Все тайны проклятой расы

- Я ничего не считаю, он сам сказал.

После моего объяснения судьи молчат всего секунды три, потом один дергает за шнурок и вскоре в зал входит тот самый чиновник, который устроил нам внеочередное судилище.

- Принеси кувшин воды для куста духов.

Чиновник ничем не выразил своего удивления, это сделала его собственная спина.

Изогнувшаяся так красноречиво, что все вокруг должны были вместе с кустом высохнуть со стыда, что посмели отрывать человека от важного дела. Из-за какого-то кувшина с водой.

А вот это уже интересная мысль. Если кустик и в самом деле такой всемогущий, то почему у судейского чиновника хватает наглости считать его желанья чем-то несущественным? Ведь если посмотреть на дело с другой стороны, если нет причины опасаться наказания, значит, есть возможность поворачивать правосудие в ту сторону, в какую выгодно. Кому? Да кому угодно, если он осведомлен об этом обстоятельстве.

- Вот вода, - отдав мне кувшин, чиновник вовсе не спешит скрываться за дверью.

И я его вполне понимаю, мне и самому интересно, случится что-либо после того, как куст получит свой полив, или не случится?

Бережно прижимая к себе кувшин обмотанными тряпьем ладонями, наклоняю горлышко и тонкой струйкой лью воду на пересохшую землю. В голове откуда-то появилось твердое убеждение, что выливать все сразу нельзя. Вода просто протечет между уплотнившихся комьев и внутри они останутся такими же сухими.

Я лью и лью, и все присутствующие, затаив дыханье, следят за этим простым действом. Наконец вода закончилась, и я осторожно прикасаюсь к стволику. Ну, ты, зеленый друг, доволен или нет?

Наверное, доволен, потому что желание заниматься цветоводством как-то резко иссякает в моей душе. Жаль, только, что никакого знака я так и не вижу.

- О духи! Магистр! Взгляните!

Куда взглянуть?! Что они там все разглядели такое, чего никак не могу заметить я?

- Да, это знак, - вскочившие со своих мест судьи прилепились к решетке со своей стороны, еще больше став похожими на запертых в камере преступников.

Которым по случаю праздника принесли кашу с мясом, и сейчас раскладывают его по мискам.

И в тот самый момент, когда я был готов признать себя слепым, а всех остальных фальсификаторами, я, наконец, увидел. На конце веточки, обращенной в сторону судей, лопнула неизвестно когда набухшая почка и новый листик, бледный и полупрозрачный, выворачивается из нее, подрастая и выпрямляясь на глазах.

- Плебей Тим Грегис, по воле духов тебе даруется возможность заменить смертную казнь одним из двух наказаний по своему выбору.

- Выбирай меня, - ударяет в спину тихий шепот Рамма, но я делаю вид, что ничего не расслышал.

Мне пока еще не сделано второе предложение.

- Ты можешь навсегда остаться с лордом Бераммонтом ре Десмор, и тогда лорд получит полное право распоряжаться тобой по своему усмотрению. Или поступить под защиту зеленого монастыря на тех же условиях. На решение одна минута.

Судьи вновь важно застыли в своих креслах, сзади отчаянно сопит Рамм, а меня разбирает нервный смех. Хорош выбор, либо признать себя рабом лорда, либо вечным монахом. Ну, вот почему у них нет третьего варианта? Хотя нет, я просто забыл, третий вариант мне зачитали немного раньше. Ну, и о чем я тогда так долго думаю?

Рамм явно мечтает загладить свою вину, и сделает все, чего я ни потребую. Вот только ни общаться с ним, ни требовать даже самой малости мне почему-то абсолютно не хочется. А значит, на самом деле никакого выбора нет.

- Я выбираю монастырь.

Тихий отчаянный стон донесся из-за спины, но я и не подумал оборачиваться. Зачем?

За свои решения я привык платить сам.

Любопытный чиновник, так и не решившийся уйти, распахнул передо мной неприметную дверь в боковой стене, которую я до этого времени считал дверцей шкафа. За дверцей, тотчас захлопнувшейся за нами, оказался длинный коридор, освещенный масляными лампами. Вот только горело в них что-то другое, да и знакомого запаха совершенно не чувствовалось. Откуда расторопный чиновник взял тележку, в каких перевозили немощных и больных, я не заметил, но когда ее приглашающе подвинули к моим ногам, отказываться не стал.

Парень докатил меня до черного входа, и помог сначала сойти по ступеням, а потом взобраться в коляску, запряженную холеными лошадьми.

Надо же, и колясочку наготове тут держат, хмыкнул я про себя, наблюдая, как чиновник снимает мантию и прячет в ящик под кучерским сиденьем. Наверняка многим подсудимым приходится делать нелегкий выбор, иначе не стали бы северяне, относящиеся к животным и растениям несколько более трепетно, чем жители моего королевства, мучить лошадок ожиданием.

Но уже в следующий момент, заметив выходящую на крыльцо высокую фигуру главного судьи, я начал сомневаться в собственных выводах. А когда судья стянул через голову мантию, и аккуратно сложив, спрятал под сиденье напротив, окончательно уверился, что попал по-крупному. Сердце остро кольнуло внезапно сошедшее понимание, а в душе проснулось запоздалое раскаяние. Похоже, зря я снова пошел на поводу собственных эмоций, и позволил так легко склонить себя в нужном кому-то направлении. Вот знать бы еще - кому именно.

Ехали мы меньше часа, и за это время усевшийся рядом судья не произнес ни слова.

Впрочем, теперь я уже сильно сомневался и в принадлежности этого северянина к племени судей и вообще в спонтанности всего произошедшего. Только эпизод со странным кустиком духов еще смущал невероятностью возможных выводов, а все остальное можно было легко объяснить. И хотя эти объяснения не сулили мне ничего хорошего, зато вполне вписывались в обычную логику и позволяли делать предположения и выбирать тактику.

Коляска остановилась возле узкой дверцы, служившей сиротливым украшением высокой каменной стены, сложенной без малейшего намека хоть на какую-то архитектуру.

Главный судья вылез первым и предупредительно протянул мне руку, но я сделал вид, что не заметил этого жеста. Пусть я иду туда, куда меня так ловко заманили, но принимать помощь от интриганов не собираюсь. По крайней мере, с той минуты, как начал понимать суть происходящего, поправляю себя, припомнив, как меня везли в удобной тележке для безногих.

Однако спутник ничуть не впечатлился моей бравадой, и, спокойно отвернувшись, шагнул к калитке. Оглянувшись в последний раз на добротные каменные дома незнакомого города, решительно устремляюсь следом. Все равно у меня нет ни одного шанса сбежать, а тем более найти надежное убежище. Или хотя бы Рамма, так безрассудно втравившего меня в эту историю.

Попав за стену, несколько секунд с изумлением оглядываюсь, начиная постепенно понимать, как много смысла заложено в название монастыря. Он действительно зеленый. И это не цвет стен или крыш зданий, каковых нет и в помине. Это цвет молодой травки, цвет пушистых елок и туи, растущих вдоль стены, и цвет новеньких листочков, проклюнувшихся на всевозможных кустиках и деревцах. Похоже, здесь мне придется основательно изучить профессию садовника, криво усмехнулся я и перевел взгляд на внимательно наблюдающего за мной спутника.

- Куда идти?

- Поговорим здесь, - мягко ответил он, - сейчас принесут сиденья.

И действительно, вскоре в глубине сада показалась целая процессия. Мужчины, одетые в обычные штаны и куртки, несли легкие кресла, столик и корзины, накрытые полотном. И все это было совершенно обычных цветов и форм, за исключением ножек у стола и стульев, имеющих снизу широкие нашлепки. Вполне рациональное, между прочим, добавление, не позволившее ножкам тонуть в сыроватой почве. И никакого зеленого цвета. Интересно, почему?

- Обычно все попавшие сюда первым делом интересуются, почему мебель и одежда монахов не окрашена в зеленый цвет, - невозмутимо произнес мой спутник, - поэтому отвечаю, не дожидаясь вопроса. Чтоб ничего и никого не терять.

Я молча кивнул, чего уж тут непонятного. Если выдать монахам зеленые одеяния они будут целыми днями спать под кустиками.

- Но не потому, что мы пытаемся следить за братьями, - немедленно разбил мои выводы хозяин, - здесь все работают ровно столько, сколько хотят. Просто среди наших адептов много старых, больных и увечных, и они могут упасть или даже потерять сознание.

В ответ на это утверждение в моей голове родилась целая куча вопросов, но я даже не пошевелился. Раз он так хорошо знает, чем интересуются новички, значит, и мои вопросы сможет предугадать.

- Я готов ответить на все твои вопросы, - предсказуемо объявил монах, - но, прежде всего, давай познакомимся и поедим. По моим сведениям, завтракали вы на рассвете, а сейчас почти полдень.

Ну, вот оно и прозвучало, самое главное. Вовсе не случайно гулял по приемной суда услужливый чиновник, сыгравший после еще несколько ролей, вовсе не из вредности отказали Рамму в намерении выкупить меня. В этот момент все уже было предопределено и расписано заранее и мое присутствие здесь так же неотвратимо как наступление весны. Днем раньше или неделей позже - но результат неизбежен. Я посмотрел на тяжелые тучи, обложившие небо до самого горизонта, вдохнул пахнущий близостью моря воздух, и решительно взялся за вилку. Судя по обращению, им что-то от меня нужно и будет крайне неумно проявить сейчас заинтересованность. Или снова поторопиться, я и так из-за спешки по уши влип в какую-то гадость.

Еда, принесенная монахами, довольно проста, жареная рыба, каша, тушеные овощи, хлебцы и любимый северянами эль. Мне уже чрезвычайно опротивело за последние дни кисловатое пойло, поэтому я едва сдержал разочарованный вздох. Но внимательный хозяин все же сумел поймать тень неудовольствия, мелькнувшую на моем лице.

- Если ты хочешь сойти здесь за своего, то должен научиться с таким выражением пить этот напиток, словно целуешь любимую женщину.

Целую минуту я молча жевал сразу ставшую безвкусной рыбу, и пытался понять, зачем он это сказал. Хочет, чтоб я в чем-то признался? Так этого он не дождется никогда. И если знает или догадывается о моем настоящем статусе, то должен понимать это особенно ясно. А если блефует, то тем более напрасно. Меня нельзя заставить силой или хитростью сделать то, о чем я смогу потом пожалеть.

- Отвык я, а раньше и вправду любил, - бурчу недовольно, продолжая осторожно черпать кашу.

Руки уже почти поджили, но сгибать пальцы еще плохо получается из-за лопающейся корочки.

- Как ты думаешь, - доев кашу, вздохнул собеседник, - только ваши сыскари пытаются досконально изучить наши порядки?

Я смолчал, делая вид, что не понял, о чем речь. Неужели он считает меня таким простаком, чтоб отвечать на провокационные вопросы?

- Наши тоже в это время не спят, - поставив на стол пустую кружку из-под эля, терпеливо продолжил свое объяснение монах, - и знают о королевстве Этавир намного больше, чем ваши сыскари о великом герцогстве. Не потому, что они умнее, или профессиональнее, а потому, что в вашей стране более свободные законы. И наши шпионы давно сделали портреты всех хоть сколько-нибудь влиятельных людей.

Вот взгляни.

Он достал из корзины свиток и развернул перед моим лицом. Хм, а художник-то мне явно польстил. Взгляд нарисовал такой загадочный… почему-то он мне в зеркале никогда таким не видится.

Вот только абсолютно никакого сходства с моей нынешней внешностью. А значит, я с чистой совестью могу все отрицать.

- Кто это?

- Не нужно.

Он смотрит устало и укоризненно.

- Не думаешь же ты, что мы устроили весь этот спектакль только для того, чтобы тебя разоблачить? Если могли это сделать еще на Гайне? Ведь к тому времени, как вы добрались до переправы, я уже получил подробный отчет, по какой причине сыскари и ковен устроили такую тщательную проверку на всех дорогах, ведущих на север и запад.

Он еще раз внимательно вгляделся в мое застывшее лицо и снова тяжело вздохнул.

- У тебя должен быть амулет переноса. Никогда не поверю, что нету. Мы проверили, ты не имел возможности ничего спрятать по дороге. Так вот, если хочешь, можешь вернуться домой. Я не сделаю ни одного движенья, чтоб тебя задержать, даю слово чести. Но если все еще хочешь спасти своих друзей и короля, тебе придется согласиться на наш план. Поверь, слуга лорда ре Десмор никогда не сможет проникнуть туда, куда нужно тебе.

- А какая вам выгода от всего этого? - смотрю в упор, мгновенно оценив его предложение.

- Очень большая. Но сказать тебе все я смогу только после того, как ты дашь свое согласие. И поверь, это не просто моя прихоть.

- А если в какой-то момент я пойму… что совершаю нечто… - я запнулся, - нечто несоответствующее моему представлению о чести?

- Такого просто не может случиться, - только теперь я заметил, какие у него несчастные глаза.

Словно у старого больного пса, с тоской следящего, как представитель вражьего племени кошачьих спокойно ест мясо из его миски.

- Но вдруг?

- Я отдам тебе твой амулет по первому требованию, слово чести, - немного поразмышляв, соглашается монах, и мне не остается ничего иного, как поверить ему на слово.

Все равно у меня нет другого выхода.

- Ладно, я согласен.

- Тогда называй меня брат Гийом. Тебя пока будем звать Тимом. Свое новое имя узнаешь позже. Сначала тебя отнесут к нашим лекарям, - собеседник торопливо махнул рукой кому-то невидимому, - а потом я расскажу подробности нашего плана.

Мы надеялись на твое согласие и уже начали подготовку, так что нужно поторопиться.

Двое плечистых монахов почти бегом подтаскивают удобные носилки, накрытые мягкой шкурой и, едва я поудобнее пристраиваю на шкуре свою больную ногу, как мой транспорт срывается с места.

И почему мне кажется, что не зря они так торопятся? Наверняка, какой-нибудь лекарь уже с полчаса бурчит в своем кабинете на брата Гийома, за то, что тот так долго уламывает строптивого пациента.

Место, где находился вход в подземелье, я ни за что не нашел бы без посторонней помощи. И в первую очередь потому, что не слышал до этого часа про подземные монастыри. В нашем королевстве такого просто не могло бы быть. Несколько монастырей, контролируемых магами, имеют достаточно земель, чтоб не прятаться в норы.

Узкий проход, облицованный камнем, с обеих сторон прерывают ответвления и поперечные, более широкие коридоры. Или это уже тоннели? В их стенах все чаще встречались разномастные двери и я сам додумался, почему их не сделали одинаковыми. Возле одной из дверей носильщики остановились, и в кабинет лекаря я прокандылял сам. Прикрыл за собой довольно широкую створку, огляделся. Ничего подобного я не мог даже представить. Под ярким светом ламп по стенам вьются лианы незнакомых растений, в горшках растут и цветут всевозможные цветы и экзотические для этой страны кактусы. В дальней стене, за широкой аркой, видно еще несколько подобных помещений, и где-то там едва слышно журчит вода.

- Проходи, раздевайся, - довольно молодой монах внимательно разглядывает меня, - клади вещи на эту скамью, не бойся, ничего не пропадет.

Я только криво усмехнулся в ответ на это предположение. Меньше всего я боюсь за свое имущество. Если бы оно было нужно монастырю, они его уже получили бы, мне и с оружием не справиться с целой кучей здоровых мужиков, а без дротиков я вообще не боец.

Но парень, не обратив никакого внимания на эту ухмылку, принялся умело помогать избавляться от одежды, а когда на мне не осталась совершенно ничего, указал в сторону дальнего помещения.

- Иди туда, там бассейн. Садись и отмокай.

- Вот это я возьму с собой, - строптиво вцепился я в заветный пояс с кошелем, и лекарь не стал упорствовать.

- Как хочешь. Там есть скамья, до нее не долетают брызги.

И только сидя в теплой, пузырящейся воде, я сообразил, что сам выдал монаху свой тайник. И хотя другого выхода у меня не было, старые вещи могли выстирать или вообще сжечь, в душе бурлила злость за бесконечные промахи. До этого путешествия я искренне считал себя намного более подготовленным к различным перипетиям, а на деле оказалось, что без помощи магов и амулетов не могу даже незаметно проникнуть в соседнюю страну.

- Ну, отстали повязки? - лекарь осторожно поднял из воды мою ногу и начал разматывать тряпье.

В первый раз после того, как громкогласая травница опоила меня своим снадобьем, я имел возможность рассмотреть собственную ногу, и нужно сказать что это зрелище мне очень не понравилось. Слабо утешало только одно, монаху оно не понравилось точно также.

Непонятно откуда появившийся шрам, длиной почти в ладонь, украшал ногу в том самом месте, где раньше сидел браслет, и я предпочел не задумываться о причинах его появления. Да и стопа была в двух местах проколота и оттуда торчали какие-то железки, прикрученные к непонятной конструкции из досок.

- Не знаешь, что у тебя с ногой? - спросил монах, задумчиво разглядывая это устройство.

Я как мог объяснил и про старое ранение и про действия кузнеца со знахаркой.

- Понятно, - озабоченно протянул он, - все немного сложнее, чем я думал. Вылезай, вот полотна для вытирания, вот чистая одежда. Пойду, приготовлю ложе, придется тебя усыпить. Так лечение пойдет быстрее.

Мне, конечно, понравилось, что он без утайки озвучил свои планы, но очень не хотелось оставаться без сознания в чужих руках. Слишком странные, а порой даже жутковатые байки о загадочных способностях северных знахарей рассказывали иногда королевские сыскари. Вот потому и шел я в соседнюю пещеру с опаской. А когда, войдя, обнаружил там еще и брата Гийома, расстроился окончательно. Вся моя жизнь была сейчас в руках этих людей, и от них зависело, кем и чем я выйду отсюда. Да и буду ли вообще помнить себя и свое прошлое.

Глава 9.

Запах чистого белья и каких-то трав был так приятен, что не хотелось открывать глаз, тянуло хоть на миг продлить почти забытое ощущение чистоты и уюта. Вот только память и ответственность, эти два вечных надсмотрщика, не позволили подольше понежиться в постели.

Распахиваю глаза и резко сажусь, чтоб не оставалось никаких соблазнов.

Надо же, ощущения оказались правы. Небольшая комнатка, в которой я очутился, поражает той особой аккуратностью и теплом, каких никогда не удается добиться мужчинам. Кружевные салфетки, легкий шелк полупрозрачных занавесей, цветы в вазочке… все просто кричит, что хозяйка этого помещения - женщина.

Странно. Судя по воспоминаниям, засыпал я в подземной лечебнице зеленого монастыря. Легкая паника бросила в дрожь, когда я вспомнил свои опасения, но первые же, судорожные попытки проверить, все ли в порядке с моей памятью, принесли несказанное облегчение. Судя по ничуть не изменившимся чувствам, я ни на волос не стал иным человеком.

Едва успокоившись, принимаюсь за проверку своего пояса, и сразу получаю первый удар. Все на месте, кроме амулета переноса. Мне действительно не удалось припрятать его ни в одной из придорожных харчевен, где мы останавливались перекусить.

Особенно внимательно рассматриваю швы, скрывающие тайник и убеждаюсь, что они не тронуты. Особый шов и узелки практически невозможно подделать. Немедленно водружаю пояс на место и только тут обнаруживаю пару странных, но вовсе не печальных обстоятельств.

Во-первых, исчезли струпья и шрамы с моих ладоней. Они еще розовеют новой кожицей, но никаких болезненных ощущений больше не доставляют. Во-вторых, исчезла странная конструкция с моей ноги. И хотя ступня пока аккуратно забинтована тонким полотном, боли в ней я тоже не чувствую.

Сигнал собственного организма, жаждущего найти каморку с целомудренным названьем умывальная, совпал с обычным любопытством, и я решительно встал с постели.

И сразу понял, что за время сна мой статус в этой стране значительно возрос.