Помоги проекту - поделись книгой:
– Дина!
Сергей Князев, открыв дверь своим ключом, вошел в квартиру и бросился в спальню, где, как он предполагал, должна была спать Дина. Его не было в городе два дня, ровно столько ему потребовалось на то, чтобы съездить к своим родителям в Пензенскую область и уговорить их продать свой старый дом, перебраться в Саратов, а деньги отдать Дине – на лечение. И хотя деньги были не очень-то и большие, но на очередной курс лечения, на лекарства и хорошую палату в онкологической клинике, где уже почти год провела Дина, этого хватит.
– Дина!
Кровать была застелена, как если бы Дина не ложилась. Да и в квартире стояла какая-то особенная тишина.
– Дина!
Он еще несколько раз обошел квартиру. Дины нигде не было. И записки – тоже.
В спальне он уловил запах духов. Он знал этот аромат. Значит ли это, что Дина не так давно надушилась ими? Но для чего? Поджидала его, Сергея, или же… А что, если ей снова стало плохо, как в прошлый раз, она вызвала «Скорую» и ее увезли в больницу? Но тогда тем более ей было бы не до духов…
В распахнутое окно с улицы лился свежий, пахнущий влагой и тополиной листвой воздух. Кругом было необыкновенно тихо. Был поздний вечер, и то, что Дины в этот час не оказалось дома, вызывало у него тревогу и даже страх.
Он набрал номер Дины. Но она оказалась вне зоны действия сети. Где же Дина? Что с ней?
Сергей достал записную книжку и позвонил лечащему врачу Дины, Всеволоду Николаевичу.
– Всеволод Николаевич, это Сергей Князев. Пожалуйста, извините меня за столь поздний звонок. Меня два дня не было, я договорился с родителями о продаже дома, у нас с Диной скоро появятся деньги, потому что покупатель уже есть… Я, собственно, о чем хотел спросить… Где Дина? Она в больнице? Ей стало хуже?
Доктор очень вежливо ответил, что он не в курсе и что в больнице Дины нет. Сергей извинился и отключил телефон. Снова позвонил Дине – безрезультатно. Она снова была вне зоны действия сети.
Он позвонил ее матери. С трудом заставил себя это сделать, учитывая их отношения. Так случилось, что мать Дины, Лариса Петровна, узнав о тяжелой онкологической болезни дочери, как-то невероятно быстро вышла замуж за молодого парня и переехала к нему в загородный дом, словно сбежала от дочери. То, что она вбила себе в голову, будто онкологические заболевания заразны, – это ее проблемы. Но она, так получается, попросту открестилась от дочери, почти не звонила ей, не говоря уже о какой-то реальной помощи.
– У тебя есть Сережа, вот вместе вы и справитесь, – сказала она однажды в телефонном звонке Дине, после чего надолго пропала.
– Сережа, она меня бросила! – рыдала после этого Дина на плече Сережи. Она так крепко вцепилась в его руку и так долго и тяжело рыдала, что Сергей в тот вечер поклялся себе – он никогда не бросит свою невесту и в самое ближайшее время женится на ней. Чтобы уж она хотя бы относительно него ни о чем не переживала! Чтобы верила ему, знала, что он любит ее – со всеми ее проблемами и болезнями.
Сейчас, стоя напротив распахнутого окна, вдыхая прохладный воздух и вслушиваясь в звуки ночного города, он отгонял от себя все то, что мешало ему в последнее время жить с надеждой на Динино выздоровление, – ее усилившийся пессимизм, часто повторяемые ею слова о том, что она устала бороться и не хочет связывать его своей болезнью, что ей тяжело осознавать – она мешает ему жить полноценной жизнью и наслаждаться всем тем, чем наслаждаются молодые мужчины…
– Пожалуйста, отпусти меня, – умоляла его она в приступе усиливающейся депрессии. – Ты же знаешь, что я обязательно выздоровею! Всеволод Николаевич говорит, что у меня есть шанс, просто надо стиснуть зубы и постараться вытерпеть всю эту химиотерапию… Я молода, у меня здоровое сердце. То есть со мной все будет хорошо! Пожалуйста, найди себе другую девушку и женись на ней. Ты такой красивый, хороший… Я не хочу, чтобы ты находился рядом со мной, с человеком, который только и говорит, что о лекарствах, курсах лечения, докторах, клиниках… Я не хочу, чтобы ты все свободное время проводил в больницах, а в магазинах ты покупал только то, что можно принести мне в палату…
Она говорила, а он обнимал ее и понимал, что дороже этой хрупкой, в вязаной тонкой шапочке, девушки у него никого нет. И он сделает все возможное и невозможное, чтобы только раздобыть деньги на ее лечение. Он так любил ее огромные зеленые глаза, маленький нос, теплые губы…
– Мы с тобой все вытерпим, и ты непременно поправишься. Ты же сама все понимаешь. Дина, дорогая, если бы ты только знала, как ты дорога мне!
Он принес ей в палату телевизор, купил великое множество дисков с фильмами, груду книг. Он и сам был готов жить рядом с ней в палате, спать на матраце возле ее кровати, лишь бы быть рядом с ней!
До болезни она была жизнерадостной, веселой девушкой, легкой на подъем, увлекающейся. Профессиональная журналистка, у которой была своя «культурная» колонка в региональной газете, она таскала его с собой – в кино, в театры, на выставки. Дважды они ездили в Москву на театральный фестиваль, планировали поездку в Сочи на «Кинотавр». Все так бы и продолжалось, если бы не ее болезнь.Сергей снова оказался в спальне, он словно чувствовал, что именно здесь он сумеет понять, что же произошло на самом деле и куда делась Дина.
Он, внимательный и заботливый, хорошо знал вещи из ее гардероба. Быть может, еще и потому, что ему часто приходилось стирать их, привозить в больницу, а также покупать. Так, к примеру, все ее ночные рубашки и пижамы он покупал сам. И носки, и колготки, и полотенца, и шапочки, и беретки.
Все было на месте, кроме красивого розового платья, белых туфель, розовой же замшевой сумочки. Еще из шкатулки исчезла нитка натурального жемчуга – подарок Сергея к ее последнему дню рождения.
Страшная мысль сделала его невосприимчивым к другим версиям: что, если Дина решила покончить с собой? Надела все самое лучшее – и выбросилась из окна какой-нибудь высотки?!
У него от волнения пересохло в горле.
Он бросился на кухню, налил в стакан воды и залпом выпил. И вдруг увидел записку.
Большой лист бумаги, на котором было выведено аккуратными буквами:Твоя Дина
16 июня».
Уф! Все не так страшно. Просто решила девочка развлечься на свадьбе подружки. И правильно сделала. А он-то уже успел напридумывать себе бог знает что…
Сергей, приободрившись, достал из холодильника плов и поставил тарелку в микроволновку. Приготовил салат из помидоров и огурцов. Заварил чай. Сейчас он поужинает и ляжет спать. Все хорошо. Конечно, он будет переживать за нее. Ведь на улице жарко, как она себя будет чувствовать в этом ужасном парике? Конечно, она в парике. Не в шапочке же ей отправляться на свадьбу!
А где они будут ночевать? На турбазе? Где же еще… Вдруг там к ней кто-нибудь начнет приставать?
Нет, ничего такого не случится. Дина – известная в городе журналистка, у нее много знакомых, причем вполне приличных и достойных людей, часть которых наверняка будет и на этой свадьбе.
Но почему свадьбу решили праздновать именно на острове? Хотя что за глупый вопрос! Там же живописнейшие места! Волга! Прекрасные заливы, заросшие густой травой берега, лес… Да. Это так. Но, с другой стороны, как туда завозить продукты? Не на барже ведь! Значит, с берега придется на лодке все это переправлять. Собственно говоря, какое ему до этого дело?
Сергей поужинал, вымыл посуду и лег спать. Но сна почему-то не было. Закрыв глаза, он видел перед собой Дину – в красивом платье, счастливую, смеющуюся… Вот она сидит за столом, вместе со всеми кричит: «Горько!» Да, пусть все так, и пусть она повеселится, точнее, уже повеселилась, ведь свадьба-то… Значит, она лежит сейчас где-нибудь на турбазе, в домике, на казенной постели, и крепко спит. Она хорошо поела, надышалась свежим речным воздухом. Наверняка отвлеклась от своих горьких дум… Ведь только он один знал, как часто ее посещали мысли о смерти, о том, что ей осталось жить на этом свете недолго. И как трудно ему было находить слова, чтобы успокоить ее, вселить в нее надежду. А трудно потому, что в палате, где она лежала, она одна пока что оставалась живой. Все те девушки и женщины, с кем она общалась в последнее время, умерли одна за другой. Конечно, у них были другие стадии, и болезнь была запущена.Сергей открыл глаза и поднялся на постели. Нет, все-таки напрасно она отправилась на эту свадьбу! А вдруг ей станет хуже, а там – ни доктора, ни больницы, ни «Скорой помощи»… Да даже если ей и станет плохо, никто особо-то и не обратит на нее внимания. Подумают, что перепила девушка. Господи, ну почему же ее телефон молчит?!
Он снова и снова набирал ее номер, вслушивался в тишину в трубке, пока не раздавался этот ненавистный женский голос: «Аппарат временно недоступен». Временно? И как долго будет действовать это «временно»?
Утром, в шесть часов, он уже звонил своему приятелю, большому любителю порыбачить в Чардыме.
– Игорь? Это я, Сергей Князев. Извини, что я звоню так рано. Скажи, в Чардыме телефон ловится? Как там с этим делом? Понимаешь, Дина, пока меня не было, отправилась туда на свадьбу…
Игорь очень удивился, узнав, что для свадьбы выбрали такое странное место, чем еще больше расстроил Сергея.
– Значит, говоришь, что с телефонной связью там все нормально? Тогда почему же она не отвечает?
– Батарейка села, наверное, – попытался успокоить его приятель.
– Но там же есть электричество! – вдруг возмутился Сергей и тут же, понимая, что он поднял Игоря ни свет ни заря, извинился и отключил телефон.Через полчаса он уже заправлял машину бензином, а еще через час он, растревоженный нехорошими предчувствиями, подъезжал к селу Чардым.
Залив мирно поблескивал в рассветных лучах солнца, на берегу не было ни единой лодки, которая переправила бы его на другой берег, туда, где в глубине острова находилась турбаза, которую ему предстояло найти.
Он изо всех сил давил на сигнал, пытаясь привлечь к себе внимание тех, кто занимался перевозками. По его представлению, это должны были быть местные мужики, хозяева лодок-гулянок. И только минут через двадцать он увидел приближавшуюся к нему лодку. Мужчина средних лет, бодрый, веселый, увидев своего первого пассажира, широко улыбнулся ему.
– Где тут у вас свадьба вчера была? Может, слышали? – крикнул ему Сергей.
– Слышал, что была свадьба, но где – не знаю.
– У меня там жена… Она не совсем здорова, – сказал Сергей, и при слове «жена» он словно почувствовал еще бóльшую ответственность за Дину. И почему только он до сих пор не настоял на том, чтобы они поженились?
– Понятное дело. Не надо было отпускать ее одну. Мало ли что бывает на свадьбе…
– Меня не было в городе, когда она уехала. Все это очень неожиданно… – он словно оправдывался, но не перед лодочником, а перед самим собой.
– Ладно, поехали. Там, на месте, и разберешься, – сказал мужик.Все случившееся с ним в последующие часы он потом вспоминал с ужасом, поскольку его память на время, подчиняясь инстинкту самосохранения, заблокировала все то, о чем он не должен был думать, чтобы просто не сойти с ума.
Он так и не смог вспомнить, кто именно показал ему дом, где проходила эта злосчастная свадьба. Он увидел перед собой высокий бетонный забор, массивные железные ворота, украшенные по периметру ажурным черным литьем, и услышал жутчайшую тишину. Такую тишину, что мысль о том, что за этими воротами есть кто-то живой, даже не появлялась. Либо все участники свадебного застолья куда-то исчезли… Картинка: по освещенной желтым светом фонаря ночной водной глади залива движутся лодки с онемевшими от только что испытанного кошмара пассажирами, и слепящие электрические блики выделяют смятые прически женщин, порванное платье невесты, окровавленную рубаху жениха… Либо они лежат на траве, на ступенях особняка, на коврах, постелях – мертвые, с перекошенными от ужаса голубыми лицами.
Тишина пробирала его до костей, как сильный мороз. Ему казалось даже, он на какое-то время перестал дышать. Вот тут, где-то за этими воротами, должна находиться и Дина. Но почему, почему здесь так тихо?!
Понимая, что так просто через бетонную стену ему не перелезть, он заколотил что было сил кулаками по холодным в этот утренний час металлическим воротам. Что-то закричал, вроде: «Откройте немедленно!» – но никто ему не ответил, не открыл, ничего не объяснил. Тишина давила на уши. И только беззаботное пение птиц служило страшным фоном для этой картины сюрреалистического утра.Не вспомнил он и того – где, в каком доме (или на какой турбазе) он раздобыл лестницу. Просто гигантскую, самодельную, которую используют в садах при сборе яблок или вишен. С ее помощью он перелез через ворота и спрыгнул на мягкую траву газона. За воротами он ожидал увидеть подъездную дорожку к дому и место для парковки, а вместе этого… одна трава, огромный запущенный газон…
Прямо перед домом, под длинным, белым с зеленым полотняным навесом, были накрыты длинные столы. Над тентом дивными цветами колыхались и рвались вверх букеты из разноцветных шаров; на столах стояли тарелки с остатками еды, многочисленные бутылки с напитками, блюда и салатницы, фужеры, рюмки; по траве катались и переворачивались от малейшего дуновения ветерка красные и белые салфетки…
А еще было много цветов. На столах красовались букеты в праздничных обертках, на ступенях крыльца, устланных ковровой дорожкой, цветы стояли в массивных вазах – это были роскошные гладиолусы, длинные белые и бордовые розы.
Все выглядело поначалу так, как если бы все бывшие на свадьбе сговорились между собой и спрятались где-нибудь в саду или за кустами сирени, чтобы неожиданно выбежать и разыграть гостя, то есть его, Сергея. Но прошла минута, десять минут, четверть часа… никто так и не появился. Сначала Сергей двигался по территории особняка осторожно и тихо, боясь, что люди, находящиеся в доме, охрана, к примеру, может спьяну подстрелить его или спустить на него собак. Несколько раз он окликал: «Дина!» – но ответа, понятное дело, не получал. Потом он немного сориентировался и начал действовать уже не так осторожно. Он подошел совсем близко к тому месту, на возвышении, под тентом, где стоял задрапированный нарядной бело-золотой парчовой скатертью стол для жениха, невесты и свидетелей и увидел то, что не должен был увидеть… На спинке стула – окровавленная фата невесты, повсюду брызги крови, которые он сначала принял (или хотел принять) за вино! И скатерть с той стороны густо залита кровью. Белая искусственная роза, какой обычно украшают костюм жениха, лежит раздавленная на траве и тоже забрызгана кровью…И только теперь, когда он начал понимать, что именно произошло на свадьбе, и начал медленно обходить ряды стульев и рассматривать каждое место, каждый прибор, пытаясь понять, где же сидела Дина, он заметил признаки паники, бегства гостей, которых не увидел прежде. Несколько опрокинутых стульев, оброненные или оставленные вещи (шаль, косметичка, носовой платок, туфля со сломанным каблуком, раздавленная пудреница, женский жакет…), несколько практически не тронутых приборов. На некоторых тарелках – еда, к которой не притронулись. Словно не успели. Он будто услышал звуки пальбы, увидел, как гости вскочили, побежали в разные стороны, опрокидывая на ходу стулья и теряя свои вещи. И куда они побежали? Куда?! К воротам, куда же еще!!! Сергей представил себе, куда бы побежал он сам. Он избрал наикратчайший путь и подбежал к воротам, стал рассматривать траву под ногами. Точно! Вот – следы крови. И много. А что, если досталось и гостям? Если их расстреляли, как жениха и невесту?
Господи! Он задрал голову и поразился чистоте и ясности голубого, пронизанного солнечными утренними лучами неба. Как же совершенно все то, что окружает его! Природа здесь на самом деле прекрасная! Но люди… что они сделали с этой травой? Почему они оросили ее кровью? Кому помешала эта свадьба? Кто посмел в такой светлый день испортить людям праздник?
И где Дина?!
– Дина-а-а-а!
Он должен позвонить в милицию. Срочно!
Он схватил телефон, но перед этим набрал номер Дины. Она была по-прежнему недосягаема. Потом Сергей позвонил в милицию. Как можно спокойнее он попытался объяснить, где находится. Сказал, что он на острове Чардым, в доме никого нет, гости исчезли, а на траве – кровь. И он подозревает, что здесь произошло убийство и, возможно, расстреляна вся свадьба. Он хотел уже отключить телефон, как услышал:
– Ваша фамилия? Кто вы и как оказались там? Никуда не уходите до нашего приезда!
Он несколько растерянным голосом представился, после чего сразу же пожалел об этом. А если его схватят и обвинят в убийстве? Ведь никого нет, все разбежались! А он и фамилию свою назвал… Если была такая пышная свадьба, да еще в таком доме, значит, и жених с невестой – люди не простые, и гости – тоже. И теперь за все произошедшее с ними придется отвечать ему? Случайному, можно сказать, прохожему? Вернее, жениху Дины, которая тоже была здесь? А если она была на совершенно другой, вообще какой-нибудь скромной студенческой свадьбе, о которой на острове никто и не знал? И эта жуткая кровавая свадьба не имеет ничего общего с той, на которой была Дина? И она спокойно отсыпается в каком-нибудь бунгало на берегу реки, а он… А его сейчас повяжут, как единственного живого человека! Стоп. Живой человек! А вдруг гости с этой свадьбы тоже спят в доме, в спальнях? И никакого убийства не было, может, это была просто игра? Мало ли развлечений сейчас устраивают на свадьбах? Жених, к примеру, оказался человеком с извращенной фантазией или просто отморозком, решившим напугать до смерти своих гостей? Он пригласил друзей-киношников, которые и «расстреляли» свадьбу игрушечными автоматами с киношной кровью?!
Сергей неуверенно поднялся по ступеням на крыльцо. Приблизился к двери и открыл ее. Да, дверь оказалась незапертой. Он очутился в просторном холле с красивым, выложенным черно-белыми мраморными плитками полом (ему представилась баржа, с которой сгружают ящики с мраморной плиткой, мешки с цементом, строительными смесями; запакованные пластиковые окна, мебель, стиральную машину…). Понятное дело, что строительный материал и прочие тяжести сюда доставляли с другой стороны Волги, по какой-нибудь глубокой протоке. Не лодками-гулянками же перевозили бетонные плиты?Дом явно подготовили к приему гостей, но он оказался совершенно пустым. Ни одной живой души. Ни мертвой – тоже. Многочисленные спальни, уютные гостиные, ванные комнаты с заботливо включенными водонагревателями. И – пусто везде.
Он вернулся к столу. Много еды, очень много… А сколько было гостей? Он подсчитал приборы и стулья. Тридцать восемь человек. Причем восемь приборов не тронуты. Вернее, такое создавалось впечатление – словно гости, эти восемь человек, только приготовились закусить, но не успели. Им не дали. Почему? Что помешало им поесть? И что здесь вообще произошло?!
Но он не должен отвечать за преступления других людей. Ему опасно здесь оставаться! И какой же он был идиот, что назвал милиционерам свою фамилию! Хотя какая разница, представился он или нет, он же звонил со своего телефона, а потому его все равно бы вычислили.
Еще одна мысль заставила его сердце сильно биться – если его сейчас задержат, то как он найдет Дину? И кто продаст дом, кто будет заниматься всеми этими делами, чтобы добыть деньги и проплатить очередной курс лечения Дины? Нет, он должен оставаться на свободе!
Мысль, что его не задержат, а лишь снимут свидетельские показания, он отогнал сразу. Слишком многое слышал он о правоохранительных органах, об их методах работы. Ведь после того, как он окажется у них в лапах, – поди докажи, что ты не верблюд, что ты не при делах!!! И если он скажет им, что не был на свадьбе – приехал сюда, чтобы найти невесту, – кто ему поверит? Ну, скажет он о том, что его перевез на этот берег местный мужик на лодке. Да если потребуется, чтобы его арестовали, то они и мужика этого заставят замолчать. Пригрозят ему налоговой инспекцией или еще чем-нибудь – например, что они прикроют его маленький бизнес, и все! Уже никто никуда не идет! Как в старом еврейском анекдоте.
Выйти через калитку оказалось очень просто. Он нажал на кнопку, раздался щелчок, и калитка отворилась.
Сергей вышел, огляделся и почти бегом бросился вон от этого места. Подальше! Добежал до залива, прыгнул в первую же попавшуюся лодку и попросил перевезти его на другой берег. Перевозчик был уже другой, и лодка тоже. Этот был поинтеллигентнее, и от него пахло хорошими мужскими духами. Половину его лица скрывала черная бейсболка с длинным козырьком.
– Сколько я вам должен?
– Нисколько, – вдруг услышал он. – Сергей, забудьте все, что видели сейчас. Иначе и вы, и ваша Дина – оба умрете.
Он почувствовал, как ноги его отнимаются, а лицо словно сводит судорогой… Он уже стоял на берегу, а лодка, подчиняясь движениям весла, которое держал в руках «перевозчик», отдалялась от него…
– Что, что вы сказали?! Где Дина?! Что с ней?!
– Когда-нибудь… – донеслось до него. – И молчите. Это очень, очень важно… Вы ничего не видели… не видели!..
16
– Господи, какое странное зрелище! – воскликнула Глафира, когда они с помощью Мирошкина, взяв лестницу, проникли все-таки на территорию особняка.
Ровная площадка перед домом, сейчас покрытая снегом, была превращена в крытую полотняным тентом террасу. Там, внутри, стояли накрытые, вероятно еще в июне прошлого года, свадебные столы. Окаменевшие от мороза скатерти, почерневшая замерзшая еда на тарелках и в салатницах, треснувшие от заледеневших напитков графины, покрытые инеем бутылки, разноцветные лепестки лопнувших и сдувшихся воздушных шариков, потрепанные ветром парчовые банты, украшавшие стулья…
Но самым страшным показалось Глаше облако потемневшего шевелящегося газа – фата невесты с бурыми пятнами, зацепившаяся за спинку стула.
Лиза тоже молча, с тихим ужасом рассматривала сюрреалистические декорации демонически разыгранного спектакля кровавой свадьбы с призраками гостей, кровью новобрачной и битым стеклом.
– Вот черт! – выругался Мирошкин, уже в который раз обходя эту площадку и что-то бормоча про себя. – Я ничего не понимаю, Лиза! Здесь было полно гостей, я насчитал тридцать восемь приборов и стульев, включая места жениха и невесты. И как могло случиться, что восемь из них – те, кого мы как бы знаем, – исчезли сразу после свадьбы? И в городе об этом ничего не известно? И, главное, милиция молчит, и даже факт обнаружения трупа Малинникова вроде бы опровергли…
– Да брось ты, Сережа! Разве дело в милиции? Ты же прекрасно понимаешь, что произошло.
– Нет, как раз ничего я не понимаю!
– А я тебе объясню. Собрались гости на свадьбу. Причем, насколько я поняла, собралась самая разношерстная публика. Уверена, что явились люди из непосредственного окружения Малинникова – его друзья, самые близкие, те, кто работал на него и вместе с ним. Возможно, его партнеры. Еще – люди, которым он хотел продемонстрировать свое благополучие, хотя на этот счет я, может быть, и ошибаюсь.
– И для этого он пригласил слепую Валентину Ступникову, девочек-сирот Гудковых, наркоманку Алису Петровских, посиневшую от побоев мужа Веру Нечаеву?! – с горечью проговорила Глафира, в какой-то беспомощности разводя руками. – Очень странная собралась компания, не находишь?
– Я просто уверена, что люди из нашего списка – это гости со стороны невесты. А она, как мы знаем, девушка простая. Работала секретаршей в маленькой фирме, торгующей канцелярскими принадлежностями. Вполне вероятно, что многие из приглашенных были ее коллегами по работе, одноклассницами, просто подружками или знакомыми. А что это люди, как я понимаю, не вполне обеспеченные и благополучные, то это понятие довольно-таки условное. Валентина Ступникова, к примеру, когда-то была зрячей, и, возможно, между ней и Анной Ледниковой были теплые дружеские отношения. Поэтому тот факт, что она ослепла, не мог заставить Ледникову отказаться от идеи пригласить ее. Поэтому она и прислала за подружкой одного из приятелей мужа или его телохранителя, чтобы несчастную женщину доставили прямо к праздничному столу. Алиса – да мало ли у нас молоденьких наркоманок, которые до какого-то момента были совершенно нормальными, домашними девочками! И Ледникова могла отправить приглашение Алисе, даже и не предполагая, что с ней стало, в кого она превратилась. Алиса, как мне думается, – ровесница девочек-близняшек Гудковых. Они все могли где-то пересечься. Мало ли где и как судьба сводит людей! Вариантов – тысячи! Так что я просто уверена: все эти женщины были приглашены на свадьбу со стороны невесты.
Между тем Мирошкин уже поднялся по ступенькам на крыльцо и теперь внимательно осматривал двери.
– Предлагаю войти в дом и немного согреться, – пошутил он, имея в виду – как выстужен дом, как в нем сейчас холодно и неуютно.
– А что, – внезапно оживилась Лиза. – У меня предложение: остаться здесь и попытаться, никуда не торопясь, изучить этот дом – с подвала и до самого чердака.
– Что, сидеть здесь, в этой морозильной камере, до самого утра в поисках улик? Бррр! – Глафире от предложенного варианта стало еще холоднее.
– Почему же – в морозильной камере? Это же настоящий дом, с отоплением. Газа здесь, как я понимаю, нет. Но камин – непременно. Я еще не встречала ни одного загородного дома, где нет камина. И дрова наверняка имеются. И кухня с электрической печкой. Это жилой дом, разве вы не видите, что хозяева явно не скупились, когда его строили. Во-первых, он расположен в заповедном, курортном месте, а в наше время не так-то просто выкупить такой большой кусок дорогущей земли под застройку. Во-вторых, дом прекрасный, роскошный, здесь даже крыльцо из настоящего мрамора! Я не удивлюсь, если и внутри мы тоже обнаружим мрамор. И паркет, и красивейшую плитку… И вы думаете, что все это великолепие строилось для того, чтобы дом стоял пустым, нежилым и чтобы в нем нельзя было, предположим, провести Новый год?! Давайте наконец войдем и все осмотрим! Сережа, ты как?
– Я – с удовольствием!
Он толкнул дверь, и она – никто не удивился, учитывая ситуацию, – распахнулась. Трое друзей вошли в дом.– Боже, какой красивый холл! – воскликнула Лиза и даже захлопала в ладоши. – Ну, что я говорила! Повсюду мрамор! Господи, да это наверняка дом самого Малинникова! Я непременно в самом ближайшем будущем постараюсь выяснить через бюро технической инвентаризации, кому именно принадлежит этот дом! Правда, тут холодновато, но зато какая красота! Глаша, выше нос! Пойдемте искать камин!
Камин обнаружился в большой гостиной. Дорогая мягкая мебель, обитая серой в розочках гобеленовой тканью, толстые ковры, желтый паркет, по которому можно при желании прокатиться, как по льду. Заиндевевшие тяжелые, мышиного цвета, бархатные портьеры. И камин. Грубоватый, но с красивым аккуратным экраном из белого мрамора.
Сергей Мирошкин обошел дом и вернулся с корзинкой, полной дров.
– Я нашел черный ход, точнее, выход из дома, он тоже открыт. Там, за домом, если пройти пару метров, стоит такой небольшой сарайчик или садовый домик, не знаю… Словом, там есть дрова и даже уголь!
Все комнаты, кухня, ванные комнаты и вообще каждое помещение этого дома словно говорили, шептали что-то, пытались объяснить, что здесь произошло недоразумение… Что еще недавно здесь были люди, они пытались здесь жить или гостить, но произошло нечто, заставившее их всех покинуть дом впопыхах. Оброненная кофточка, забытая в кресле сумочка, разобранная постель наверху в одной из спален, замерзшее, окаменевшее полотенце, колом стоявшее у стены, словно его кто-то уронил в спешке… А кухня-то вообще выглядела так, словно все занимавшиеся приготовлением блюд как по тревоге или по команде бросили свои ножи и половники, поварешки и сковородки и бросились вон из кухни, из дома и вообще – прочь с этого острова! Повсюду на кухне можно было увидеть горы разложившейся и замерзшей еды. В огромной духовке Глафира нашла даже зажаренного целого поросенка, вернее, то ужасное и черное, что от него осталось.
– Лиза, только не предлагай мне все это убирать! – поморщилась Глафира.
– Нет-нет, что ты! У меня совершенно другие планы насчет этой кухни и вообще этого дома. Сережа, ты посмотри только на эти лопнувшие бутылки с красными стекляшками льда в них!
– Вино, – вздохнул Сергей. – Вон, целые ящики хорошего вина.
– А вот и белое вино. Вернее, то, что от него осталось.
– Ладно, девчонки, вы тут осматривайтесь, а я растоплю камин.
Лиза открыла холодильник, к ней подошла Глафира и тоже заглянула внутрь.
– Майонез. Думаю, он вполне съедобный, потому что запечатан. И целая головка сыра. А что ему сделается, он же облит воском! Вот ветчина. Ее надо немедленно выбросить. – И Лиза с хозяйским видом вынула из холодильника несколько упаковок герметично упакованной ветчины, после чего открыла морозильное отделение. – Смотрите только! Курица! – Держа замороженную курицу в руке, Лиза осмотрелась, и вдруг лицо ее просияло: – Ну, вот и микроволновка! Глаша, посмотри, она работает?Микроволновка работала, и Лиза положила в нее курицу размораживаться.
– Хозяев все равно нет. – Она нервно ходила по кухне, продолжала осматривать ее, хлопать дверцами шкафов, выдвигать многочисленные ящики. – Если полгода здесь никого не было, это могло произойти по нескольким причинам. Либо хозяева уехали, либо их нет в живых. Или же тем, кому принадлежит этот дом, вообще ни до чего! Они могут находиться в местах не столь отдаленных. Или же им опасно здесь быть по каким-то своим причинам, о которых мы можем только догадываться. Но об этом мы подумаем завтра. А сейчас, я думаю, самое время заняться приготовлением ужина. Ты как, Глафира?
– Здесь же холодно!
Но не успела она это произнести, как в кухню вернулся Сергей, волоча за собой довольно тяжелый, мощный электрический радиатор.
– Вот вам, девочки, грейтесь. А дрова уже полыхают. Спущусь-ка я в подвал. Ну не может быть, чтобы в таком доме не оказалось запасов спиртного!
– Иди-иди, – Лиза помахала ему ладонью, – глядишь, и найдешь в подвале коньячок, да, Глафира?
Между тем в шкафах обнаружилось все необходимое для нормальной жизни: соль, сахар, кофе, чай, сгущенка, консервы, даже крупы в стеклянных банках и специи.
Когда разморозилась курица, Глафира натерла ее солью, поперчила, обмазала майонезом и отправила в предварительно нагретую духовку. В кухне стало тепло, уютно.
– Ну, что, Глафира, пока курица запекается, пойдем осмотрим хорошенько дом. Предлагаю начать со спальни хозяев, – сказала Лиза.
В холодной спальне находиться было далеко не так приятно, как в теплой кухне. Зато – интересно, ведь это же место обитания хозяев, тех самых таинственных хозяев, на свадьбе у которых исчезло такое количество народу!
Темно-бордовые шторы в сочетании с красными прозрачными занавесками, широкая, с резной спинкой, кровать темного дерева, белый ковер, две тумбочки с белыми матовыми лампами, расписанными красными маками, белые крашеные стены.
– Спальня не очень уютная почему-то. – Лиза надела резиновые перчатки, которые всегда возила с собой для подобных случаев, и приподняла тонкое белое одеяло.
– Лиза, что ты надеешься увидеть на простыне? – усмехнулась Глафира. – Следы любовных игр молодоженов? Или кровь?
– Фу-ты, Глаша, какая же ты пошлячка! Я просто все внимательнейшим образом осматриваю.
И вдруг она словно окаменела. Она увидела что-то такое, чего Глаше пока не было заметно.
– Лиза, что там?
Лиза наклонилась, подняла что-то, и через мгновение Глафира увидела, как она держит двумя пальцами крохотный детский голубенький носочек.
– Смотри… – показала она взглядом на подушку. – Смотри, какая небольшая вмятина. И вот… Светлые волосы. Здесь спал ребенок, понимаешь? Ре-бе-нок! И во сне он потерял этот носочек.
– Но как здесь оказался ребенок? Думаешь, он был на свадьбе? В числе гостей?!
– Это неизвестно. Он мог быть здесь и до свадьбы, и во время свадьбы, и, может быть, даже после свадьбы. Но я непременно возьму носок на экспертизу. Мы должны сравнить его с ДНК детей Трубникова!
– Так я и знала! Значит, они здесь все-таки были! – воскликнула Глафира с горечью. Она расстроилась, потому что в душе еще надеялась на то, что исчезновение Трубникова не имеет никакого отношения к этой кровавой свадьбе.
– Не факт, – спокойно заметила Лиза. – Это мог быть и другой ребенок. К тому же детей у Трубникова было трое, а на кровати спал только один.
– Да все очень просто! Спал самый маленький, тот, которому три года, возможно, это Петя. А остальные детки – пяти и семи лет – могли бегать по саду или сидеть за столом, рядом с отцом. Вполне вероятно, что если бы не произошло все то, что здесь устроил некто неизвестный, то ближе к полудню уложили бы спать и остальных детей, благо дом большой, спален тоже несколько.
– Все может быть. – Лиза аккуратно уложила в один маленький пластиковый пакетик носочек, в другой – волосы с подушки. – Готово дело! Дальше. Давай хорошенько осмотрим содержимое тумбочек.
В той тумбочке, что стояла со стороны окна, они нашли два клетчатых мужских носовых платка и пачку сигарет «Мальборо». В другой – массажную расческу, совершенно новую, женскую кружевную подвязку («Такие продают в комплекте со свадебным платьем», – со знанием дела сказала Глафира), несколько шелковых розочек на шпильках (деталь прически невесты), коробочку с противозачаточными таблетками, крем для рук, бумажные салфетки и визитку типографии «СелебрейтПринт», на обратной стороне которой черными чернилами было выведено: «Приглас., не забыть список. Обратиться к Тане Смышленовой».
– Это удача, Глаша! – прошептала, сверкнув глазами, Лиза. – Смотри, это же фирма, которая печатала пригласительные билеты на свадьбу! И если здесь Анна Ледникова – а это должна быть она, кто же еще, хотя сверить почерк все равно надо бы для пользы дела, – написала о списке, значит, она и отвозила в эту типографию список с именами людей, приглашенных на свадьбу.
– Ты хочешь сказать, что пригласительные подписывались не от руки, а типографским способом?!
– Да я теперь просто уверена в этом! А если мы позвоним туда завтра утром, сейчас уже, как ты понимаешь, поздно и все работники этой типографии ужинают и смотрят сериалы, и попытаемся связаться к этой Таней Смышленовой, то, бог даст, нам удастся раздобыть пресловутый список всех гостей…
– …то есть жертв этой свадьбы, – закончила ее мысль Глафира. – Я правильно тебя поняла?
– Ну да, – пожала плечами Лиза. – Вот этим ты и займешься завтра! А еще – проверишь оставшихся, Киру, как ее там…
– Кира Одина.
– Вот, Одину проверишь, где она и что с ней, с кем жила, кто ее ищет… Еще – сестры-близняшки, Катя и Полина Гудковы, Дина Андреева и…
– …Варвара Горохова, – опять подсказала ей Глафира.
– Э-эх… Жаль, что мы не сумели сегодня связаться с этой Варварой! Она-то нам могла бы многое поведать о своей подружке – Анне Ледниковой. Согласись, странно, что она не пришла на свадьбу. Вот все пришли, а она – нет!
– Откуда ты знаешь, что все пришли? – спросила Глаша.
– Да нет, это я так… Просто непонятно, что какие-то странные люди пришли. А близкая подруга – нет. А что, если она и виновна во всем том, что здесь произошло? Глафира, что ты на меня так смотришь? Я снова взвалила на тебя самую грязную и тяжелую работу? Тебе кажется, что я – бездельница? Ну, во-первых, я займусь ДНК детей Трубникова и подключу к этому делу их няньку, Светлану, то есть попрошу ее собрать мне весь возможный материал. Во-вторых, я попытаюсь связаться с Таней Смышленовой из фирмы, которая занималась пригласительными билетами. Если мне повезет, я раздобуду полный список гостей. В-третьих, я подниму на уши всю прокуратуру и заставлю приехать сюда экспертов.
– Экспертов? Но мы же наследили по всему дому!
– Ну и что? Это же так естественно! Вроде бы мы отправились на рыбалку, на подледный лов, заблудились, забрели в лес и наткнулись на этот дом. Понятное дело, что нам ничего не оставалось, как переночевать тут! Поэтому мы и – наши следы! Так вот, относительно грязной работы. Вот хочешь, я сейчас пойду, соберу и выброшу все это гнилье с кухни?
– Хочу, – рассмеялась Глафира. – Очень хочу! Да ведь ты только говоришь, а сама ничего не сделаешь.
– Девчонки, вы где? У вас там курица не сгорит? Такие запахи плывут по всему дому!
Дверь спальни отворилась, и они увидели Мирошкина с бутылкой виски в одной руке и бутылкой «куантро» – в другой.
– Мирошкин! Где ты нашел это богатство?!
– Да там, в погребе, все полки заставлены разными напитками. Если их продать, то можно будет купить «Мерседес»! Подержанный, правда. Но зато – растаможенный.
– Глаша, беги к своей курице, а я пойду убираться в кухне, – важно произнесла Лиза и шагнула к двери.
Но Мирошкин ее остановил:
– Ты думаешь, что Серега Мирошкин только вино искал и бездельничал? Да там на кухне все блестит! Я расстелил одну скатерть, свалил в кучу все, что там было гнилого и замороженного, весь мусор, и вынес его из дома. Больше того, я обнаружил нагреватель для воды, там такая сложная система… Словом, теперь можно и искупаться в теплой воде, и вымыть посуду.
– Да ты ангел, Мирошкин! – Лиза чмокнула его в нос.
– Да, он – пьяный ангел, – заметила Глаша. – Ладно, идем в кухню. Со спальней все ясно.
– И что это нам ясно? – Мирошкин, покачиваясь, отступил, пропуская Глафиру.
– А то, что молодые не планировали иметь детей, – туманно проговорила Глаша.
– Она права, – согласилась с ней Лиза.Ужинали в гостиной. Поставили перед камином журнальный столик, накрыли его чистой скатертью, разложили огненную ароматную курицу по тарелкам, поставили невообразимое количество бутылок.
– Я буду пить все, что есть, – сказала Лиза, блестя глазами.
– А есть все, что пить? – передразнила ее Глафира, которая никак не могла успокоиться по поводу того, что всю основную работу по этому делу приходится проделывать ей. А Лиза всего лишь собирается поднять на уши прокуратуру и заняться ДНК Трубниковых!
– Постойте… Сережа, Глаша, вы только посмотрите на эту бутылку! Вы хотя бы знаете, что это такое? Что это за коньяк?
– Французский, – Мирошкин взял бутылку в руки и принялся вертеть.
Лиза смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Да вы не знаете, что это за коньяк! Это же «Hennessy Timeless», он стоит семьсот тысяч рублей!!!
– Сколько-сколько?! – Глаша не поверила своим ушам. – Ты что, Лиза!
– А вот это… – И Лиза взяла бутылку в руки. – Сережа, Глаша, это же шампанское – «Perrier Jouet Belle Epoque Blanc de Blanc», одна бутылка – тысяча евро! А это ром – ямайский «Wray&Nephew», стоит около шестидесяти тысяч долларов… ничего себе улов!!!
– Лиза, откуда ты все это знаешь? – удивился Мирошкин.
– Знаю! Я недавно чуть не проспорила один такой коньяк. Но решила подстраховаться и собрала нужную мне информацию, во всяком случае, узнала его истинную стоимость. Я имею в виду «Hennessy Timeless». К тому же такую же бутылку мне подарил в прошлом году один мой клиент из Германии. Глаша, ты помнишь громкое и вместе с тем очень тихое дело Герда Хермана?
– Конечно, помню. Немецкий органист, приезжал к нам на гастроли, и в гостинице, из номера, где он остановился, исчезли всего его бриллианты.
– И вы их нашли? – Мирошкин осторожно поставил бутылку на стол. Она мягко опустилась на толстую скатерть. Его взгляд был исполнен любопытства и восхищения.
– Не нашли, а нашла, так точнее будет сказано, – ответила Глафира. – Лиза их просто вычислила. Она пришла, забрала бриллианты у одного нехорошего человека и вернула их органисту.
– Это, конечно, здорово! Но откуда у него вдруг появились эти бриллианты? Вряд ли его пропустили бы сюда с такими драгоценностями. Вернее, не думаю, что он стал бы их привозить сюда.
– А он привез.
– Но как?
– Ладно уж, тебе, Мирошкин, я скажу. Вдруг и ты когда-нибудь решишь провезти через границу драгоценности?
– Лиза, не томи!
– Он провез их в шоколадках с орехами.
– Очень странный способ! Но зачем же он их сюда привез, да еще и оставил в гостиничном номере?
– Он собирался их здесь продать, разве не понятно?
– И что, продал?
– Да. И очень выгодно. Но это уже другая тема, Сережа. Главное, что бриллианты мы нашли, и этот Герд подарил мне в знак благодарности бутылку вот такого же коньяку. Хотя по мне, так лучше бы он увеличил на эту сумму гонорар! Бутылка все равно стоит в шкафу, и я не представляю, когда соберусь выпить такой драгоценный напиток. – Лиза вдруг погрустнела: – Ладно, давайте выпьем, что ли!
– Лиза, но если этот коньяк так дорого стоит, так, может… может, нам не пить его?
– Вот вы и не пейте. А я попробую! И если мне понравится, то – напьюсь. Что-то у меня не очень хорошее настроение. Вот выпью, и оно, может, улучшится.
В камине потрескивали поленья, огонь полыхал так, что столик пришлось отодвинуть подальше. Лица у всех разрумянились. Лиза все-таки уговорила друзей плеснуть себе в рюмки этот драгоценный коньяк.
– Ваше здоровье, коллеги! – сказала она, улыбаясь, и была при этом так красива, так мила, что Глаша в который уже раз подумала – как же судьба неблагосклонна к Лизе, одарив ее красотой, умом и прочими талантами, но напрочь лишив ее личной жизни. Свободная и, в сущности, несчастная женщина, по горло занятая работой. И, хотя у нее случаются романы, заканчиваются они, как правило, как-то нелепо, оставляя в сердце Лизы глубокую незаживающую рану. Подумав об этом, Глафира представила себе маленькое, умещающееся на ладони, кровоточащее сердце Лизы.Коньяк был восхитительный, и его тонкий аромат вскружил голову Глафире. Ей вдруг захотелось, чтобы рядом с ней был Адам. Только рядом с ним ей было по-настоящему спокойно и тепло. Она так захотела его увидеть, что даже начала представлять его рядом с собой, на диване. Вот он сидит, обняв ее, и держит в руках рюмочку с коньяком. Вот она подкладывает ему кусок теплой курицы, передает салфетку… И где-то сейчас ее Адам? Может, до сих пор на работе? Глафира посмотрела на часы. Была глубокая ночь. Ресторан уже закрыт, значит, Адам, так и не дождавшись звонка от жены, поужинал в одиночестве и лег спать. Или он лежит с открытыми глазами и думает о ней, о Глафире.
И вдруг, в это самое время, ее телефон замурлыкал, и она, не поверив своим глазам, увидела на дисплее – «Адам»!
– Адам, привет… – отчего-то покраснела она, словно извиняясь перед присутствующими за то, что сумела вызвать звонок своего мужа каким-то телепатическим способом. – Ты еще не спишь?
– Глафира… Я целый вечер не могу до тебя дозвониться! – простонал в трубку Адам. – Я уже и не знал, что думать!!!
– Извини, Адам. – Глафира поднялась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ей так хотелось поговорить с мужем без свидетелей. – Понимаешь, мы работаем над этим делом… Ну, помнишь, я тебе говорила? Люди пропадают…
– Конечно, помню! Это же я рассказал тебе о пропавшем гардеробщике, Борисе Трубникове! И теперь и ты решила пропасть и бросить меня?
– Да нет же! Успокойся, прошу тебя. Мы находимся на Чардыме. Это остров, где как раз и праздновали свадьбу Малинников со своей невестой, Ледниковой.
И Глафира принялась спокойно, обстоятельно рассказывать мужу о том, где они и чем занимаются. Адам слушал молча, после чего вдруг сказал:
– Мне тут одна посетительница тоже рассказала кое-что. Не знаю, имеет ли это отношение именно к этой свадьбе, но ее подруга тоже, представь себе, в июне прошлого года отправилась к кому-то на свадьбу – и пропала. Знаешь, это вообще страшная история! Сначала у нее в автокатастрофе разбились родители, вернее, их на переходе сбил грузовик, причем погибли оба. Довольно молодые еще были… А потом исчезла и она сама.
– Фамилия?! – вскрикнула Глаша.
– Да подожди ты с фамилией! Тут дело может быть совершенно в другом. Она была бухгалтером в одной фирме. И хозяйка могла просто подставить ее, а потом убить. Так кажется моей знакомой.
– Постой, что это за знакомая? – Глафира вдруг пришла в себя и поняла – Адам рассказывает ей о том, что поведала ему в процессе откровенного разговора неизвестная ей девушка. Ведь когда-то, причем не так давно, Адам вел такие же душевные разговоры с ней, с Глафирой, после чего признался, что воспылал к ней страстью. А что, если сейчас он влюбился в эту – другую девушку? – Как ее зовут? Кто она?!
– Она – сестра нашего шеф-повара. Ее зовут Ольга. Ольга Колосова. В нашем ресторане она – свой человек. Очень хорошая, милая девушка. Кажется, в нее влюблен наш шеф. Прошу тебя, не устраивай мне сцен ревности! Я люблю только тебя! И скучаю без тебя. И это я ревную тебя ко всем подряд, с кем бы рядом ты ни находилась. Вот скажи мне, ты с кем сейчас и где?
– Я?.. – растерялась Глаша. – Я в одном очень странном доме. Предположительно, в том, где и произошло страшное убийство. Я бы даже сказала – массовое убийство. Потому что после свадьбы все гости исчезли… или почти все. Адам! Ты сказал, что эта девушка – Ольга Колосова? А ее подругу, которая исчезла, случайно не Кирой зовут?
– Да, подругу ее зовут Кира. А ты откуда знаешь?!
– Завтра ты непременно сообщишь мне координаты этой Колосовой! Ведь это она подала заявление в милицию о своей пропавшей подруге!
– Глафира… Я боюсь за тебя! Где ты, можешь сказать подробнее?
– Не переживай. Я тебе уже сообщила – если бы не то обстоятельство, что в этом доме убили Малинникова и всех его друзей и гостей, то я могла бы утверждать, что нахожусь в очень комфортном особняке. Мы тут сидим перед пылающим камином и пьем самый дорогой в мире коньяк. Вот так! Пользуемся, так сказать, отсутствием хозяев. Ты бы видел Лизу… Сдается мне, ей так понравился этот дом, что она уже завтра начнет наводить справки, кому он принадлежит (или принадлежал) и можно ли его приобрести. Но от себя могу добавить, что место очень странное. Глухое. Хотя летом, вероятно, здесь просто земной рай. Адам, прошу тебя, не переживай! Завтра увидимся. Но предупреждаю сразу: у меня будет тяжелый день.После разговора с Адамом она окончательно успокоилась и вернулась к друзьям в хорошем настроении. Теперь ей даже хотелось, чтобы поскорее настало завтра, и тогда она займется делом о пропаже Киры Одиной и Дины Андреевой.
– Ну что, поговорила со своим Адамом? – подмигнула ей Лиза. – Успокоила его?
– Похоже, здесь проблемы со связью. Он говорит, что долго не мог до меня дозвониться, – сказала Глаша.
– Но ведь в итоге ему это удалось?
– Да, просто я подумала, что люди, оказавшиеся летом в этой ловушке, тоже, вероятно, пытались дозвониться до своих близких, но не сумели.
– Вот если бы они вошли в дом, как ты, то есть попали бы в какую-то определенную точку на территории дома, глядишь, они сумели бы это сделать.
– Ты хочешь сказать, что люди, заранее спланировавшие это убийство, понимали, что гости останутся без связи?
– Вероятно. Но, честно говоря, в голове не укладывается, как вообще можно было, запланировав убийство Малинникова и его ближайшего окружения, подставить под пули всей гостей!
– Пули? Вот пусть эксперты и поищут пули. Если гостей расстреляли, как и самого Малинникова, то и пуль должно быть много. Очень много! Но я лично не увидела ни одной. Ладно, Глафира, присаживайся. Давай я тебе налью еще коньячку. Когда еще нам представится такая возможность – угоститься «Hennessy Timeless»! Малинников… Я все думаю о том, насколько же он был богат. Он был сказочно богат, понимаешь? Неслыханно богат! И в этом, я думаю, была его беда. Из-за этого его и убили. И те, кто его заказал, знали, что его ликеро-водочный заводик – только прикрытие, что этим способом он отмывал деньги, которые текли к нему из совершенно другого источника. И этим же источником пользовались люди, после его смерти настолько перепугавшиеся, что они дали команду прокуратуре – закрыть глаза на это убийство. Сама понимаешь, насколько все было серьезно, – прошептала Лиза, кивая на уснувшего в кресле Мирошкина. – Как он сладко спит!
– Лиза, а ты не боишься? – вдруг спросила Глаша.
– В смысле?
– Ворошить это дело? Ведь это очень опасно.
– А когда у меня бывали не опасные дела? – Лиза поднесла свою рюмку с коньяком к Глашиной рюмке, и они чокнулись. – И все равно я не понимаю. Как могло случиться, что дело замяли, а родные и близкие исчезнувших людей – их было, исключая известных нам восемь человек, родственников самого Малинникова и четырех людей из его свиты, а это двадцать пять человек, – не обратились в милицию?! Очень странное дело!17
– Здравствуйте, Ольга. Меня зовут Глафира Кифер, я занимаюсь расследованием исчезновения группы людей, произошедшего шестнадцатого июня прошлого года. В их число входит ваша подруга – Кира Одина. Пожалуйста, расскажите мне о ней и, главное, о том, какое отношение она имела к Анне Ледниковой или Виталию Малинникову.
Ольгу Колосову Глаша нашла в меховом салоне. Это была красивая молодая девушка, блондинка с милым, приветливым лицом. Адам хорошо сработал, и уже рано утром хозяин ресторана, Михаил Агишин, положил на барную стойку листок с телефоном Оли Колосовой. Адам позвонил Ольге и попросил ее встретиться с Глафирой.
Глафира с Лизой после ночи, проведенной ими в одной из холодных спален чардымовского особняка, встали очень рано, в пять часов, и уже в семь Глаша была дома, где приняла горячий душ. Они выпили вместе с Адамом по чашке кофе. Мирошкина они оставили в доме – дожидаться приезда оперативной группы. Лиза сказала, что на этот раз скрыть массовое убийство им не удастся.
В магазине было тихо – ни одного покупателя в этот ранний час. Глафира равнодушным взглядом скользила по драгоценным мехам, понимая, что нужного ей размера здесь все равно нет. Как жаловалась она Лизе: «Моего размера в природе не существует». Хотя ей хотелось купить и новую шубку, и дубленку, и меховую курточку с капюшоном…
– Ох, я так рада, что кто-то наконец займется этим делом! – сказала нежным голоском ухоженная, холеная Оля. – Я вот уже полгода места себе не нахожу, постоянно думаю о Кире. Вы не представляете себе, что она за человек! И я верю, что она жива. Вот чувствую, что она где-то рядом… Хотя, быть может, я просто этого очень сильно хочу?
– Расскажите мне о ней, пожалуйста, – попросила Глафира.
– Кира – молодая девушка, но очень закомплексованная. Просто невозможно, какая она неуверенная в себе. И виной всему – ее лицо. Возможно, это следствие родовой травмы. Словом, лучше я вам покажу ее фотку на своем телефоне. Я специально ее сделала, чтобы отправить своему хирургу в Москву. Вот! – И Оля с готовностью показала ей светящийся экран телефона с портретом Киры.
Глафира испытала легкий шок. Но постаралась ничем не выдать своего удивления. Да, несомненно, это была родовая травма. Лицо женщины казалось каким-то непропорциональным, словно приплюснутым, уродливым. Уж она-то, Глаша, знала, что это такое – страдать от комплекса неполноценности. Ее полнота ей самой доставляла столько неприятных минут! Доходило до такого, что ей не хотелось вообще выходить из дома! Но у нее хотя бы симпатичное лицо, а Адам так и просто считает ее настоящей красавицей! А вот Кире действительно не повезло.
– Я уговорила ее обратиться к моему хирургу, чтобы ей сделали пластическую операцию. И после всех этих разговоров она воспряла духом. Сказала, что будет много работать, сделает все возможное, чтобы скопить деньги на операцию. И родители обещали ей помочь. И вдруг случается такое несчастье – они погибают! Их сбил грузовик, причем на пешеходном переходе! Вы не представляете себе, что она пережила! Конечно, с одной стороны, произошла страшная трагедия, она потеряла самых близких людей. Но с другой стороны… Как бы это потактичнее выразиться… Словом, теперь она могла кое-что продать из родительского наследства и сделать операцию. И тогда бы у нее началась совсем новая жизнь! Она бы вышла замуж и все такое… Я говорила с ней, буквально – работала, как психотерапевт, старалась, чтобы она как можно скорее пришла в себя. И тут вдруг к ней приходит один человек с приглашением на свадьбу. Я была уверена, что она откажется, и, в свою очередь, настояла на том, чтобы она поехала туда. На какой-то остров. Кажется, выходила замуж ее знакомая. Знаю только, что ее зовут Анна.
– Так Кира была знакома с невестой?
– Я так и не поняла. Кира сказала только, что у нее есть, кажется, одна знакомая, которую зовут Анна, но фамилию она называла другую. А мне так хотелось, чтобы она сменила обстановку… Сначала она наотрез отказывалась. Говорила, что ей не до того! Какая может быть свадьба, если она только что похоронила родителей и носит траур? Потом… эти ее комплексы… Она рыдала и говорила о том, что все гости на свадьбе только и будут пялиться на нее, на ее лицо… Что она устала от всего этого. И тогда я предложила ей надеть большие солнцезащитные очки, широкополую шляпу и отправиться на эту свадьбу. Зачем я ей это говорила – понятия не имею! Сейчас, когда ее нет, я просто места себе не нахожу и постоянно думаю – в том, что она исчезла, есть и моя вина. Ведь она поехала на эту свадьбу и не вернулась. Вот исчез человек, и никому до этого дела нет! Никто ее не ищет!
– Но как же вы все-таки уговорили ее отправиться на свадьбу к женщине, которую она, насколько я поняла, даже и не вспомнила?!
– Трагическое стечение обстоятельств… Что же еще?
– Ольга, а если бы вас, к примеру, пригласили на свадьбу к человеку, которого вы не знаете или только предполагаете, кто бы это мог быть, вы бы поехали туда?
– Не знаю… Я как-то не думала об этом. Но ведь свадьба – это радостное событие! Это праздник! Это веселая музыка, нарядные гости…
– Вот именно! А Кира? Что она, с ее внешностью и комплексами, могла испытать на веселой свадьбе, понимая, что в ее жизни, возможно, такого торжества может и не произойти вовсе?
– Хорошо, я вам признаюсь. Я сказала ей, что, возможно, ее присутствие на свадьбе, ее впечатления лишь укрепят ее решимость сделать операцию! Мне очень хотелось, чтобы она поняла – помимо трагедий, потерь и несчастий в жизни есть много позитива, и жизнь с уходом родителей для нее не остановилась. Что надо жить и смотреть вперед. Вот, собственно, и все. – И тут Ольга всхлипнула. – Что же я наделала?!
Он открыл дверь и увидел перед собой пухленькую симпатичную женщину. Ее появление он никак не связал с недавним звонком из прокуратуры. Он ждал помощника прокурора, Глафиру Кифер, понимал, что она придет по Динину душу, а потому волновался невероятно. И вот вместо нее на пороге стоит румяная кустодиевская красавица с блестящими глазами… Как часто он, глядя на похудевшую, бледную Дину, представлял себе ее выздоровление, как хотел он, чтобы ее нежные щечки зарумянились, а она сама приятно округлилась, похорошела… Но вместо этого она вообще пропала.
– Здравствуйте. Вы Сергей Князев?
У красавицы был приятный мягкий голос.
– А вы – Глафира…
– …Кифер. Можно просто Глафира.
– Проходите, пожалуйста.
Он сразу предложил ей чаю, она не отказалась. Какое же у нее хорошее лицо, теплый взгляд! Чего она от него хочет? Зачем пришла? Судя по ее взгляду, вряд ли она собирается сообщить ему о том, что тело Дины нашли. Он гнал от себя эту мысль, как наваждение, вот уже полгода!
– Сергей, только, пожалуйста, не нервничайте. Я ничего не знаю о вашей подруге, но сделаю все, чтобы это выяснить, – сказала гостья.
– Но почему этим занялась прокуратура? – спросил Сергей.
– Если честно, я вовсе и не из прокуратуры. Я – помощник адвоката, Елизаветы Сергеевны Травиной. Мы расследуем ряд исчезновений. Дело в том, что шестнадцатого июня прошлого года пропала не только Дина Андреева, но и еще несколько человек. Расскажите мне, когда вы видели Дину в последний раз?
Сергей рассказывал неохотно. С одной стороны, он был рад, что тело Дины не нашли, есть еще надежда увидеть ее живой, с другой – прошло слишком много времени, чтобы сейчас только начать ее поиск. Но и упрекать Глафиру ему было как бы не в чем. Откуда ему знать, кто первым начал это расследование? И что вообще произошло такого, чтобы исчезновением Дины серьезно заинтересовались? Он отвечал на все вопросы и замолчал лишь тогда, когда услышал самое важное для себя: – Сергей, вот вы узнаёте, что ваша невеста отправилась на свадьбу – и пропала. Вы знаете, что она должна была находиться на острове Чардым. Почему же вы не отправились туда? Почему вы не искали ее? Неужели вам было все равно?
Он замер. И теперь смотрел на Глафиру, пытаясь определить для себя – признаваться ли ему в поездке на остров или продолжать молчать? И так ли серьезна та угроза, исходившая от перевозчика?
И наконец он решился. Прошло шесть месяцев, от Дины он до сих пор не получил ни одной весточки. Так какой смысл ему молчать, если сейчас появился человек, который может ему реально помочь с поисками Дины?
– Почему вы решили, что я там не был? – спросил он нервно.
– Я ничего не решила. Просто если бы вы там были и не нашли ее, то повторно обратились бы в милицию и рассказали во всех подробностях о своем визите в Чардым. Вы нашли дом, где проходила свадьба?
– Да…
И Сергей, закрыв ладонями лицо, сбивчиво заговорил о том, что он мысленно уже тысячу раз рассказывал представителям правоохранительных органов.
Глафира Кифер присвистнула:
– Ну ничего себе история! И вы за все эти полгода никому ничего не сказали?! Но почему?!
– Да потому, что я поверил этому человеку, понимаете! Я поверил в его угрозу.
– Да вас же просто запугали, чтобы вы никому ничего не говорили!
– Потом мне стало известно, что Виталий Малинников погиб. Что его расстреляли на этой свадьбе.
– И что? Разве вы не поняли, что все это не имело к безопасности вашей невесты никакого отношения?! Просто вы увидели то, что не должны были видеть, это чужие игры, и они опасны! Хотя простите меня за мою чрезмерную эмоциональность. Да, наверное, многие бы так же поступили на вашем месте… Хорошо, прошел месяц, другой… И вы все равно не забили тревогу?
– Да как – не забил?! Я чуть с ума не сошел! Но что я мог сделать – один?
– Пойти в прокуратуру и все рассказать! Обо всем, что вы увидели в том доме! Ведь тогда еще следы были свежими – и отпечатки пальцев, и пули… И кровь! Все! А сейчас, в декабре, – вы представляете себе, как выглядит этот дом, эти столы со сгнившими остатками еды и замороженными винами? Повсюду снег, грязь!
– А вы были там? – в свою очередь спросил Князев.
– Была, – мрачно отозвалась Глафира Кифер. – Буквально вчера. И знаете, что мы там обнаружили? Знаете, что мы поняли?
– Что?!
– Была свадьба, были гости – тридцать восемь человек! И все, кто был там… Вернее, не все… но восемь человек пропали – это точно, а еще пятеро, включая жениха и его свиту, – погибли!
– Так они погибли или исчезли?! – Сергей почувствовал, как волосы на его голове зашевелились.
– Обнаружены трупы только жениха – Малинникова – и четырех его приятелей. Но там же повсюду кровь, и все выглядит так, как если бы гостей либо ветром сдуло, либо их тоже всех… перестреляли, а трупы спрятали. Вот такую страшную картину мы там увидели! Сергей, уж извините, что мне пришлось вам об этом сказать. Давайте вернемся к вашему перевозчику. Опишите мне его!
– Я не видел лица. Высокий молодой мужчина, его лицо скрывала бейсболка с длинным козырьком.
– И что он вам сказал?
– Он отказался отплаты и сказал:
– То есть он обратился к вам по имени, так?
– Да. Я закричал: где Дина, что с ней? Но он уже отплыл, и я услышал:
– А что – «когда-нибудь»?
– Не знаю! Понятия не имею.
– Вероятно, он хотел сказать, что когда-нибудь вы все узнаете… Но так бывает только в кино! В жизни же все обстоит гораздо страшнее. Уф! Ну и история! Хорошо, Сергей, спасибо за информацию. Будем искать…Лиза, поговорив с прокурором, вышла от него взбешенная и сразу же набрала номер Глаши:
– Представляешь, он, оказывается, не знал обо всем этом! Сделал такое удивленное лицо! Я же утром – ты в курсе – нащелкала снимков сто, наверное! И фату крупным планом, и всю площадку, и дом – словом, сняла все, что сочла нужным. Говорю – как же вы могли замолчать такое громкое убийство Малинникова?! А он мне и отвечает, что труп не опознали и он давно уже погребен. Что дела даже никакого не было! Я говорю ему – все гости со свадьбы исчезли, ну, нарочно так сгустила краски. Мы же не знаем, сколько на самом деле было людей, это ведь только «наших», так сказать, было восемь человек, включая невесту, а где все остальные? Может, они все живы и здоровы? Ладно, думаю, уж теперь-то он не будет бездействовать! Мирошкин, в свою очередь, рассказал обо всем своему непосредственному начальнику, и опергруппа вместе с экспертами уже выехала на место.
– Отлично сработано, Лиза!
– Полчаса тому назад я звонила Смышленовой, мы с ней встречаемся в ее конторе. Хоть бы у нее сохранился список приглашенных на свадьбу! Глафира, моли бога!!! Так много надо еще всего сделать, Глаша! А как у тебя?
– У меня есть информация по Кире Одиной. Очень странная история, впрочем, как и все случаи, с которыми мы в последнее время сталкиваемся. Но об этом – при встрече. А сейчас я поеду в интернат, где жили и учились сестры Гудковы, встречусь с их бывшей воспитательницей, Стакановой, той самой, которая и обратилась в милицию в связи с их пропажей. Но самое интересное я расскажу тебе при встрече. Это касается жениха Дины Андреевой, Сергея Князева, который, оказывается, искал ее на острове на следующий день, то есть семнадцатого июня. Ему там, на острове, угрожали!
– Действительно интересно! Хоть бы кто-нибудь из этого списка был жив и рассказал о том, что же там произошло, на этой свадьбе!
18
Варвара после звонка следователя прокуратуры Елизаветы Сергеевны (фамилию она не запомнила) места себе не находила. Все металась по квартире, пытаясь сосредоточиться и решить – как ей себя вести, что говорить? Она мысленно уже готовила ответы на возможные вопросы, но ответы ее получались корявыми, а тон (она даже мысленно разговаривала с невидимой собеседницей) – неуверенным. Безусловно, она ждала подобного визита. Ждала все эти полгода, но сейчас, когда она вдруг поняла, что то, чего она боялась больше всего, должно вот-вот произойти, бежать куда-либо уже поздно… Так будет еще хуже.
Почему-то ей хотелось выглядеть небрежной, спокойной, как будто для нее этот визит – лишь возможность узнать побольше об Ане. Но тогда почему она должна быть небрежной и спокойной? Если она была Ане близкой подругой, то она должна, напротив, казаться встревоженной, испуганной – а вдруг тело Ледниковой уже нашли?
В квартире было тепло. Сначала Варвара надела махровый халат и повязала голову полотенцем – мол, она только что вышла из ванной и этот визит ей – до лампочки! Теперь же, когда она передумала, халат был водворен обратно в ванную комнату и повешен на крюк, рядом с полотенцем. Варвара расчесала волосы, надела джинсы, свитер, побрызгалась духами, привела в порядок комнату и отправилась в кухню, варить кофе. Пусть даже это и следователь прокуратуры, но – человек же, к тому же женщина, с очень приятным голосом. На улице холод собачий, пусть Елизавета Сергеевна согреется горячим кофейком. Глядишь, и беседа пройдет как по маслу.
Звонок раздался после третьей сигареты. Варвара вздрогнула и бросилась в прихожую открывать дверь.
Следователь… очень хорошенькая стройная девушка, в роскошной соболиной шубке и с чудесной белозубой улыбкой.
– Здравствуйте! Вы – Варвара?
– Я. А вы – Елизавета Сергеевна…
– …Травина. Моя фамилия – Травина.
– Проходите, пожалуйста. У меня и кофе готов. На улице снег?
– Снег. И мороз. И вообще, я зиму не люблю! – И следователь снова улыбнулась, словно это было частью ее профессии.
Варвара поставила перед ней чашку и сахарницу.
Поделиться книгой: