Помоги проекту - поделись книгой:
Надпись на мемориале гласит: «Посвящается канадцам, отдавшим свои жизни за дело мира во время службы в Афганистане». Посетители кладут цветы и фотографии своих погибших товарищей. Среди обычной штабной суеты и постоянного рева реактивных истребителей над головой мемориал кажется неожиданно безмятежным.
В отличие от войны в Ираке, которую в основном вели только Соединенные Штаты, войну в Афганистане на первых порах вела по-настоящему международная коалиция. НАТО приняло участие в боевых операциях и в восстановлении как полноправный партнер. Но начиналось все не так. Сразу после атак 11 сентября 2001 г. НАТО впервые обратилось к статье V Вашингтонского договора, основополагающего документа альянса. В ней содержится положение о коллективной безопасности членов НАТО, в котором говорится, что «участники согласны с тем, что вооруженное нападение на одного или нескольких из них в Европе и Северной Америке будет расцениваться как нападение на всех»1. Раз нападению подверглись Соединенные Штаты, остальные члены НАТО были обязаны вмешаться.
В течение нескольких месяцев после вторжения американцев в Афганистан страны НАТО задействовали там свои силы специальных операций и предоставили в распоряжение американцев свою местную агентуру. Многие направили свои войска в Афганистан, но американские власти предпочли использовать большую часть предоставленных НАТО сил непосредственно в Соединенных Штатах. Истребители НАТО патрулировали воздушное пространство над почти 30 американскими городами и важнейшими объектами инфраструктуры. При этом патрулирование воздушного пространства над Вашингтоном и Нью-Йорком осуществлялось в непрерывном режиме. В ходе этой операции самолеты ВВС США и НАТО совершили более 13 400 вылетов над террриторией Соединенных Штатов (сюда входят вылеты истребителей, самолетов-заправщиков и самолетов дальнего радиолокационного обнаружения). Этот показатель значительно превышает количество вылетов, совершенных авиацией НАТО в ходе боевых действий в Афганистане до середины апреля 2002 г., когда было принято решение о прекращении непрерывного патрулирования воздушного пространства Соединенных Штатов 2.
В 2006–2007 гг. войска НАТО начали играть более важную роль в войне против повстанческих группировок в Афганистане, особенно на непокорном юге. Тем не менее, несмотря на растущее число стран НАТО, направивших войска в Афганистан, многие из них отказались разрешить своим военнослужащим участвовать в боевых операциях. Один из членов руководства альянса прокомментировал это следующим образом: «Это как если драться с одной рукой, привязанной за спиной»3.
Стратегия «страна-лидер»
В 2002 г. в Афганистане было мало войск из государств, не входящих в НАТО. Министр обороны Рамсфелд возражал против развертывания стабилизационных сил за пределами Кабула. За редким исключением, войска ISAF, численность которых составляла тогда 4000 военнослужащих, не рисковали действовать в провинции. Их целью было обеспечить защиту временного правительства Афганистана и безопасность в столице. Вместо использования войск в боевых операциях некоторые страны НАТО предложили правительству Афганистана помочь в воссоздании армии, полиции и службы безопасности. Такой подход получил наименование «страна-лидер». Он заключался в том, что, например, Соединенные Штаты вызвались помочь в создании Афганской национальной армии, Германия взяла на себя обучение сотрудников Афганской национальной полиции, Великобритания возглавила борьбу с производством и контрабандой наркотиков, Италия помогала восстановить разрушенную судебную систему, а Япония (с помощью ООН) взяла на себя ответственность за разоружение, демобилизацию и реинтеграцию в общество бывших участников вооруженных формирований. Предполагалось, что каждая «страна-лидер» будет оказывать значительную финансовую помощь, координировать помощь извне и контролировать ход восстановления в своем секторе.
На практике этот подход обернулся катастрофой. Доклады Пентагона звучали резко критически. «Реализация стратегии «страналидер» принесла противоречивые результаты, но в целом это был провал», – признал заместитель министра обороны Дуглас Фейт, особо отметив результаты «усилий британцев, немцев и итальянцев»4.
Афганцы были также настроены критически. Директор сектора реформирования политики и системы безопасности Совета национальной безопасности Афганистана Дауд Якуб с огромным сожалением говорил о трудностях координации. Чтобы все было сделано правильно, нужно вести переговоры по четырем направлениям: между министрами правительства Афганистана, между зарубежными донорами, между донорами и афганским правительством и между филиалами доноров. «Если мы не могли договориться с донорами, они приходили ко мне и говорили совершенно спокойно: «Это наши деньги. Мы поступим с ними так, как сочтем нужным». Я мало что мог сделать»5.
Самые большие проблемы были с судебной системой. Говоря по правде, после ввода американских войск в Афганистан в 2001 г. судебная система там вообще не существовала. Вскоре после ликвидации режима «Талибана» Программа развития ООН заявила, что «физическая инфраструктура судебной системы разрушена». В том же заявлении говорилось, что «теоретическое обеспечение судебной системы – законы, решения судов, исследования в области права и юридические тексты – уничтожено или рассеяно по миру»6. В Боннском соглашении, подписанном в декабре 2001 г., содержится призыв к временному правительству Афганистана создать комиссию по проведению судебной реформы с целью «восстановления судебной системы в соответствии с принципами ислама, международными стандартами, правовыми нормами и правовыми традициями Афганистана»7. Вскоре правительство Карзая создало комиссию по проведению судебной реформы, призванную координировать восстановление судебной системы 8.
Будучи «страной-лидером» в части реформирования судебной системы, Италия взяла на себя работу по созданию нормативно-правовой базы, подготовке работников прокуратуры, юристов и чиновников министерства юстиции, строительству инфраструктуры, улучшению условий содержания заключенных и увеличению вместимости тюрем. Итальянцы испытывали большие проблемы с координацией и распределением огромного потока помощи, поступавшей от разных государств, ООН, Всемирного банка и неправительственных организаций. В одном из исследований отмечалось, что «отсутствуют координация и сотрудничество в судебном секторе». Там же говорилось, что «итальянское правительство дистанцируется от афганских властей. Вместо поддержки решений, принимаемых афганской стороной, итальянцы… предпочитали выбирать и реализовывать свои проекты, почти без консультаций с ними»9.
Но если даже итальянцы делали все верно, им нужно было преодолевать разногласия, существовавшие между структурами судебной системы Афганистана. Президент Карзай создал Комиссию, которая должна была координировать проведение реформы. Но, создав Комиссию, Карзай лишил традиционные структуры судебной системы возможности контролировать и распределять иностранную помощь. Именно Комиссия должна была определять политику и приоритеты сектора и фактически определять, на что направить поступавшие от доноров средства. Но с первого дня своего существования Комиссия не имела возможности, денег и политического прикрытия для выполнения этой ответственной задачи. Президент не вмешивался, поэтому между Верховным судом, министерством юстиции, генеральной прокураторой и Комиссией разгорелась война за сферы влияния.
Заместитель министра Фейт и другие высокопоставленные чиновники Пентагона все время жаловались на итальянцев. «На фоне Италии даже немцы смотрелись хорошо», – саркастически заметил Фейт, имея в виду возглавляемую Германией программу подготовки Афганской национальной полиции. «В течение более года итальянцы не сумели прислать в Афганистан команду экспертов. Точнее говоря, они не прислали ни единого человека. Когда я поднял этот вопрос в разговоре с министром обороны Италии Антонио Мартино – самым думающим и надежным союзником, какого можно желать, он сказал, что постарается помочь, но юридические проблемы не входят в компетенцию его министерства»10.
Нет необходимости добавлять, что помощь Италии не помогла судебной системе Афганистана подняться на должную высоту. В рейтингах Всемирного банка с 2002 по 2008 г. Афганистан неизменно находится среди 2 процентов самых коррумпированных государств мира. Показатель практически не отличается от места, которое Афганистан занимал в последние годы правления талибов 11. Международная неправительственная организация «Transparency International» со штаб-квартирой в Берлине, занимающаяся мониторингом коррупции в мире, поставила Афганистан на одно из самых последних мест в своем «Индексе восприятия коррупции» (176-е из 180). Лишь в трех государствах – Гаити, Ираке и Сомали ситуация с коррупцией оказалась хуже, чем в Афганистане 12. Фактически, по оценкам Мирового банка, судебная система Афганистана за период, когда ее созданием руководила Италия, лишь
В других сферах, включая разоружение, демобилизацию и реинтеграцию бывших боевиков, улучшения были тоже минимальными. Соединенные Штаты, ООН и правительство Афганистана на предоставленные Японией средства собрали значительное количество тяжелого вооружения. Но Афганистан был по-прежнему наводнен оружием и боеприпасами, отмечался рост числа повстанческих и других незаконных формирований и групп. Многие полевые командиры, например Абдул Рашид Дустум и Атта Мухаммед, сохранили свои вооруженные отряды. Даже Исмаил-Хан, которого президент Карзай перевез в Кабул и назначил министром водных ресурсов и энергетики, по-прежнему командовал мощной группировкой в западном Афганистане. «Программа разоружения успехов не принесла», – отметил сотрудник Совета национальной безопасности Дауд Якуб. По его словам, «она пошла по пути наименьшего сопротивления». Лидеры самых мощных группировок отказались распускать их. Когда силы Коалиции предлагали денежное вознаграждение за роспуск вооруженной группировки, командиры обычно демобилизовывали «мертвые души», которые не существовали в природе. Это был один из способов материального поощрения, который оказался контрпродуктивным. Афганец мог, например, сдать свой АК-47 и получить от правительства 200 долларов. Некоторые предприимчивые афганцы поняли, что это может принести прибыль, так как «АК-47 можно купить в Пакистане более чем в два раза дешевле этой суммы»14.
