Городские имена вчера и сегодня. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре

Все изменилось с началом возведения на Знаменской площади вокзала Николаевской железной дороги. Развернулось массовое строительство доходных домов и общественных зданий вдоль Лиговского канала и Невского проспекта. В 1874 году было принято решение проложить улицу по территории Ямской слободы. Улица должна была пройти от Невского проспекта до Кузнечного переулка. Тогда же ее назвали Новым проспектом , в отличие от старого, Невского проспекта. В народе сразу же появилась фольклорная реплика. Улицу стали называть «Малым Невским».

1880.  Улицу предполагалось застроить комплексно и в едином архитектурном стиле. Проектировали все здания трое петербургских архитекторов во главе с Павлом Юльевичем Сюзором. Будущая улица была разделена на двадцать земельных участков, которые были распроданы состоятельными людьми. Из двадцати домов десять были спроектированы Сюзором. Для строительства создали Товарищескую компанию на паях, после чего улицу переименовали в Компанейскую .

1881.  Почти пятьдесят лет после смерти А. С. Пушкина в России не было памятника поэту. Ни в столице, ни на его родине – в Москве. Впервые заговорили о памятнике только в 1855 году. Идея родилась в недрах Министерства иностранных дел, чиновники которого не без основания считали себя сослуживцами поэта, так как по окончании Лицея Пушкин короткое время числился на службе по этому ведомству. Еще через полтора десятилетия бывшие лицеисты образовали Комитет по сооружению памятника Пушкину, который возглавил академик Я. К. Грот. Начался сбор средств.

Наконец высочайшее разрешение на установку памятника было получено. Но памятник поэту должен был стоять не в столице, где принято было сооружать монументы только царствующим особам и полководцам, а на родине Пушкина, в Москве. Объявленный в 1872 году конкурс выявил победителя. Им стал скульптор А. М. Опекушин. Отлитая по его модели бронзовая статуя поэта в 1880 году была установлена на Тверском бульваре в Москве.

Это побудило петербуржцев еще более настойчиво бороться за создание памятника Пушкину в своем городе. Первоначально местом для памятника был избран Александровский сад, но судьба распорядилась иначе. В 1881 году Компанейская улица была переименована в Пушкинскую .

На следующий год в центре сквера, разбитого садовником И. П. Визе, был установлен бюст Пушкина, выполненный скульптором И. П. Витали еще в 1837 году. Однако удовлетворения это не принесло. Форма бюста никак не соответствовала значению Пушкина для Петербурга. Даже увеличенный в два раза, он не вписывался в идею увековечения памяти поэта в столице государства. В то же время ни средств, ни времени для создания нового памятника уже не было. И тогда было предложено использовать один из многочисленных конкурсных вариантов московского памятника, представленных Опекушиным. Так 7 августа 1884 года в сквере на Пушкинской улице был открыт первый в Петербурге памятник Пушкину.

Между тем, городской фольклор предложил свою, оригинальную версию появления памятника именно здесь. Согласно одной из романтических легенд старого Петербурга, некая прекрасная дама страстно влюбилась в Александра Сергеевича. Но он ею пренебрег. И вот, много лет спустя, постаревшая красавица решила установить своему возлюбленному памятник, да так, чтобы отвергнувший ее любовь поэт вечно стоял под окнами ее дома. Этот монумент и сейчас стоит на Пушкинской улице, и взгляд поэта действительно обращен на угловой балкон дома, в котором якобы и проживала та легендарная красавица.

Есть, впрочем, и другая фольклорной версия появления памятника. Будто бы за окнами этого дома проживал некий богатый откупщик, который выложил кучу денег на установку памятника, оговорив лишь одно непременное условие: «Пушкин будет смотреть туда, куда я захочу».

Долгое время художественная критика либо снисходительно относилась к этому монументу, либо вообще обходила его молчанием. Его считали или маловыразительным, или вообще неудачным. Появилось даже обидное прозвище: «Маленький Пушкин». Ссылались на А. Ф. Кони, который однажды сказал о Пушкинской улице: «Узкая, с маленькой площадкой, на которой поставлен ничтожный памятник Пушкину». Однако время достаточно точно определило его место в жизни Петербурга. Особенно удачной кажется его установка именно на Пушкинской улице, проект застройки которой разрабатывался в одно время с работой над памятником. Его появление лишь подчеркнуло единый, ансамблевый стиль застройки всей улицы. Да и сквер стал казаться неким подобием интерьера с памятником в центре воздушного зала, с деревьями, удачно имитирующими стены, как бы поддерживающими свод неба. Невысокая, соразмерная человеку, почти домашняя скульптура поэта установлена на полированном постаменте. Вокруг памятника всегда дети.

Как рассказала в очерке «Пушкин и дети» Анна Ахматова, в конце 1930-х годов городскими чиновниками будто бы было принято решение перенести неудачный, как считалось тогда, памятник Пушкину на новое место. На Пушкин скую улицу, рассказывает одна ленинградская легенда, прибыл грузовик с автокраном, и люди в рабочей одежде начали реализовывать этот кабинетный замысел. Дело было вечером, и в сквере вокруг памятника играли дети. Вдруг они подняли небывалый крик и с возгласами: «Это наш Пушкин!» – окружили пьедестал, мешая рабочим. В замешательстве один из них решил позвонить «куда следует». На другом конце провода долго молчали, не понимая, видимо, как оценить необычную ситуацию. Наконец, как утверждает легенда, со словами: «Ах, оставьте им их Пушкина!» – бросили трубку.

Расстанная улица

1798 . Дорога к воротам старинного Волковского кладбища от Лиговского проспекта еще в середине XVIII века в народе называлась по кладбищу «Волковской», хотя официально топоним Волковская улица был зафиксирован на планах Петербурга только в 1798 году. Кладбище, основанное в 1719 году, было приписано к Крестовоздвиженской церкви Ямской слободы, которая находилась на берегу Лиговского канала. В народе оно известно как «Волкуша».

Фольклор Волкова кладбища начал складываться уже в XVIII веке. Несмотря на то что этимология названия кладбища была довольно проста и понятна: от Волковой Деревни, петербуржцы долго не могли с этим примириться. Они были уверены, что название погоста ведется от волков, «приходивших туда каждую ночь доканчивать» тех, кого не пощадили их же собратья, бросив «с пренебрежением на кладбище, где трупы не зарывались». Впрочем, есть и другая версия происхождения названия кладбища. В XVIII веке Старообрядческое кладбище принадлежало старообрядцам-беспоповцам, а первым беспоповцем, получившим в 1770 году участок для погребения на берегу Волковки, рядом с лютеранским кладбищем, согласно преданиям, был некий петербургский купец Волков. От его имени будто бы и пошло название.

1821 . В начале XIX века вблизи Волкова кладбища, на берегу Лиговского канала, существовал трактир с характерным названием «Расстанье». Видимо, в Петербурге сложилась традиция поминать покойников после их захоронения на кладбище в этом единственном в то время трактире. Если верить фольклору, именно поэтому сначала в 1821 году Волковскую улицу переименовали в Расстанный переулок , который с 1836 года был возведен в ранг Расстанной улицы .

Впрочем, есть и другая фольклорная версия происхождения названия этой улицы. Будто бы оно ведет свое начало от глагола «расставаться». Это была последняя улица города, по которой везли умершего перед окончательным расставанием. Дальше начинался «Город мертвых», как называли в народе городские кладбища.

Репина, площадь

1821 . В первой половине XVIII века по плану, разработанному Комиссией по Санкт-Петербургскому строительству, на пересечениях Фонтанки с дорогами, ведущими в загородные императорские резиденции Царское Село и Петергоф, формируются предмостные площади, оформляющие въезд в город и выезд из него.

Фонтанка в то время служила границей Петербурга. Самая крупная из этих площадей была спланирована при въезде на Старо-Калинкин мост по Большой Петергофской дороге. В 1821 году площадь впервые получила официальное название – Калинкинская , по старинной финской деревне Кальюла, раскинувшейся на левом берегу устья Фонтанки. В Петербурге ее называли на русский лад Калинкина деревня, или просто Каллина.

Архитектурный облик площади складывался постепенно. В конце XVIII века здесь стоял небольшой «путевой» дом для короткого отдыха монарших путешественников из Петербурга в Петергоф. Затем на его месте была построена одна из первых в городе пожарных частей с деревянной башней «для смотрения пожаров». В 1849–1851 годах пожарная часть перестраивается по проекту архитектора Р. А. Желязевича. От старого здания остается каланча, и то в сильно измененном виде. Новая пожарная часть, которая теперь уже называлась Съезжим домом 4-й Адмиралтейской части, строилась в подражание итальянским дворцам эпохи Возрождения.

За свою долгую историю романтические стены этого дома видели различных хозяев. Одно время здесь находилась Долговая тюрьма, перед которой каждое утро собирались, как тогда выражались, нуждающиеся в отработке долга. Калинкинскую площадь в то время в народе прозвали «Нужда».

В 1874 году на средства фабриканта и домовладельца Г. М. Ландрина, чья кондитерская фабрика находилась неподалеку, в начале Екатерингофского проспекта, инженер И. А. Мерц разбивает Калинкинский сквер. Сквер, как и сама площадь, имеет форму правильного треугольника, несколько смещенного от оси вправо, что, кстати сказать, довольно удачно уравновешивает тяжеловатый объем здания пожарной части. Но зеленые газоны сквера регулярно вытаптывались «нуждающимися в отработке долга» и просто праздными обывателями. Их вновь вскапывали и вновь засеивали свежей травой, но каждый раз все повторялось сначала. Среди окрестных жителей сквер приобрел славу «Плешивого садика».

Сквер украшает одна из немногих сохранившихся с XVIII века старинных верстовых пирамид, некогда стоявших на загородных царских дорогах. Пирамида первоначально находилась на левом берегу Фонтанки, напротив Военно-морского госпиталя. Затем, в конце XIX века, в связи с прокладкой конно-железной дороги в Нарвскую часть Петербурга и расширением для этого Калинкина моста, пирамиду разобрали и за ненадобностью собирались выкинуть. Об этом будто бы узнал Ландрин. Он бросился в городскую управу и буквально взмолился: «Если вам столб не нужен, отдайте его мне». С ним неожиданно согласились. Столб отдали, и Ландрин установил его на границе только что разбитого сквера. Он и в самом деле «оказался не у дел», поскольку, перенесенный со своего исторического места, уже не является нулем отсчета до следующего верстового столба на дороге от Петербурга до Петергофа. Однако удачно установленный на новом месте верстовой столб, во-первых, благодаря кондитеру Ландрину, сохранился во времени и, во-вторых, стал подлинным украшением площади.

1952 . В 1952 году старинная Калинкинская площадь была переименована в площадь Репина . Никаких круглых дат в жизни художника, дававших хоть какое-то основание для такого акта, вроде бы не было. Разве что в этом году исполнилось 70 лет со времени переезда Репина в новую квартиру на Калинкинской площади. Здесь, в верхнем этаже углового дома № 5, с 1882 по 1895 год Илья Ефимович жил и работал. Здесь им написаны многие известные полотна, в том числе «Иван Грозный и его сын Иван» и «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

Рижский проспект

1776 . В августе 1730 года в Москве, во время подготовки к церемонии восшествия на престол императрицы Анны Иоанновны, был сформирован новый полк верных гвардейцев под командованием двух иностранцев – Карла Левенвольде и Густава Бирона, фаворита императрицы. Полк был назван Измайловским в честь родовой вотчины Романовых подмосковного села Измайлово. В память об основательнице полка в лейб-гвардии Измайловском полку сохранялось традиционное шитье мундира в виде заплетенной женской косы. Согласно полковой легенде, при основании полка к Анне Иоанновне обратились с вопросом, какое шитье даровать вновь испеченным гвардейцам. Императрица в это время была занята утренним туалетом. Она улыбнулась и будто бы указала на свою только что заплетенную косу. Так, если верить фольклору, и был решен вопрос с мундирным шитьем.

В солдаты полка, как правило, зачислялись блондины, за что в народе их сразу прозвали «Хлебопеками». Если верить свидетельству рукописной поэмы «Журавель», «Все измайловские рожи на кули овса похожи».

В 1732 году вместе с новой императрицей полк прибыл в Петербург. Он был размещен в светлицах на левом берегу Фонтанки, вблизи ее устья. В 1766 году дорогу к светлицам и казармам Измайловского полка называли Измайловской улицей или Измайловским проспектом . С 1821 года проспект стал называться Ново Измайловским .

1859 . В начале XIX века для Измайловского полка построили новую полковую слободу вдоль современного Измайловского проспекта. Полк переехал на новое место. К этому времени улицы района от Фонтанки до Обводного канала вдоль Петергофского шоссе получили названия в честь городов Лифляндии, как называлась в то время северная часть Латвии. В 1859 году был переименован и Ново-Измайловский проспект. Он стал Рижским проспектом .

1923 . В 1923 году умер активный участник Октябрьской революции Иван Викентьевич Огородников. В целях увековечения его имени в том же году Рижский проспект переименовали в проспект Огородникова .

1991 . Проспекту Огородникова вернули одно из его исторических названий. Он вновь стал Рижским проспектом .

Римского-Корсакова, проспект

1739 . В 1711 году на взморье вблизи устья Фонтанки, там, где 7 мая 1703 года русскими была одержана первая морская победа над шведами, Петр построил деревянный загородный дворец для своей жены Екатерины Алексеевны, названный на немецкий лад Екатерингофом, что в переводе на русский язык означало: двор Екатерины.

С петровских времен из Петербурга к Екатерингофу вела дорога, с 1739 года называвшаяся Екатерингофской улицей . Она начиналась у Садовой улицы и доходила до Калинкинской площади на границе города у Калинкина моста. При съезде с моста на левом берегу Фонтанки улица продолжалась загородной дорогой, ведущей в Петергоф. Поэтому иногда Екатерингофскую улицу называли Петергофским проспектом .

1939 . К 95-й годовщине со дня рождения композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова Екатерингофский проспект был переименован в проспект Римского-Корсакова . Проспект проходит мимо Консерватории, профессором которой он был и которая с 1944 года носит его имя. На Театральной площади, в сквере между боковым фасадом Консерватории и улицей, носящей имя композитора, Николаю Андреевичу установлен памятник.

В городском фольклоре название проспекта превращено в аббревиатуру «ЭР-КА». Ее произносят, подчеркнуто правильно транскрибируя каждую букву. Но когда расшифровывают, то часто имеют в виду не столько двойную фамилию композитора, сколько социальный состав населения пролетарской Коломны, которую проспект пересекает. А он в значительной степени рабоче-крестьянский, то есть «ЭР-КА».

Розенштейна, улица

1880 . В середине XVIII века в России был хорошо известен богатый герцогский род Лейхтенбергских. В 1840-х годах герцог Максимилиан Лейхтенбергский породнился с царской фамилией, женившись на дочери императора Николая I великой княжне Марии Николаевне. В конце века Лейхтенбергские владели многими промышленными предприятиями, в том числе бронзовым и чугунолитейным заводом в районе Обводного канала. Стараниями владельцев для рабочих завода были построены рабочие городки, деревянные домики, которые в народе назывались «принцевыми номерами». В 1880 году одну из улиц этого района назвали Лейхтенбергской . Она отходит от Обводного канала по соседству с фабрикой «Красный треугольник» и, благодаря этому обстоятельству, считается в Петербурге одной из самых неблагополучных улиц в санитарном отношении. Вместе с улицей Шкапина в фольклоре этот район с горькой иронией называют «Смертельный треугольник» или «Черный квадрат».

