Все тайны проклятой расы

Ночная рубашка, до полу, с кружевами на манжетах и воротнике может принадлежать лишь человеку знатного рода. Да и обнаружившаяся за неприметной дверью искомая комната была слишком изысканно оборудована, чтоб служить простому торговцу или чиновнику.

Но лучшим доказательством послужила одежда, найденная по возвращении в спальню.

Я с нескрываемым удовольствием переоделся и по привычке поискал глазами зеркало, но как ни странно, не смог найти этого важнейшего атрибута спальни.

Руководствуясь внезапно проснувшимся чувством тревоги, метнулся в умывальную и сразу понял, что ищу зря.

Зеркало тут было, но немного раньше. Судя по крюку, на котором висит совершенно ненужная в этом месте картинка, его сняли или убрали совсем недавно. И это наводит меня на простую мысль, что-то не так с моей внешностью. То есть кто-то решил, что мне может не понравиться собственное изображение и от греха подальше убрал все зеркала.

- Доброе утро.

Уже знакомый голос судьи-монаха заставил меня резко обернуться к двери.

Его одежда тоже изменилась, теперь он в зеленом капюшоне, низко надвинутом на лоб. Витой пояс, стягивающий на талии вполне однозначное одеяние, тоже зеленый, как и подвешенный к нему кошель.

- Доброе утро, - неприветливо бурчу в ответ и сразу перехожу к волнующему меня вопросу, - в этом доме можно найти зеркало?

- Пока нет. - Так категорично ответил он, что я не стал настаивать.

Легко дернул плечом, и уставился на него в ожидании указаний. Но, я вовсе не смирился, просто затаился на время, давая ему возможность открыть свои замыслы.

- Пойдем, позавтракаем, - так и не дождавшись ни вопросов, ни проявления эмоций, ровно сказал он и, развернувшись, пошел впереди.

Небольшая площадка, резные перила, сторожащие бегущие вниз ступени, и узкое окно с цветным витражом яснее любых объяснений сказали мне, что спальня находится не на первом этаже.

Монах уверенно зашагал вниз, и вскоре мы очутились в небольшом холле. Два точно таких же, как и наверху, узких оконца по сторонам массивной входной двери да две боковые дверцы, вот и все, что поместилось тут, кроме чугунной вешалки и пары симметрично поставленных скамеек.

Вслед за спутником прохожу в боковую дверь и оказываюсь в довольно просторной столовой. Массивный обеденный стол и стулья почти вплотную придвинуты к зашторенному окну, но мы устраиваемся в глубине комнаты, в глубоких креслах, стоящих неподалеку от разожженного камина.

Монах дернул за шнурок и вскоре на пороге появился немолодой мужчина, катящий перед собой маленький столик на колесах, накрытый салфеткой.

- Доброе утро, - киваю слуге вслед за монахом, наблюдая, как он ловко устраивает столик между нами и аккуратно снимает салфетку.

Ну, наконец-то, нормальный горячий чай вместо этого надоевшего эля. И булки горячие, с маслом и ветчиной, все как я люблю. Я с удовольствием сжевал несколько штук, пока не спохватился. Здесь так не завтракают, значит, эта еда готовилась специально для меня, и тогда этот слуга не может быть никем иным, как сообщником монаха. А неплохо они тут устроились, эти рыцари зеленых кустиков.

Все схвачено, судьи, стражники, лекари… Интересно, что еще?

- Если ты поел, то я начну объяснения, - заявил монах, отодвинув пустую чашку, и я весь обратился в слух.

Что-то мне говорило, что позже у меня не будет времени на подробное изучение его планов.

- Все началось около двадцати пяти лет назад. В семье великой герцогини случилось большое горе, неизвестные злоумышленники, готовившие переворот, попытались убить наследницу, единственную дочь герцогини.

- Вопросы можно задавать?

- Да.

- Где была герцогиня, и где был ее муж?

- Герцогиня вместе с мужем была на приеме в собственном городском доме. Прием в честь открытия морского пути устраивается каждую весну, - сухо ответил монах и продолжил рассказ, - в тот день девочка осталась жива, ей было всего четыре года, и лекари считали, что со временем она все забудет. Однако через три года обнаружилась страшная подробность. Оказалось, что в тот день на наследницу наложили заклятье. Скорее - проклятье. У нее потихоньку начал расти горб. В герцогстве, как и во многих странах, есть закон, по которому больные и калеки не могут править страной. Разумеется… ее пытались лечить. Но заклятье наложено так хитро, что излеченное днем, ночью вырастает вдвое. Вскоре герцогиня запретила эксперименты над дочерью… и решилась на трудный шаг, родить еще одного ребенка.

- Почему вы не обратились за помощью в ковен?

- Это было абсолютно невозможно. После той войны… двести лет назад, в нашей стране делалось все, чтобы искоренить человеческую магию. И переступить все запреты и законы ради своего ребенка правительница не могла. Ее упрекали бы все, от мала до велика. Бывшей наследнице было восемь лет, когда у герцогини родилась еще дочь. Она постаралась сделать все возможное, чтоб до этого ребенка не смогли добраться злоумышленники. В замок заранее свезли всех знатных женщин, ждущих детей, и три месяца никто не мог ни войти, ни выйти. А когда девочка родилась, в детской комнате появилось пять кроваток. И до сих пор никто не знает, которая из пятерых девушек наследница.

Я задумчиво грыз засахаренный орешек и пытался понять, в чем подвох. Ну, пусть никто из слуг не может догадаться, но у матери-то должны быть какие-то приметы?

Материнское чутье, в конце концов.

- А что говорит сама герцогиня? - раз он так много знает, должен знать и ответ на этот вопрос.

Он резко вскочил и прошел к окну. Постоял, не открывая штор, потом глухо произнес:

- Она исчезла в тот же день. Вместе с некоторыми из рожениц и слуг. До сих пор никто не понял, что произошло. Но главный адепт зеленого монастыря считает, что почему-то сработал старинный артефакт… хранившийся в особом помещении в подвале. Его держали наготове на случай, если кто-то из магов снова начнет атаку против герцогства.

- И как он должен был действовать? - сердце вдруг стиснула холодная лапа страшного предчувствия.

- Действует, - еще тяжелее вздохнул монах, - к нему как мошки на огонь идут все, в ком есть хоть немного магических способностей. Или на ком есть любой магический предмет.

Я оцепенел, не в силах задать следующий вопрос. Что там творится… в этом подвале… мне было жутко даже представить.

- Ты не так понял, - вернулся к столику монах и, налив себе дрожащей рукой чашку чая, махом, как выпивоха вино, опрокинул в себя.

- В том-то и дело… что в подвале их нет. Несколько добровольцев пытались пройти… но там словно невидимая стена. А те, кто шли с магическими амулетами, проходили ее насквозь. Ваши маги тоже ушли… мы не смогли их остановить. Слишком мощные, усыпили всех, кто пытался подойти ближе.

- А как же герцог? - не удержался я от вопроса, пытаясь найти хоть какую-то нить.

- Муж герцогини всего лишь консорт и никаких прав на трон не имеет. А жить в замке он не смог… ему все время чудились голоса, зовущие в подвалы. Несколько раз преданные слуги ловили его и связывали… а потом он ушел в зеленый монастырь.

- И как его имя? - сам собой выскочил вопрос, но, даже еще не услышав ответа, я точно знал, каким он будет.

- Ференц Антор Гийом герцог Дабтурский, - чуть помедлив, сухо сказал он и снова отошел к окну.

- Как я понимаю, за эти годы вы проверили все хоть немного жизнеспособные версии и ничего не нашли, - произнес я полуутвердительно, и он, не оборачиваясь, молча кивнул, словно знал, что я не свожу глаз с согнутых горем плеч, - Тогда чего ждете от меня?

- Не знаю. Принцессам через два месяца исполнится двадцать, и попечительский совет, правящий герцогством от имени наследницы, будет распущен. И тогда те, кто задумал эту дьявольскую интригу, будут праздновать победу. Но это я бы еще стерпел, хуже другое. К замку съезжаются женихи, кто-то пустил слух, что истинная принцесса как-то проявит себя после свадьбы. Никому из этих высокородных господ и близко не приходит мысль, что девушки имеют право на любовь и счастье, их собираются просто разыграть по жребию.

- А как вы к ним относитесь? - осторожно поинтересовался я, пытаясь примерить на себя такую участь и заранее приходя в отчаянье.

Смотреть в пять пар глаз и не знать, которые тебе родные, а которые оплакивает другая семья.

- Они все мне родные, я люблю одинаково всех шестерых.

Стоп, а шестая-то откуда? Даже возмутился я поначалу, как вдруг вспомнил, ну да, та горбатенькая, она же тоже с ними.

- А никого из них не тянет… в подвал? - даже сам не понял, с чего у меня вырвался этот вопрос.

- Не знаю. С ними на эту тему не получается поговорить. Из замка они никуда не выходят… а туда совет разрешил пускать только ограниченный круг людей.

- Ничего себе, - хмыкнул я, - а как же вы встречаетесь?

- Раз в неделю я приезжаю с сопровождающими из числа членов совета, и мы вместе обедаем. Но запретных тем я не касаюсь, иначе посещения запретят.

Да, похоже, он уже горько пожалел о проявленной когда-то слабости, заставившей его покинуть замок. Но повернуть события вспять, как это зачастую мечтают почти все люди, к сожалению невозможно.

- С результатами проверок и изысканий мне можно ознакомиться? - ничуть не сомневаясь в положительном ответе, деловито поинтересовался я, и изумленно застыл, услышав категоричное - нет.

- Все что можно было выяснить, мы перетасовали и обдумали не по одному десятку раз, - мягче пояснил герцог, заметив мой ошеломленный взгляд, - лучшие умы выдвигали и проверяли различные версии и неизменно приходили к отрицательному результату. Если ты пойдешь этим путем, то только зря потратишь время. Несколько дней назад мне удалось убедить совет, что девочкам нужно уметь хоть немного обращаться с оружием. Сегодня в полдень соберутся кандидаты в учителя. Скажу сразу, у тебя будет поддержка, но и проявить себя с лучшей стороны не помешает.

Мы приготовили оружие, пойдем выберешь. Кстати, ты уже не хочешь посмотреть в зеркало?

- И так понятно, что вы сделали все возможное, чтобы ни одна из принцесс не прельстилась моей внешностью, - насмешливо фыркнул я, - лучше расскажите, откуда я взялся.

- Дун, муж одной из гувернанток, и хозяйки этого дома, порекомендовал тебя через жену. Он много лет плавал капитаном на торговом судне и утверждает, что Тай Молчун лучше всех владеет метательным оружием. А поскольку Дун продал судно и команда распалась, Молчун сейчас как раз свободен.

- А матросы не смогут меня вычислить?

- Где ты будешь их искать? Люди этого круга никогда не появляются в районе замка, да и мы позаботились, чтоб никого даже близко от Кольдна не было.

- Это что, Кольдн? - теперь уже я рванулся к окну.

Но рассмотрел только густые кусты, закрывающие все пространство до высокого забора.

- Тай, скоро выезжать, а ты еще оружие не выбрал, - с досадой одернул меня голос герцога, и я, как мне показалось, правильно понял причину этого недовольства.

Видно, не так уж много у него осталось преданных друзей, раз боится из-за моего любопытства потерять надежное укрытие.

Вторая дверь, выходящая в холл, ведет в узкий коридорчик, где уютно пахнет кухней. Пройдя мимо нескольких узких дверей, попадаем на лестницу, ведущую в подвал.

Тут нас уже ожидает Дун, а перед ним на огромной бочке, застеленной тряпицей, лежит мой собственный пояс с оружием.

- Осторожно, - когда я взялся за пояс, предупредил хозяин, посасывая указательный палец, но я только хмыкнул в ответ.

Оружие любит того, кто его отлично знает, и никогда не укусит мастера.

- У тебя там какие-то снадобья в кошеле, в замке придется объяснить свойства и надобность каждого, - отстраненно сообщил герцог, когда я, пересортировав оружие, рассовал выбранное по пеналам и собрался прицепить пояс поверх своего кошеля.

Вот же змейство, а я об этом и не подумал. А ведь и действительно, все до капельки проверят, и тогда мне прямая дорога в кабинет палача. На дознание, зачем принес в замок такие опасные химикаты.

- Сохраните, - отстегнув кошель, кладу его на бочку рядом с выбракованным оружием.

Ничего особенно заковыристого, типа фигурных дротиков и звездочек я брать не стал. Мне такое там вряд ли понадобятся, а уж девушкам подобные вещи даже близко показывать не следует. Наверняка ведь каждый порез принцессиных пальчиков отразится на моей и без того пострадавшей шкуре.

- Твое полное имя Зетай Унзури, родом ты из Балезии, из знатной семьи. Все твои родственники погибли во время эпидемии от желтой лихорадки, а тебя спасли мародеры-кочевники. На родине ты с тех пор не был, а от кочевников сбежал, когда тебя решили женить на одной из вдов с кучей детей, есть у них такое правило. И с тех пор побывал во многих странах, пока лет десять назад не попал в мою команду.

Ничего этого рассказывать ты не любишь, и вообще больше молчишь, почему и получил кличку Молчун, - втолковывает мне Дун, ведя к черному входу, и я только и успеваю утвердительно кивать в ответ.

- А какая у тебя кличка? - не может быть, чтоб матросы за глаза никак не называли своего капитана.

- Веник, - обиженно засопел хозяин и распахнул передо мной дверцу простой кареты,

- Садись, да особо не выглядывай, нечего народ пугать.

Ах, вот даже как?! - внезапно развеселился я, потому вы и решили спрятать от меня все зеркала, что боялись моего гнева?

Так зря боялись, того, кто привык большую часть жизни проводить под чужими, зачастую несимпатичными личинами, трудно рассердить очередной маской. Что-то зацепило меня в этом рассуждении и я, решительно отвернувшись от кареты, быстро шагнул назад, к бочке с водой, стоящей вод водосточной трубой.

Некоторое время остолбенело рассматривал темное отражение, потом не выдержал и пощупал щеку рукой, словно вода могла солгать.

Затвердевшие края уродливо перекрещенных шрамов на ощупь еще рельефнее, чем на взгляд. Это чем же его так шарахнули, этого молчаливого Тая, что глаз лишь чудом остался цел? Вот теперь понятно, почему у меня будет привилегия перед другими претендентами в наставники, мало того, что девушки на такого не польстятся, так и если бы польстились, уродов в правители не пускают. Но и в этом облике есть свое преимущество, волосы Тая почти одного цвета с моими собственными, и никаких рыжих бакенбардов больше не торчит у меня на щеках. А значит, если мы случайно встретимся с Раммом, мне не придется отвечать на его вопросы.

Я молча вернулся к карете и полез внутрь.

Дун пару минут побродил вокруг лошадей, дергая совершенно исправную упряжь, затем опасливо заглянул в приоткрытое окошко.

- Ты… это… парень, как себя чувствуешь?

- Нормально я себя чувствую, - снова развеселился я, они и вправду считали, что от своего нынешнего вида я начну впадать в истерики или расстроюсь как барышня?

Ничего подобного, я и сам уже успел оценить все преимущества своего неожиданного уродства.

Вид на герцогский замок открылся почти сразу, едва мы выехали с узких городских улочек на дорогу ведущую вверх. И чем выше вилась вырубленная в теле скалы широкая колея, тем внушительнее и богаче становились расположившиеся по обе стороны от нее дома и дворцы. Все они огорожены высокими каменными стенами, из-за которых виднелись лишь красная черепица крыш да причудливые башни, доверху увитые начинающим зеленеть плющом.

И движение тут довольно оживленное, кареты, коляски, лорды на лошадях и лорды без лошадей. И большинство двигалось в ту же сторону, куда и мы, на вершину огромного утеса, к ограде герцогского замка. Видимо, слухи о предстоящем испытании просочились сквозь заслон, поставленный членами совета вокруг принцесс, и теперь все желали собственными глазами убедиться в честности комиссии.

Наша карета с трудом пробилась почти до самой стены, но добраться до ворот все же не сумела.

- Налетели, как воронье, - сердито бурчал Дун, привязывая лошадей к крюку, именно с этой целью вбитому в стенку. - Вылезай, придется ножками идти. Да не обращай внимания на их подколки, иди себе молча, у меня для тебя пропуск выправлен.

Идти ножками нужно всего-то шагов сорок, но мне слишком хорошо известно, как действует на толпу вид чужака, нагло прущего туда, куда не пускают достойных лордов. По их мнению, достойных.

- А накидки монастырской у тебя случайно нет? - на всякий случай поинтересовался я, удобнее передвигая пояс с дротиками.

- Есть, - обрадовался Дун, - как я сам не сообразил! Достань под сиденьем.

Я откинул сиденье и не смог удержаться от ехидной ухмылки, обнаружив там целый склад разномастных одеяний. Но Дуну ничего говорить не стал, накинул зеленый балахон, подвязал шнуром и похромал вслед за капитаном. Изумляясь скрупулезности, с которой меня сюда собирали. Даже особые сапоги успели заказать, один обычный, а второй немного шире, чтоб я мог без проблем вталкивать в него забинтованную ногу. Но по внешнему виду совершенно одинаковые.

- Куда прешь! - от молодых господ, преградивших нам дорогу, явственно пахнуло винным духом, и я невольно напрягся, прикидывая как быстрее домчаться до ворот, но по направлению их взглядов внезапно сообразил, что грубый оклик относится вовсе не ко мне.

А к Дуну, которого богатые наглецы, привыкшие судить о людях по одежде, приняли за слугу или торговца. Вот тебе и пропуск, едко ухмыльнулся я, похоже, кто-то проведал про планы консорта и решил им помешать.

- Он со мной! - Умение говорить веско и высокомерно иногда действует на подобных личностей значительно убедительнее хорошего тумака.

На тумак они привычно дадут сдачу, а перед чужой наглостью на миг теряются, пытаясь сообразить, действительно противник обладает большей властью или это блеф. Но тех секунд, что они растерянно переглядывались между собой, нам с Дуном как раз хватило, чтоб добраться до ворот.

- Куда? - Преградил было дорогу стражник, но меня уже вело чутье.

- Он со мной, - повторяю так властно, словно мое собственное право на проход не подлежит никакому сомнению.