Расширение присутствия НАТО
Реализация стратегии «страна-лидер» шла с большими трудностями, поэтому создалось впечатление, что НАТО получит второй шанс сыграть более серьезную роль в Афганистане. Тем более что в первые годы после изгнания талибов Соединенные Штаты уже обсуждали возможность широкого участия НАТО в операции. Во время поездки в Гардез в 2003 г. министр обороны Рамсфелд заявил командованию американских войск в Афганистане, включая генерала Эйкенберри, что устал от обвинений в том, что не позволяет НАТО увеличить свое присутствие в Афганистане. Теперь он хотел знать, стоит ли проверить НАТО15.
В 2003 г. генерал Джеймс Джонс, недавно назначенный Командующим Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе, присутствовал на посольском ланче в британском посольстве в Брюсселе. Он тщательно подготовился отвечать на вопросы о НАТО, особенно применительно к Боснии и Косову. Но, к его удивлению, наиболее часто повторялся вопрос «Как привести НАТО в Афганистан?». После встречи Джонс вернулся в штаб и начал готовить оперативный план для Афганистана. В августе 2003 г. НАТО официально приняло на себя командование войсками ISAF. Штаб располагался в Кабуле и имел прямую связь со штаб-квартирами НАТО в Брюнссюме (Нидерланды) и Монсе (Бельгия). В октябре 2003 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию о расширении миссии НАТО за пределы Кабула 16. 24 октября 2003 г. германский Бундестаг проголосовал за отправку германских войск в спокойную северную провинцию Кундуз. В регионе, считавшемся в 90-х годах оплотом «Талибана» в северном Афганистане, проживали представители разных национальностей. Таджики, узбеки, пуштуны и хазарейцы жили относительно мирно, возделывая пшеницу, рис и просо. Около 230 солдат НАТО, направленных в Кундуз, стали первыми военнослужащими ISAF, которым выпало действовать за пределами Кабула 17.
В феврале 2004 г. генерал Джонс представил детальный оперативный план министрам обороны государств НАТО18. Он предусматривал поэтапное расширение участия НАТО в Афганистане. Оно должно было начаться с Кабула и идти против часовой стрелки на север, запад, юг и восток19. Через восемь месяцев НАТО завершило первый этап на севере. 28 июня 2004 г. альянс объявил о создании четырех новых Групп восстановления провинций (Provincial Reconstruction Team, PRT) в северном Афганистане: в городах Мазари-Шариф, Меймене, Файзабад и Баглан. Первый этап расширения был завершен в октябре 2004 г. НАТО начало брать под контроль операцию в Афганистане.
С ухудшением ситуации в Ираке в Вашингтоне было принято решение возложить на НАТО большую ответственность за операции в Афганистане с тем, чтобы появилась возможность перебросить больше американских войск в Ирак. В 2005 г., во время серии телеконференций с ведущими американскими военными, включая генерал-лейтенанта Дэвида Барно, министр обороны Рамсфелд заявил, что Соединенным Штатам нужно «сократить количество денег, которое они расходуют в Афганистане, и численность развернутых там войск». Потери в Ираке росли, и Рамсфелд считал, что затраты на Афганистан и количество американских войск там «несбалансированы». На тот момент ежемесячные расходы Соединенных Штатов в Афганистане составляли от 600 миллионов до одного миллиарда долларов. Там были развернуты шесть пехотных батальонов. НАТО – идеальная организация, которая может и должна заполнить образующиеся «пустоты», если американские части будут перенаправлены в Ирак. НАТО ищет миссию, достойную XXI века, а Афганистан удовлетворяет всем требованиям 20. Американские военачальники поддержали министра.
Одним из горячих сторонников идеи большего участия НАТО в операциях в Афганистане был генерал Джон Абизаид, с 7 июля 2003 г. занимавший пост главы Центрального командования Вооруженных Сил США. Абизаид родился в городке Коулвилл (штат Калифорния). Его отец – американец ливанского происхождения, мать – американка. Он овладел арабским языком и получил прозвище «сумасшедший араб» (The mad Arab). Куратор Абизаида в Гарвардском университете, где генерал получил степень магистра по ближневосточным исследованиям, хвалил его интеллект, особо подчеркнув, что доклад объемом 100 страниц по обороне Саудовской Аравии «был абсолютно лучшим докладом, написанным к семинару, которые я получал за более чем 30-летнюю карьеру в Гарварде»21. Уже в начале карьеры об Абизаиде говорили, что он пойдет далеко и будет занимать высокие посты. В 1983 г. на совещании в Форт-Ноксе заместитель начальника штаба армии США генерал Макс Турман повернулся к своим коллегам и громко сказал: «Я вам точно говорю, у нас есть молодой капитан, который в будущем станет одним из командующих американской армией». Затем Турман придирчиво изучил послужной список капитана и сказал, что тот станет генералом, если только не наделает ошибок по ходу дела. «Его зовут Джон Абизаид. Понаблюдайте за ним»22.
При поддержке таких влиятельных американских политиков, как Рамсфелд и Абизаид, в сентябре 2005 г. началась реализация второго этапа расширения присутствия НАТО. Войска альянса приступили к развертыванию на западе. Региональное командование было возложено на Италию. Были сформированы Группы восстановления провинции в провинциях Бадгиз, Фарах, Гор и Герат23. В конце 2005 г. Абизаид заметил: «В участии сил НАТО есть смысл… мы могли бы отказаться от части требований»24. Силы НАТО начали наращивать усилия в Афганистане, а в это время в США продолжились дискуссии о сокращении военного присутствия. Например, в декабре 2005 г. Рамсфелд подписал приказы об уменьшении численности американских войск в Афганистане. По плану предусматривалось ее снижение с 19 000 военнослужащих в декабре до 16 000 к весне 2006 г. 4-я бригада 10-й горной дивизии (базируется в Форт-Полк, штат Луизиана) должна была отправить в Афганистан батальонную тактическую группу численностью 1300 военнослужащих, вместо того чтобы отправиться туда в полном составе (более 4000 военнослужащих) 25.
Для некоторых государств НАТО участие в операциях в Афганистане предоставляло возможность вдохнуть новую жизнь в альянс, переживавший серьезный кризис, вызванный войной в Ираке. 22 января 2003 г. президент Франции Жак Ширак и канцлер Германии Герхард Шредер выступили с совместной декларацией, направленной против политики администрации президента Буша в отношении Ирака 26. Дата выступления совпадала с 40-й годовщиной подписания Шарлем де Голлем и Конрадом Аденауэром франко-германского договора, направленного против американской гегемонии. Во время предвыборной кампании 2002 г. Шредер строил свою программу на базе оппозиции Германии по отношению к войне Соединенных Штатов с Ираком 27. Когда в марте 2003 г. Соединенные Штаты и Великобритания проталкивали вторую резолюцию Совета Безопасности, фактически разрешающую начать войну, Берлин и Париж выступили против. Ширак заявил по французскому телевидению, что его правительство будет противостоять резолюции «
Страны – члены НАТО были почти полностью согласны с тем, что ситуацию вокруг Ирака можно охарактеризовать как самый серьезный раскол между Европой и США со времени создания блока. «Путь к разоружению Ирака породил самый глубокий кризис Атлантического альянса с момента его создания пятьдесят лет назад», – заявил бывший государственный секретарь Генри Киссинджер 30. Действующий государственный секретарь Колин Пауэлл отметил: «Кто раскалывает альянс?.. Альянс раскалывается сам, потому что не выполняет свои обязательства»31. Ученый из вашингтонского института Брукингса и бывший директор по европейским делам Совета Национальной Безопасности во времена президента Клинтона Иво Даальдер утверждал, что одним из последствий войны в Ираке будет «фактический конец атлантизма – внешняя политика Америки и европейских государств не будет отныне формироваться вокруг трансатлантического альянса»32. Но как бы то ни было, большинство стран НАТО сошлись во мнении, что конфликт в Афганистане стоит того, чтобы в него ввязаться. Некоторые члены альянса чувствовали, что, оказав поддержку в Кабуле, они могли реабилитироваться за неоказание ее в Багдаде.
Вопреки спорам, большинство правительств государств НАТО понимало, что их солдатам в Афганистане придется заниматься не миротворчеством, а вести боевые действия против мятежников. Полковник вооруженных сил Канады С. Дж. Боулз, возглавлявший канадскую группу гражданского и военного восстановления, в 2005 г. заявил официально, что его страна будет следовать тем же правилам, что и Соединенные Штаты: «В Канаде всем ясно, что это – не миротворческая миссия. Мы понимаем, что имеем дело с настоящим мятежом»33. Когда в 2005 г. 5000 британских военнослужащих вели подготовку к развертыванию в провинции Гильменд, министр обороны Великобритании Джон Рейд заявил: «Талибы в этом регионе по-прежнему активны. То же относится к наркобаронам. Мы должны быть готовы поддержать – и даже защитить – группы по восстановлению провинций». На вопрос британского журналиста, будут ли британские солдаты развернуты в опасных районах, Рейд ответил прямо: «Да, там будет опасно, и именно поэтому мы должны гордиться нашими военными»34. За несколько месяцев до официального перехода руководства операциями на юге Афганистана от США к НАТО генеральный секретарь НАТО Яаап де Хооп Шеффер сказал, что «люди должны понять, что существуют враги, что вдоль дорог могут быть заложены мины и самодельные взрывные устройства»35.
В июле 2006 г. НАТО официально объявило о расширении своей миссии на юг, завершив тем самым 3-й этап плана. Британский генерал Дэвид Роджерс принял на себя командование образованным на юге IX оперативным соединением ISAF. В соответствии с планом 12 000 военнослужащих НАТО были развернуты в шести южных провинциях: Гильменд, Кандагар, Нимроз, Урузган, Забуль и Дайкунди. Крупнейший контингент предоставила Британия – 3600 солдат были размещены в Гильменде. Достаточно крупный контингент представлял Канаду. Получив минимальное преимущество при голосовании в парламенте в мае 2006 г., правительство страны добилось права отправить в Афганистан 2300 солдат, большинство которых развернулись в провинции Кандагар. Дебаты в парламенте Нидерландов тоже проходили напряженно. Сначала большинство было против, но затем правительству разрешили отправить в Афганистан от 1400 до 1700 солдат для действий в соответствии с 3-м этапом плана. Большая часть голландцев получила назначение в провинцию Урузган в центре страны. Ее столицей является город Таринкот с населением 10 000 жителей, расположившийся на восточном берегу реки Тиринруд.
В 2007 г. международные силы в Афганистане были разделены на пять региональных командований: Столичное региональное командование (штаб в Кабуле), региональное командование «Север» (штаб в Мазари-Шарифе), региональное командование «Запад» (штаб в Герате), региональное командование «Юг» (штаб в Кандагаре), региональное командование «Восток» (штаб в Баграме).
Парадокс НАТО
Войска НАТО постарались охватить всю территорию Афганистана, но вскоре оказалось, что организации не хватает ресурсов. Руководители НАТО утвердили оперативный план, но, развернув войска за пределами Кабула, они не подумали о том, чтобы государства – члены альянса позаботились о материальных средствах. Подразделения были недоукомплектованы, ощущалась острая нехватка авиации – вертолетов и самолетов непосредственной огневой поддержки, тяжелых и средних вертолетов общего назначения. Однако НАТО не останавливалось 36. Оно неожиданно оказалось в положении, когда ему пришлось вести войну, не имея ресурсов для победы. Недостаток матчасти особенно сказался, когда в 2006 и 2007 гг. уровень насилия резко вырос.
В 2007 г. в региональном командовании «Юг» все еще не хватало по меньшей мере 3000 военнослужащих до запланированной численности, поэтому его оперативные возможности в перспективе были ограниченны. Генерал Ричардс на слушаниях в британской Палате общин заявил, что численность личного состава вызывает у него наибольшие опасения: «Я совершенно не считаю решением проблемы простую переброску войск с севера на юг, потому что на севере у нас ровно столько войск, сколько нужно, чтобы контролировать ситуацию, которая в целом стабильна… А вот чего я реально хочу добиться – это увеличения общей численности личного состава»37. В середине 2007 г. в Афганистане находилось примерно 47 000 военнослужащих, из них приблизительно 36 000 – под командованием НАТО и 11 000 – США в рамках операции «Несокрушимая свобода». Кроме того, в стране находились небольшие по численности подразделения сил специальных операций из Канады, Великобритании, Польши, Объединенных Арабских Эмиратов, Италии и Иордании 38.
Ситуация ухудшалась из-за отказа большинства государств НАТО участвовать в боевых операциях. На самом деле основные разногласия состояли не в том, вводить ли войска в Афганистан, а в том, что там делать. Некоторые союзники, включая Германию, решительно возражали против участия войск НАТО в рискованных боевых операциях. Министр обороны Германии Петер Штрук на встрече министров обороны НАТО в Берлине в сентябре 2005 г. говорил, что слияние миротворческой миссии НАТО с боевыми операциями, проводимыми американцами, фундаментально изменит роль НАТО, «сделает положение наших солдат вдвойне опасным и ухудшит текущую ситуацию в Афганистане». Более того, он заявил, что «НАТО не готово к проведению контртеррористических операций» и «это не то, что оно обязано делать»39.
В ноябре 2006 г. на саммите НАТО в Риге (Латвия) разногласия по вопросу национальных ограничений обострились еще сильнее.
Франция, Германия, Испания и Италия наотрез отказались дать согласие на отправку своих солдат в южный Афганистан. Эти четыре страны заявили, что направят войска в проблемные районы за пределы отведенных им зон только в случае крайней необходимости. Но осталось неясно, как и когда командующие контингентами затребуют разрешение на это у своих гражданских правительств. Среди стран, согласившихся ослабить ограничения на использование своих войск против «Талибана», были Нидерланды, Румыния и совсем небольшие Словения и Люксембург.
Американское командование назвало отказ участвовать в боевых операциях «национальными ограничениями», которые были вызваны, по меньшей мере, двумя проблемами. Во-первых, некоторые страны НАТО по-своему понимали то, как действовать в Афганистане и как осуществлять противоповстанческие операции. Они были непреклонно убеждены, что рецептом успеха является восстановление и строительство, а боевые операции вызовут отчуждение афганцев, особенно если они будут сопровождаться жертвами среди мирного населения. Во-вторых, политические лидеры не хотели направлять войска в опасные районы из-за низкой поддержки их участия в боевых действиях в своих странах.
В исследовании, проведенном британской Палатой общин, говорится: «В Мадриде политики и ученые сказали нам, что испанское общественное мнение поддерживает участие войск в восстановительных проектах в Афганистане, но их участие в боевых действиях оно не поддержит. В Берлине нам рассказывали о конституционных ограничениях на ведение боевых действий за границей»40. Проведенный в 2007 г. германским фондом Маршалла опрос общественного мнения, например, показал, что 75 процентов немцев, 70 процентов итальянцев и 72 процента испанцев не поддерживают участие своих войск в боевых действиях в Афганистане 41. «Политическая ситуация у нас в стране определенно ограничивает нашу деятельность здесь», – отметил в 2006 г. немецкий генерал Маркус Кнайп, глава регионального командования «Север»42.
Поэтому Франция, Германия, Италия, Испания, Греция и Турция без энтузиазма смотрели на миссию НАТО и постоянно уклонялись от участия своих войск в противоповстанческих операциях на юге. Постепенно в рамках НАТО образовались две группы государств – войска одних участвовали в боевых действиях (к ней принадлежали США, Канада, Великобритания, Нидерланды), войска других (все остальные), соответственно, не участвовали. Хотелось бы внести ясность – страны, чьи войска вели боевые действия, также участвовали в проектах по восстановлению. Одно не исключало другое.
Министр обороны Рамсфелд выразил мнение многих американцев, недовольных бездействием НАТО, сравнив альянс с «баскетбольной командой, которая только и делала, что тренировалась в течение полугода. Но когда пришло время игры, пара игроков сказала: «Мы играть не будем»43. Однако не только американцы были недовольны сложившейся ситуацией. Возникшие разногласия вызвали серьезное недовольство и у других государств. Многие британские и канадские военные и дипломаты, у которых я брал интервью, были очень раздражены. «Национальные ограничения стали источником очень серьезных конфликтов в НАТО», – заявил канадский посол Дэвид Спроул 44.
Германию, занимавшую непреклонную позицию относительно участия своих солдат в боевых действиях, часто называли самым злостным виновником раскола. Германский парламент не разрешил Бундесверу (германским вооруженным силам) принимать участие в боевых операциях против «Талибана» на юге и востоке Афганистана, за исключением крайней необходимости. Германские политические лидеры прилагали огромные усилия, чтобы избежать риска в Афганистане. Я неоднократно посещал немецкие войска в Кундузе и Мазари-Шарифе и обратил внимание на несколько ограничений. Например, германским солдатам запрещалось принимать участие в операциях наступательного характера. Кроме того, германским войскам было разрешено проводить патрулирование на бронемашинах только в светлое время суток. Патрулирование неоднократно ограничивалось правилами Бундесвера, гласящими, что все германские патрули за пределами Кундуза должны сопровождаться санитарными автомобилями. Руководство группы по восстановлению провинции, как правило, не выражало желания направлять своих солдат на патрулирование опасных районов. Реакция немцев на ухудшение ситуации на севере в 2006–2007 гг. обычно заключалась в принятии дополнительных мер по укреплению обороны, в частности, сокращении дальности и длительности патрулирования. Действия командования вызывали недовольство немецких военнослужащих. Военнослужащие сил специальных операций были разозлены тем, что им не позволяют воевать с террористами, чему они, собственно, и обучались 45.
Другие задавались вопросом о способности германских военных проводить длительные противоповстанческие операции. Германская армия, в частности мотопехотные и воздушно-десантные бригады, имела значительный опыт миротворческих операций. Однако они не располагали обученным личным составом, а также вооружением, средствами связи и разведки, необходимыми для ведения наступления, длительных рейдов и разведывательных дозоров. Бундесвер имел на вооружении примерно восемьдесят ударных вертолетов «Тигр» – в течение первых нескольких лет миссии НАТО в Афганистане ни один из них туда не направлялся. Германское правительство отказалось дать разрешение на их использование в боевых действиях. Германские ВВС располагают многоцелевыми реактивными самолетами «Торнадо». Однако переоборудование их в самолеты непосредственной авиационной поддержки вызвало бы большие проблемы. Германскому парламенту потребовалось бы выдать разрешение на перевооружение самолетов для нанесения ударов по наземным целям, пилотам потребовалось бы пройти соответствующую подготовку, наземным службам обеспечения потребовалось бы усиление – при царящих в Германии мощных антивоенных настроениях все это было невозможно.
Вооруженные силы большинства других государств не имели подготовленного личного состава и соответствующего оснащения – разведчиков, саперов, медицинского персонала, тыловых служб, ударных и транспортных вертолетов, высокоточных боеприпасов, цифровых средств связи и управления – для полноценных военных действий 46. Но еще важнее то, что отсутствовало единое командование. Во время миссий по «государственному строительству» в недавнем прошлом, в частности в Боснии, международное сообщество создало группу (во главе с Высоким Представителем), задачей которой является руководство процессом восстановления и стабилизации. В Афганистане это сделано не было ни в гражданской, ни в военной областях. В итоге сложилась ситуация, когда в одном и том же районе действовали несколько подразделений, имевших различные задачи и подчинявшихся различным правилам применения оружия.
Организация системы командования и управления вызывала большие трудности с самого начала операции. В декабре 2001 г. командир оперативной группы «Дэггер» (фактически в ее состав входила 5-я группа сил специального назначения и части обеспечения и поддержки) был на прямой связи с главой Центрального командования Вооруженных Сил США генералом Томми Фрэнксом. Подразделения группы «Дэггер» получали актуальную и точную информацию о ситуации на земле. Все изменилось, когда в марте 2002 г. контроль над операциями в Афганистане перешел к 10-й горной дивизии и в июне того же 2002 г. – к XVIII воздушно-десантному корпусу. К концу 2002 г. засилье бюрократии достигло такой степени, что простой запрос подразделения специального назначения за разрешением на проведение операции должен был пройти шесть уровней, прежде чем его одобрит командование. Один из старших американских офицеров сказал, что наверху нужно пройти «просто слишком много командиров», чтобы хоть чего-то добиться 47. Эти проблемы существовали в течение следующих нескольких лет, особенно в 2006–2007 гг., когда НАТО начало играть более активную роль в Афганистане.
Выступая на слушаниях в комитете по военным вопросам Палаты представителей американского Конгресса в декабре 2007 г., министр обороны Роберт Гейтс резко критиковал страны НАТО за их нежелание предоставить дополнительные воинские контингенты и другую помощь в связи с резким ухудшением ситуации в Афганистане. Он заявил, что «НАТО по-прежнему не удовлетворяет даже минимальных требований в части предоставления личного состава, вооружений и других ресурсов» и что «миссия в Афганистане обнажила недостатки в оперативной совместимости и организации, острый дефицит необходимых вооружений и продемонстрировала наличие «национальных ограничений»48. Гейтс и другие высокопоставленные члены американской администрации считали нечестным то, что некоторые государства, входящие в НАТО, отказываются направлять свои войска в южный Афганистан, несмотря на резкий рост активности талибов и прочих группировок. Месяц спустя Гейтс подверг резкой критике большинство союзников Соединенных Штатов за то, что они не поняли суть борьбы с мятежниками и не смогли подготовиться к ней. «Большая часть европейских армий, т. е. армий НАТО, не обучена вести противоповстанческие операции – они обучены оборонять Фульдский коридор», – сказал Гейтс, имея в виду зону в районе границы ФРГ и ГДР, через который могло быть осуществлено гипотетическое вторжение советских войск в Западную Европу49.
Зачистка. Но не удержание
«Национальные ограничения» и концепция «минимального вмешательства» негативно сказались на эффективности действий НАТО и стали причиной непомерного напряжения стран, решивших участвовать и в боевых действиях, и в восстановительных проектах. В противоповстанческих войнах прошлых лет успех достигался путем разгрома воооруженных формирований повстанцев и их политических организаций в данном регионе, удержания его под контролем и реализации проектов по восстановлению региона 50. Этот процесс получил название «Стратегия зачистки, удержания и строительства» (clear, hold, and build strategy). Военные создавали зону безопасности и затем начинали медленно двигаться от центра к краям подобно чернильному пятну на промокательной бумаге. Из-за небольшой численности войск США, коалиции и афганской армии этой стратегии можно было следовать лишь в некоторых регионах страны. Войскам ставилась задача войти в регион, занятый боевиками, установить контроль над ним и передать власть правительству. После этого они проводили боевую операцию, вытесняли боевиков и осуществляли военно-гражданские программы с целью удержания контроля над регионом. Войскам оказывали поддержку специалисты служб по связям с населением и психологической войне 51.
Международные силы в Афганистане провели множество мероприятий за пределами контролируемых ими зон, направленных на дезорганизацию и срыв операций боевиков. Подразделения должны были жить рядом с местным населением в течение долгого времени, чтобы завоевать его доверие и поддержку. Затем они начинали вести терпеливую разведывательную работу по поиску созданных боевиками складов с оружием, мест явок и транзитных систем. После очистки занятой боевиками зоны отряд переходил в соседние зоны, где население было настроено нейтрально по отношению к его противоповстанческим действиям. В этих зонах время от времени проводились операции с целью сохранения «нейтралитета» населения к идее поддержки боевиков. Прочесывания силами до батальона и зачистки с участием нескольких сотен солдат почти не приносили результатов по сравнению с затраченными усилиями – найти неуловимых боевиков было трудно 52. Иногда американским, британским, канадским и голландским частям удавалось зачистить территорию с помощью вооруженной разведки и десантных операций. Подразделения патрулировали районы, в которых могли находиться боевики. Их поддерживали самолеты огневой поддержки АС-130 «Спектр», беспилотные самолеты «Предэйтор» и другие средства дальней разведки 53.
«Стратегия зачистки, удержания и строительства» казалась простой и понятной, но из-за недостаточной численности войск было невозможно взять под постоянный контроль территорию непокорного южного Афганистана. Посол одной из стран Запада сказал мне: «Мы можем очистить территорию, но не можем удержать ее. Здесь не хватает войск НАТО и афганской армии»54. Например, во время операции «Медуза» в 2006 г. канадцы и солдаты других государств НАТО очистили округ Панджвай от талибов, но канадские солдаты и афганцы не смогли его удержать. Канадские военные создали в Панджвае передовую оперативную базу и совместно с частями Афганской национальной полиции, Афганской национальной вспомогательной полиции и солдатами Афганской национальной армии пытались не допустить возвращения талибов. Однако их численность была недостаточна, а афганская полиция не желала противостоять боевикам, проникавшим в округ. К лету 2007 г. численность талибов в Панджвае была сопоставима с их численностью на момент начала операции «Медуза»55.
Обратное просачивание боевиков было постоянной проблемой, особенно на юге. Один из генералов НАТО сказал мне в середине 2007 г., что «НАТО и афганская армия контролируют самое большее 20 процентов южных провинций Нимроз, Гильменд, Кандагар, Урузган, Дайкунди и Забуль. Остальную территорию контролируют «Талибан», группировки-союзницы «Талибана» либо отряды местных полевых командиров»56.