1923 . После Октябрьской революции из городской топонимики исключались все упоминания о символах и приметах свергнутого режима. Понятно, что имя герцога Лейхтенбергского не могла носить ни одна из улиц социалистического города. В 1923 году улицу переименовали в улицу Розенштейна , в честь большевика-путиловца Михаила Евстафьевича Розенштейна, погибшего в 1919 году во время вооруженного инцидента на границе революционной России.

Рубинштейна, улица

1739 . Впервые эта улица стала известна петербуржцам как вымощенный деревом проезд, ведущий от Невского к Загородному проспекту. К тому времени город уже перешагнул Фонтанку и стал осваивать территорию ее левого берега. Первоначально проезд был назван Головиным переулком , по фамилии одного из ближайших сподвижников Петра I, адмирала графа Ф. А. Головина, владевшего здесь одним из участков.

1798 . В середине XVIII века на левом берегу Фонтанки, на месте, где ныне расположены здания Центральной городской библиотеки имени В. В. Маяковского, возникло подворье Троице-Сергиевой лавры. В 1798 году Головин переулок стал Троицким . А через три года, в 1821 году, он был переименован в Троицкую улицу .

1929 . Современное название улица Рубинштейна носит с 1929 года. В этом году страна отмечала 100 лет со дня рождения Антона Григорьевича Рубинштейна. Здесь, в доме № 38, с 1887 по 1891 год он жил и работал. Видный композитор, пианист и дирижер, основатель Русского музыкального общества и Петербургской консерватории, Антон Григорьевич Рубинштейн был одной из центральных фигур петербургской музыкальной жизни 1860–1870-х годов.

По свидетельству современников, Рубинштейн был «небольшого роста, коренастый, с огромной гривой волос». Внешне он так напоминал портреты знаменитого композитора Людвига ван Бетховена, умершего в 57-летнем возрасте, за два года до рождения самого Рубинштейна, что в Петербурге его искренне считали незаконным отпрыском немецкой знаменитости. Рубинштейн не спорил. Видимо, ему как композитору и музыкальному деятелю льстила эта невероятная расхожая легенда.

Надо сказать, у него и в самом деле внешний вид был демоническим. Не случайно и его самого, и одно из самых знаменитых его произведений – оперу «Демон» – в Петербурге называли «Демон Антонович». Это прозвище имеет свою легендарную историю. Случилось так, что в дирекцию Императорских театров одновременно принесли две партитуры оперы «Демон», написанные по одноименной поэме Лермонтова. Одну из них представил Антон Григорьевич Рубинштейн, другую – известный в то время композитор-любитель Борис Александрович Финтенгор. К постановке приняли оперу Рубинштейна, а их авторов с тех пор прозвали, соответственно, «Демон Антонович» и «Демон Борисович».

Кажется, свою гениальность он и в самом деле чувствовал с раннего возраста. Его брат Николай рассказывал, как в детстве, когда Антону было 12 лет, они несколько дней провели в доме одни, без взрослых, и очень голодали. И Антон сказал ему, протягивая несколько копеек, завалявшихся в кармане: «Николаша, я знаменитый артист, и мне неудобно, сходи в лавку и купи хлеба и огурцов».

Рубинштейн представлял так называемое западное, то есть европейское направление в музыке, противопоставлявшее себя некоторым лжепатриотам и откровенным националистам из лагеря апологетов «Могучей кучки». Понятно, что это не оставалось безнаказанным. Рубинштейна называли «Тупинштейном» и «Дубинштейном». Не брезговали при этом и антисемитскими выходками.

Однако история в конце концов все расставила по своим местам. После того как именем композитора была названа улица, девизом одного из праздников, регулярно проводимых на ней, стал лозунг: «В каждый дом – по Рубинштейну!»

Рассказывают, как однажды кто-то обратился к Антону Григорьевичу с вопросом, почему он, обладая мировой славой, все же продолжает ежедневно по нескольку часов в день упражняться в игре на рояле. «Это просто необходимо, – будто бы ответил композитор. – Если я не упражняюсь один день, это замечаю я сам, два дня – заметят музыканты, три – вся публика». Вот почему, если верить фольклору, благодарный призрак композитора под звуки его музыки, льющейся из окон этого дома, время от времени появляется на улице его имени.

С незапамятных времен и вплоть до конца 1990-х годов в доме № 43 на углу улицы Рубинштейна и Невского проспекта работал рыбный магазин, один из самых популярных в социалистическом Ленинграде. Трудно сказать, когда в названии улицы Рубинштейна появился острый привкус рыбного прилавка, но улицу стали называть «Рыбинштрассе», «Улица Рыбинштейна», а затем уже по ассоциации – «Улица Рубельштейна» и «Рубильник».

