Ржев – Сталинград. Скрытый гамбит маршала Сталина

Здесь следует оговориться, что сегодня, к сожалению, так можно говорить о действиях Главковерха только по косвенным признакам, а не на основе архивных данных, так как большая часть материалов операции «Монастырь» все еще остается закрытой для исследователей. Но здесь же следует напомнить, что непосредственное руководство Сталиным операциями «Монастырь», «Марс», «Уран» и другими никогда не подвергалось сомнению. Например, по воспоминаниям А. М. Василевского, Сталин сам давал многим военным операциям названия, активно участвовал в их планировании, а потом, как Верховный главнокомандующий, вел своих генералов к их победному завершению.

В чем же заключалось основное содержание операции «Монастырь» как важной составляющей части триединого замысла советской Ставки?

Во-первых, в передаче противнику тщательно продуманных, хорошо замаскированных дезинформационных стратегических данных советского командования. Повторим, на сообщение которых разрешение мог дать только Сталин. Доказать сегодня такую мысль достаточно несложно. Ведь ни Жуков, ни Василевский, ни Конев, ни тем более другие военачальники так до конца жизни ничего и не узнали об операции «Монастырь» и нигде не говорили о ней в своих воспоминаниях или выступлениях, никак не комментировали ее, и уж тем более не были причастны к разработке операции, а только строго ее реализовывали.

Советский Верховный главнокомандующий использовал потенциал своих военачальников, их военную мудрость, как иногда говорят, «втемную». Такое положение дел требовалось для того, чтобы вести радиоигру в строжайшем секрете, что и случилось впоследствии. В результате этого советские военачальники никак не могли толком понять, почему их усилия не позволили разрушить оборону фашистов под Ржевом, хотя дивизии Красной армии вели там сражения мощными силами более пятнадцати месяцев 42-го и начала 43-го года.

Далее, говоря уже о непосредственном замысле контрразведчиков, был удачно подобран главный исполнитель этой радиоигры с фашистами – спецагент НКВД Александр Петрович Демьянов, который в течение всей операции «Монастырь» умело действовал в самых критических ситуациях. Радиограммы для фашистов от «их» агента «Макса» (Демьянова) в будущем, без всяких скидок, помогли сыграть решающую роль в поражении немецких захватчиков под Сталинградом. Ведь с помощью качественных ложных данных советские контрразведчики смогли убедить противника в том, что главный удар в 1942 году Красная армия нанесет по группе армий «Центр», под Ржевом. Зная это «достоверно», Гитлер особо и не волновался о судьбе самой большой своей 6-й полевой армии под командованием генерал-полковника Ф. Паулюса, наступавшей на Сталинград.

Опираясь на такой замысел, Сталин не только решительно поддержал идею операции «Монастырь», но и внимательно изучил ее исполнителей, которые должны были уметь держать язык за зубами, отличаться нестандартным мышлением, быть инициативными, а главное, стремиться так же, как и сам Верховный, безусловно, точно и в срок выполнять поставленные перед ними задачи, все сохраняя в абсолютной тайне.

«Война, – говорил сам Верховный, – суровое испытание. Она выдвигает сильных, смелых, талантливых людей. Одаренный человек покажет себя в войне за несколько месяцев, на что в мирное время нужны годы». [11]

Теперь дело оставалось за тем, чтобы в операции «Монастырь» объединить такой коллектив исполнителей воли Верховного главнокомандующего, который бы смог превзойти опытных немецких разведчиков, творчески проводил в жизнь задуманное и, самое главное, смог бы постоянно применять нестандартные подходы к выполнению операции, держа детали этой радиоигры в строжайшем секрете. Количество же исполнителей, которые были допущены Сталиным к подготовке и проведению операции «Монастырь», было совсем небольшим. И первым среди таких специалистов по праву оказался комиссар госбезопасности третьего ранга, а впоследствии генерал-лейтенант, Павел Анатольевич Судоплатов.

Удачливый комиссар Судоплатов

Комиссар Судоплатов (он же – «Андрей», он же – «П. Матвеев», он же – «Анатолий Андреев» и др.)

Центральной фигурой в проведении операции «Монастырь», бесспорно, является генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов. Это был выдающийся чекист.

ФАКТЫ ИЗ БИОГРАФИИ

Генерал-лейтенант (1945) П. А. Судоплатов. Украинец. Родился 7июля 1907 года в Мелитополе в семье мельника. В 1914–1919 гг. учился в городской школе. В июне 1919 г. ушел из дома вместе с покидающим город полком РККА[6]. Был воспитанником полка, участвовал в боях с войсками украинских националистов под Киевом. После разгрома полка вместе с оставшимися бойцами дошел до Никополя. Там вступил во вновь сформированный 1-й Ударный Мелитопольский полк 5-й Заднепровской дивизии РККА. Мелитопольский полк был разгромлен войсками генерала Шкуро. П. Судоплатов попал в плен, бежал, прибился к отступающей части Красной армии, оказался в занятой Белой армией Одессе. Там беспризорничал, подрабатывал в порту и на базаре.

После освобождения города в начале 1920 г. вновь вступил в РККА. С февраля 1920 г. красноармеец роты связи 123-й стрелковой бригады 41-й дивизии 14-й армии. С бригадой участвовал в боях на Украине и на Польском фронте. С мая 1921 г. письмоводитель, регистратор, машинист-систематизатор 00[7] 44-й дивизии, а затем Волынского губотдела ГПУ[8] в Житомире. С 1922 г. П. Судоплатов в погранвойсках ОГПУ[9]: сотрудник Изяславского погранотделения, а затем Славутинского погранпоста.

С сентября 1923 г. на комсомольской работе в Мелитополе: заведующий информотделом окружкома ЛКСМУ[10], член правления и комендант Клуба рабочей молодежи. С 1924 г. секретарь ячейки ЛКСМУ с. Ново-Григорьевка Генического района. С 1924 г. ученик слесаря и одновременно секретарь ячейки ЛКСМУ завода им. В. Воровского, затем – практикант райпотребсоюза в Мелитополе.

В феврале 1925 г. о кружком ЛКСМУ направил П. А. Судо Платова на работу в Мелитопольский окротдел ГПУ, где он был зачислен сводчиком информационного отделения. С января 1927 г. помощник уполномоченного УСО[11], а затем младший оперработник. Отвечал за работу агентуры, действовавшей в греческом, болгарском и немецком поселениях. С августа 1928 г. уполномоченный СПО[12] Харьковского губотдела, затем – уполномоченный ИНФО[13] ГПУ УССР в Харькове. Одновременно в 1928–1930 гг. заочно учился на рабфаке ГПУ. В 1928 г. вступил в ВКП(б).

В июле 1930 г. П. А. Судоплатов был зачислен в резерв назначения и откомандирован комиссаром культурно-воспитательной части Прилукской трудкоммуны ГПУ для малолетних правонарушителей. С декабря 1931 г. он – инспектор организационно-инструктор-ского отдела ГПУ УССР в Харькове. В феврале 1932 г. переведен на работу в центральный аппарат ОГПУ инспектором, а с января 1933 г. – старшим инспектором 1-го отделения отдела кадров ОГПУ, курировал кадры ИНО (иностранный отдел ОГПУ. – В. М.).

Вскоре и сам П. А. Судоплатов был зачислен в аппарат ИНО ОГПУ: с апреля 1933 г. он – оперуполномоченный 5-го, затем 8-го отделения. С октября 1933 г. – в резерве отдела кадров О ГПУ в связи со спецкомандировкой за рубеж. 1 июня 1934 г., по возвращении на родину, зачислен оперуполномоченным в ИНО ОГПУ. С ноября 1934 г. оперуполномоченный 7-го отделения ИНО ГУГБ[14] НКВД.

В 1935 г. под прикрытием представителя украинского антисоветского подполья П. А. Судоплатов (псевдоним «Андрей») был внедрен в руководство ОУН[15] в Берлине. Ему удалось попасть на учебу в специальную партийную школу НСДАП[16] в Лейпциге. Завоевав расположение лидера ОУН полковника Евгения Коновальца, разведчик вошел в его ближайшее окружение и сопровождал Коновальца в инспекционных поездках в Париж и Вену. В 1937–1938 гг. «Андрей» выезжал в Западную Европу в качестве нелегального курьера под прикрытием радиста грузового судна. По возвращении в СССР – оперуполномоченный ИНО, затем помощник начальника отделения 7-го отдела ГУГБ НКВД СССР. 23 августа 1938 г. в Роттердаме по личному поручению И. В. Сталина П. А. Судоплатов осуществил ликвидацию лидера ОУН Е. Коновальца.

С сентября 1938 г. и. о. помощника начальника 4-го (испанского) отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД. После ареста руководителей разведки 3. И. Пассова и С. М. Шпигельгласа в ноябре-декабре 1938 г. исполнял обязанности начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД.

В конце декабря 1938 г. ПА. Судоплатов был отстранен от дел и исключен из ВКП(б) первичной парторганизацией отдела за «связь с врагами народа». Однако благодаря вмешательству руководства НКВД это решение не было утверждено парткомом Наркомата, а П. А. Судоплатов 16 января 1939 г. получил должность заместителя начальника 4-го отделения.

С 10 мая 1939 г. он – заместитель начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. Руководил подготовкой операции «Утка» (ликвидация Л. Д. Троцкого), успешно осуществленной 20 августа 1940 г. в Мексике Л. А. Эйтингоном и Р. Меркадером. С 25 февраля 1941 г.

П. А. Судоплатов – заместитель начальника 1-го (Разведывательного) управления НКГБ СССР.

После начала Великой Отечественной войны П. А. Судоплатов с 5 июля 1941 г. – начальник Особой группы при наркоме внутренних дел СССР, с 3 октября 1941 г. – 2-го отдела НКВД СССР. Одновременно с 30 ноября 1941 г. по 1 июня 1942 г. – заместитель начальника 1-го управления НКВД СССР. С 18 января 1942 г. – начальник 4-го управления НКВД СССР, которое было создано на базе 2-го отдела. Руководил партизанскими и разведывательно-диверсионными операциями в ближних и дальних тылах противника, координировал работу агентурной сети на территории Германии и ее союзников. С 21 ноября 1942 г. по совместительству – заместитель начальника 1-го управления НКВД СССР. С 11 мая 1943 г. – начальник 4-го управления НКГБ[17] СССР.

С февраля 1944 г. П. А. Судоплатов – начальник группы «С» при наркоме внутренних дел СССР, руководил переводом и обобщением материалов по атомной проблематике, полученных агентурным путем. С мая по август 1945 г. по совместительству – начальник отдела «Ф» НКВД СССР. Этот отдел был создан для работы на территории стран, освобожденных Красной Армией от противника, а также для сбора информации от граждан СССР, побывавших в плену или интернированных в странах Европы.

В 1945–1947 гг. под фамилией П. Матвеев и прикрытием должности советника НКИД[18] участвовал в подготовке и проведении конфиденциальных переговоров наркоминдела СССР В. М. Молотова с чрезвычайным и полномочным послом США в СССР А. Гарриманом и лидером курдского национального движения М. Барзани. С 27 сентября 1945 г. П. А. Судоплатов – начальник созданного на базе группы «С» самостоятельного отдела «С» НКВД (с 10 января 1946 г. – НКГБ) СССР. Одновременно – начальник Объединенного разведывательного бюро Специального комитета при СНК – СМ[19] СССР по проблеме № 1 (создание атомного оружия). Отвечал за координацию обеспечения разведывательными материалами руководителей и ведущих ученых советского ядерного проекта.

С ноября 1945 г. по совместительству – начальник отдела «К» НКГБ СССР, созданного для оперобслуживания атомных спецобъектов. С мая 1945 г. также являлся начальником Особого бюро – информационно-аналитической службы при наркоме внутренних дел СССР. С января 1946 г. эта служба подчинялась наркому, позднее – министру госбезопасности СССР. После образования в марте 1946 г. МГБ[20] СССР П. А. Судоплатов совмещал должности руководителя 4-го управления (до его упразднения 15 октября 1946 г.) и отдела «С» (с 4 мая 1946 г. по 30 мая 1947 г.). 15 февраля 1947 г. возглавил отдел «ДР», созданный для развертывания в случае войны разведывательно-диверсионной работы против военно-стратегических баз США и НАТО, расположенных вокруг СССР. 9 сентября 1950 г. утвержден начальником Бюро № 1 МГБ СССР по диверсионной работе за границей, созданного на базе Спецслужбы МГБ СССР. 6 января 1951 г. возглавил Бюро на правах начальника управления.

После смерти И. В. Сталина, 17марта 1953 г. П. А. Судоплатов был назначен заместителем начальника ПГУ[21] (контрразведка) МВД СССР. С 30 мая 1953 г. он – начальник 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР. После ареста Берии 9-й отдел МВД был расформирован, а П. А. Судоплатов 31 июля 1953 г. переведен в ВГУ[22] МВД СССР на должность начальника отдела. Однако уже 20 августа 1953 г. он был уволен «за невозможностью дальнейшего использования», а 21 августа 1953 г. арестован в собственном кабинете. Ему предъявили обвинение в бериевском заговоре, имевшем целью «уничтожение членов Советского правительства и реставрацию капитализма».

До 1958 г. П. А. Судоплатов находился под следствием. Виновным себя не признал. 12 сентября 1958 г. на закрытом заседании ВК ВС[23] СССР было рассмотрено дело по обвинению П. А. Судоплатова в преступлениях, предусмотренных ст. 17–58 п. 16 УК РСФСР. Он был приговорен к тюремному заключению сроком на 15лет, с последующим поражением в политических правах на 3 года. 17 октября 1958 г. лишен воинского звания и наград, как осужденный ВС СССР. С сентября 1958 г. отбывал наказание во Владимирской тюрьме, где перенес три инфаркта, ослеп на один глаз, получил инвалидность 2-й группы.

В августе 1968 г. П. А. Судоплатов вышел на свободу. После освобождения занялся литературной деятельностью. Под псевдонимом Анатолий Андреев опубликовал три книги, активно участвовал в ветеранском движении. Более 20 лет боролся за свою реабилитацию. Только 10 февраля 1992 г. в соответствии с Законом РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. он был реабилитирован Главной военной прокуратурой РФ. Незадолго до смерти в соавторстве с младшим сыном Анатолием Павловичем Судоплатовым опубликовал книгу воспоминаний о своей жизни и работе на английском, немецком, русском и других языках («Special Tasks» (США, 1994), «Der Handlanger der Macht. Enthullungen eines KGB-Generals» (Германия, 1994), «Разведка и Кремль» (Россия, 1996), ставшую международным бестселлером. Через полгода после смерти П. А. Судоплатова вышла в свет его последняя книга – «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950».

Похоронен на Донском кладбище в Москве рядом с женой.

Награжден орденом Ленина (1946), тремя орденами Красного Знамени (1937,1941,1944), орденом Суворова 2-й степени (1944), двумя орденами Красной Звезды (1940,1943), орденом Отечественной войны 1-й степени (1945), медалями, знаком «Заслуженный работник НКВД» (1942). В октябре 1998 г. указом президента РФ посмертно восстановлен в правах на изъятые при аресте государственные награды. В соответствии с этим семье П. А. Судоплатова возвращены его ордена и медали. [12]

Какую же роль играл генерал П. А. Судоплатов в операции «Монастырь»? Что он делал для выполнения замысла Верховного, чтобы дезинформировать фашистов, а потом на основании их неправильных действий на Восточном фронте «помочь» им терпеть поражения?

Наверное, многим должно быть понятно, какую тонкую игру с опытным противником предстояло вести Павлу Анатольевичу с февраля 1942 года, когда к фашистам под Можайском должен был перейти советский агент НКВД – «Гейне» (А. Демьянов) и обязательно обосноваться у противника, пройти труднейшую проверку, а потом стать их доверенным лицом.

Ведь все нити ведения радиоигры в операции «Монастырь» стекались именно к нему, начальнику 4-го управления НКВД, генерал-лейтенанту П. А. Судоплатову. Разматывать этот клубок событий на тайном фронте было сложно, но главная трудность заключалась еще в том, что за каждым изменением в этой чекистской работе строго следил ее главный руководитель – И. В. Сталин. Только подготовка ему докладов требовала высочайшей степени сосредоточения, учета многих обстоятельств на фронте и в тылу, а также в деятельности противника. Павел Анатольевич постоянно помнил, что ему противостояла сильнейшая фашистская организация опытных разведчиков – «абвер», которой руководил не менее опытный немецкий адмирал Вильгельм Канарис.

Много бессонных ночей провел Судоплатов в своем кабинете, выбирая из различных предложений своих подчиненных лучшие. К счастью для него, в 4-м управлении НКВД, как это ни странно сегодня звучит, подобрался настоящий творческий коллектив. Правда, такое определение как-то не вяжется с устоявшимся у многих мнением: «застенки НКВД» и… люди высокого интеллектуального дарования? Но именно такая, как сегодня говорят, креативная, деятельность в годы Великой Отечественной войны давала возможность советским чекистам так или иначе переигрывать многомудрый немецкий абвер. Там ведь тоже находились отнюдь не простые разведчики. И они также усердно работали на свою победу.

Ныне, благодаря воспоминаниям генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова, мы уже многое знаем о деятельности коллектива, проводившего в жизнь операцию «Монастырь». По их действиям видно, что Павел Анатольевич был настоящим руководителем этой великолепной и очень действенной работы. Именно он должен был создать свою, совершенно не похожую ни на какую другую, радиоигру. А Верховный главнокомандующий возложил на руководителя 4-го управления НКВД труднейшую задачу подготовки непосредственных участников игры и всех других составных частей новой операции по обману врага. Причем это все должно было совершаться так, чтобы у фашистов она не вызвала никаких сомнений, а уж тем более подозрений. В скупых строках радиограмм нужно было продумать многие мелочи, благодаря которым далеко не глупые абверовцы не сумели бы расшифровать хитрые ходы и замыслы чекистов. Или, чего хуже, найти «липу» в их обмане. Или раскусить тех людей, которые начинали с ними тесно сотрудничать, как это случилось с советским агентом «Гейне», ставшим немецким «Максом», – Александром Петровичем Демьяновым.

Но все равно, когда Павел Анатольевич проводил совещания с основными исполнителями операции или организовывал мозговой штурм, все знали, что материалы операции «Монастырь» идут на самый верх. Это обстоятельство заставляло чекистов трудиться четко, с выдумкой и достигать конкретных результатов. До них, естественно, все указания Верховного и наркома НКВД, Берии, доводил Судоплатов в части, их касающейся.

Повторимся, без подписи вождя никакие передвижения войск, решения о наступлениях и т. д. не могли осуществляться – если предварительно он эти документы не просмотрел, не продумал, а потом не утвердил как руководитель Ставки ВГК. Только в этом случае Сталин мог рассчитывать на какой-либо успех в обмане фашистского руководства.

Алгоритм операции «Монастырь» был таков: разработку основ игры вела Особая группа при наркоме внутренних дел, которая в начале 1942 года была развернута в 4-е управление НКВД. Данные по движению и наступлениям войсковых соединений обеспечивал Генеральный штаб Красной армии, а точнее, конкретный работник ее Оперативного управления. Самые свежие и верные сведения о противнике по нужным для операции «Монастырь» участкам фашистского Восточного фронта давало Главное разведывательное управление Генштаба. Потом эти данные предварительно сосредоточивались в кабинете 4-го управления НКВД, у П. А. Судоплатова. Здесь же принимались решения, как лучше действовать советскому двойному агенту «Гейне»-«Максу» с фашистами, что конкретно передавать им в радиограммах и т. д.

Эти материалы визировал первый заместитель наркома внутренних дел, комиссар государственной безопасности 1-го ранга В. Меркулов, утверждал Л. Берия, и в таком виде они для окончательного принятия решения направлялись Верховному главнокомандующему. Именно он ставил последнюю точку в проведении очередного этапа всей радиоигры. Никто больше не имел права соприкасаться с делами спецагента НКВД «Гейне» (Демьянова), который в недалеком будущем у фашистов получит псевдоним «Макс», то есть, по определению наших секретных служб, станет двойным агентом.

Нужно рассказать и о других участниках реализации стратегического замысла Ставки ВГК в операции «Монастырь» и внесших в нее свою долю труда. Причем в том порядке, какое место они занимали в Особой команде Главковерха.

Легендарный Наум Эйтингон (он же – «Наумов», он же – «Том», он же – «Генерал Котов» и др.)

Вторым человеком, которого назначили в новую группу Судоплатова, был его заместитель Наум (Натан) Эйтингон, хотя среди друзей и в ЧК его чаще звали Леонидом. Чекист с многолетним стажем, выполнивший немало сложных заданий за рубежом, в том числе и связанных с ликвидациями. В группе Эйтингону отводилась роль, которую можно определить как «начальник штаба». Кроме того, что он участвовал в подборе людей, знакомых ему раньше, «Наум»-«Леонид» постоянно курировал и контролировал всех участников особой группы 4-го управления НКВД, осуществлявших операцию «Монастырь». Только с его опытом, талантом оперработника, знанием военного дела и человеческой психологии удавалось выходить иногда из самых запутанных ситуаций.

Здесь уместна ремарка Павла Судоплатова из его мемуаров «Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля»: «Военный опыт Эйтингона был значительно больше моего, и поэтому… я в значительной степени полагался на его оценки – именно он выступал связующим звеном между нашей группой и военным командованием».

Кроме всего прочего, это был один из самых опытных советских разведчиков. Подтвердить такое можно достаточно просто и точно. Из всех чекистов за годы войны только двое были удостоены военных полководческих орденов Суворова. Это были генералы Судоплатов и Эйтингон.

ФАКТЫ ИЗ БИОГРАФИИ

Эйтингон, Наум Исаакович (1899–1981) – генерал-майор НКВД, уроженец г. Шклов Могилевской области. В органах госбезопасности с 1920 года, службу начинал в Гомельской губернской ЧК, с 1923 года в Иностранном отделе ОГПУ. В мае 1941-го назначен заместителем начальника 1-го управления НКГВ СССР. С первых дней войны находился в Особой группе при наркоме внутренних дел, основной задачей которой была организация диверсий в тылу противника, с августа 1942-го – заместитель начальника 4-го управления НКВД-НКГВ.

О биографии Н. Эйтингона авторы книги «Генерал особого назначения» О. Капчинский и В. Малеванный пишут так:

«…У Наума Исааковича было несколько фамилий, кодовых имен, оперативных псевдонимов. Его “коллекции" нелегальных прикрытий позавидовали бы даже Лоуренс Аравийский и вымышленный кумир миллионов Джеймс Бонд. Но более подробные сведения об Эйтингоне, чья боевая работа пришлась на вторую четверть уходящего века, все еще держатся в секрете. Почему? За ним стояли Коминтерн, Сталин и разведка первого в мире социалистического государства. А также, очевидно, ввиду неоднозначной оценки факта участия Эйтингона в организации убийства Льва Троцкого. Хотя, по правде говоря, после Испанской войны стало аксиомой, что троцкисты оказались в одной упряжке с фашистами, “засветив" свои прямые контакты с гитлеровским абвером.

Для Эйтингона то был лишь один из множества драматичных эпизодов его службы, один из последних залпов революции и жестоких “разборок” политиков. Он сам много раз мог погибнуть – на фронтах, в шпионских баталиях, в схватках с диверсантами и террористами. Но выжил, почти чудом, пройдя с юных лет сквозь нескончаемые бои, репрессии, чистки, через аресты и 12 лет тюремных застенков. Ему довелось исколесить полмира, говорить на разных языках, менять обличья и легенды, паспорта и явки, создавать агентурные сети и боевые группы на случай внезапной войны. Больше всего на свете он презирал страх и измену присяге». [13]

Совершенствовать свое мастерство Наум Зйтингон начал в мае 1923 года, когда был отозван в Москву и назначен уполномоченным, а затем заместителем начальника отделения Восточного отдела ОГПУ. Он одновременно приступил к учебе на восточном факультете Военной академии РККА. В октябре 1925 года, после завершения учебы, зачислен в Иностранный отдел (ИНО) ОГПУ и в том же году направлен резидентом внешней разведки в Шанхай. По возвращении в Центр Зйтингон, сделавший псевдоним «Леонид Александрович Наумов» своим именем, был назначен заместителем у Я. И. Серебрянского – начальника Особой группы при председателе ОГПУ («Группа Яши» считалась личной разведкой Сталина. – В. М.). В период работы в НКВД Зйтингон несколько раз выезжал за рубеж, в том числе даже в далекую Калифорнию (США), где руководил созданием глубоко законспирированной нелегальной агентурной сети.

Однако долго поработать с «группой Яши» Эйтингону не удалось, и в 1931 году он переходит на должность начальника 8-го отделения ИНО ОГПУ, откуда в скором времени был командирован во Францию, а затем в Бельгию. По возвращении в Москву с марта 1933 года он – начальник 1-го отделения (нелегальная разведка) ИНО, а во второй половине 1933 года вновь направлен за рубеж для работы в нелегальных резидентурах в США.

В 1936 году, после начала Гражданской войны в Испании, Наумов-Эйтингон под именем Леонида Александровича Котова направляется в Мадрид в качестве заместителя А. М. Орлова («Швед») – резидента НКВД и главного советника по безопасности при республиканском правительстве. В задачи «генерала Котова» входила подготовка испанских сил госбезопасности, руководство партизанскими операциями республиканцев в тылу противника. После побега «Шведа» на Запад в июле 1938 года «Котов» возглавил резидентуру. Центр поручил ему восстановить связь с одним из членов «кембриджской пятерки», Гаем Берджесом («Медхен»). После поражения республиканцев в 1939 году Эйтингон руководил эвакуацией советских специалистов и добровольцев из Испании.[14]

П. Судоплатов, начальник «Наумова», вспоминает:

«Красивое лицо Эйтингона и его живые карие глаза так и светились умом. Взгляд пронзительный, волосы густые и черные, как смоль, шрам на подбородке, оставшийся после автомобильной аварии (большинство людей принимало его за след боевого ранения), – все это придавало ему вид бывалого человека. Он буквально очаровывал людей, наизусть цитируя стихи Пушкина, но главным его оружием были ирония и юмор. Пил он мало – рюмки коньяка хватало ему на целый вечер. Я сразу же обратил внимание на то, что этот человек нисколько не похож на спесивого высокопоставленного бюрократа. Полное отсутствие интереса к деньгам и комфорту в быту у Эйтингона было просто поразительным. У него никогда не было никаких сбережений, и даже скромная обстановка в квартире была казенной». [15]

С началом войны, 5 июля 1941 года, Эйтингон в должности заместителя начальника Особой группы при наркоме внутренних дел СССР, возглавляемой П. А. Судоплатовым, организует диверсии в тылу противника, участвует в создании ОМСБОН (Отдельной мотострелковой бригады особого назначения), прославившейся своими операциями за линией фронта. В бригаду брали только добровольцев, которые проходили специальную подготовку для диверсионной работы и выполнения заданий особой важности.

Кроме того, Эйтингон сыграл ведущую роль в проведении ставших легендарными оперативных радиоигр против немецкой разведки, которые получили названия «Монастырь» и «Березино». Из материалов немецких архивов известно, что Гитлер совершил несколько роковых ошибок отчасти из-за того, что целиком полагался на информацию абвера, полученную от источников из советского Верховного главнокомандования. С другой стороны, он не мог не верить им, так как важные операции Красной армии осуществлялись в 1942–1943 годах именно там, где их «предсказывал» для немцев «Гейне»-«Макс». Но они имели свое «второе дно» в стратегических замыслах советского военного командования или, наоборот, отвлекающее, вспомогательное значение.

Наряду с П. А. Судоплатовым Эйтингон являлся одним из организаторов партизанского движения и разведывательно-диверсионной работы на оккупированной территории СССР, а позже – в Польше, Чехословакии, Болгарии и на других территориях. В октябре 1951 года был арестован и приговорен к 12 годам заключения. В 1964 году освобожден и работал старшим редактором в издательстве «Международные отношения».

Наум Исаакович Эйтингон скончался в 1981 году в московской ЦКБ от язвы желудка. Реабилитирован посмертно в 1992 году. Награжден орденами Ленина (1941), Суворова 2-й степени (1944), Красного Знамени (дважды: в 1927 – за работу в Китае; в 1936 – в Испании), медалями.

Начальник третьего отдела – «интеллигент» Ильин

Руководящий сотрудник органов государственной безопасности СССР, комиссар госбезопасности Виктор Николаевич Ильин родился 6 ноября 1904 года в Москве. Участник Гражданской войны. Даже дитя этой войны, так как четырнадцатилетним пареньком записался в Красную армию. Потом служил политруком в дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ. В 1926 году Ильина по слабости зрения уволили и направили в Высший совет народного хозяйства СССР, где он работал секретарем замначальника Военно-промышленного управления и обзавелся солидными связями в недрах ведущей экономической структуры страны.

В органах государственной безопасности начал работать рядовым оперативным уполномоченным. В 1937–1938 годах отвечал за работу по разработке меньшевиков. Масштабная чистка аппарата НКВД во второй половине 30-х годов способствовала открытию множества вакансий. Ильин с помощью Берии стремительно продвинулся в Секретно-политическом отделе (идеологическая контрразведка).

После начала войны уже был на генеральских постах, возглавив 2-й отдел 3-го (секретно-политического) управления Наркомата госбезопасности СССР. К 1943 году носил знаки отличия комиссара госбезопасности 3-го ранга, что соответствовало армейскому генерал-лейтенанту. С агентом «Гейне» (А. П. Демьяновым) Виктор Николаевич познакомился еще в 30-х годах, когда молодой любитель поэзии немца Генриха Гейне встал в строй спецагентов НКВД.

Чекисты учли увлечение Демьянова «высоким штилем» – литературой и направили его на работу в самую гущу творческой интеллигенции тех лет – на «Мосфильм». В те годы именно там собиралась богема, проводились творческие встречи, вечеринки и многое другое, что было так необходимо режиссерам, артистам, сценаристам и всем тем, кто пытался реализовать себя в творчестве. Среди них стал появляться молодой человек с усиками – Александр, который хотя и служил инженером-электриком на том же «Мосфильме», но был человеком творческим. Мог прекрасно отстаивать свою художественную позицию. Великолепно читал стихи. А между делом многое запоминал, иногда провоцировал людей искусства на откровения и наблюдал за их внутренним миром.

Виктор Николаевич Ильин как раз и вел в НКВД непримиримую борьбу с «внутренним врагом» в стране, от самостоятельно мыслящих ученых и писателей до учащейся молодежи, часто из-за непонятной юношеской романтики создававшей подпольные группы для разъяснения себе и массам недостатков сталинской политики, изучения «истинного марксизма-ленинизма» и т. д. Отдел Ильина занимался борьбой с «антисоветскими формированиями» среди академической, научно-технической, гуманитарной, медицинской интеллигенции, работников искусства и литературы, советского управленческого аппарата, а также среди молодежи.

Позже он был назначен начальником 3-го отдела Секретно-политического управления НКВД, занимавшегося работой с творческой интеллигенцией, «вел» и даже отвечал за А. П. Демьянова. Напомним, что Александр Петрович работал на «Мосфильме» и имел широкий круг знакомых среди творческих работников, в основном кинематографистов. Его будущая жена, Татьяна Борисовна Березанцева, вначале работала ассистентом режиссера у Михаила Ромма, а потом сама стала кинорежиссером.

Мягкий, с профессорскими манерами, Ильин пользовался в НКВД большим уважением. За пять лет до того, как началась операция «Монастырь», он помог Демьянову стать настоящим «опером» и также участвовал в радиоигре с немцами, особенно на ее начальной стадии. Учитывая личные контакты Ильина с такими писателями, как Алексей Толстой, и прославленными музыкантами, композиторами, его часто принимал у себя Берия. Ильин был в дружеских отношениях с Меркуловым, бывшим одно время наркомом Государственной безопасности СССР. Финал длинной жизни Виктора Николаевича оказался нелепым: в 1990 году уже плохо видевший 86-летний старик возле своего дома попал под машину. [16]

«Сценарист» – Михаил (Исидор) Маклярский

Михаил Борисович Маклярский родился 16 ноября 1909 года в Одессе. Полковник спецслужб, драматург, киносценарист и искусствовед. Но его тайная деятельность в качестве ведущего сотрудника НКВД-НКГБ была значительно интереснее. Так, с началом войны, в июле 1941 года он проходил службу в качестве начальника отделения Особой группы, с сентября – 2-го отдела НКВД СССР. С января 1942 года по 1945 год он – начальник 3-го отдела 4-го управления НКВД-НКГБ СССР.

Детали операции «Монастырь» разрабатывались одним из главных «мозговых центров» 2-го отдела – «сценаристом» М. Б. Маклярским. Благодаря своим неординарным творческим данным Михаил Борисович был соавтором идеи и разработчиком этой знаменитой стратегической радиоигры с немецкой разведкой, непосредственно курируя главное действующее лицо этих операций – советского разведчика Александра Демьянова, проходившего в агентурных донесениях у немцев как «Макс», а у нас – как «Гейне».

Сын Михаила Маклярского, Борис, в документальном фильме о А. П. Демьянове вспоминает:

«Отец мне рассказывал, что Демьянов не был легким агентом. Он был человеком очень самобытным и потому был весьма самостоятельным. Лубянка ему полностью доверяла, поскольку понимала, что он предан своей родине, своему Отечеству. У него был кодекс поведения, который он пронес через всю жизнь и при любых обстоятельствах этому кодексу не изменял. Но плюс к этому у него от природы были какие-то профессиональные данные для разведывательной работы».

Маклярский проводил очень непростую творческую работу в операции «Монастырь», которая требовала самого главного – нестандартных решений для действий советского агента «Гейне». Нужно было так выстроить линию поведения внедренного к фашистам разведчика, чтобы абверовцы обязательно приняли его за своего и стали ему безоговорочно доверять. Особенно тем сообщениям, которые он регулярно, не реже раза в неделю, передавал немецкому полковнику Р. Гелену, начальнику 12-го отдела генштаба сухопутных войск Германии «Иностранные армии Востока», с помощью радиопередатчика, полученного от фашистов. Эту тонкую игру и продумывал полковник Маклярский. Он обладал завидными творческими задатками, которые реализовывались в многочисленных операциях, проведенных им за время службы чекистом.

Каждый из нас может легко убедиться в этом даже без раскрытия каких-то серьезных государственных секретов. Ведь многие, особенно люди старшего поколения, помнят такой замечательный фильм, как «Подвиг разведчика». Он был выпущен в августе 1947 года и снят режиссером Борисом Барнетом по воспоминаниям Д. Н. Медведева о прославленном разведчике Н. И. Кузнецове. Идея сценария фильма родилась у Маклярского сразу после войны. Главный герой – советский разведчик, и ему противостоит реальный жестокий противник, а не придуманные враги из довоенных шпионских фильмов – «троцкисты» и вредители.

И здесь вновь приходится возвращаться к мысли о том, какие творческие люди служили в грозном ведомстве – НКВД. В данном случае – максимально вдумчивые и находчивые. Никак не ожидали фашисты, что их кто-то может обманывать так «по-крупному». Но вот советский двойной агент «Гейне»-«Макс» сумел очень «результативно отработать» на немецкий абвер без малого четыре года! Как минимум каждую неделю от него шла радиограмма с новыми данными, которые были так важны для принятия решений в германском Генштабе, включая и планы стратегического порядка, которые обязательно докладывались Гитлеру. Фюрер так к ним привык, что принимал окончательные решения как верховный главнокомандующий, только ознакомившись с данными «своего» агента «Макса». Представьте, уважаемые читатели, настолько точной, объемной и упреждающей действия советских войск должна была быть информация от «Макса», чтобы ей безусловно верили фашисты. И в этом огромная заслуга полковника М. Б. Маклярского.

Подпольщик-«монархист» – спецагент Игорь Щорс (он же – «Лесник», он же – «Инженер» и др.)

Ветеран разведки, подполковник в отставке Игорь Александрович Щорс родился 4 сентября 1915 года в городе Ново-Архангельское Кировоградской области. Он троюродный брат Николая Александровича Щорса, героя Гражданской войны, песню о котором хорошо помнит старшее поколение: «Шел отряд по берегу, шел издалека, шел под красным знаменем командир полка…»

С 1940 года он проходит службу в органах госбезопасности, работая в отделе (потом управлении) П. А. Судоплатова. В 1941 году – участник спецгруппы, подготовленной к подпольной работе на случай занятия Москвы немецкой армией. Затем с 1942 года – начальник отделения 4-го управления НКВД, участник контрразведывательных операций «Монастырь», «Березино» и других. С 1946 года – участник реализации советского атомного проекта.

Будущий чекист окончил Ленинградский горный институт летом 1940 года. После учебы его направили в Школу особого назначения, где готовили разведчиков. Обучение в ней он завершил 21 июня 1941 года. На следующий день началась Великая Отечественная война. Через неделю И. А. Щорс вместе с опытными разведчиками В. Пудиным и Н. Крупенниковым был вызван к начальнику Диверсионно-разведывательного управления НКВД СССР, комиссару 3-го ранга П. А. Судоплатову, который объявил им, что в таком составе они будут направлены в Смоленск для организации и проведения подпольной работы, и предложил составить легенды-биографии. После этого он повел их к Б. 3. Кобулову. Тот утвердил легенды-биографии Пудина и Крупенникова, но забраковал легенду Щорса, поскольку Игорь Александрович никогда не был в Смоленске и не имел там никаких родственников и знакомых. Так как Щорс знал Житомир и имел там родственников, Кобулов приказал переориентировать его на этот город, а в группу В. Пудина подобрать другого человека. [17]

В дальнейшем И. А. Щорс, лейтенант госбезопасности, работал в 4-м управлении НКВД под началом П. А. Судоплатова и готовился к работе подпольщика в столице СССР. Однако зачем же надо было создавать в прифронтовой Москве ложное подполье? В те дни чекистами было задумано масштабное по своему характеру состязание с абвером. На улицах Москвы с первых дней войны задерживали немецких диверсантов. Офицеры советской разведки решили устроить для них ловушку – передать им «надежные адреса», где их примут «подпольщики».

Впоследствии перед участниками этой операции будут поставлены другие важные стратегические цели. Именно И. А. Щорс будет участвовать в создании «московского подполья монархистов» во главе с поэтом-инвалидом А. Садовским, которое для немцев получило кодовое название «Престол». Оно было придумано советской разведкой для будущей работы в случае, если фашисты войдут в Москву.

Одни люди в этом «подполье» на самом деле ждали прихода немцев в столицу, другие искусно разыгрывали роль заговорщиков. Были определены явки, пароли, конспиративные квартиры – все как полагается. Подпольщикам-монархистам прежде всего предстояло сообщить немецкому командованию о существовании московской «пятой колонны», ожидающей прихода фашистов. На роль перебежчика был подготовлен Александр Петрович Демьянов.

Разведчик Игорь Алексендрович Щорс был одним из немногих, кто помогал Демьянову, молодому спецагенту, стать настоящим чекистом. Сложные задания «Гейне» успешно выполнил в том числе благодаря аналитическому уму, отваге и смекалке самого Щорса. Опытный агент НКВД понимал, что Александру может хорошо подойти его прошлое. Разрабатывая операцию «Монастырь», советские разведчики надеялись, что эти семейные обстоятельства помогут Александру Петровичу выполнить в тылу врага нелегкое задание: убедить, что в Москве существует прогерманское подполье, а он – его полномочный представитель.

Вот что вспоминает сам Игорь Александрович Щорс в документальном фильме об операции «Монастырь»:

«Мы его снарядили. Дали перстни с камнями две или три штуки. Тяжелое обручальное кольцо. Часы “Павел Буре” с 4-мя крышками золотыми. Поставщик двора его Величества, царя, с тяжелой цепью. Мощные карманные часы. Крест с бриллиантами, тоже увесистый, чтобы он мог жить, меняя эти вещи на что-нибудь…»

Среди драгоценностей оказался и нательный крест атамана Головатого, деда Демьянова. Александр счел это хорошим знаком. Он давал ему добрый заряд уверенности, что с ним все будет нормально. Ну а такой опытный чекист, как Щорс, знал и другое. Подобные драгоценности имел в советской стране далеко не каждый гражданин, а только тот, у которого действительно была богатая дореволюционная биография, «отягощенная» дворянским прошлым. Конечно, все это могло сыграть свою решающую роль лишь тогда, когда «Гейне» удалось бы забросить к немцам. Так оно позже и вышло.

Радиотелеграфист – Вильям Фишер (он же – «Рудольф Абель», он же – «Марк», он же – «Андрис Каютис», он же – «Эмиль Голдфус», он же – «Мартин Коллинз» и др.)

Абель Рудольф Иванович (настоящее имя и фамилия Фишер Вильям Генрихович) – советский разведчик, полковник. О его месте среди советских чекистов подробно рассказывается в книге Владимира Антонова и Валерия Прокофьева «Служба внешней разведки России: Памятные даты» (http://www.lubyanka.org/).

В книге резиденты, нелегалы, агенты Службы внешней разведки (СВР) делятся на «видных», «активных», «активнейших», «опытнейших», «заслуженных» и «выдающихся». В разряд выдающихся попали всего четыре разведчика – это Арнольд Дейч, Джордж Блейк, Ким Филби и Вильям Фишер.

Вильям Генрихович Фишер, казалось бы, не сделал большой карьеры: не стал генералом, не получил Золотую Звезду Героя. Причину этого Фишер видел в своей пятой графе – «еврей». Он, как никто другой, имел представление о влиянии национальности не только на карьеру, но и на жизнь человека. На его глазах сталинский режим уничтожал евреев, включая корифеев советской разведки. Некоторые из них помогали Фишеру постигать все тонкости нелегальной работы.

Родился Вильям Фишер в 1903 году в Англии, в городке Ньюкастл-на-Тайне. Свое имя он получил в честь великого английского драматурга – Вильяма Шекспира. А место его рождения уже тогда содержало английское слово, произношение которого напоминало русское слово «тайна». Из 68 лет жизни Абеля 30 были отданы службе в разведке. Сегодня многие знают, что вершиной карьеры Фишера-Абеля остается нелегальная работа в США в качестве резидента. За те годы агентурная сеть, которой руководил Рудольф Иванович, добыла неоценимые сведения по американскому атомному проекту. Специалисты считают, что усилия разведчиков сэкономили Советскому Союзу годы при создании ядерной бомбы. Но не менее важной и нужной была его деятельность во время Великой Отечественной войны. А об этом периоде пресса в большинстве своем умалчивает.

В его биографии рассказывается, что в 1920 году семья Фишеров приехала в Россию и приняла советское гражданство. Семнадцатилетний Вильям полюбил СССР и стал его страстным патриотом. На Гражданскую войну попасть не довелось, но в Красную армию он пошел с охотой. Причем в элитную часть, куда направляли лиц, знавших иностранные языки или имевших техническую подготовку. Срок службы в спецроте ограничивался одним годом. Воинов этой роты заставляли изучать основы радиосвязи. Фишер считался наиболее способным. Он буквально на лету схватывал все, что имело отношение к технике. Прекрасно «стучал» на ключе, устранял неисправности в работе радиостанций АЛМ и «Телефункен». Приобрел специальность радиотелеграфиста, которая весьма пригодилась ему в дальнейшем. На парня, одинаково хорошо говорившего по-русски и по-английски, а также знавшего немецкий и французский языки, к тому же владевшего радиоделом и обладавшего незапятнанной биографией, не могли не обратить внимание кадровики ОГПУ.

В 1927 году его зачислили в органы госбезопасности, а точнее, в ИНО ОГПУ, который возглавлял тогда Артур Христианович Артузов (Артур Фраучи. – В. М.). Какое-то время Вильям Фишер работал в центральном аппарате. Однако судьба, особенно перед войной, его не баловала. 31 декабря 1938 года в период большой реорганизации разведорганов он был уволен из НКВД. Причина неясна. Хорошо, что хоть не посадили и не расстреляли. Ведь такое случалось со многими разведчиками в то время. Два с половиной года Вильям пробыл «на гражданке», и лишь в сентябре 1941 года его вернули в строй. Он официально призывается из запаса на службу в Особую группу при наркоме внутренних дел к П. А. Судоплатову с присвоением специального звания лейтенанта госбезопасности.

Старший оперуполномоченный, заместитель начальника отделения 4-го управления НКВД-НКГБ В. Фишер отвечает за радиотехническое обеспечение связи с зафронтовыми резидентурами на оккупированной противником территории Украины и Белоруссии. Как и его друг Р. И. Абель (сотрудник советской внешней разведки), он занимался тогда подготовкой и заброской во вражеский тыл нашей агентуры.

Во время Великой Отечественной войны Вильям выполнял разведывательные задания по выявлению учебных центров абвера и внедрению в них советских разведчиков. В результате было обезврежено большое количество вражеских агентов и их пособников. Кроме этого, как пишет В. Кац в еженедельнике «Секрет»: «Фишер всю войну честно трудился – обучал работе на ключе и общим концепциям шпионажа молодых нелегалов… ездил по лагерям военнопленных, отбирал кандидатов для вербовки, подменял или контролировал немецких радистов, заброшенных в тыл советских войск и попавшихся. Иными словами – делал, что велят». [18]