Зловещее предзнаменование
В 2007 г. появились признаки того, что НАТО выдыхается. Слишком малая численность контингента в сочетании с «национальными ограничениями» снижали возможности альянса противостоять усиливающемуся противнику, особенно в южном Афганистане. В декабре бывший член британского парламента и Высокий Представитель по Боснии и Герцеговине Пэдди Эшдаун, которого считали одним из кандидатов на пост главы группы по восстановлению Афганистана, направил письмо премьер-министру Великобритании Гордону Брауну и министру иностранных дел Дэвиду Милибэнду, в котором говорилось: «Мы не имеем достаточно войск, помощи и воли, чтобы изменить Афганистан и сделать так, чтобы он не был похож на то, каким он был в течение последних 1000 лет… И даже если бы у нас было это все в достаточном количестве, мы не имели бы этого в течение времени, достаточного для… того, чтобы сделать достижимой цель – фундаментально изменить сущность Афганистана»57.
Если Афганистан должен был стать первой возможностью НАТО продемонстрировать его новый смысл существования, то результат оказался хуже ожидаемого. «Один из уроков участия НАТО в событиях в Афганистане, – сказал мне генерал Эйкенберри, – заключается в том, что нужно выполнять минимальные требования до использования войск. Если минимальные требования не выполнены, то тогда НАТО не следовало входить туда»58. Были и другие уроки. Самый важный и заметный из них – изоляция от соседних государств. История показывает, что если инсургенты имеют возможность получать убежище и поддержку в соседних странах, это существенно повышает их шансы добиться успеха в долгосрочной перспективе. Это переносит нас в Пакистан.
Глава пятнадцатая
Вода должна кипеть
В ночь на 22 сентября 2005 г. воздух в пуштунской деревушке Шкин, что расположилась в четырех милях (примерно 6 км) от пакистанской границы в восточной афганской провинции Пактика, был чист и прохладен. Почвы вокруг деревни были бедны, поэтому сельским хозяйством ее жители практически не занимались. Исключение составляли лишь несколько яблоневых садов. Через регион проходили несколько извилистых дорог, ни одна из которых не имела покрытия. Ландшафт очень напоминал картины Фредерика Ремингтона или Ч. М. Рассела, посвященные Американскому Западу. Пыль слой за слоем засыпала безжизненный, иссушенный солнцем ландшафт. Севернее Шкина находится место, о котором Редьярд Киплинг написал в своей «Балладе о царской шутке»:
В Шкине располагался наблюдательный пункт Афганской национальной армии. В четырех милях (6 км) от него находилась американская база огневой поддержки, где той ночью разместились меньше десятка американцев – двое морских пехотинцев и несколько оперативников ЦРУ. База напоминала форт кавалерии на Диком Западе, окруженный витками колючей проволоки. Над глиняными стенами толщиной в метр развевался флаг Соединенных Штатов. На наблюдательной вышке постоянно находился солдат, внимательно наблюдавший за грядой холмов высотой до 2500 м, по которой проходила граница между Афганистаном и Пакистаном. В час ночи около сорока боевиков, преодолев горный перевал, проникли на территорию Афганистана и атаковали афганский наблюдательный пункт. С пакистанских наблюдательных пунктов, расположенных на востоке и юго-востоке на расстоянии соответственно 400 и 800 м, боевиков поддержали огнем из крупнокалиберных пулеметов и гранатометов. Выпущенная из РПГ граната угодила в склад боеприпасов на афганском наблюдательном пункте, вызвав сильный пожар, который не удавалось потушить. Афганцы быстро оказались в окружении. Группа быстрого реагирования армии Афганистана сразу получила приказ выдвинуться к окруженному наблюдательному пункту на расстояние 300 м и снять осаду при поддержке артиллерии, огонь которой корректировался с базы огневой поддержки Шкин.
Тем временем оперативники ЦРУ на базе лихорадочно пытались связаться с пакистанскими военными, которым удалось добиться прекращения стрельбы с пакинстанских постов. После этого американцы начали наводить огонь пакистанской артиллерии на боевиков. Всего пакистанцы произвели 38 выстрелов из 105-мм пушек. Было отмечено несколько прямых попаданий. Боевики поспешно отступили. Используя систему Joint Land Attack Cruise Missile Defense Elevated Netted Sensor (JLENS) (общий сетевой сенсор оценки наземных и ракетных атак), представляющую собой привязной аэростат с установленными на нем радарами для загоризонтного обнаружения целей и управления огнем, американцы наблюдали за отступлением боевиков через пакистанскую границу. Несмотря на то что нападение удалось отбить, боевики успели убить двоих и ранить трех афганских солдат. Кроме того, был уничтожен склад боеприпасов, где находились пулеметы, автоматы АК-47, безоткатные пушки, радиостанции и патроны.
Ранее в тот же день подразделение 5-й группы войск специального назначения отбыло с афганского наблюдательного пункта после проведения тренировок. Время, выбранное для ночной атаки, подозрительно указывало на то, что либо пакистанские военные, либо боевики, либо и те и другие наблюдали за отбытием американских спецназовцев. В докладе о выполнении задачи отмечено, что пакистанские военные действовали совместно с боевиками. «Пакистанские военные активно поддерживали нападение противника на наблюдательный пункт, несмотря на данные в прошлом заверения о сотрудничестве с армией Афганистана и силами Коалиции… Ущерба и жертв, вызванных огнем по своим, можно было бы избежать, если бы противник действовал самостоятельно». Кроме того, в докладе говорится, что «проявленное в прошлом нежелание американских военных открывать огонь по пакистанским опорным пунктам в тех случаях, когда американский персонал непосредственно не затронут, вероятно, поощрило пакистанских военных к откровенной поддержке нападения противника»2.
Этот инцидент был далеко не единственным в длинной череде нападений на цели в Афганистане, в районе восточного участка границы с Пакистаном. Большую часть нападений прямо или косвенно поддерживали пакистанские структуры – ИСИ или Пограничный корпус. «Граница – это сплошная головная боль для нас», – посетовал один из офицеров 82-й воздушно-десантной дивизии 3. Пакистанские политические лидеры всегда желали так или иначе присутствовать в Афганистане, включая военное вмешательство – в интересах национальной безопасности. В 1979 г. пакистанский диктатор Зия-уль-Хак заметил в разговоре с главой ИСИ генерал-лейтенантом Ахтаром Абдулом Реман-Ханом, что «вода в Афганистане должна кипеть при правильной температуре»4.
Одной из главных причин начала и интенсификации мятежа в Афганистане было то, что боевики смогли заручиться поддержкой извне. После падения «Талибана» его уцелевшие лидеры, как и лидеры союзных ему группировок, ушли в Пакистан. В течение следующих нескольких лет им удавалось получать помощь от разных государственных структур Пакистана. Афганское правительство имело склонность обвинять во всех бедах своей страны Пакистан, но нет смысла спорить с тем, что возможность враждебных группировок иметь базы на территории Пакистана стала одним из основных факторов их успехов.
Преимущества поддержки мятежников извне очевидны. Благодаря ей они получают больше денег, оружия и другой помощи, поэтому их возможности существенно возрастают. Во время восстаний именно иностранные государства становятся главными внешними спонсорами инсургентов, потому что они обладают наибольшими ресурсами. Государства руководствуются здесь, скорее всего, своими интересами – укреплением собственной безопасности. Власти и население хотят обезопасить себя от внешних угроз и ищут возможность влиять на других, чтобы гарантировать свою безопасность. Эта мысль совершенно определенно касается некоторых членов правительства Пакистана, считавших «Талибан» мощной группировкой, руками которой можно действовать против правительства Хамида Карзая.
В 2006 г. продюсер программы PBS Frontline Мартин Смит отправился в район афгано-пакистанской границы, чтобы проанализировать обстановку и посмотреть на перспективы с точки зрения возможных последствий для Соединенных Штатов. «После падения «Талибана» некоторые эксперты предупреждали о возможном кошмарном сценарии, когда «Талибан» и «Аль-Каида» уходят из Афганистана в соседний Пакистан и создают там новые командные центры вне досягаемости США. Этот сценарий стал явью», – говорит Смит в своей программе 5.
Операция «Аль-Мизан»
C 2002 г. стратегия США в приграничных районах Пакистана складывалась из двух основных компонентов. Во-первых, важнейшей целью оставалось захватить лидеров «Аль-Каиды». В 2005 и 2006 гг. американские представители начали оказывать давление на Пакистан, стараясь заставить его действовать более жестко против лидеров талибов и других группировок в приграничных районах страны. Но главной целью оставалась «Аль-Каида». Во-вторых, независимо от последствий, США ожидали от правительства Пакистана, что оно возьмет на себя проведение большей части операций. Соединенные Штаты предоставляли ему помощь и время от времени наносили точечные удары, но в основном полагались на Пакистан.
Правительство Соединенных Штатов ежегодно оказывало помощь, превышающую миллиард долларов, основным силовым структурам Пакистана, ответственным за проведение контртеррористических и противоповстанческих мероприятий: армии Пакистана, Пограничному корпусу, Пограничной полиции и ИСИ. Пограничный корпус, крупнейшее гражданское военизированное формирование, насчитывает почти 100 000 человек личного состава и отвечает за охрану западной границы Пакистана протяженностью без малого 6000 км. Пограничная полиция – формирование федерального подчинения и обеспечивает охрану границы между Федерально управляемыми племенными территориями и остальной территорией Пакистана. Кроме того, отдельные подразделения Пограничной полиции выполняют задачи обеспечения внутренней безопасности в других районах Пакистана – например, в городах Кветта, Карачи и Исламабад. Правительство США направляло деньги и прочую помощь по каналам Министерства обороны, включая фонды поддержки коалиции, другие виды военной помощи (в том числе поставки вертолетов и обучение нанесению воздушно-штурмовых ударов) и помощи в борьбе с контрабандой наркотиков. Деньги шли также по каналам Государственного департамента, ЦРУ и других правительственных структур 6.
Фонды поддержки коалиции представляли собой особый источник противоречий. Дэвид Роде и Дэвид Сэнджер в статье в «Нью-Йорк Таймс» написали, что Соединенные Штаты ежегодно платят 1 млрд долларов пакистанским военным в качестве «компенсации» за проведение контртеррористических операций в районе границы с Афганистаном. Но журналисты обнаружили также, что, несмотря на дополнительное финансирование, президент Пакистана принял решение сократить патрулирование в местах, где боевики «Аль-Каиды» и «Талибана» проявляли наибольшую активность. За пять лет Пакистан получил более 5,6 млрд долларов, это более половины общей суммы помощи, оказанной стране Соединенными Штатами после 11 сентября 2001 г., без учета скрытого финансирования. Роде и Сэнджер также сообщили, что некоторые высокопоставленные американские военные предложили поставить выделение помощи в зависимость от результатов деятельности Пакистана по борьбе против «Аль-Каиды» и недопущению «Талибана» на территорию страны для создания там баз, с которых они затем проводят операции в Афганистане. Это предложение осталось без ответа 7.
В 2002 г. в Пакистане началась противоповстанческая кампания, получившая название «Аль-Мизан». В то время многие высокопоставленные американские политики считали Пакистан надежным партнером. «Пакистанцы были частью решения проблемы, а не проблемой. Мушарраф очень хорошо помогал. Он действительно противостоял радикализации Пакистана», – сказал тогда главный контролер Пентагона Дов Закхайм 8.
Армия Пакистана не имела большого опыта противоповстанческих операций. До 2002 г. она занималась чем-то похожим в Восточном Пакистане (ныне Бангладеш) в 1971–1972 гг. и в Белуджистане в 1973–1977 гг. Тогда военные больше полагались на огневую мощь и нанесли серьезный побочный ущерб. Но в принципе пакистанская армия готовилась к обычной войне с Индией. В ходе операции «Аль-Мизан» пакистанцы развернули в Зоне племен примерно 70 000–80 000 военнослужащих. Несмотря на отсутствие соответствующего опыта, армия и спецслужбы смогли захватить или уничтожить таких важных членов «Аль-Каиды», как Халид Шейх Мухаммед, Абу Фарадж Аль-Либби, Абу Зубейда и Абу Талха аль-Пакистани 9. В декабре 2001 г. правительство использовало армейские части и Пограничный корпус против иностранных боевиков в племенных агентствах Куррам и Хайбер. Противоповстанческие операции проводились также в 2002–2005 гг., главным образом в Белуджистане, южнее Зоны племен, а также в Северном и Южном Вазиристане 10. В боях тогда погибли сотни, если не тысячи, пакистанских солдат. Например, в начале 2004 г. пакистанская разведка начала получать сообщения о деятельности «Аль-Каиды» в долине Вана в Южном Вазиристане. В марте Пограничный корпус начал операцию против боевиков, но когда его подразделения прибыли в долину, на них было совершено нападение из засады. Это была типичная операция «Аль-Каиды». Абсолютно так же действовали боевики в 2002 г. против американцев, проводивших операцию «Анаконда». Они заняли окружающие холмы и высоты, а солдаты Пограничного корпуса оказались внизу на открытом месте 11.
Боевики вели ураганный огонь из укрытий на склонах гор, вызвав большие потери среди пограничников. На помощь попавшим в засаду были подняты по тревоге части пакистанской армии. В район боя были переброшены 6000 военнослужащих, из них 600 – на вертолетах. Они оцепили район вокруг места засады и начали прочесывание. Обнаружив боевиков, армейские части перешли в атаку и зачистили склоны холмов. Было убито шестьдесят три боевика, тридцать шесть из них оказались иностранцами. Солдаты нашли и уничтожили командный пункт «Аль-Каиды» и сеть туннелей со сложным электронным оборудованием.
В июне 2004 г., получив несколько тревожных сообщений разведки о том, что отряд боевиков численностью более 200 чеченцев и узбеков, нескольких арабов и нескольких сотен их местных сторонников сосредоточился в долине Шакаи, пакистанская армия нанесла удар по этому району. В начавшейся 10 июня операции участвовали 10 000 военнослужащих, а также части оперативной группы войск специального назначения и Пограничного корпуса. Около 3000 военнослужащих образовали внешнее кольцо оцепления, после чего на рассвете самолеты ВВС Пакистана нанесли удары высокоточными боеприпасами по девяти лагерям боевиков. Артиллерия армии Пакистана вела огонь с закрытых позиций, ударные вертолеты обстреливали боевиков управляемыми ракетами. С транспортных вертолетов были высажены бойцы спецназа, которые приступили к прочесыванию лагерей; одновременно пехотные части вошли в долину и устремились навстречу спецназу. Позже в долину вошли еще 3000 пехотинцев, чтобы окончательно взять ее под контроль. Во время операции погибли 4 и были ранены 12 солдат. Было убито более пятидесяти боевиков.
Пакистанские военные с помощью военнослужащих сил специальных операций США и агентуры ЦРУ уничтожили основную пропагандистскую базу и главную цитадель боевиков, в которой к тому же располагалась мастерская по изготовлению самодельных взрывных устройств. Из одного из лагерей было вывезено два грузовика телевизоров, компьютеров, лэптопов, дисков, магнитофонов и кассет12. Но это был тактический краткосрочный успех, потому что вскоре боевики создали лучше укрепленный лагерь в Вазиристане.
Кроме организации крупномасштабных операций, пакистанские спецслужбы проводили тайные операции. В марте и апреле 2007 г. армия тайно выступила на стороне талибского полевого командира муллы Назира против узбекских боевиков. Назир был харизматичным и чрезвычайно религиозным мужчиной в возрасте примерно 35 лет. Несколькими месяцами ранее он был назначен муллой Омаром эмиром «Талибана» в Южном Вазиристане. Узбеков принимал у себя враждебный пуштунский клан ахмадзаи, на них распространялась «мемастия» (пуштунское гостеприимство). Но местные жители были настроены против узбеков из-за их криминальных наклонностей и злобы.
По словам высокопоставленного правительственного чиновника, «антиузбекская акция имела огромную поддержку, и любая попытка правительства вмешаться в межплеменные отношения фактически дискредитировала бы его»13. Пакистанская армия не стала вмешиваться в операцию талибов, фактически решив задачу их руками. Но после окончания боев она направила в регион военные и полувоенные подразделения, которые взяли под контроль стратегически важные высоты и мосты и установили законность и порядок. В конечном счете отряды Назира изгнали узбеков из Вазиристана.
Операция «Аль-Мизан» включала несколько этапов. В ходе операции пакистанской армии удалось уничтожить или захватить немало местных и иностранных боевиков. Но она так и не смогла очистить регион от военизированных группировок, включая «Аль-Каиду». По нашему мнению, имеется несколько причин этой неудачи.
Во-первых, наличие неразрешимого конфликта с Индией означало, что спецслужбы Пакистана были заинтересованы в поддержке некоторых военизированных группировок, ориентированных на действия на Афганском и Кашмирском фронтах. Во-вторых, проводимые операции не были постоянными и регулярными. Это были спорадические зачистки и прочесывания, иногда переходящие в кровопролитные бои. Однако армия не привлекала для них большие массы войск и не пыталась взять зачищенный регион под контроль. В-третьих, инициативы правительства блокировались исламскими религиозными консервативными группировками, действовавшими в Федерально управляемых племенных территориях. Эти группировки расценивали действия пакистанского правительства против «Аль-Каиды» и подобных ей групп как «американскую войну». В-четвертых, многие местные жители поддерживали эти группировки. Опросы общественного мнения показывали, что даже после терактов 11 сентября значительная часть населения Пакистана поддерживала связи своего правительства с «Талибаном» и «выступала за расширение поддержки режиму муллы Омара»14. Подытоживая вышесказанное, можно сказать, что руководство Пакистана из-за оппозиции внутри страны не могло проявить политическую волю, необходимую для проведения полноценной противоповстанческой кампании.