Рузовская улица

1769… В XVIII веке территория вдоль Загородного проспекта от современной Звенигородской улицы до Московского проспекта была занята офицерскими светлицами и солдатскими казармами Семеновского полка, между которыми были проложены улицы. Первоначально их было тринадцать. Затем, после устройства в центре слободы плаца для проведения смотров, парадов и учений, количество улиц сократилось. Более того, если вначале нумерация начиналась от Звенигородской улицы, то потом первой улицей стала та, что была ближе к Московскому проспекту. Сегодня это обстоятельство надо обязательно учитывать, чтобы была понятна некоторая путаница в рассказе о порядковом номере той или иной улицы в «Семенцах», как называли в Петербурге слободу лейб-гвардии Семеновского полка.

Улицы строили вдоль пробитых в заболоченном лесу линий-просек. Уже тогда появились первые адреса семеновцев. Они были шуточными: «В Семеновском полку, на уголку, в пятой роте, на Козьем болоте», или: «В Сам Петербурге, в Семеновском полку, дом плесивый, фундамент соломенный, хозяин каменный, номер 9». Затем улицам присвоили порядковые номера. Селились поротно. На современной Рузовской улице располагалась 5-я рота. Здесь же жил и полковой дьякон. Поэтому первоначально, с 1769 года, улица звалась Дьяконовской . Но затем в 1798 году был восстановлен общий порядок, и Дьяконовскую улицу переименовали в 8-ю улицу . Одновременно она называлась 5-й Ротой Семеновского полка . Наконец, в 1821 году, топоним претерпевает еще одно изменение: улица была названа 5-й линией .

1857 . В середине XIX века деревянные казармы Семеновского полка заменили каменными, а линии превратили в улицы, которые постепенно начали застраиваться обывательскими домами. В 1857 году они были названы по городам Московской губернии, откуда полк был переведен в Петербург. Так появились улицы Рузовская, Можайская, Верейская, Подольская, Серпуховская, Бронницкая.

Петербург впервые столкнулся с однотипными тематическими названиями, присвоенными улицам в одном ограниченном районе. Это было не очень удобно для запоминания. И в городе возникло первое мнемоническое правило: «Разве Можно Верить Пустым Словам Балерины». Начальные буквы слов этой замечательной абракадабры позволяли легко восстановить в памяти и названия улиц, и порядок их следования друг за другом. Вскоре появились дворовые, не претендующие на появление в печати варианты: «Разве Можно Верить Пустым Словам Бл…». И более изощренная, рафинированная разновидность: «Разве Можно Верить Подлому Сердцу Бл…».

Казалось, что из названий всего шести улиц уже ничего извлечь невозможно, все варианты исчерпаны. Ан, нет. Вот еще один, предложенный низовой культурой в самые последние годы: «Разве Можно Верить Пустым Словам Большевиков». Впрочем, не исключено, что этот вариант родился давно, еще в советские времена, когда фольклор, по определению, был одной из форм общественного протеста против тоталитарного режима. Он был в подполье. И потому мы его не сразу услышали.

Рылеева, улица

1806–1858 . Эта улица в слободе Преображенского полка была проложена еще в середине XVIII века, однако свое первое официальное название получила только в начале XIX века. На плане Петербурга 1806 года она обозначена как 2-й Спасский переулок . Так она была названа по Спасо-Преображенскому собору, рядом с которым проходила. В 1858 году переулок был преобразован в улицу, которую назвали Спасской .

1926 . К 100-летию со дня казни пятерых руководителей декабрьского восстания на Сенатской площади Спасскую улицу переименовали сначала, в 1923 году, в улицу Декабриста Рылеева , а затем – в улицу Рылеева .

Впервые в Петербург Рылеев приехал в 1801 году из села Батово Петербургской губернии, где провел свое детство. В Петербурге закончил Первый кадетский корпус. В 1814 году вышел в отставку. Писал стихи. Печатался. В 1823 году вступил в Северное общество декабристов и стал фактически его руководителем. Приобрел в петербургском обществе широкую известность своими так называемыми русскими завтраками, угощением на которых служили ржаной хлеб, кислая капуста и «графин очищенной русской водки». Руководил подготовкой восстания на Сенатской площади и был одним из первых арестованных и заключенных в Петропавловскую крепость. В июле 1826 года вместе с четырьмя другими приговоренными к смерти декабристами был повешен на валу Кронверка Петропавловской крепости.

Если верить фольклору, вся жизнь Рылеева прошла под мистическими знаками смерти. Среди первых легенд о Рылееве есть легенда о том, что его мать, когда мальчику было всего восемь лет, увидела во сне всю его судьбу вплоть до трагической гибели. Во время Заграничных походов Рылеев вместе со своей артиллерийской бригадой побывал во многих европейских странах, в том числе в Германии. В Дрездене, где комендантом служил его родственник, некий М. Н. Рылеев, согласно одной из легенд, Кондратий Федорович своими остроумными эпиграммами возбудил против себя все армейское начальство. Дело дошло до коменданта. Он вызвал к себе своего родственника и приказал «в 24 часа покинуть Дрезден». «Иначе предам военному суду и расстреляю», – будто бы бросил на ходу комендант, на что будущий декабрист якобы ответил: «Кому суждено быть повешенным, того не расстреляют».

Проверить достоверность этой истории теперь уже невозможно. Тем более что фольклор знает легенду о том же самом, но относительно другого руководителя восстания декабристов – Павла Пестеля. Но вот еще один рассказ, действие которого происходит уже в Париже. Согласно ему, Рылеев посетил салон мадам Ленорман. Взглянув на его ладонь, французская вещунья в ужасе оттолкнула его руку. «Вы умрете не своей смертью», – будто бы сказала она. «Меня убьют на войне?» – спросил Рылеев. «Нет». – «На дуэли?» – «Нет-нет, – торопливо заговорила пророчица, – гораздо хуже! И больше не спрашивайте». С тем и ушел Кондратий Рылеев в историю.

Саблинская улица

1836… В 1703 году повседневная жизнь первых петербуржцев кипела на пространстве между Троицким собором и Домиком Петра I на Петербургской стороне. Здесь селились ближайшие сподвижники царя, проводились солдатские учения, шла бойкая торговля товарами первой необходимости. Именно здесь, на Троицкой площади, возник первый городской рынок. Рынок назывался Обжорным. Чуть позже, «пожарного страха ради», его перевели на другое место и присвоили более благозвучное название.

Он стал называться Сытным, или Ситным. Существует несколько версий происхождения этих названий. По одной из них, сюда любил захаживать первый губернатор Петербурга князь Александр Данилович Меншиков. Покупал свои любимые пирожки с зайчатиной, тут же смачно ел и приговаривал: «Ах, как сытно!» Вот так будто бы и стал рынок Сытным.

Но есть другие легенды. В старину на рынке, рассказывает одна из них, торговали мукой, предварительно прямо на глазах покупателей просеивая ее через сита. Тут же продавали и сами сита. Потому и рынок Ситный. Но другие уверяют, что все-таки не «Ситный», а «Сытный», и что название это произошло от слова «сыта» – то есть вода, подслащенная медом. В специальные «конные дни», когда на рынке торговали лошадьми, женщины промышляли продажей любимого простым народом овсяного киселя, а «для прихлебки давали сыту».

В 1836 году позади рынка была проложена улица, протянувшаяся от Большой Пушкарской улицы к Кронверкскому проспекту. По рынку улицу назвали сначала Сытной улицей , затем Сытным переулком , а потом и Сытнинской улицей . В народе же она продолжала оставаться то «Ситной», то «Сытной». Как и сам рынок.

1887 . Спор решила городская управа Санкт-Петербурга. В апреле 1887 года улица была названа Саблинской , по деревне Саблино Санкт-Петербургской губернии. Ныне это старинное имя сохранилось только в названии железнодорожной станции. Сама деревня в советское время переименована в поселок Ульяновка.

Савиной, улица

1887 . В 1801 году Петровский остров, до этого принадлежавший царской семье, был передан Вольному экономическому обществу, которое с 1907 года начало сдавать участки земли под частные дачи. Постепенно на острове стали образовываться улицы, одну из которых, засаженную тополями, в 1887 году назвали Топольной , или Тополевой .

1965 . В 1895 году на Тополевой улице, по инициативе и в значительной степени на средства актрисы Александринского театра Марии Гавриловны Савиной, было основано так называемое Убежище для престарелых актеров, ныне известное как Дом ветеранов сцены.

Савина считалась одной из лучших исполнительниц ролей в пьесах русского классического репертуара. В Петербурге ее искренне любили. Не зря говаривали, что «Фраки в Петербурге шьют три раза в год: на Рождество, на Пасху и на бенефис Савиной». Кроме сценической деятельности она занималась широкой общественной работой. И при всем этом Савина, как почти единогласно утверждают современники, обладала совершенно несносным характером. В театре, признавая ее безусловный талант и в глаза величая «Царицей Александринки», за глаза презрительно называли «Генеральшей». Директор императорских театров В. А. Теляковский не однажды признавался, что в Александринке «два директора – один он, тайный советник, а другой Савина, явный советник. Первый говорит то, что заблагорассудится, а второй делает то, что хочет».

При всей своей внешней озабоченности судьбами товарищей по профессии, она не терпела никакого таланта не то что рядом, а даже вблизи себя. Рассказывают, что однажды на каком-то французском спектакле Савина, глядя на сцену, откровенно говорила: «Хоть бы один такой мужчина, как эти, в Александринке», на что, впрочем, ей тут же отпарировали: «Хоть бы одна такая женщина, как эти, у нас в Александринке». Как на это отреагировала Савина, неизвестно, зато все хорошо знали, что по ее вине из Александринского театра ушли Стрепетова и Комиссаржевская. А в кулуарах не однажды можно было услышать, что «злодейка Савина каждый день на завтрак съедает по молодой актрисе».

Могила Савиной, по ее завещанию, находится на берегу Малой Невки, недалеко от Убежища для престарелых актеров.

В 1965 году театральная общественность Ленинграда отметила 50 лет со дня смерти выдающейся драматической актрисы. Среди памятных мероприятий по случаю этой даты был и акт переименования Тополиной улицы в улицу Савиной .

Садовая улица

1739… Впервые этот известнейший в городе топоним появился на планах Петербурга в 1739 году, когда участок дороги от Невского до Вознесенского проспекта был назван Большой Садовой улицей . По ту и другую сторону улицы в то время тянулись усадебные сады богатых владельцев. Затем к этому участку со временем присоединялись другие части будущей улицы. Постепенно улица удлинялась, вытягиваясь параллельно Фонтанке к ее устью и повторяя все ее изгибы и повороты. В 1837 году ее переименовали в Садовую улицу .

В начале XIX века, после того как Воронцовский дворец был отдан в распоряжение Пажеского корпуса, Садовая улица в народе приобрела название «Пажеской». Однако чаще всего ее называли «Улицей рынков». И действительно, кроме Гостиного двора на ней находились Апраксин, Щукин, Никольский, Мучной, Щепяной, Сенной, Александровский, Покровский, Лоцманский и другие рынки.

1923 . В октябре 1923 года Садовую улицу переименовали в улицу 3-го Июля , в память о демонстрации, устроенной в этот день 1917 года большевиками во главе с Лениным против Временного правительства. Демонстрация закончилась трагически. На углу Садовой улицы и Невского проспекта она была разогнана верными правительству войсками. По демонстрантам был открыт ружейный и пулеметный огонь. Было много убитых и раненых. Ленин был объявлен в розыск, с тем чтобы быть арестованным и преданным суду. Он вынужден был уйти в подполье.

В городском фольклоре о топонимических курьезах, связанных с переименованием Садовой улицы, известно по многочисленным анекдотам. В них, как в зеркале, отразилось искреннее удивление и откровенное непонимание этого факта. Один из них был опубликован в безобидном сатирическом журнале «Бегемот» в 1926 году: «Где поморозился-то?» – «И не говорите. На улице Третьего Июля, и в самой горячей сутолоке – на углу Сенной». Другой анекдот рассказывает о старушке, которая спрашивает у милиционера, как пройти в «Пассаж». «Пойдете с 3-го Июля до 25-го Октября…» – «Милый, это мне три месяца топать?!» Проспектом 25-го Октября, как мы уже знаем, назывался в то время Невский.

1944 . Накануне полного освобождения Ленинграда от блокады, в январе 1944 года, в ряду других двадцати объектов городской топонимики улице было возвращено ее историческое название – Садовая .

Светлановский проспект

1912… В начале XX века чуть ли не половина Сосновки принадлежала богатому роду Ратьковых-Рожновых. В 1912 году по имени одного из них, Анания, была названа улица этой окраины Петербурга. Иногда Ананьевскую улицу называли Ананиевской . В то время она проходила от современного проспекта Тореза до Тихорецкого проспекта. В 1960-х годах, в период массовой жилищной застройки этого района, улицу продолжили до Светлановской площади, и в 1964 году новый отрезок был назван Новоананьевской улицей .

1967 . 27 февраля 1967 года решением Ленгорисполкома обе Ананьевские улицы были объединены общим названием: Светлановский проспект . Формально этимология этого топонима восходит к названию предприятия по производству осветительной аппаратуры – завода «Светлана». Оно возникло в 1913 году на базе одного из заводов акционерного общества «Айваз», где было организовано отделение по производству осветительных электрических лампочек, названное романтическим женским именем «Светлана».

По одной из местных легенд, «Светлана» – это всего лишь удачная аббревиатура полного названия выпускаемых им изделий: СВЕТовых ЛАмп НАкаливания. Но есть и другая легенда, не менее популярная среди нынешних заводчан. Завод, утверждает она, назван в честь Светланы – единственной горячо любимой дочери вождя всех времен и народов, лучшего друга всех электронщиков и ламповиков Иосифа Виссарионовича Сталина. Чувствуя свою, в некотором роде, кровную близость к сильным мира сего, современные светлановцы называют свое предприятие по-родственному бесцеремонно и просто: «Светка». Такое же прозвище в народе и у Светлановского проспекта.

Сенатская площадь

1738 . История строительства Исаакиевского собора восходит к эпохе Петра Великого, родившегося в день поминовения Исаакия Далматского, малоизвестного на Руси византийского монаха, некогда причисленного к лику святых. В 1710 году в честь своего святого покровителя Петр велит построить в Петербурге деревянную Исаакиевскую церковь. Она находилась в непосредственной близости к Адмиралтейству и была, собственно, даже не церковью, а «чертежным амбаром», в восточной части которого водрузили алтарь, а над крышей возвели колокольню.

В 1717 году на берегу Невы, западнее Адмиралтейства, по проекту архитектора Г. Маттарнови начали строить новую, уже каменную Исаакиевскую церковь. Но из-за досадной ошибки в расчетах грунт под фундаментом начал оседать, и церковь пришлось срочно разобрать. В 1768 году Екатерина II, всегда считавшая себя политической и духовной наследницей Петра, начала возведение нового Исаакиевского собора по проекту архитектора Антонио Ринальди. Собор строился на новом месте, сравнительно далеко от берега. Он облицовывался олонецкими мраморами, яркий, праздничный и богатый вид которых, по мнению современников, достаточно точно характеризовал «золотой век» Екатерины. Но строительство затянулось, и к 1796 году – году смерти Екатерины – собор был построен лишь до половины.

Павел I сразу после вступления на престол приказал передать мрамор, предназначенный для Исаакиевского собора, на строительство Михайловского замка, а собор достроить в кирпиче. Нелепый вид кирпичной кладки на мраморном основании рождал у обывателей дерзкие сравнения и опасные аналогии. В столице появилась эпиграмма, авторство которой фольклор приписывает флотскому офицеру Акимову, поплатившемуся за это жестоким наказанием плетьми и каторжными работами в Сибири:

Двух царствований памятник приличный:

Низ мраморный, а верх кирпичный.

В разных вариантах петербуржцы пересказывали опасную эпиграмму, прекрасно понимая, что символизирует «низ мраморный» и «верх кирпичный». Приводим все известные нам варианты, одно только количество которых доказывает фольклорное происхождение эпиграммы:

Сей храм докажет нам,

Кто лаской, кто бичом.

Он начат мрамором,

Окончен кирпичом.

Се памятник двух царств,

Обоим им приличный,

На мраморном низу

Воздвигнут верх кирпичный.

Сей храм есть монумент

Монархам двум приличный:

Построен с мрамора,

А верх на нем кирпичный.

Се памятник двух царств,

Обоим столь приличный,

Основа его мраморна,

А верх кирпичный.

Кстати, когда при императоре Александре I приступили к исполнению последнего, окончательного монферрановского проекта и начали разбирать кирпичную кладку, фольклор немедленно откликнулся новой эпиграммой, в которой появился третий символ третьего царствования:

Сей храм трех царств изображенье:

Гранит, кирпич и разрушенье.

В 1809 году Александр I объявил конкурс на проектирование нового Исаакиевского собора, а 26 июня 1818 года произошла его торжественная закладка. Проект создал молодой французский архитектор Огюст Монферран, за два года до этого приехавший в Россию. Это и есть тот Исаакиевский собор, который существует ныне. Вокруг строящегося собора возникла площадь, которая начала формироваться на левом берегу Невы уже во время строительства здесь первого Исаакиевского собора. Еще в 1738 году она была официально названа Исаакиевской .

1782 . 7 августа 1782 года в центре Исаакиевской площади при огромном стечении народа, в присутствии членов императорской фамилии, дипломатического корпуса, приглашенных гостей и всей гвардии был открыт памятник Петру Первому, великому императору и основателю Санкт-Петербурга. Значение памятника состояло еще и в том, что это была первая монументальная скульптура, установленная в Петербурге. До этого памятные даты и события на Руси отмечались возведением церквей, а памятники людям не ставились вообще. После торжественного открытия памятника площадь была переименована в Петровскую .

1834 . Одновременно с Петровской у площади было еще и второе, полуофициальное название – Сенатская . История этого топонима восходит к 1711 году. В этом году Петр I учреждает высший орган государственной власти – Правительствующий Сенат. Через десять лет, в 1721 году, вместо упраздненного патриаршества Петр создает Святейший Правительствующий Синод. Первоначально здание Сената находилось на Троицкой площади. Затем он переехал в здание Двенадцати коллегий на Васильевском острове, а в 1762 году ему предоставляется особняк канцлера А. П. Бестужева-Рюмина на левом берегу Невы, на углу Исаакиевской площади и Английской набережной. Синод, который подчинялся непосредственно императору и состоял из двенадцати не освобожденных от основных должностей членов, вообще не имел еще постоянного места для своих заседаний. Собирались, где придется.

В 1829–1834 годах было принято решение о строительстве для обоих государственных учреждений специального здания. Местом для его возведения была избрана Петровская площадь. Проект зданий выполнил архитектор Карл Росси. Комплекс Сената и Синода представляет собой два отдельно стоящих величественных здания по обе стороны Галерной улицы, объединенных торжественной аркой. Арка символизирует единство церкви и государства, она увенчана двумя сидящими женскими фигурами, олицетворяющими Правосудие, которое воплощает государство, и Благочестие, за которым следит церковь. Согласно легендам, женские фигуры должны были стоять, но Николай I, старавшийся всегда демонстрировать перед подданными рыцарскую почтительность по отношению к дамам, будто бы сказал Росси: «С одним условием, чтобы женщины не стояли, а сидели».

Однако у народа были свои представления о деятельности государственного аппарата. Громоздкая и неуклюжая машина управления давно проржавела, а чиновники, как светские, так и церковные, были коррумпированы и издавна славились своей продажностью.

Благодаря удивительно счастливой архитектурной находке – объединению двух ведомств одной аркой – в Петербурге родился блестящий каламбур, характеризующий деятельность государственного аппарата, сразу же облетевший обе столицы: «Сенат и Синод живут ПОДарками». Тем не менее с 1834 года площадь все чаще и чаще в официальных документах называется Сенатской .

1923 . 14 декабря 1825 года на площадь перед Сенатом вы шли гвардейские полки Петербургского гарнизона, возглавляемые офицерами – членами тайных политических обществ, которых позже назовут декабристами. Предполагалось принудить Сенат объявить о созыве Учредительного собрания. Формально это должно было быть облечено в требование присяги не Николаю Павловичу, а его брату Константину, который слыл в обществе либералом. Согласно широко распространенной легенде, гвардейские солдаты, стоя на площади, весело скандировали: «Конституция», наивно полагая, что это жена Константина. Однако восстание было плохо подготовлено, его руководители даже не вышли на площадь, солдаты не очень хорошо понимали, за что они мерзнут на декабрьской стуже, а народ вообще не знал, что происходит. Выступление декабристов было жестоко подавлено. Пятеро руководителей были казнены, сотни сосланы на каторгу в Сибирь, тысячи отправлены на Кавказ в действующую армию.