовых. Но образ жизни великого князя и его весьма скромные познания в морском деле позволяли петербургским острословам говорить о нем как о «поклоннике быстрых женщин и тихоходных кораблей» или, по другому варианту, «вертких дам и неповоротливых кораблей». Понятно, что под «быстрыми» и «верткими» понимались женщины довольно легкого поведения. Его девизом было: «Мне на все наплевать», а сам он постоянно находился в погоне за все новыми и новыми удовольствиями и развлечениями.

Известное выражение «Гулять по-княжески», говорят, пошло от привычки великого князя сорить деньгами на женщин, казино и рестораны Парижа. «Парижские дамы стоят России по одному броненосцу в год», – горько шутили в обществе. А ожерелье, подаренное однажды Алексеем Александровичем одной из его любовниц, так и называли: «Тихоокеанский флот». У всех на устах был скандал, разыгравшийся однажды во время вечернего спектакля в Михайловском театре. Любовницей великого князя в то время была актриса французской труппы некая Балетта. Она не отличалась ни большим дарованием, ни заметной внешностью, но на сцене появлялась в бриллиантах, сверкая, по наблюдению одного современника, как «индусский идол». В тот злополучный день в первом ряду партера сидел «весьма приличный господин во фраке». Едва Балетта появилась на сцене, как господин поднялся с места и, обращаясь к публике, заговорил, указывая на артистку: «Вот, господа, где наши броненосцы! Вот где наши крейсера! Вот где миноносцы!»

В народе к великокняжеским шалостям относились не то что с пониманием, но снисходительно. Не случайно Алексеевскую улицу называли запросто: «Алеша». Таким же уменьшительным именем называли в народе и придворцовый сад на Алексеевской улице. Правда, к началу XX века сад полностью уже не принадлежал Алексею Александровичу. Часть его была продана владельцу кондитерской фабрики Жоржу Борману, шоколадное производство которого находилось неподалеку.

Потомственный почетный гражданин Петербурга, владелец шоколадной и конфетной фабрики учился кондитерскому делу в Германии, куда специально для этого послал его отец. По возвращении в Россию Борман расширяет шоколадное производство и открывает целую сеть специализированных кондитерских магазинов. Их адреса были хорошо известны петербуржцам. Магазины Бормана были на Невском, Английском и Забалканском проспектах, в Финском переулке и на Садовой улице, в Чернышевом переулке и в других местах.

Известность Бормана и популярность его шоколада стремительно растут. Продукция его фабрики пользуется неизменным спросом. Особенно среди маленьких петербуржцев. Шоколад Жоржа Бормана становится самым любимым лакомством детворы.

С владельцем фабрики петербургские дети расплатились более чем сполна. Реклама его сладкого продукта звучала в каждом дворе: «Жоржик Борман нос оторван», дразнили друг друга дети. И даже дразнилка «Жорж Бормбн наср… в карман» (вероятно, родившаяся от ощущения расплавленных теплом ребячьих тел спрятанных в карманы шоколадных плиток) звучала как высший знак качества. Не случайно в народе дом, в котором находилось правление фабрики Бормана, получил несколько названий, сохранившихся в арсенале городского фольклора до сих пор. Его называли «Домик братьев Гримм», «Сладкий домик», «Шоколадный», «Кофейный».

1920 . После революции, в рамках борьбы с наследием «проклятого царского прошлого», Алексеевскую улицу переименовали сначала в улицу Писателя Писарева , а затем – просто в улицу Писарева . Так была закреплена память о революционном демократе, критике и публицисте XIX века Д. И. Писареве. Почему для этого была выбрана Алексеевская улица, до сих пор остается непонятным. Писарев учился в Петербургском университете, сидел в Петропавловской крепости, жил на углу Невского и Фонтанки, в 28-летнем возрасте утонул во время купанья на Рижском взморье, похоронен на Литераторских мостках Волкова кладбища.

Все эти адреса к Коломне, где находится улица его имени, никакого отношения не имеют. Да и топонимический пантеон знаменитых писателей XIX столетия находится совсем в другом районе города. Вот такая загадка питерской топонимики.

Пловдивская улица

1968 . В рамках соблюдения территориального принципа наименования улиц Ленинграда району новостроек Купчина была определена тема дружбы и братского сотрудничества советского народа с народами восточноевропейских стран народной демократии. Одна за другой здесь появились улицы, посвященные столицам этих государств, городам-побратимам Ленинграда, характерным географическим ориентирам, писателям, партийным и государственным деятелям. Белой вороной в этом топонимическом ряду выглядел проезд, протянувшийся от Малой Балканской улицы к Загребскому бульвару. Улицу в 1968 году почему-то назвали Каштановой аллеей . На ней даже высадили два ряда редких для нашего севера каштанов.

Название было красивым, запоминающимся, к нему привыкли. Оно вошло даже в такой редкий жанр городского фольклора, как мнемоническое правило. Чтобы легче запомнить названия и последовательность протянувшихся с севера на юг параллельных магистралей с безликими, скучными, однообразными и утомительными официальными именами: улицы Фучика, Белы Куна, проспект Славы, улица Димитрова, Каштановая аллея, Дунайский проспект, улицы Ярослава Гашека и Олеко Дундича, фольклор предложил правило для запоминания. Достаточно было мысленно произнести довольно бессмысленную фразу «Федя КУшал СЛадко, Думая, КАк ДУНю Гостинцем ОДарить», чтоб первые одна, две или три буквы каждого слова этой запоминающейся абракадабры восстановили в памяти требуемые топонимы.

1984 . Мнемоническое правило прожило недолгую жизнь. В 1984 году досадная справедливость была восстановлена: Каштановую аллею переименовали в Пловдивскую улицу в честь болгарского города-побратима. Несколько южных деревьев одиноко напоминали о том, что улица была аллеей, да никому не нужное мнемоническое правило, утратившее одно из своих логических и трудно восстановимых лексических звеньев.

Плуталова улица

1798 . До самого конца XVIII века эта улица на Петроградской стороне имела порядковый номер и называлась 17-й линией . Но в 1798 году, как утверждают справочники по Петербургу, ей было дано название по имени владельца кабака некоего Плуталова. Однако с точностью утверждать это трудно, потому что в городе бытует легенда, согласно которой Плуталов – это не фамилия, а прозвище какого-то домовладельца, который с возрастом стал таким рассеянным и забывчивым, что, выходя из дома, без посторонней помощи обратно вернуться уже не мог. Каждый раз он подолгу плутал по Петроградской стороне, пока какая-нибудь сердобольная старушка или суровый будочник не приведут его домой. От этого неизвестного обывателя и пошло якобы название Плуталовой улицы .

1952 . В 1960-х годах многие ленинградские улицы были названы в честь городов Советского Союза, освобожденных Красной армией от немецко-фашистских захватчиков. К сожалению, подвергались переименованию даже старые улицы, названия которых представляли историческую ценность. Так, в 1952 году была переименована и Плуталова улица. Она была названа в честь одного из городов Донецкой области Украины Горловки. Так на топонимической карте Ленинграда появилась Горловская улица .

1954 . После смерти Сталина, случившейся в 1953 году, в значительной степени ослаб идеологический пресс, довлевший над партийными руководителями Ленинграда. Можно было позволить себе кое-какие вольности. Одной из них можно считать и возвращение Плуталовой улице ее исторического названия.

Победы, площадь

См. очерк «Средняя Рогатка» в разделе «Исторические территории, сады, парки».

Пограничника Гарькавого, улица

Начало XX века . До 1965 года Сосновая Поляна формально не входила в черту города. Но фактически она считалась самой западной окраиной Ленинграда со своей, сложившейся исторически топонимикой. Среди ее улиц была одна, которая с начала XX века называлась Бульварной : вероятно, среди деревьев, высаженных на улице, по вечерам любили прогуливаться отдыхающие.

1974 . С присоединением Сосновой Поляны к Ленинграду в районе началось массовое жилищное строительство. Сосновую Поляну прорезала сеть магистралей, названия которых были даны в честь героев Великой Отечественной войны. Бульварную улицу переименовали в улицу Пограничника Гарькавого , в честь старшего политрука пограничной части, первой встретившей удар гитлеровцев на Карельском перешейке. Алексей Дмитриевич Гарькавый погиб в 1941 году, уже будучи командиром одного из полков, сформированных из пограничников.

Другие улицы района были названы именами других героев Великой Отечественной войны. Но так случилось, что, несмотря на все уважение, которое мы испытываем к людям, отдавшим свою жизнь за Родину, имена, включенные в топонимику Сосновой Поляны, трудны в произношении. Только очень натренированный человек может сразу и без запинки произнести названия улиц Пограничника Гарькавого, Генерала Симоняка, Тамбасова, Солдата Корзуна. Насмешливые ленинградцы предложили даже мнемоническую абракадабру, составленную по образцу знаменитой бессмыслицы «глокой куздры»: «Гарькавая Симоняка Тамбаснула Корзуна». Пусть не обидятся на нас носители этих фамилий, зорко наблюдающие за нами с небес, но это была единственная возможность попытаться доказать абсурдность подобных топонимических экспериментов, да еще проводимых в пределах одного микрорайона.

Подводника Кузьмина, улица

1930… В 1930-е годы с точки зрения Кремля особую опасность для Советского Союза вообще и для Ленинграда в частности представляла капиталистическая Финляндия. Поэтому в рамках подготовки страны к возможному нападению в северных и западных районах Ленинграда сооружались так называемые укрепленные районы, оборудованные долговременными фортификационными сооружениями, предназначенными для обороны города в случае войны. Еще совсем недавно остатки таких чудом сохранившихся сооружений можно было увидеть в районе станции метро «Ленинский проспект». Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно здесь, в поселке Дачное, в те годы одна из улиц была названа Оборонной . Она проходила от улицы Зины Портновой к проспекту Народного Ополчения.

1964 . Несмотря на то что название Оборонной улицы более чем удачно подходило к теме Великой Отечественной войны, обозначенной в топонимике Дачного, в январе 1964 года оно было изменено. Улице присвоили имя героя обороны Ленинграда, командира подводной лодки «Щ-408» Павла Семеновича Кузьмина: улица Подводника Кузьмина . В 1943 году героический экипаж подлодки вместе со своим кораблем погиб в неравном бою с фашистами в водах Балтийского моря.

Однако почти сразу после переименования и этот сложный топоним стал жертвой лингвистических игр местных острословов. Улицу прозвали «Улицей Кузьмы Водолазова».

Подольская улица

1798… Во второй половине XVIII века улица одновременно называлась 11-й улицей, 2-й Ротой Семеновского полка или Секретарским переулком . С 1821 года улица получает новое название: 2-я линия .

1857 . Улице присвоено современное наименование – Подольская , по подмосковному городу Подольску. В советские времена улицу в народе называли «По́дальская», с ударением на первом слоге. Этим микротопонимом выражалось отношение жителей к грязи и нечистотам, отличавшим домовые дворы.

Подробнее о фольклоре Подольской улицы см. в статье «Рузовская улица».

Полтавская улица

1821 . Эта улица, проложенная от Невского проспекта до Миргородской улицы, первоначально называлась Глухой , так как заканчивалась т-образным, никуда не ведущим перекрестком.

1836 . Затем ее продлили к Александровскому военному плацу императорского лейб-гвардии Казачьего полка. Тогда же улицу переименовали в Военную .

Казачий полк был сформирован для охраны Екатерины II в 1775 го ду. Тогда же были учреждены так называемые казачьи придворные команды. Вероятно, в подражание им наследник престола Павел Петрович в 1793 году в Гатчине основал свой Казачий полк. По восшествии на престол Павел I объединил эти два подразделения, переформировав их в единый лейб-гвардии Гусарский Казачий полк. Первоначально казаки размещались по частным квартирам. Затем им были предоставлены казармы вблизи Шлиссельбургского тракта, в районе современной улицы Бехтерева, которая до 1957 года так и называлась – Казачья.

Казачий полк прославился во время Отечественной войны 1812 года. За казаками закрепилась репутация славных и бесстрашных воинов: «А кто первые вояки? – То лейб-гвардии казаки». Полковым маршем Казачьего полка был свадебный марш Мендельсона, и петербуржцы, гордясь своими лейб-казаками, говорили, что те идут «в бой, как на свадьбу». Казаки хранят легенду о войсковом атамане генерале Платове, который будто бы дал клятву «отдать любимую дочь Марию тому казаку, который принесет голову маленького Бони». Так среди казаков называли Наполеона Бонапарта. Правда, ни пленить, ни убить Бонапарта так и не удалось, но легенда об этом обещании грела преданные сердца казаков на протяжении целого столетия. Во Франции до сих пор из уст в уста передают рассказ о том, как казаки атамана Платова вошли в Париж в 1814 году. Герои Двенадцатого года всерьез опасались, что во время форсирования Сены может попортиться форменная одежда, в которой они собирались поразить парижанок. Тогда они разделись донага, переплыли Сену и в таком виде предстали перед изумленной толпой горожан, собравшихся встречать русских воинов на набережной.

Во Франции живет и другая легенда, связанная с русскими казаками. Будто бы благодаря им появилось широко известное название небольших ресторанчиков «Бистро». Якобы это казаки, забегая в парижские уличные кафе, торопливо выкрикивали русское: «Быстро, быстро!» В конце концов русское «быстро» трансформировалось во французское «бистро». В 1990-х годах французское название популярных предприятий быстрого питания вернулось на свою историческую родину. Многочисленные бистро появились в Петербурге.

В мирное время Казачий полк нес службу в Зимнем дворце. В фольклоре известна песня Казачьего полка:

Как во славной во сторонке,

Во шведской земле,

Во прекрасной во столице,

В Петербурге городе,

Над быстрой рекой Невою

Стоит Зимний дворец

Российского государя

Всё Романова царя.

Лейб-казаки в дворце служат,

При дверях всегда стоят.

Государь часто проходит,

Им «здорово» говорит.

И донцы с охотой служат,

Отвечают весело.

Московские господа

Завидуют казакам.

В манеже мы собирались,

Государя дожидались,

Ученьецем занимались.

Государь к нам приезжал,

Сам по фронту проезжал,

Он по фронту проезжал,

Сам разводы начинал;

А покончивши разводы,

Нам «спасибо», как всегда.

За разводы отпущал

По полтине серебром.

Мы денежки получаем,

Поздравлять царя пойдем.

1858 . В середине XIX века многие улицы Александро-Невской части были названы по городам Полтавской губернии Украины. Одной из первых подверглась переименованию Военная улица. Она стала называется Полтавской улицей .

В 1911–1914 годах в рамках подготовки к празднованию 300-летия Дома Романовых на Полтавской улице по проекту архитектора С. С. Кричинского строится комплекс так называемого Феодоровского городка. Весь комплекс проектировался в неорусском стиле. Центральный Феодоровский собор напоминал белокаменные храмы Ярославля и Ростова Великого, а окружающие постройки должны были ассоциироваться с краснокирпичной архитектурой Московского Кремля. С Невского проспекта и сегодня можно увидеть сохранившуюся часть стены и въездные ворота, выложенные из красного кирпича. В народе ее называют «Кремлевской стеной», а часть Полтавской улицы в районе мемориального комплекса – «Кремлем».

В советское время Феодоровский собор был закрыт, его помещения использовались под молокозавод. Сейчас возвращен Русской православной церкви и реставрируется.

Преображенская площадь

1836–1844 . Один из двух первых в России гвардейских полков, созданных Петром I, Преображенский был сформирован в 1690-х годах из так называемой «потешной команды», размещавшейся в подмосковном селе Преображенское. Полк прославился в Северной войне. Согласно легенде, за мужество, проявленное во время битвы под Нарвой, солдатам полка было велено носить красные чулки, в память о том, что они «отражали атаки врага, стоя по колено в крови». В 1723 году полк был переведен в Петербург. Для строительства полковой слободы им был отведен участок в Литейной части между современными Литейным и Суворовским проспектами. Квартал за домом № 32 по Суворовскому проспекту, где некогда находился полковой плац, и сегодня в народе иногда называют «Преображенским полем». Как и Марсово поле, оно было вытоптано солдатскими сапогами и в летнюю сухую погоду нестерпимо пылило. Местные жители называли его, по аналогии с Марсовым полем, «Петербургской Сахарой».

В начале 1740-х годов императрица Елизавета Петровна сформировала из верных ей преображенцев личную гренадерскую роту, которую в Петербурге прозвали «Триста каналий». По свидетельству мемуаристов, преображенских солдат в Петербурге недолюбливали. Их прозвищами были «Железные носы» или «Самохвалы». В преображенцы набирали дюжих брюнетов, темных шатенов или, наоборот, светло-русых и рыжих. На привлекательность никакого внимания не обращали. Главными были рост и богатырское сложение: «Солдаты Преображенского полка достают головой до потолка», – говорили о преображенцах в известной поговорке. В начале XIX века их мундиры были белого цвета, за что их дразнили «Мельниками». В сборнике гвардейского юмора «Журавель» о преображенцах говорилось: «А кто чешется по-женски – это полк Преображенский».

Более 200 лет верой и правдой служили преображенцы царю и Отечеству и только однажды, если верить фольклору, вызвали монаршее неудовольствие. Произошло это при императоре Павле I прямо во время парада на Марсовом поле. Чем был вызван гнев царя, неизвестно, только Павел неожиданно закричал: «Направо кругом, марш … в Сибирь!» И полк, отличавшийся дисциплиной и повиновением, по словам предания, в полном составе стройно прошагал с Марсова поля по улицам Петербурга до Московской заставы и «направился далее по Сибирскому тракту». Только около Новгорода преображенцев догнал посланец от императора и объявил ему государево «прощение и позволение вернуться в столицу».

Если верить петербургскому городскому фольклору, то Спасо-Преображенский собор в Литейной части следует считать своеобразным памятником восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны. Именно здесь, на месте собора, некогда стояла полковая изба, куда прибыла Елизавета в ночь на 25 ноября 1741 года и в которой преображенцы якобы первыми присягнули на верность новой императрице.

Собор строился по проекту архитектора Михаила Земцова в стиле русского барокко. Изображений этого последнего произведения замечательного зодчего, к сожалению, нет. Известно только, что завершался он пятиглавием. Летом 1743 года архитектор скончался, и собор достроили без него. В 1825 году, простояв более 70 лет, он сгорел. Проект восстановления был поручен одному из крупнейших представителей классицизма в России Василию Петровичу Стасову. Через четыре года восстановленный храм освятили. Но, как мы уже говорили, это было другое время, и новый храм был посвящен уже не внутренним событиям русской истории, а внешнеполитическим. Он стал памятником победоносному окончанию Русско-турецкой войны. Об этом напоминают стволы трофейных пушек в ограде собора, опущенных жерлами в землю.

Со старым, земцовским собором связано одно из любопытных пророчеств известного монаха Авеля. Собор сгорел почти накануне загадочной смерти императора Александра I. На глазах сбежавшихся на пожар потрясенных горожан один за другим рухнули все пять куполов гвардейского храма. А на следующий день по городу разнеслось зловещее предсказание: «У России осталось пять императоров, и все они, так же, как эти пять куполов, исчезнут в пожаре истории. Начнется все с царствующего Александра I и закончится Николаем II, который погибнет в огне Гражданской войны». Мало кто мог предположить тогда, сколь точным будет императорский счет Авеля. России и в самом деле оставалось пережить пятерых представителей рода Романовых. Кроме названных Александра I и Николая II царский престол будут занимать Николай I, Александр II и Александр III.

Но вернемся в первую половину XIX века. Вокруг Преображенского собора сложилась площадь, которую в 1836 году назвали площадью Преображенского собора . В начале 1840-х годов она стала называться Преображенской Соборной площадью . С 1844 года топоним приобрел современное звучание: Преображенская площадь .

1923 . В 1922 году страна отметила 120 лет со дня смерти писателя, автора книги «Путешествие из Петербурга в Москву», высветившей мерзости крепостничества в России, Александра Николаевича Радищева. В 1923 году, отмечая заслуги Радищева в деле революционного воспитания масс, Преображенская площадь была переименована в площадь Писателя Радищева . В конце 1920-х годов название приобрело современный вид: площадь Радищева .

1989 . Площади вернули ее историческое название. Она вновь стала Преображенской .

Пролетарской диктатуры, площадь

Середина XIX века . В 1764 году в Петербурге было основано Воспитательное общество благородных девиц. Первоначально воспитанницы размещались в кельях Смольного монастыря, но в 1806–1808 годах рядом с монастырем, в непосредственной близости от него, по проекту архитектора Джакомо Кваренги для Воспитательного общества было построено специальное здание института. Впоследствии его назовут Смольным. Перед зданием был разбит сквер, а за сквером возникла площадь, которую в середине XIX века называли Орловской , поскольку она находилась вблизи участка, принадлежавшего одному из активных участников дворцового переворота 1762 года, приведшего на русский трон императрицу Екатерину II, графу Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому.

1864 . В 1864 году площадь получила название Лафонская , по фамилии одной из начальниц Смольного института француженки С. И. де Лафон. Кстати, имена других начальниц и воспитательниц получили еще несколько улиц и проездов вблизи института.

1918 . Летом 1917 года, воспользовавшись тем, что воспитанницы Смольного института находились на каникулах и здание пустовало, в Смольный въехали Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов (ВЦИК) и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Смольный превратился в боевой штаб по подготовке революционного восстания. «Штаб революции находился в Смольном, а раньше там был Институт благородных девчонок», – как было написано в одном из школьных сочинений. Здесь же, в Смольном, в ночь с 25 на 26 октября 1917 года было объявлено о победе революции и установлении в стране диктатуры пролетариата. В память об этих событиях Лафонская площадь была переименована в площадь Диктатуры .

1952 . Прошло более тридцати лет, и в идеологическом отделе партии, видимо, поняли, что диктатура диктатуре рознь, что есть диктатура жестокая и несправедливая, а есть – гуманная и праведная. К последней следовало, видимо, отнести нашу, социалистическую, классовую диктатуру. Оставалось внедрить этот ленинский постулат в сознание советского человека. Для этого как нельзя кстати подходила городская топонимика, которую уже давно и с успехом нещадно эксплуатировали в идеологических целях. И площадь Диктатуры превратилась в площадь Пролетарской Диктатуры.

Городской фольклор на это немедленно ответил каскадом микротопонимов. Площадь называли «Диким кругом» и «Площадью Круглых Дураков».

В 1974 году на площади по проекту архитектора Д. С. Гольдгора было выстроено здание Дома политического просвещения, которое в народе прозвали «Сундуком», «Домом инфекции» и «Крысятником». С появлением этого яркого образца так называемого «романовского стиля», названного по фамилии первого секретаря обкома КПСС, в то время руководившего Ленинградом, городская мифология обогатилась новой топонимической конструкцией: «ДПП на ППД», то есть Дом политического просвещения (ДПП) на площади Пролетарской Диктатуры (ППД).

Пушкинская улица

1874 . В 1730-х годах территория вдоль правой стороны Невского проспекта за Фонтанкой была отдана для заселения служащим Дворцового ведомства. Постепенно здесь образовались слободки поваров, кузнецов, свечников, стремянных. Память о них до сих пор сохраняется в названиях Стремянной улицы, Поварского, Кузнечного, Свечного переулков. Здесь же была выделена земля и для почтовых ямщиков, образовавших Ямскую слободу. Долгое время территория слободы представляла собой заброшенную окраину, беспорядочно застроенную одноэтажными деревянными домиками, разделенными зелеными островками огородов.