Соединенные Штаты обсуждают Пакистан
В американском правительстве не прекращались дискуссии о роли Пакистана. Заместитель государственного секретаря Ричард Армитэйдж сказал: «У нас была кое-какая информация о том, что в 2002–2004 гг. правительство Пакистана оказывало помощь «Талибану». Вопрос в том, на каком уровне принимались решения. Было ли это государственной политикой Пакистана?»15
Резидент ЦРУ в Исламабаде Роберт Гренье был столь же прям и резок: «Я никогда не верил, что правительство безоговорочно прервало свои связи с группировками»16. Оперативники ЦРУ в Афганистане предупреждали об этом еще в 2001–2002 гг.: «Советники из ИСИ поддерживали талибов материально и делились с ними опытом и, без всяких сомнений, отправляли потоки разведданных в Исламабад»17. Все это подталкивало чиновников как внутри администрации, так и вне ее требовать от правительства более жестких действий. В октябре 2003 г. отставной генерал Джеймс В. Войт направил письмо министру обороны Рамсфелду, в котором потребовал «прекратить играть двойную игру с Саудовской Аравией, Пакистаном и Сирией. Все три государства одинаково поддерживают и тех, и других». Войт советовал Рамсфелду: «Дайте им сделать выбор – или присоединиться к тем, кто ведет войну против терроризма, или мы их нейтрализуем. Третьего не дано»18.
Однако не все американские должностные лица оценивали положение одинаково. Когда в 2005 г. генерал-лейтенант Карл Эйкенберри принял командование американскими войсками в Афганистане, он заявил, что доказательства причастности Пакистана к поддержке талибов не очевидны: «Сначала я не был убежден, что Пакистан является серьезной проблемой. Потом мое мнение изменилось»19.
Причиной неразберихи, как мы полагаем, было двойственное отношение к угрозе со стороны «Талибана» и других группировок в Афганистане и Пакистане. Они действовали по обе стороны афгано-пакистанской границы. Но правительство Соединенных Штатов не выработало единую стратегию действий в Афганистане и Пакистане. На самом деле часто имели место разногласия между американскими должностными лицами в Кабуле и Исламабаде. Фактически ЦРУ вело виртуальную войну против себя. Оперативники из резидентуры в Исламабаде утверждали, что пакистанские власти, включая ИСИ, по-прежнему поддерживают США в борьбе с «Аль-Каидой». При этом они отмечали поимку пакистанцами таких важных фигур, как Халид Шейх Мухаммед, Абу Фарадж аль-Либби и Абу Зубейда. Однако сотрудники ЦРУ, работавшие в Кабуле, были раздражены, по их оценкам, недостаточными усилиями пакистанцев в борьбе против «Аль-Каиды», «Талибана» и прочих группировок в самом Пакистане 20. Американские военные, особенно те, кто базировался в Афганистане, тоже выражали опасения тем, что пакистанская армия неоднократно допускала ошибки во время операций на Федерально управляемых племенных территориях, следовательно, она очень не хочет рисковать.
Существовали также разные системы управления «черными» и «белыми» подразделениями американских сил специальных операций, большая часть которых базировалась в Афганистане. «Черные» подразделения занимались ликвидацией высокопоставленных боевиков, их операции были тайными. «Белые» подразделения, наоборот, сначала больше участвовали в подготовке афганских служб безопасности и участвовали в операциях против боевиков. По мере роста активности последних они почти полностью переключились на борьбу с ними. При этом американцам очень мешал сомнительный союзник по ту сторону границы.
Нож в спину
Правительство Пакистана не переставало настаивать, что не помогает «Талибану». Некоторые американские эксперты были склонны верить этому. После поездки в Пакистан и Афганистан и встреч с командованием американских войск и войск НАТО, а также с афганскими и пакистанскими чиновниками генерал в отставке Барри Маккэффри сделал вывод: «Пакистанцы не поддерживают «Талибан», и у них нет стратегической цели дестабилизировать Афганистан»21. Но доказательства обратного перевешивали. Некоторые пакистанские должностные лица, включая сотрудников ИСИ и служащих Пограничного корпуса, поощряли боевиков вести борьбу против войск США и НАТО в Афганистане. Существовали большие разногласия относительно того, возглавлялась ли поддержка боевиков со стороны ИСИ высокопоставленными пакистанскими правительственными чиновниками, по крайней мере, до середины 2008 г., когда Соединенным Штатам удалось собрать серьезные доказательства этого 22. Тем не менее многие американские должностные лица, особенно в ЦРУ, считали маловероятным, что сотрудники ИСИ могли поддерживать такие группировки, как «Талибан», без одобрения руководителей ИСИ и Вооруженных сил.
Помощь со стороны ИСИ, особенно ее директората S, отвечающего за проведение операций за рубежом, оказывалась в нескольких формах. Во-первых, в готовности предоставить убежище пуштунским военизированным группировкам и их лидерам. Некоторые сотрудники ИСИ отправляли боевикам деньги и оказывали логистическую поддержку, как они поступали и прежде. Хусейн Хаккани, назначенный послом Пакистана в Соединенных Штатах, признавал в 90-х годах, что «для «Талибана» поддержка со стороны Пакистана была жизненно важна»23. Кроме того, агенты ИСИ, базировавшиеся в Пешаваре, Кветте и других регионах, постоянно поддерживали контакты с лидерами разных группировок, включая муллу Омара, Джалалуддина Хаккани и Сираджа Хаккани.
В конце срока пребывания на должности посла США в Афганистане Залмай Халилзад язвительно заметил: «Мулла Ахтар Усмани, один из лидеров «Талибана», выступал на пакистанском телеканале Geo TV как раз тогда, когда пакистанские спецслужбы уверяли, что не знают, где он. Если его смогла найти телекомпания, то как его не могут найти спецслужбы страны, владеющей атомной бомбой и множеством военных и разведывательных структур?»24
Халилзад был одним из тех, кого разочаровала политика США по отношению к Пакистану. Будучи послом США в Афганистане, а затем представителем США в ООН, он выражал свое неудовольствие увеличением количества баз боевиков на территории Пакистана как лично, так и в ходе телевидеоконференций. Один из советников Халилзада в Кабуле сказал: «У нас была информация и данные разведки, но высокопоставленные чиновники в правительстве не хотели оказывать давление на Пакистан и президента Мушаррафа, особенно в том, чтобы он принял меры против «Талибана»25.
Некоторые сотрудники ИСИ действительно оказывали стратегическую и оперативную поддержку трем основным афганским группировкам, активно действовавшим на различных фронтах вдоль афгано-пакистанской границы: «Талибану» во главе с муллой Омаром (базы в Кветте), сети Хаккани (базы в Северном Вазиристане) и «Хезб-и-Ислами» Гульбеддина Хекматиара (базы в северных частях племенных агентств в пакистанской Зоне племен и в Северо-Западной пограничной провинции).
Сотрудники ИСИ готовили боевиков «Талибана» и других группировок, действовавших в Афганистане и Кашмире, в учебных центрах в Кветте, Маншехре, Шамшатту, Парачинаре и других регионах Пакистана. Стараясь минимизировать вероятность обнаружения, ИСИ оказывала также непрямую помощь, в том числе финансовую, тренировочным лагерям «Талибана». Некоторые сотрудники ИСИ использовали для контактов с афганскими боевиками своих бывших агентов – это давало последним возможность отрицать вину на основании незнания последствий. В одном из документов НАТО сделан вывод: «боевики из-за границы/местные боевики, прошедшие подготовку в Пакистане («Талибан»/«Хезби-Ислами» Хаккани/ИСИ), проникают через границу в провинции Пактика»26.
Разведслужбы США и НАТО обнаружили несколько примеров того, как ИСИ предоставляла «Талибану» и другим группировкам (в частности, сети Хаккани) разведданные тактического, оперативного и стратегического характера. Сотрудники ИСИ снабжали талибов информацией о дислокации и передвижениях афганских войск и сил Коалиции, что привело к срыву нескольких операций против «Талибана». Агенты ИСИ были очень активны при сборе информации о передвижениях и деятельности афганских и американских войск и частей других стран НАТО в восточном и южном Афганистане. Частью добытой информации ИСИ делилась с «Талибаном» и другими группировками 27. Шокирует то, что некоторые сотрудники пакистанской разведки участвовали в подготовке терактов с использованием террористов-смертников, включая взрыв посольства Индии в Кабуле в июле 2008 г.
По-видимому, большая часть помощи ИСИ боевикам поступала от офицеров среднего и нижнего звена. Однако имеются сообщения о том, что высокопоставленные сотрудники ИСИ и чиновники правительства Пакистана были осведомлены о роли ИСИ и активно поддерживали ее. Сообщалось также, что генерал Ашфак Кайяни, начальник Генерального штаба пакистанской армии, называл Джалалуддина Хаккани «стратегическим агентом»28. Пакистанские военные (особенно из Пограничного корпуса) регулярно отказывались от сотрудничества по пресечению незаконных переходов границы и в некоторых случаях помогали боевикам пересекать ее. Дэвид Килкаллен, занимавший должность советника Кондолизы Райс и генерала Дэвида Петреуса по противоповстанческой борьбе, отмечал, что некоторые боевики уходят в Афганистан «с непосредственной помощью солдат пакистанского Пограничного корпуса»29. Такие высокопоставленные чины, как генерал Хамид Гюль (бывший глава ИСИ) и Султан Амир (бывший сотрудник ИСИ, известный как полковник Имам), выступали на заседаниях правительства Пакистана и военного руководства и призывали к джихаду против Соединенных Штатов и афганского правительства 30. Пакистанский Пограничный корпус также поддерживал наступательные операции боевиков. Американские военнослужащие говорили в интервью, что в 2006 г. отмечались десятки инцидентов, когда с опорных пунктов на пакистанской стороне (особенно с постов Пограничного корпуса) наступавших боевиков поддерживали огнем 31. В одном из документов, подготовленных совместно ООН и Евросоюзом, дается неблагоприятная оценка ситуации:
Принимая во внимание широкомасштабную вовлеченность ИСИ, служба должна давать согласие на любые переговоры с «Талибаном». Любой, ведущий переговоры без ее санкции, должен делать это максимально скрытно, в противном случае его ждут очень серьезные последствия. Не ясно, можно ли убедить президента Мушаррафа контролировать ИСИ в этом отношении, что, очевидно, не отвечает его интересам. Он явно отдавал официальный приказ, но привлечь к ответственности неформальные элементы – отставных генералов, имеющих эктремистские взгляды (например, Хамида Гюля, Азиз-Хана, Эхсана), отставных офицеров, отвечавших за связь с «Талибаном» (например, Имама, Африди), и многих других в звании ниже майора – будет намного труднее 32.
Американское правительство установило, что Пакистан, как правило, воздерживался от проведения боевых операций против руководящих структур «Талибана»33. Один пакистанский журналист подметил, что пакистанское правительство «ввязывается в бой, когда знает, что может нанести удар по иностранным боевикам, но по-прежнему отказывается действовать против «Талибана»34. То же действительно в отношении отдельных лидеров «Талибана», которые были арестованы службой безопасности Пакистана. Например, мулла Удайдулла Ахунд, схваченный пакистанцами в феврале 2007 г., продолжал оставаться на связи с лидерами талибов даже после ареста 35.
Правительство Пакистана заключило несколько соглашений с племенными лидерами, включая тех, кто являлся союзником талибов или даже был членом «Талибана». В апреле 2004 г. было заключено соглашение (известное как «Соглашение Шакаи») с «Талибаном» и местными племенными лидерами, включая Нека Мухаммеда. Родившийся в 1975 г. Нек Мухаммед был неожиданно выдвинувшимся джихадистом. Он имел привлекательную внешность, носил густую черную бороду и длинные вьющиеся волосы. Благодаря своей выдающейся самоуверенности и манере держаться он быстро добрался до вершин власти в Южном Вазиристане. «Нек никогда не отличался особым умом, но во время пребывания в стенах школы «Дарул Улум» проявились другие его черты. Он был расчетлив, с непостижимой душой и упрямой решимостью добиваться своего независимо от того, насколько бессмысленно это может быть»36. Он был деятелен и бесцеремонен, но при этом чрезвычайно харизматичен, и пакистанское правительство заключило с ним сделку.
Договор Шакаи состоял из нескольких статей: армия Пакистана обязывалась не вмешиваться во внутренние дела племен и оставаться в районах расквартирования; местные инсургенты обязывались не нападать на представителей государственной власти и объекты инфраструктуры; все иностранцы были обязаны пройти регистрацию 37. Однако Нек Мухаммед быстро нарушил условия соглашения и отказался выдавать иностранцев. Он же публично унизил правительство Пакистана, хвастливо заявив журналистам: «Это не Я пришел к ним, а они пришли ко мне. Так что ясно, кто перед кем капитулировал»38. В конечном счете, ему пришлось дорого заплатить за это. В июне 2004 г. он был убит ракетным ударом с беспилотника ЦРУ «Предэйтор» недалеко от Ваны 39. Его преемник Маулви Аббас согласился не нападать на пакистанских военных, если правительство позволит ему управлять жизнью своего племени без постороннего вмешательства.
В сентябре 2006 г. губернатор Северо-Западной пограничной провинции генерал-лейтенант в отставке Али Мухаммед Джан Оракзай достиг в Мирамшахе соглашения с Большой джиргой, членов которой собрали со всех Федерально управляемых племенных территорий. В соответствии с ним «Талибан» обещал не использовать территорию Зоны племен для нападений на правительства Афганистана и Пакистана; прекратить убийства «маликов» (старейшин) – сторонников центральной власти; не навязывать другим силой свой образ жизни. Соглашение разрешало «Талибану» сохранить административные и политические позиции, а также оружие. Иностранцам было разрешено остаться при условии хорошего поведения. В ответ пакистанская армия согласилась уйти из большинства племенных агентств 40.
Но соглашение дало обратный результат: оно усилило влияние мулл в ущерб старейшинам. Подготовленный Министерством внутренних дел Пакистана документ информировал президента Первеза Мушаррафа о том, что «талибанизация не только усилила потенциальную угрозу нашей безопасности, она также раскинула свою тень над Федерально управляемыми племенными территориями и спокойными районами, примыкающими к «племенному поясу». Реальность заключается в том, что она продолжает распространяться». Документ подтверждает, что «имела место политика умиротворения «Талибана», которая лишь придает ему храбрости»41. В оценке правительства Соединенных Штатов сделаны похожие выводы – после заключения соглашения в Мирамшахе в 2006 г. количество случав перехода талибов через границу в некоторых округах выросло на 300–400 процентов. Там же говорится, что «Зона племен» представляет собой безопасный район для группировок, так же как Кветта и часть Белуджистана»42. Местные ячейки «Талибана» в Зоне племен постепенно превратились в параллельное правительство. Талибы официально распустили традиционную джиргу. Вместо нее стороны конфликта должны были обращаться к представителю «Талибана» в своей деревне, который выполнял функции полицейского, администратора и судьи. Талибы запретили музыкальные магазины, видео, телевидение и издали указы, обязывающие мужчин носить бороды. В 2005 г. талибы и боевики из родственных им группировок осуществили целую кампанию по уничтожению старейшин, поддерживающих правительство. Им удалось убить более 100 человек. Остальные старейшины бежали из Зоны племен 43.
В 2006 г. президент Мушарраф признал, что заключенные с племенами соглашения «оказались неэффективными» и привели к «распространению талибанизации» в племенных агентствах Пакистана 44. Это всегда было целью талибов, что они без колебаний озвучивали в публичных заявлениях 45.
Стратегическое обоснование
Группа американских официальных лиц, включая генерала Дэвида Барно, считала одной из причин возросшей поддержки «Талибана» правительством Пакистана начавшееся в США обсуждение возможности сокращения численности своего воинского контингента в Афганистане. Переломной точкой стал 2005 г., когда дискуссии о частичном выводе американских войск и передаче руководства операций командованию НАТО стали самыми интенсивными. Правительства Пакистана и Афганистана трактовали это как сигнал о том, что США задумались о постепенном уходе из страны. Эти мысли побудили афганское правительство обратить внимание на Индию как стратегического партнера на долгосрочную перспективу, что, в свою очередь, побудило правительство Пакистана поддержать «Талибан»46.
В феврале 2007 г. генерал Барно выступал перед комитетом по международным делам Палаты представителей Конгресса. Он сказал: «По моему мнению, начиная с середины 2005 г. Пакистан рассчитывает свою позицию в отношении Афганистана с учетом опасений относительно сокращения присутствия США в этой стране, расположенной на своем «заднем дворе»47. Далее Барно заявил:
«В середине лета 2005 г., вскоре после моего отъезда из Афганистана, США объявили, что руководство Коалицией, ведущей операции в Афганистане, перейдет к НАТО – и вскоре после этого мы объявляем также, что выводим более 1000 наших военнослужащих из зоны боевых действий. Это, по моей собственной оценке, послужило неудачным и неправильно понятым сигналом как для друзей, так и для врагов – сигналом о том, что США уходят и передают командование миссией неизвестной (в этой части мира) организации, куда входят 26 государств, управляемой из Европы. Трагедия в том, что этот непонятый шаг вынудил наших друзей и врагов пересмотреть свои взгляды с учетом того, что США не будут более главным действующим лицом в Афганистане. Естественно, что правда состоит совсем в другом, но импульс к изменениям в деятельности наших врагов и даже поведению соседей Афганистана, как мне кажется, был дан именно в этот период»48.
Индийский аспект
Индийскую угрозу правительство Пакистана считало более важной, чем свои обязательства перед Соединенными Штатами. Один из высокопоставленных сотрудников индийской разведки сказал мне: «После падения «Талибана» в Афганистане Индия воспользовалась создавшимися возможностями завязать крепкие связи с правительством Хамида Карзая и противостоять интересам Пакистана в регионе»49. Пакистан и Индия ведут долгую борьбу в Южной Азии, оба государства заявляют о претензиях на регион Кашмира. С 1947 г. между Индией и Пакистаном были три полномасштабные войны за Кашмир.
Поделиться книгой: