Война США в Афганистане. На кладбище империй

Нойман не спал всю ночь, размышляя о том, что его может ожидать. Спустя два дня, когда он вошел в кабинет Государственного секретаря Кондолизы Райс, она спросила, не хотел бы он занять должность посла Соединенных Штатов в Афганистане. Нойман согласился без колебаний.

Позже он вспоминал: «Это был единственный раз, когда непосредственно Государственный секретарь попросил меня поработать послом». После разговора с Райс Нойман, бывший также ранее послом США в Алжире и Бахрейне, проработал в Багдаде еще несколько месяцев. Его последние воспоминания о пребывании в Ираке были очень яркими: «Я помню, как ехал по трассе Route Irish (кодовое название шоссе, соединяющего укрепленный центр Багдада с международным аэропортом. – Прим. пер.) в составе колонны во время песчаной бури. Из-за нее мы не смогли полететь на вертолете, но нам удалось присоединиться к генералу Кейси» (командующему многонациональными силами в Ираке)1. Это было символично – Нойман покидал Ирак во время песчаной бури и приехал в Афганистан во время «идеального шторма», как назовет впоследствии текущую ситуацию генерал-лейтенант Карл Эйкенберри (англ. perfect storm – стечение крайне неблагоприятных обстоятельств). В Афганистане вот-вот должна была разразиться гражданская война.

Эйкенберри вспоминал: «Сошлись воедино несколько факторов. «Талибан» и «Аль-Каида» нашли убежище в Пакистане и со своих баз, расположенных там, вели боевые действия. Местная власть не контролировала ситуацию. Наркодилеры и связанные с ними преступные группировки превращались в настоящую угрозу безопасности. Планирование и реализация важнейших экономических инфраструктурных проектов – строительства дорог, объектов электроэнергетики и водного хозяйства – задерживались». Проблемы обострялись, а Соединенные Штаты не позаботились о том, чтобы отреагировать на них надлежащим образом. «В нашем распоряжении было слишком мало сил – как афганских, так и международных. Что касается американских войск, то летом 2006 г. мы имели на один пехотный батальон меньше, чем годом ранее. Все эти факторы – сложная смесь из безопасности, власти и экономических элементов – сошлись воедино и создали условия для «идеального шторма» в то время, когда НАТО начало переброску дополнительных контингентов в южный Афганистан в июне 2006 г.», – сказал Эйкенберри2. Афганские руководители тоже проявляли растущую озабоченность ситуацией. Министр иностранных дел доктор Абдулла считал, что Соединенные Штаты и международное сообщество в целом ошибочно считают, что с «Талибаном» и «Аль-Каидой» покончено. «Наша разведка считает, – неоднократно предупреждал он американцев, – что ситуация выглядит диаметрально противоположно». Во время последней своей встречи с госсекретарем Кондолизой Райс в марте 2006 г. перед уходом из афганского правительства доктор Абдулла просил ее не позволить Афганистану скатиться в конфликт. «Я глубоко озабочен разрастающейся гражданской войной, – заявил он. – Люди начинают терять веру в правительство. Мы лишаемся их поддержки»3.

Но среди ведущих американских политиков существовали разногласия относительно возможностей инсургентов. «Моя оценка ситуации в Афганистане, – сказал командующий войсками НАТО в Европе генерал Джеймс Джонс в начале 2006 г., – сводится к тому, что «Талибан» и «Аль-Каида» сейчас находятся в таком положении, что они вообще не способны снова поднять какой-либо мятеж»4. Джонс был суровым морским пехотинцем, в будущем он занял пост советника президента Барака Обамы по национальной безопасности. Оценивая в издании Afghanistan Study Group Report за 2008 г. ситуацию в Афганистане, Джонс высказался о ее перспективах предельно откровенно, заявив, что «они печальны из-за жестокости мятежников, ослабевающей решимости международного сообщества, растущих региональных проблем и тающей уверенности у части населения Афганистана относительно будущего страны»5. На следующий день после того, как главу Центрального командования Вооруженных Сил генерала Томми Фрэнкса во время обсуждения представленного им плана ведения войны в Афганистане резко критиковали члены Объединенного комитета начальников штабов (дело происходило в зале заседаний комитета, известном под названием The Tank (цистерна. – Прим. пер.), он встретил Джонса и адмирала Верна Кларка и сказал им: «Вчера в Цистерне вы, ребята, вели себя как банда гребаных ублюдков из 10-го раздела, а не как члены комитета начальников штабов»6. (Фрэнкс имел в виду 10-й раздел Кодекса Соединенных Штатов (Title X of the U. S. Code), в котором определяется роль вооруженных сил страны, включая сухопутные войска, военно-морской флот, корпус морской пехоты и военно-воздушные силы). Но независимо от разногласий в американской армейской верхушке, к концу 2006 г. дела в Афганистане пошли совсем плохо. Насилие в стране достигло самого высокого уровня со времени ликвидации режима «Талибана» в 2001 г.

Оптимистичные оценки

2006 г. начался совсем не так плохо, во всяком случае, по мнению многих стратегов в Вашингтоне. Оценки в разных секторах выглядели вполне оптимистично. По данным Всемирного банка, например, рост экономики Афганистана составил 14 процентов в 2005 г. и 5,3 процента в 2006 г.7. Ежегодный уровень инфляции, рассчитанный по индексу потребительских цен для Кабула, снизился до 4,8 процента. Ежегодный «национальный» уровень инфляции, покрывающий Кабул и пять других городов, составил 3,9 процента 8. Кроме того, в некоторых городах Афганистана наблюдался строительный бум, было построено несколько автомагистралей, рынки были полны товаров, повсюду открывались крупные и мелкие магазины, работали и конкурировали несколько крупных телекоммуникационных компаний и коммерческих авиакомпаний.

«Мобильные телефоны – настоящее удобство в этом городе, – сказал мне житель Кабула, сжимая в руке ярко-желтый телефон и телефонную карточку «Рошан». – Не знаю, что бы я без него делал». «Рошан» (на языках дари и пушту это слово означает «свет») была одной из крупнейших телекоммуникационных компаний Афганистана. В феврале 2005 г. она завоевала приз Best Marketing Award на Mobile World Congress – крупнейшей в мире выставке индустрии мобильной связи. В сентябре 2006 г. фирма получила приз Best Brand Award на церемонии CommsMEA Awards в Дубае. Это были события, захватывающие дух.

В 2002 г. более 99 процентов афганцев не имели доступа к телекоммуникационным услугам. Лишь в пяти крупнейших городах страны были телефонные сети, причем две трети из функционирующих в стране 57 000 линий приходились на Кабул. В стране практически отсутствовал доступ к Интернету, а почтовая сеть только начала оправляться от последствий многолетнего конфликта. В 2006 г. количество телефонов в Афганистане выросло до 2,16 млн чел., и все провинции были подключены к национальной телекоммуникационной сети. Цены на мобильные телефоны упали с почти 400 долларов в 2002 г. до 50 долларов в 2006 г., значительно снизилась стоимость разговоров. Телекоммуникационный сектор привлек более 300 млн долларов частных инвестиций – это составило 60 процентов всех иностранных прямых инвестиций в экономику Афганистана 9.

Роберт Гейтс, сменивший в 2006 г. Дональда Рамсфелда на посту министра обороны, утверждал, что «вопреки новостям о событиях в Афганистане, которые слышал американский народ, усилия Соединенных Штатов, наших союзников, афганского правительства и народа дают надежные результаты». Он подчеркнул, что в отличие от времени правления «Талибана», когда мало кто из афганцев имел доступ к услугам здравоохранения, в стране было построено или отремонтировано 670 клиник и госпиталей и подготовлено почти 11 000 докторов, медсестер и акушерок. В 2001 г. в школы ходили менее миллиона детей. «Сейчас школы посщают более пяти миллионов учеников, и как минимум полтора миллиона из них – девочки». Гейтс напомнил, что в стране восстановлен центральный банк, получивший резервы в объеме 2,5 млрд долларов. Это был очень значительный сдвиг, если учесть, что при талибах в стране вообще отсутствовала банковская система10.

Гадание на кофейной гуще

Ситуация, тем не менее, была совсем не радужной. Уровень насилия в 2006 г. достиг самых высоких значений с момента ввода американских войск в Афганистан в 2001 г. Наблюдателям, которые либо не были в Афганистане, либо не выезжали за пределы крупнейших городов, было бы простительно думать, что в стране царит безопасность и существует эффективно работающее правительство. Правда, однако, заключалась в том, что власть его не распространялась на сельские районы. Однажды за ланчем в 2006 г. бывший полевой командир «Талибана», ныне член парламента Афганистана Абдул Салам Рокети, сказал мне: «Мы создали правительство, которое хорошо выглядит на бумаге, но на деле – очень слабое. Большинство афганцев в провинции никогда и не слышали о нем»11.

Основные показатели насилия демонстрировали пугающий рост. Количество терактов с участием смертников росло год от года: 1 в 2002 г., 2 в 2003 г., 6 в 2004 г., 21 в 2005 г., 139 в 2006 г. и 140 в 2007 г. В 2005 и 2006 гг. количество терактов с использованием дистанционно подрываемых мин выросло более чем вдвое (с 783 до 1677 случаев), количество вооруженных нападений почти утроилось (с 1558 до 4542)12. В 2007 г. количество налетов мятежников выросло на 27 процентов по сравнению с предыдущим годом. Самый быстрый рост насилия был отмечен в провинции Гильменд – на 60 процентов с 2006 по 2007 г.13. Талибы и боевики из других группировок убивали сторонников центрального правительства в административных центрах округов и провинций. К главным целям боевиков принадлежали также полицейские, агенты афганской разведки, судьи, сотрудники неправительственных организаций, духовные лица и все, кого они считали сотрудничающими с правительством 14.

Опросы показывали, что афганцы обратили внимание на тенденцию. В 2006 г. чуть меньше 50 процентов афганцев сообщили, что важнейшей проблемой в стране они считают отсутствие безопасности, угрозой которой они считали «Талибан» и полевых командиров. Особую озабоченность выражали жители юга и востока страны 15. Опрос, проведенный по заказу американского Центрального командования, показал, что 41 процент афганцев считали, что в 2007 г. они ощущают большую опасность, чем в 2006 г., при этом лишь 28 процентов опрошенных имели противоположное мнение. Количество поддерживающих «Талибан» за тот же период времени удвоилось. «Самый большой рост поддерживающих талибов, – говорилось в отчете, – отмечается среди жителей сельских районов, женщин и в районах, прилегающих к границе с Пакистаном»16. В то время как абсолютное большинство населения продолжало верить, что страна движется в правильном направлении, процентный показатель снизился с 77 процентов в 2005 г. до 55 процентов в 2006 г. и 54 процентов в 2007 г.17.

На пресс-конференции с президентом Бушем в Кэмп-Дэвиде в августе 2007 г. президент Афганистана Хамид Карзай оптимистично отрапортовал, что «Талибан» – это «сила, которая проиграла»18. Но здесь был попросту не тот случай. Не предназначенные для широкой публики результаты оценок ситуации, проводимых афганскими спецслужбами, демонстрировали растущую озабоченность.

Еще в 2004 г. в справке «Оценка национальной угрозы» (National Threat Assessment) говорилось, что наркоторговля в сочетании с другими факторами делает «Афганистан привлекательным для международных террористических групп, организованной преступности и отдельных экстремистов, являясь при этом источником финансирования незаконных вооруженных формирований»19. Выводы справки за 2005 г. были еще серьезнее – в ней говорилось, что ситуация с обеспечением безопасности ухудшается и «основными участниками подрывной деятельности являются действующие лица из Афганистана, незаконные вооруженные формирования и их командиры… Удобный момент для правительства и международного сообщества обеспечить безопасность и улучшить качество жизни простых афганцев может быть упущен, поскольку люди теряют терпение»20. В афганском журнале «Политика национальной безопасности» (National Security Policy) за 2006 г. подчеркивалось: «Незаконные вооруженные формирования и их командиры представляют прямую угрозу национальной безопасности Афганистана. Они являются основным препятствием распространению власти закона на провинции»21.

Оценки американской разведки также выражали тревогу. В ноябре 2006 г. ЦРУ доложило, что «Талибан» дал толчок всему году. Уровень насилия, вызванного мятежом, существенно вырос, а сама группировка стала намного агрессивнее по сравнению с прошлыми годами. Талибы перенесли направление своих атак с целью сорвать усилия НАТО в южном Афганистане»22. К такому же выводу пришли аналитики Разведывательного управления Министерства обороны США – уровень насилия в Афганистане побил все рекорды. В докладе «Текущая ситуация в Ираке и Афганистане» (The Current Situation in Iraq and Afghanistan) содержалось зловещее предостережение: «Если во взрывоопасных пуштунских районах на юге и востоке Афганистана не будут размещены крупные контингенты международных сил и афганских сил безопасности и не будет создана эффективная гражданская администрация, контроль центрального правительства над этими районами будет существенно ограничен»23.

Эксперты ООН также считали ситуацию очень тревожной: «Большинство специалистов полагало, что ситуация с безопасностью в Афганистане постоянно ухудшается… Главной целью инсургентов стала Афганская национальная полиция, усиливается запугивание гражданского населения, особенно тех, кого подозревают в поддержке правительсва, международных вооруженных сил, а также гуманитарных организаций»24.

В феврале 2006 г. посол Нойман отправил каблограмму государственному секретарю Райс с новостью, что «2006 г. будет кровавым годом в Афганистане». Он предупредил, что «Талибан» провел успешную перегруппировку на базах в приграничных районах Пакистана, и ни Соединенные Штаты, ни пакистанские власти не помешали ему заниматься этим. Соединенные Штаты практически предоставили непокорный юг Афганистана, традиционный оплот «Талибана», самому себе. В провинции Гильменд и ряде других провинций дислоцировались части сил специальных операций США, но практически все их ресурсы были сконцентрированы на контртеррористических операциях на востоке 25. Командирам подразделений было приказано не использовать словосочетание «борьба с повстанцами» в описании проводимых операций, поскольку считалось, что проводятся только «противотеррористические операции» в соответствии с национальной стратегией, нацеленной прежде всего на борьбу с «Аль-Каидой»26. То же самое относилось к оперативникам ЦРУ27.

Озабоченный эскалацией насилия Нойман настаивал, что Конгресс должен как минимум вдвое увеличить объем помощи Афганистану, так как «если мы перестанем помогать слишком рано, то потеряем все»28. Нойман просил выделить дополнительно примерно 600 млн долларов на 2006 финансовый год, но получил всего 43 млн, из которых 11 млн пришлось на сокращение задолженности Афганистана29. Нойман был вне себя. Главным препятствием стало Административно-бюджетное управление при президенте (АБУ), рьяно боровшееся против увеличения помощи Афганистану. В письме, адресованном президенту Бушу, Нойман был резок: «Я бы сбросил на АБУ «умную» бомбу, если бы мог», имея в виду комплект оборудования на основе технологии GPS, укрепляемый на хвостовом оперении и превращающий свободно падающую («тупую») бомбу в корректируемую («умную»). Говорят, президент Буш смеялся 30.

Разочарования с АБУ не ограничивались афганскими делами. Американские политики (в частности, глава временной администрации Ирака Л. Пол Бремер), ответственные за операцию в Ираке, также выражали неудовольствие «борьбой за мелочовку» с бюрократами из АБУ31. В меморандуме на имя министра обороны Рамсфелда, например, Бремер указывал, что «претензии АБУ на то, что оно имеет право руководить использованием средств, выделяемых Ираку, превышают полномочия, определенные правительством». АБУ, по словам Бремера, «старается затруднить и замедлить восстановление экономики Ирака». Он призвал Рамсфелда «изменить ситуацию»32. Рамсфелд попросил Джона Хамре, занимавшего пост заместителя министра обороны в правительстве президента Клинтона, отправиться в Ирак во главе группы экспертов и оценить ситуацию на месте. В личном письме Рамсфелду Хамре писал: «Я был поражен, услышав об ограничениях, к которым должны приспосабливаться ваши ребята-подчиненные, чтобы достать деньги и контракты. У АБУ уходит до 10 дней на то, чтобы утвердить заявки на выделение денег, после того как вы их одобрили». Он просил Рамсфелда «использовать эту возможность, чтобы заставить АБУ отстать от вас сейчас, когда Белый дом знает, что у нас есть проблемы в Ираке и нам нужно предоставить главе администрации максимальную свободу действий»33.

Эпические сражения

В 2006–2007 гг. имели место самые ожесточенные бои с момента прекращения правления «Талибана». Ожесточение достигало такого уровня, что в одном из боев в провинции Гильменд британским солдатам пришлось примкнуть штыки и сойтись с хорошо вооруженными талибами врукопашную. С января 2006 г. войска ISAF начали заменять американские части в южном Афганистане. Основу их составили британская 16-я воздушно-штурмовая бригада, которую позже усилили подразделения британской Королевской морской пехоты. К ним добавились военнослужащие и вертолеты из Австралии, Канады и Нидерландов. Первоначально группировка ISAF в южном Афганистане состояла из 3300 британцев, 2500 канадцев, 1963 голландцев, а также армейских частей Дании, Австралии и Эстонии. Воздушную поддержку обеспечивали самолеты и вертолеты ВВС США, Великобритании, Нидерландов, Норвегии и Франции.

Британцы осознавали степень угрозы, которую представлял «Талибан»: «Мы недооцениваем стойкость «Талибана» и его способности к восстановлению, и нам придется столкнуться с этим. Талибы завоевывают контроль над населением провинции Гильменд, используя насилие, принуждение и прочные племенные связи»34.

В начале февраля 2006 г. афганские войска при поддержке американской авиации вступили в бой с талибами в округе Сангин провинции Гильменд. Он начался вечером 2 февраля, когда примерно 200 боевиков атаковали афганскую полицейскую автоколонну. На протяжении двух дней афганцы сражались при поддержке американских штурмовиков А-10 и бомбардировщиков В-52, а также британских истребителей «Харриер». В ходе боя было убито до 20 талибов, погибли также семь афганских солдат и полицейских. 13 февраля четыре американских солдата погибли в результате подрыва автомобиля «Хамви» дистанционно управляемой миной во время совместного патрулирования с подразделением Афганской национальной армии в провинции Урузган на юге Афганистана. Затем патруль попал под обстрел из стрелкового оружия и гранатометов и был вынужден запросить поддержку вертолетов «Апач» и бомбардировщиков В-52. 1 марта один американский солдат был убит и двое ранено в результате столкновения с талибами в провинции Урузган. Американская бронемашина подорвалась на мине, и солдаты были вынуждены отражать атаку талибов. Через неделю в восточном Афганистане взрывом мины были убиты пять американских солдат.

С целью пресечения проникновения талибов на восток американские и афганские войска 25 марта 2006 г. провели операцию «Маунтин Лайон» в провинции Кунар восточнее Кабула. 15 июня 2006 г. более 11 000 американских, британских, канадских и афганских солдат начали операцию «Маунтин Траст» против боевиков в южных районах провинции Урузган и на севере провинции Гильменд. Целью ее было уничтожение талибов, обосновавшихся в этих провинциях, и создание там безопасной среды, в которой можно начать воостановление. До операции в провинциях Гильменд и Урузган дислоцировались незначительные контингенты войск коалиции. В течение июня и июля шли тяжелые бои между войсками НАТО и талибами, в ходе которых последние продемонстрировали высокую степень координации своих действий. Несмотря на сообщения об уничтожении более 1000 и пленении почти 400 боевиков, талибы не ушли из этих провинций35. В первой половине августа войска НАТО неоднократно попадали в засады, устроенные ими.

Ответ боевиков на операцию «Маунтин Траст» был для них традиционным – они, как обычно, покинули опасный для них район и начали подготовку к новым боям 36. Это обычная тактика партизанской войны – особенно против превосходящих сил противника. Ее регулярно применяли моджахеды во время войны с русскими.

Летом 2006 г. «Талибан» начал концентрировать свои силы на юге Афганистана, включая провинцию Кандагар, где произошло одно из крупнейших и важнейших сражений этой войны. «По правде говоря, я был удивлен оказанным ими сопротивлением, – сказал канадский майор Джефф Абторп, командир роты «Браво», – а ведь мы врезали по ним довольно сильно»37. Южные провинции Кандагар и Гильменд были оплотом «Талибана». Многие лидеры талибов были родом из Кандагара, поэтому движение располагало там мощной поддержкой. Канадская армия, части которой были переброшены в Кандагар, не участвовала в серьезных сухопутных боях со времен войны в Корее; она была занята в миротворческих операциях на Балканах и в других местах. Однако канадцы рвались в бой.

«Я знаю обо всех этих культурных чувствительных штуках, – сказал канадский сержант Джон Мэй, – но я здесь, чтобы сражаться. Если талибы будут устраивать засады и закладывать самодельные взрывные устройства, то я буду их убивать. Это моя работа»38.

Операция «Медуза»

Талибы создали мощные опорные пункты в округах Панжвай и Зарэ, расположенных западнее Кандагара. Еще в 80-х годах моджахеды одержали здесь немало побед над несчастной советской 40-й армией. В этих местах хорошо росли виноград и другие фрукты. Благодаря многочисленным полям, виноградникам, селениям и арыкам округа представляли собой идеальную местность для организации оборонительных действий «Талибана». К тому же талибы не имели там проблем с обеспечением продовольствием 39.

Город Кандагар стал центром операции «Медуза». Через него проходили шоссе 1 (в северо-восточном направлении – на Кабул, и в северо-западном – на Герат) и шоссе 4 – на юг, в сторону Кветты (Пакистан). Аэропорт Кандагара, который служил штаб-квартирой операций НАТО в южном Афганистане и где в 80-х годах располагалась советская военно-воздушная база, располагался южнее города и прилегал к шоссе 4. Округа Панжвай и Зарэ лежали западнее. Местность пересекало русло реки Аргандаб. Основная часть операции «Медуза» протекала в т. н. «Пашмюльском кармане», расположенном рядом с городком Пашмюль.

В июле 2006 г. канадская оперативная группа «Орион» численностью примерно 1200 военнослужащих столкнулась с резким ростом активности «Талибана» в округе Панджвай. Местные талибы, обычно проводившие небольшие по масштабам налеты и засады, вдруг начали брать ситуацию под контроль. В Кандагаре они заключили союз с местным племенем нурзаи 40. 3 августа в районе Пашмюля в ближнем бою погибло четверо и было ранено десять солдат. Мао Цзэдун написал однажды, что восстание можно разделить на три основные фазы: (1) политическая подготовка, (2) ограниченные атаки и (3) конвенциональная война, характеризующаяся тем, что повстанцы начинают контролировать территорию и действовать большими силами. Командир боевой группы 3–06 оперативного соединения «Орион» подполковник Омер Лавуа сказал своему штабу, что имеет место «классическая третья фаза».

«По существу, они хотели нанести нам решающий удар», – сказал он. Никто, и меньше всего канадцы ожидали, что «Талибан» начнет проводить конвенциональные операции. С 2002 г. движение использовало против войск НАТО и афганской армии асимметричную тактику – нападения из засад и закладывание мин на дорогах. «Должен признать, что это не то, что я ожидал увидеть, – пояснил Лавуа. – Последние шесть месяцев я готовил свою группу к ведению противоповстанческих операций, а теперь вижу, что мы столкнулись с тем, что больше напоминает обычную войну»41.

В течение последних двух недель августа талибы проявляли все большую агрессивность. Они несколько раз атаковали из засад автоколонны и регулярно обстреливали из минометов базу «Уилсон», расположенную примерно в 40 км западнее Кандагара. Талибы прямотаки рвались в бой, надеясь втянуть канадские войска в серьезные боевые действия. Одним из самых дерзких ходов талибов стало взятие под контроль Шоссе 1 в Кандагаре, на котором они установили блокпосты и открыто угрожали городу. Законное правительство не позволяет мятежникам командовать на главной автотрассе. Командование канадских экспедиционных сил заявило: «Обеспечение безопасности этих автомагистралей… важнейшая фаза [операции] «Медуза»42. Согласно разведданным НАТО, сотни мирных афганцев ежедневно покидали Кандагар из страха перед «Талибаном»43.

Задавшись целью ликвидировать один из важнейших оплотов талибов, командование канадских войск решило очистить от них восточную часть округа Панджвай. Канадская боевая группа состояла из трех пехотных рот, артиллерийской батареи, инженерно-саперной роты и роты бронированных разведывательных машин. Слежение за передвижением противника по открытой местности осуществлялось с помощью средств авиаразведки. К концу августа объединенная оперативная группа, в которую вошли военнослужащие канадской боевой группы 3-06, Афганской национальной армии, американские, голландские и датские солдаты, была готова к началу операции и ожидала часа «Ч». Канадское командование предложило всем мирным жителям Панджвая немедленно покинуть район. Теперь там оставались только боевики «Талибана», готовые к долгожданному бою.

Воздушная фаза операции началась 2 сентября 2006 г. Сухопутные части в это время занимали позиции, охватывая округ с севера и юга. Канадская артиллерия, представленная батареей «Эхо» 2-го полка Королевской конной артиллерии, вела огонь по позициям талибов 155-миллиметровыми снарядами. Вертолеты «Апач» армий Нидерландов и Великобритании обстреливали их ракетами. Истребители «Харриер» британских Королевских ВВС и F-16 «Фэлкон» Королевских ВВС Нидерландов сбрасывали 500-фунтовые (227 кг) бомбы, а бомбардировщики В-1В «Лансер» ВВС США – управляемые бомбы. С началом наступления канадская рота «Чарли» под командованием майора Мэтью Спрэга занимала позиции в Масум Гар на берегу реки Аргандаб напротив Пашмюля44. Она создала огневой рубеж, обращенный на северо-запад, в направлении белого школьного здания, известного опорного пункта талибов 45. Рота «Браво», которой командовал майор Джефф Абторп, прикрыла северное направление вдоль Шоссе 1.

3 сентября рота «Чарли» получила приказ форсировать реку Аргандаб и войти в Пашмюль. Противник оказывал ожесточенное сопротивление. Талибы устроили засаду и сожгли несколько канадских боевых машин, при этом погибли четверо и были ранены девять канадских солдат. Среди виноградников и гранатовых деревьев гремели взрывы, среди зеленых кустов и глиняных домов летали облака пыли. Талибы построили эшелонированную оборону, включая линии траншей, и применяли безоткатные пушки, минометы, гранатометы РПГ-7 и пулеметы 46. Под прикрытием артиллерии и при поддержке с воздуха, которой руководили передовые авианаводчики, рота «Чарли» осуществила тактический отход на рубеж Масум Гар. На поле боя у белого школьного здания рота оставила три поврежденные машины – бульдозер, автомобиль Мерседес-Бенц «Гелендваген» и бронетранспортер LAV III47. LAV III представляет собой колесный бронетранспортер (8×8), вооруженный 25-мм пушкой и способный развивать скорость почти 100 км/ч. Он значительно мощнее и прочнее «Гелендвагена» – спортивного внедорожника, также используемого в военных целях. Потери техники были невелики, но солдаты были очень раздосадованы своим отступлением. В тот же день разбился британский разведывательный самолет «Нимрод», погибли все, кто был на борту. Несмотря на все неудачи, бомбардировки и артобстрел продолжались, вели огонь также бронетранспортеры LAV III и разведывательные машины «Койот».

4 сентября в результате авианалета были поражены несколько целей на позициях талибов, включая белое школьное здание, которое было разрушено прямым попаданием 500-фунтовой бомбы. В тот же день роту «Чарли» опять постигла неудача – американский штурмовик А-10 «Тандерболт» ошибочно атаковал канадцев, обстреляв позиции роты из 30-миллиметровой пушки фугасно-зажигательными снарядами. В результате погиб рядовой Марк Грехэм, участник Олимпиады 1992 г. в Барселоне в эстафете 4×400 м. «Марк был таким сильным и добрым человеком, – написала в некрологе его невеста. – Он обладал высокими моральными качествами и всегда проявлял их в повседневной жизни»48. В тот день были ранены еще тридцать канадских военнослужащих, включая нескольких сержантов и командира роты майора Спрэга. В докладе комиссии по расследованию, созданной командованием Канадских Экспедиционных Сил, сделан вывод о том, что американский пилот утратил контроль за ситуацией. Он ошибочно принял за цель горящий мусор в расположении канадцев и не проверил это с помощью подвесной прицельной системы и индикатора на лобовом стекле. Передовой авианаводчик сразу отреагировал на стрельбу по своим, скомандовав по радио:

«Прекратить огонь! Прекратить огонь! Прекратить огонь!»49.

«Я был в стороне и слышал шум двигателей А-10. Я залег, а когда встал, то увидел, что вокруг лежат раненые», – рассказал капрал Джейсон Пламли 50. На место инцидента быстро прибыл специализированный вертолет для эвакуации раненых. Менее чем за тридцать шесть часов рота «Чарли» лишилась большей части своего командного состава – офицеров и сержантов. Все четыре уоррент-офицера (промежуточное звание между сержантским и офицерским. – Прим. пер.) были либо убиты, либо ранены. Принять командование ротой пришлось капитану Стиву Брауну, капрал стал выполнять обязанности ротного квартирмейстера (примерно соответствует российскому старшине роты. – Прим. пер.), а сержант – обязанности сержантмайора роты (главный среди всех сержантов роты). После инцидента с «дружественным огнем» в этом районе наступило затишье, и эпицентр боя переместился на север, к Шоссе 151.

Инциденты, когда войска ошибочно открывают огонь по своим, к сожалению, довольно часто имеют место на поле боя. Двумя годами ранее рейнджер армии США Пэт Тиллмэн был случайно убит солдатами своего взвода в восточном Афганистане. До поступления на армейскую службу Тиллмен играл на позиции защитника в профессиональной команде «Аризона Кардиналз», входившей в Национальную футбольную лигу (американский футбол). Ему принадлежал командный рекорд по захватам игроков соперника (224 захвата). Весной 2002 г. Тиллмэн отклонил предложение подписать трехлетний контракт на 3,6 млн долларов и вместе с родным братом Кевином записался в армию США. Вскоре после терактов 11 сентября Тиллмэн сказал: «В такое время надо остановиться и задуматься о том, как мы живем, в какой системе мы живем и какими свободами наслаждаемся.

Многие члены моей семьи уходили на войну, а я не сделал ни черта»52.

Обстоятельства гибели Тиллмэна оставались неясными. Согласно первым сообщениям, Тиллмэн был убит в бою. Однако месяц спустя Пентагон сообщил его семье, что он погиб в результате «дружественного огня». Родные Тиллмэна обвинили Министерство обороны в умышленной задержке этой информации с целью защиты имиджа американских военных. Расследование, проведенное Пентагоном, пришло к выводу, что «непосредственные начальники капрала Тиллмэна допустили непростительные ошибки в рапорте об обстоятельствах его гибели» и «руководство Вооруженных Сил не смогло надлежащим образом проинформировать членов семьи о результатах расследования этого инцидента»53. В ходе предпринятого Конгрессом разбирательства в расследовании Пентагона были выявлены «серьезные изъяны». Кроме того, в докладе Конгресса содержится предположение о том, что «сочетание тяжелых боев в Фаллудже, плохих новостей с фронтов и появившиеся сообщения о тюрьме Абу-Граиб» в конечном итоге могло послужить мотивом скрыть истинные обстоятельства гибели Тиллмэна 54.

Канадцы тяжело переживали инцидент с «дружественным огнем». Но уже 5 сентября произошли новые неприятности. Пятеро военнослужащих роты «Браво» получили ранения, попав под минометный обстрел в Пашмюльском кармане, когда они загружали боеприпасы в свои боевые машины. Талибы определенно наблюдали за передвижениями канадцев и выжидали удобного момента для удара. После переброски основных сил на север канадцы почти ежедневно направляли группы солдат на разведку. Полученные данные позволили сделать вывод, что постоянные артобстрелы и удары с воздуха достигли цели 55. Талибам становилось все труднее контролировать ситуацию и осуществлять снабжение своих отрядов. 6 сентября рота «Браво» преодолела лесополосу, разделявшую канадские части и территорию, контролируемую «Талибаном». Закрепившись, канадцы начали продвижение на юг. Непрерывно ведя огонь, они захватывали один участок местности за другим и зачищали его, после чего шли дальше. Кроме канадцев, в операции участвовала рота из американской 10-й горной дивизии и части Афганской национальной армии. Они методично очищали от боевиков селения и окружающие поля 56.

К 10 сентября канадцы, афганцы и солдаты других армий НАТО, участвовавших в операции, значительно углубились на территорию, контролируемую талибами. Воздушную поддержку операции оказывали истребители-бомбардировщики F/А-18 «Супер Хорнет» военноморской авиации США, которые базировались на авианосце «Авраам Линкольн» в Индийском океане. Саперы взрывами пробивали дыры в стенах зданий, чтобы солдаты могли войти внутрь, а бульдозеры проделывали проходы в полях и виноградниках.

«Я думал, что имею представление о том, что мне предстоит испытать, – сказал канадский капрал Джейсон Легрос. – Меня могли подстрелить несколько раз, но я не ожидал, что попаду в засаду»57.

Последующие операции

13 сентября силы коалиции вышли к реке Аргандаб. К 17 сентября они очистили от талибов большую часть округа Паджвай. Потери боевиков оценивались в сотни человек, еще несколько сотен пытались бежать в провинцию Гильменд и в другие районы провинции Кандагар 58. Завершив операцию «Медуза», войска НАТО приступили к проведению гуманитарных акций – они снабжали мирное население водой, продовольствием, кормами для скота, оказывали медицинскую помощь и помогали вернуться тем, кто бежал из района боев 59.

Тем не менее местные жители и правозащитные организации жаловались на то, что в ходе операции гражданскому населению был нанесен неоправданный ущерб. В частности, организация «Human Rights Watch» направила письмо на имя генерального секретаря НАТО Яаапа де Хооп Шеффера, в котором говорилось, что «во время операции «Медуза» войска НАТО убили большое количество домашнего скота и уничтожили виноградники, которые боевики использовали в качестве укрытия… нанеся гражданскому населению значительный экономический ущерб и вызвав тем самым недовольство с его стороны»60. «Human Rights Watch» подчеркнула, что НАТО не имеет программы компенсации для афганских семей, пострадавших от его операций, и призвала внести изменения в политику альянса.

Одновременно с операцией «Медуза» в сентябре 2006 г. около 4000 афганских и 3000 американских солдат начали операцию «Маунтин Фьюри» с целью разгрома талибов в провинциях Пактика, Хост, Газни, Пактия и Логар в центральном и восточном Афганистане. Бои продолжались на протяжении всей осени и в декабре. Рано утром 15 декабря авиация НАТО нанесла удар по командному пункту талибов в Кандагаре. В тот же день авиация начала разбрасывать над регионом листовки трех видов: первые предупреждали население о надвигающихся боях, вторые содержали призыв к населению повернуться спиной к «Талибану» и поддержать НАТО и третьи, на которых было перечеркнутое изображение талиба, предлагали боевикам покинуть регион. В дни, предшествующие операции, канадские военнослужащие несколько раз встречались со старейшинами племен, обсуждали с ними ход восстановительных работ и просили убедить талибов уйти из зоны возможных боевых действий. По пути на одну из таких встреч канадский солдат – рядовой Фредерик Кутюр из 22-го Королевского пехотного полка из Квебека – «Van doos’ (искаженное английское произношение двух первых слогов французского порядкового числительного vingt-deuxième, т. е. 22-й) – наступил на противопехотную мину. Солдат получил тяжелые, но не угрожающие жизни ранения и был немедленно доставлен в госпиталь 61.

19 декабря небольшой отряд сил Коалиции атаковал боевиков. Танки и артиллерия канадской армии начали обстрел позиций «Талибана». Он продолжался сорок пять минут. Огонь велся также из тяжелых 12,7-мм пулеметов. Сразу после окончания артподготовки канадские танковые колонны окружили деревню Новз-э Мадад. В течение следующих нескольких дней войска НАТО, почти не встречая сопротивления, очистили от талибов несколько городов. Расположенный в районе деревни Новз-э Мадад участок площадью до 10 квадратных километров сплошь состоял из глиняных построек. Там укрылась значительная группа боевиков. Солдаты НАТО дали блокированным талибам двое суток, чтобы решиться на капитуляцию. Через сорок восемь часов талибы открыли огонь по канадцам. Две ракеты едва не попали на позиции роты «Чарли» к югу от Новз-э Мадад. В ответ афганские солдаты открыли по талибам огонь из пулеметов. Несмотря на плотный огонь, ни одна из сторон потери не понесла. 5 января сорокапятиминутная перестрелка вспыхнула между двадцатью солдатами канадского 22-го полка и отрядом талибов численностью примерно десять человек в районе деревни Лакукхал, расположенной южнее Ховз-э Мадад. Канадцы прочесывали деревню в поисках складов с оружием и боевиков. Талибы использовали автоматические винтовки, пулеметы, гранатометы и минометы. Когда перестрелка закончилась, были убиты по меньшей мере двое талибов. Среди канадцев и солдат афганской армии ни раненых, ни убитых не было.

Год завершился противоречивым соглашением о прекращении огня между британскими частями в Муса Кала и талибами. Британцы согласились тихо уйти из Муса Кала, а талибы – не вести боевые действия. Перед этим британцы и талибы вели ожесточенные бои, сопровождавшиеся жертвами с обеих сторон, которые не дали перевеса никому. В известном смысле, достигнутое перемирие позволило британцам выйти из неприятной ситуации, сохранив лицо. Оно было согласовано с губернатором провинции Гильменд Мухаммедом Даудом и большинством старейшин племен, которые почувствовали в себе силы самостоятельно разобраться с талибами. Но ни Дауд, ни старейшины не могли предотвратить возвращение талибов. Прекращение огня лишь способствовало укреплению позиций «Талибана» на севере провинции Гильменд. Командующий войсками НАТО в Афганистане генерал Дэвид Ричардс сказал, что из-за сделки британцев с талибами северный Гильменд превратился в «магнит для талибов»62. Очевидно, что он был сильно раздражен ею. Несколько месяцев спустя в докладе ООН было отмечено, что прекращение огня позволило талибам «свободно войти в регион»63.

Обратно в Багдад

Американская администрация начала наконец признавать рост насилия в Афганистане. В справке Совета национальной безопасности о войне в Афганистане за 2007 г. делается вывод о том, что важнейшие стратегические цели, поставленные администрацией Буша, не достигнуты несмотря на значительные успехи вооруженных сил Коалиции в войне против талибов. Эксперты Совета национальной безопасности оценили положение в Афганистане в области безопасности, государственной власти и экономики и пришли к заключению, что только в так называемых «кинетических компонентах», т. е. в отдельных боях с талибами, отмечены значительные успехи, в то время как в других аспектах никаких улучшений нет. Такой вывод отражал значительные различия во взглядах американских военных и спецслужб на цели афганской войны. Отдельные специалисты по анализу разведывательной информации признавали наличие успехов на поле боя, но отмечали беспрепятственное проникновение «Талибана» на новые территории, увеличение объемов возделывания опиумного мака и слабость правительства президента Карзая. Эти факты они считали доказательствами провала военных в целом. Военные расценивали как успех свои локальные победы над боевиками, а разведчики предупреждали о надвигающейся стратегической катастрофе 64.

Но война в Ираке продолжала высасывать деньги и отвлекать внимание от Афганистана. Выступая в декабре 2007 г. на заседании комитета Палаты представителей Конгресса по делам Вооруженных Сил, председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Майкл Маллен с неожиданной откровенностью признал, что имея ресурсы, идущие на войну в Ираке, американские военные могли бы добиться таких успехов в Афганистане. «Если говорить о регионе и о мире в целом, то наши основные усилия с военной точки зрения сейчас сосредоточены на Ираке», – сказал Маллен. Он пояснил: «Это просто вопрос ресурсов и возможностей. В Афганистане мы делаем, что можем. В Ираке мы делаем, что должны делать»65.

Кроме того, министр обороны Гейтс сначала заблокировал инициативу руководства Корпуса морской пехоты перебросить отдельные подразделения в Афганистан. В декабре 2007 г., например, Гейтс встретился в Пентагоне с командующим Корпусом морской пехоты Джеймсом Т. Конвеем, чтобы обсудить с ним официальное предложение перевести части морской пехоты из провинции Анбар в Ираке в Афганистан. Оно предусматривало, что морская пехота в составе «оперативного соединения сухопутных войск и ВВС» (пехоты, штурмовой авиации и подразделений обеспечения и поддержки) будет выполнять миссию в Афганистане, используя опыт, полученный во время операций против повстанцев в провинции Анбар 66. Однако руководство Пентагона, включая Гейтса, было обеспокоено тем, что перераспределение военных ресурсов в пользу Афганистана может подвергнуть риску и без того небольшой прогресс, которого США добились в 2007 г. в Ираке. «Министр понимает, что пытается сделать командующий и почему командующий хочет перевести морскую пехоту в Афганистан, – заявил пресс-секретарь Пентагона Джефф Моррелл, – но он не считает, что сейчас подходящий момент для этого. Обстановка в Анбаре по-прежнему очень неспокойна»67.

Небольшой контингент американской морской пехоты уже находился в южном Афганистане, но это был скорее «символический контингент». Между тем в это время мятежные группировки во главе с «Талибаном» уже представляли серьезную угрозу силам НАТО и правительству Афганистана.

Глава тринадцатая

Война на три фронта

В конце 2006-го и весной 2007 г. генерал-лейтенант Карл Эйкенберри провел серию брифингов по ситуации с мятежом в Афганистане с ведущими американскими политиками, включая советника президента по национальной безопасности Стивена Хэдли, государственного секретаря Кондолизу Райс, директора ЦРУ Майкла В. Хейдена, министра обороны Роберта Гейтса, председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Питера Пэйса и вице-президента Дика Чейни. В представленной Эйкенберри презентации были продемонстрированы места расположения основных командных пунктов «Талибана» и других группировок мятежников, в основном на Федерально управляемых племенных территориях Пакистана. В одном из разделов презентации ее авторы смонтировали сделанные со спутников фотографии участка территории в Мирамшахе (деревня в Северном Вазиристане, Пакистан), используемой союзником «Талибана» Джалалуддином Хаккани, и кадры показанного в программе Frontline американского телеканала PBS документального фильма «Возвращение «Талибана».

В частности, был показан эпизод фильма, когда продюсер Мартин Смит задает вопрос представителю Пакистана в ООН Муниру Акраму: «Позвольте мне спросить о вещах, которые, говорят, вы можете сделать. Хаккани, Джалалуддин Хаккани – почему вы его не арестовываете?»

Акрам уверенно отвечает: «Ну, я думаю, Джалалуддин Хаккани… если его найдут, я уверен, его арестуют»1.

Затем авторы брифинга показали спутниковые фотографии того же места, но с большей площадью охвата, на которых видны здания, принадлежащие армии Пакистана – они расположены совсем рядом с резиденцией Хаккани. «Пакистанские военные не просто знают, где Хаккани, – сказал один из авторов презентации, – они просто являются соседями. Если бы они хотели его взять, они бы это сделали».

Пакистанскому правительству тоже показали версию брифинга, вырезав из нее кусок с кадрами снятого PBS документального фильма. Брифинг стал серьезным напоминанием высшему руководству Соединенных Штатов, что мятежные группировки, действующие в Афганистане и убивающие военнослужащих армий государств НАТО и афганской армии, а также гражданское население, используют Пакистан в качестве безопасного убежища, особенно для своих лидеров.

Сложная приспосабливающаяся система

В «Идеальном шторме», обрушившемся на Афганистан в 2006 г., участвовали разношерстные группировки, создавшие базы на территории Пакистана. Здесь следует отметить два важных обстоятельства. Во-первых, стремительный рост численности повстанческих группировок за последние десять лет. Некоторые группировки, например «Лашкар-э-Тайба» и «Яиш-э-Мухаммед» (Армия Мухаммеда), переместились на Афганский театр. Обе группировки были созданы в начале 90-х годов для борьбы с Индией за контроль над Джамму и Кашмиром. Другим обстоятельством была неопределенная и очень сложная природа повстанческого движения, которое, как представляется, проще всего определить как сложную приспосабливающуюся систему. Термин относится к системам, которые многообразны (состоят из множества взаимосвязанных элементов) и адаптивны (могут изменяться и обучаться на полученном опыте). К таким системам относятся, в частности, рынки ценных бумаг, колонии муравьев и большинство основных социальных организаций 2.

В систему включены группировки, относящиеся к пяти разным категориям. В первую категорию входили группировки, стремившиеся свергнуть правительство Афганистана и добиться вывода из страны международных сил. Сюда можно отнести как «Талибан», так и более мелкие группировки (сеть Хаккани, «Хезб-и-Ислами» Гульбеддина Хекматиара, «Техрик-и-Нафаз-и-Шариат-и-Мохаммади» и «Аль-Каида»). Ко второй категории относились криминальные группировки, занятые, в частности, контрабандой наркотиков и незаконной торговлей лесом и драгоценными камнями. Третья категория – местные племена и кланы, сотрудничающие с повстанческими группировками. Большинство в них составляют пуштуны. К четвертой категории принадлежали вооруженные формирования полевых командиров, почувствовавших силу после изгнания талибов в 2001 г. Пятая категория – правительственные части местного или центрального подчинения, замешанные в повстанческом движении – Афганская национальная полиция и Пограничный корпус Пакистана.

Группировки делятся по географическому принципу на три фронта: северный, центральный и южный. Северный фронт простирается от пакистанской Северо-Западной пограничной провинции до афганских провинций Нуристан, Кунар и Нангархар. Крупнейшей группировкой в регионе была «Хезб-и-Ислами» Гульбеддина Хекматиара, присутствовали и другие группировки. Одной из них была отколовшаяся от «Хезб-и-Ислами» группа, которой командовал Анвар аль-Хак Моджахед. В нее входили бывшие боевики «Хезб-и-Ислами», экс-талибы и просто недовольные. Кроме того, на северном фронте действовала «Техрик-и-Нафаз-и-Шариат-и-Мохаммади», целью которой было установление шариата в Афганистане и Пакистане. Она раскололась на три фракции, все базировавшиеся в Пакистане. В первую фракцию входили сторонники Суфи Мухаммеда. Вторая фракция сформировалась вокруг зятя Суфи Мухаммеда Муллы Фазлуллы. Ее база находилась в округе Сват. В Баджауре базировалась фракция, которой командовал Мулла Факир Мухаммед. Баджаур находится на северной оконечности Федерально управляемых племенных территорий. Округ Сват расположен восточнее Баджаура, в Северо-Западной пограничной провинции.

На северном фронте активно действовали «Лашкар-э-Тайба» и «Аль-Каида», в рядах которой воевал Абу Ихлас аль-Масри – египтянин, сражавшийся еще против русских в 80-х годах и женатый на местной женщине. Имелись также многочисленные криминальные группировки, среди которых преобладали занятые нелегальной торговлей древесиной и драгоценными камнями. Существовала настоящая сеть контрабанды древесины в Пакистан. Многие афганские и пакистанские правительственные чиновники оказывали помощь мятежникам и криминалитету, имея неплохие доходы от прибыльного бизнеса. «Контрабанда древесины – это очень выгодный бизнес, – отмечает руководитель Группы восстановления провинции Кунар Ларри Легри, – на котором наживаются все – от правительственных чиновников до мятежных группировок»3.

Центральный фронт расположен южнее, вдоль афгано-пакистанской границы. Он начинается от Федерально управляемых племенных территорий в Пакистане и проходит через афганские провинции Пактика, Хост и Логар. Одну из самых крупных группировок здесь возглавлял сын Джалалуддина Хаккани Сиражуддин («Сирадж»), который считался особенно трудноуловимым. Американским военным и разведчикам пришлось потратить много сил и времени, чтобы добыть его качественную фотографию. Организация Хаккани располагала тесными контактами с пакистанской разведкой ИСИ, от которой она получала помощь, и осуществляла рейды в глубь территории Афганистана. Хаккани также имел тесные связи с зонтичной структурой – группировкой «Техрик-э-Талибан-Пакистан», главарем которой был Байтулла Мехсуд. База ее находилась в Вазиристане. Правительство Пакистана и ЦРУ официально заявили, что Мехсуд, уничтоженный в августе 2009 г. ракетой, пущенной с американского беспилотного самолета, был вовлечен в организацию удавшегося покушения на бывшего премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто 27 декабря 2007 г.4. В регионе также действовала «Аль-Каида» и несколько групп боевиков-иностранцев.

И, наконец, южный фронт. Он проходил через афганские провинции Гильменд и Кандагар, а также пакистанскую провинцию Белуджистан. Крупнейшей группировкой на этом фронте был «Талибан» во главе с Муллой Омаром, база которого находилась неподалеку от Кветты. «Талибан» сотрудничал с несколькими пуштунскими кланами, особенно тесно – с кланом гильзаи, который оказывал ему логистическую поддержку и обеспечивал легитимность. Методы «Талибана» заключались в нахождении подходов к племенным лидерам и руководителям на деревенском и окружном уровнях. В некоторых случаях талибов принимали хорошо в силу общей этнической принадлежности или из-за того, что местные жители утратили доверие к центральному правительству – они были сыты медленным ходом восстановления и отсутствием безопасности. Если талибов принимали плохо, то в ответ они прибегали к жестким методам. «Они прекрасно овладели искусством адресных убийств с целью запугивания местных сторонников центральной власти. Пуля в голову – вот все, что им было нужно», – рассказал один военнослужащий 5. На южном фронте также процветали криминальные группировки, особенно связанные с наркотрафиком. Они действовали по обе стороны афгано-пакистанской границы. Резкий рост объемов возделывания опиумного мака был благом как для мятежников, включая «Талибан», так и для афганских правительственных чиновников.

Имеются также отдельные свидетельства наличия координации среди крупнейших группировок на тактическом, оперативном и стратегическом уровнях, в том числе через «шуры» (исламские советы), расположенные в Пакистане 6. Однако единого командования мятежниками не существовало.

«Самообучающиеся организации»

Указанные группировки вели классическую партизанскую войну. Основная цель повстанцев заключается, как правило, в том, чтобы вызвать волнения среди местного населения, а если слабость экономики и отсутствие безопасности способствуют появлению недовольства центральной властью, то подорвать ее легитимность. Как только повстанцы подчиняют себе население, они стараются повлиять на тех его представителей, кто выступает против них. Например, кого-то могут убить, чтобы это послужило примером для других. Других вынуждают бежать из родных мест. Тогда те, кто остался, вынуждены скрывать свои истинные взгляды. Угрозами населению мятежники удерживают местных жителей от сотрудничества с властями и другими враждебными им силами 7.

Афганские и пакистанские военизированные группировки успешно адаптировали применяемые ими тактику и технику к меняющимся условиям, поэтому их вполне можно назвать «самообучающимися организациями»8. Обычно командная структура военизированной группировки фрагментированна. Например, внутри «Талибана» внутренняя «шура» поддерживает связи с полевыми командирами через слабую иерархическую структуру. Командир на окружном или деревенском уровне обычно имеет связь с одним или двумя членами «шуры», а командир более высокого уровня охватывает более крупную географическую зону. Одно из исследований, подготовленных ООН, показало, что «нет четкого георгафического распределения оперативных зон между командирами талибов. Несколько командиров могут проводить боевые операции в одном районе, не признавая иерархии. Конкуренция между командирами представляется нам скорее правилом, чем исключением». Далее в исследовании говорится: «Если полевой командир доказывает свою важность, заявляя о военных успехах, он становится объектом внимания «Аль-Каиды» и зарубежных спонсоров. Он получает более независимый статус и отдельное финансирование»9.

Военизированные группировки многократно нападали на американские войска, войска НАТО и афганские войска, а также на мирных афганцев и иностранцев. Обычно они избегали нападать на центры сосредоточения войск, выбирая для атак удаленные базы в сельской местности. Группировки используют легкое стрелковое оружие и гранаты. Против американских войск и их союзников они применяли также 107– и 122-мм ракеты и минометы калибра 60, 82 и 120 мм. Они не пренебрегали также вооружением, привлекавшим особое внимание средств массовой информации – самодельными взрывными устройствами. Последние особенно эффективны против автоколонн коалиции и пеших солдат. Как правило, минометные и ракетные обстрелы не приводили к потерям. Однако есть подтверждения тому, что боевики считали беспокоящий огонь по противнику и населенным пунктам действенным средством. Они, особенно талибы, успешно осуществляли захваты правительственных зданий, деревень, а иногда и административных центров округов, хотя удерживали их недолго. Они запугивали местное население, рассылая т. н. «шабанамах», т. е. «ночные письма» (листовки, в которых содержалось предупреждение не сотрудничать с иностранными войсками или режимом Карзая). Кроме того, боевики практиковали адресные убийства, поджигали восстановленные и новые объекты и организовывали нелегальные контрольно-пропускные пункты на главных дорогах 10.

«Талибан» и другие группировки начали заниматься также киднеппингом. Один из полевых командиров-талибов Мансур Дадулла заявил: «Киднеппинг – это очень успешный метод, и я приказываю моим моджахедам похищать иностранцев любой национальности независимо от того, где они их найдут, а затем мы провернем такую же сделку»11. Киднеппинг все чаще использовали для получения денег. Он был очень прибылен в Ираке, особенно после того как некоторые правительства – в частности, Франции и Японии – заплатили выкуп за освобождение заложников 12. Действия их вынудили Л. Пола Бремера разослать письма в посольства иностранных государств в Ираке с осуждением выплат выкупа. Слова Бремера были совершенно справедливы и для Ирака, и для Афганистана: «Нет лучшего стимула и поощрения повторения подобных действий для тех, кто захватывает заложников, чем выплаты денег в обмен на их освобождение. Они делают захваты заложников более вероятными; они увеличивают риск для тех, кто находится в заложниках сейчас или может оказаться заложником в будущем; они увеличивают возможности для закупок оружия, которое будет использовано для продолжения террористической деятельности, которая разрушает страну и из-за которой гибнут люди»13.

Что касается Афганистана, то существуют признаки того, что правительства некоторых государств, включая Южную Корею и Италию, заплатили выкуп за освобождение заложников 14. В 2007 г. было захвачено несколько десятков заложников, в том числе итальянский журналист в провинции Гильменд, два французских и афганских сотрудника гуманитарных организаций в провинции Фарах, два германских инженера и четверо афганцев в провинции Вардак. Самым серьезным инцидентом здесь стало похищение двадцати трех граждан Южной Кореи в провинции Газни. Но киднеппинг был только началом. Один из высокопоставленных полевых командиров «Талибана» сказал: «Наша военная тактика заключается в овладении центром округа, уничтожении там солдат правительственных войск и отходе на наши базы в горах, где правительству трудно нас достать»15. Методы, применяемые талибами, почти целиком копировали методы, которые применяли моджахеды, боровшиеся против Советской Армии и войск Демократической Республики Афганистан в 80-х годах 16.

В таких южных провинциях, как Гильменд, повстанцы были особенно многочисленны. В 2002 г. они действовали в группах, сравнимых по численности с отделением или взводом. В 2005 г. появились отряды размером с роту, т. е. численностью до сотни и более боевиков. В 2006–2007 гг. отмечалось несколько случаев, когда они действовали отрядами численностью до батальона (т. е. до 400 боевиков). Естественно, продолжали действовать и небольшие группы 17. Это заставляет предположить, что боевики не ощущали значительной угрозы со стороны афганской армии и войск Коалиции. Они также перестали нападать на хорошо защищенные цели – американские войска и войска НАТО и переключились на цели более легкие – афганцев, занятых подготовкой к проведению выборов, работников неправительственных организаций, Афганскую национальную полицию и простых граждан, которые, по мнению боевиков, сотрудничали с силами Коалиции и правительством Афганистана.

Самыми жестокими были казни боевиками «коллаборационистов», сотрудничавших с афганским правительством или войсками Коалиции 18. Талибы убили исламских религиозных деятелей, критически относившихся к их деятельности, среди них главу совета улемов Кандагара Маулави Абдуллу Файяза 19. Все чаще объектами нападения боевиков становились школы. В одном из «ночных писем» «Талибана» говорилось: «Оплату труда учителям выплачивают неверные. Если вы будете предолжать получать эти деньги, вы будете считаться американскими марионетками»20. Примерно те же высказывания делались в адрес кандидатов и членов парламента, так как «выборы – это часть американской программы» и те, кто в них участвует, являются «врагами ислама и родины»21.

«Новый» «Талибан»

«Талибан» был крупнейшей из этих группировок. Идеологические установки его руководства не претерпели значительных изменений после свержения в 2001 г. Лидеры талибов по-прежнему оставались приверженцами идеи установления в Афганистане режима, основанного на радикальной интерпертации суннизма, базировавшейся на деобандистском учении 22. Основным средством достижения этой цели талибы считали свержение действующего правительства Афганистана и изгнание иностранных войск. Они терпеливо готовились к борьбе против иностранного присутствия. «Мы должны все время помнить, что в войне такого рода мятежник побеждает, если он не проигрывает, а мы проигрываем, если не побеждаем», – отмечается в документе, подготовленном экспертами британского правительства. Далее в документе говорится: «Для инсургента в данном случае особенно важно делать основной акцент на пропагандистские операции, сохранять поддержку местного населения (любыми средствами) и быть терпеливым. Чем дольше он продержится, тем с большей вероятностью переживет противоповстанческую войну»23.

В «Талибан» вступали новые боевики – иногда их называли «нео-Талибан», – которых набирали в различных медресе и в других местах в Афганстане и Пакистане 24. Организационная структура «Талибана», сформировавшаяся в ходе текущей повстанческой войны, состояла из двух основных уровней. Верхний уровень составляли руководство движения и основные полевые командиры. На самом верху находилась «Шура» во главе с Муллой Омаром. Их мотивом была приверженность радикальной версии ислама, они рассматривали эту войну как борьбу между исламом – с одной стороны, и западными неверными и их «марионеточным» кабульским правительством – с другой стороны. Внутрення «шура» «Талибана» отвечала за принятие стратегических решений и решение самых насущных проблем. Примеры можно найти в Кодексе поведения «Талибана» (Layeha), который содержит предписания не вступать в сепаратные переговоры, докладывать о взятии в плен и ожидать решения руководства 25. После свержения режима руководство «Талибана» перебралось в Пакистан.

Сама «Шура» была разеделена на несколько функциональных комитетов: по военным вопросам, пропаганды, финансам, религиозным вопросам, политическим вопросам и административным вопросам. Главными членами «Шуры» были сам мулла Омар, мулла Берадер (губернатор Герата при талибах), Ахтар Мухаммед Мансур (министр авиации при талибах), мулла Нуруддин Тураби (министр юстиции при талибах), мулла Абдул Джалил (бывший министр иностранных дел при талибах) и Нур Мухаммед Сагиб (бывший главный судья Верховного суда). Региональные «шуры», в частности в Пешаваре и Вазиристане, также включали политические, военные, финансовые и другие комитеты.

Нижний уровень «Талибана» составляли тысячи местных боевиков – мужчин из деревень, которым платили за то, что они закладывали мины на дорогах и обстреливали ракетами базы НАТО и афганской армии или просто воевали в течение нескольких недель или месяцев. «Талибан» также создал параллельное правительство Афганистана, которое включало губернаторов провинций и даже министров обороны и юстиции26.

«Талибан» по-прежнему оставался пуританским религиозным движением, поэтому его основной политической целью было создание государства на основе шариата. Политологи Мариам Абу Захаб и Оливье Руа отмечали, что у «Талибана» нет ничего, кроме лозунга «Шариат и ничего, кроме Шариата»27. Талибский полевой командир, мулла Дадулла Ланг, убитый американцами в 2007 г., заявил: «Здесь мы не сражаемся за Афганистан, мы сражаемся за всех мусульман мира и за моджахедов в Ираке. Неверные нападают на мусульманские страны, поэтому поддержка мусульманских братьев является долгом каждого мусульманина»28. Этот посыл поддерживают другие инсургенты, например бывший пресс-атташе «Талибана» муфтий Латифулла Хакими: «Афганская проблема связана с войной, которую ведет ислам против богохульства и безбожия в мире. Мулла Мухаммед [Омар] представлет огромную умму (религиозная община. – Прим. пер.), его поддерживает вся нация»29. Талибы брали к себе на службу молодых мулл, прошедших обучение в Пакистане, которые должны были прославлять их деяния в мечетях восточного и южного Афганистана.

Между религиозными идеологиями, которых придерживался «Талибан» в 90-х годах и после 2001 г., имеются серьезные различия. Талибы смягчили свое непримиримое отношение к современным технологиям. В 90-х годах они категорически отвергали использование Интернета и телевидения, закрыв интернет-кафе и запретив телевидение. После того как их режим был свергнут, они обратились к услугам принадлежавшей «Аль-Каиде» продюсерской компании «Аль-Сахаб» для ведения видеопропаганды и вербовки сторонников. Многие лидеры «Талибана», в частности мулла Дадулла Ланг, комфортно и расслабленно чувствуя себя перед камерами, сыпали цитатами из Корана и пропагандировали идеи движения.

Кроме того, «Талибан» взял на вооружение теракты с использованием боевиков-самоубийц против афганских войск и сил Коалиции. Этот ход всячески поддерживали лидеры «Аль-Каиды», включая Аймана аль-Завахири. В 90-х годах талибы к таким методам не прибегали, предположительно из-за того, что Коран запрещает самоубийства. Ситуация изменилась примерно к 2003–2004 гг., хотя, как представляется, не всем сторонникам «Талибана» новая тактика пришлась по душе. По агентурным данным, полученным НАТО, внутри «Талибана» существуют серьезные разногласия относительно терактов с использованием самоубийц. Для многих талибов сопутствующий таким терактам ущерб, особенно когда в результате гибнут афганские женщины и дети, неоправдан. Неверные – вопросов нет. Но не невинные прохожие. Но со временем идеология «Талибана» меняется, особенно если это служит стратегическим целям.

Возглавляемая Гульбеддином Хекматиаром группировка «Хезб-и-Ислами» также вела себя достаточно активно. Главная ее база находится в лагаре беженцев Шамшатту, недалеко от Пешавара 30. Хекматиар убежден в том, что джихад необходим для борьбы против Запада и установления шариата в Афганистане. «Верьте мне, – вещал он на видео, отвечая на вопросы агентства «Франс Пресс», – мы ведем джихад, когда мы молимся, когда держим пост, когда совершаем хадж»31. Выпускаемые Хекматиаром газеты «Shahaadat Daily» и «Tanweer Weekly» можно легко купить на улицах пакистанских городов, особенно Пешавара. Они клеймят правительство Афганистана за вероотступничество и называют Карзая марионеткой Запада. Хекматиар не устает повторять, что войска государств Запада – это неверные, оккупировавшие землю ислама. В видео он называет Соединенные Штаты «матерью всех проблем» и предостерегает, что смута в Афганистане не закончится, пока из региона не будут выведены американские войска: «У оккупационных войск… только один верный путь… это уйти из Афганистана как можно скорее»32. В другом видео Хекматиар провозглашает, что «афганские моджахеды дали обет, что они заставят Америку уйти, как заставили уйти Советский Союз, и не сложат оружие, пока оккупационные войска не уйдут»33. Этот пассаж примечателен не только антиамериканской риторикой, но и упоминанием джихада против Советского Союза. Хекматиар, конечно, участвовал в той войне с помощью ЦРУ.

Традиционно влияние Хекматиара было особенно сильным среди пуштунов, проживавших на северо-востоке Афганистана. «Хезби-Ислами» принимала в свои ряды почти исключительно пуштунов и была непримиримой противницей любого политического компромисса с западными странами. С первых дней своего существования группировка дала свою трактовку понятия «хороший мусульманин». Определение «хороший мусульманин» не дается более в зависимости от религиозных взглядов человека, а от его политических действий. Следуя предписаниям исламского богослова ибн-Таймия, Хекматиар считал, что любому мусульманину можно приписать «такфир» (отказ от веры в соответствии с исламской доктриной, отказ мусульманина от своей веры является очень серьезным обвинением) по чисто политическим причинам 34. Это очень сильно повысило авторитет «Хезб-и-Ислами» в глазах «Братьев-мусуман», пакистанской партии «Джамиат-э-Ислами», основанной Саидом Абул Ала Маудуди, и родственных организаций в Саудовской Аравии. Хекматиар имел особенно тесные связи с «Джамиат-э-Ислами» и разделял взгляды ее основателей на то, что пять столпов ислама представляют собой этапы подготовки к джихаду и исламской революции. В каком-то смысле его цель состояла в «исламизации современности» путем освоения западных методов и знаний и использования их от имени исламского государства. Это отличало Хекматиара от группировок, приверженных деобандизму, в частности «Талибана», которые отвергали современность с порога 35. Хекматиар также разделял идею Саида Кутба о необходимости устранения коррумпированных исламских лидеров с целью создания истинно исламского правительства.

В отличие от «Талибана» или той же «Аль-Каиды», «Хезби-Ислами» активно занималась политикой. «Влияние «Хезб-и-Ислами» в афганской политике, включая парламент, очень велико», – сообщил мне высокопоставленный афганский чиновник 36. В сентябре 2005 г. несколько членов партии были избраны в парламент, хотя большинство из них заявили, что порвали с Хекматиаром. Это позволило предположить, что «Хезб-и-Ислами» – не единая организация. При этом партия могла вести и вела двойную игру – одна ее часть вела бои с войсками НАТО и афганской армией на востоке Афганистана, а другая – участвовала в политической жизни Афганистана в Кабуле и достаточно удаленных от него провинциях. Лидеры «Аль-Каиды» и прочие исламисты отказывались от участия в политике, так как считали демократическую политическую систему коррумпированной и противоречащей установлению божьего закона в стране. Кроме того, не все члены «Хезб-и-Ислами» соглашались с тактическими, оперативными и стратегическими решениями других группировок, особенно «Талибана». В одном из докладов ООН высказывалась мысль о том, что «Хезб-и-Ислами» является для «Талибана» «особенно хлопотной союзницей», так как «некоторые из ее членов совершенно несовместимы с его идеологией и планами»37.

Конкурирующие мотивы

Основным движущим мотивом большинства крупнейших мятежных группировок – особенно «Талибана». «Хезб-и-Ислами» и «Аль-Каиды» – была религия. В Афганистане и Пакистане активно действовали и более мелкие группы примерно той же идеологии, в частности «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ). Целью его лидеров было создание исламского государства, основанного на законах шариата, на территории Узбекистана, при этом они поддерживали усилия по установлению шариата в соседних странах, включая Афганистан. Приверженность разных группировок этой идеологии помогает понять, почему даже после свержения «Талибана» в 2001 г. они хотели воевать против правительства Хамида Карзая.

Между группировками, естественно, существовали идеологические разногласия. По данным ЦРУ, полученным после атак 11 сентября, например, отмечались существенные расхождения во взглядах между «Талибаном» и «Аль-Каидой». Последняя использовала поддержку со стороны «Талибана», чтобы обеспечить себе безопасность от внешних врагов, но при этом многие боевики «Аль-Каиды» относились к талибам с презрением, а талибы, в свою очередь, считали членов «Аль-Каиды» нежелательными иностранцами. Нестабильные в целом отношения между двумя группировками сохранялись лишь благодаря личным и идеологическим связям между бен Ладеном и муллой Омаром 38. Тем не менее, несмотря на упомянутые и другие различия, у «Талибана» и «Аль-Каиды» было много общего 39.

Во-первых, обе группировки были «джихадистскими» – это значит, что их сторонники пропагандировали необходимость джихада для освобождения «оккупированных» исламских государств или для борьбы против исламских режимов, которые они считали предательскими. Они были также салафитскими, т. е. боролись за возвращение к истинному исламу 40. Многие салафитские движения отвергали вооруженный джихад либо из тактических соображений, либо по убеждениям, и выступали за «да́ва» («призыв») к исламу как к основному методу достижения цели. Для тех, кто выступал и за джихад, и за салафию, джихад был методом, с помощью которого можно объединить мусульман и вернуть их к истинному исламу. Основная идея заключалась в том, что, когда большинство мусульман вернутся к традиционной интерпретации ислама, они смогут воссоздать «умму» – сообщество всех мусульман. Кроме того, группировки считали «умму» стоящей над этнической и национальной идентичностью и национальными интересами. Один из лидеров «Аль-Каиды» Абу Лаит аль-Либи, лично воевавший против американцев в Афганистане и убитый ракетным ударом в январе 2008 г., говорил, что в Афганистане «джихад – это повествование, которое во всех деталях рассказывает о правом деле уммы, которое говорит об установлении единой религии на земле»41. Ну и, в конце концов, районы действий группировок пересекались географически. Хотя «Талибан» не имел серьезных целей за пределами Афганистана, он предоставлял свои территории для создания лагерей для подготовки добровольцев из-за рубежа и использовал отряды, сформированные из этих добровольцев, в своих операциях 42.

Инсургенты применяли религию в качестве инструмента пропаганды как минимум в двух аспектах. Талибы регулярно использовали аргумент «Западные страны пытаются уничтожить ислам» в беседах со старейшинами племен и в «ночных письмах»43. Мулла Дадулла Ланг проповедовал: «Хвала Аллаху, нам известно почти все о планах американцев. Мы знаем их цели, главная из которых – уничтожение ислама в этом регионе»44. И «Талибан», и другие группировки использовали религию при вербовке террористов-смертников.

Эти их усилия не принесли серьезных успехов в Афганстане, но в Пакистане им удалось добиться многого. Поскольку в Афганистане мечети исторически являлись исходным пунктом большинства глобальных исторических поворотов, афганское правительство сосредоточило свое внимание именно на них. В одном из докладов афганской разведки отмечается: «В городе Кандагаре имеется 107 мечетей, в 11 из них ведутся антиправительственные проповеди. Мы считаем, что следует объединить все проправительственные мечети и работать с антиправительственными мечетями, стараясь вынудить их изменить свои позиции или прекратить пропаганду и покинуть регион»45. Кроме того, предпринимались попытки привлечь видных религиозных деятелей Афганистана к проведению пропагандистских акций. Например, Совет улемов Афганистана призвал талибов прекратить насилие и поддержать правительство именем ислама. Совет улемов призвал богословов соседних государств (в том числе Пакистана) оказать помощь в борьбе с «Талибаном» и подобными группировками 46. Ряд афганских исламских деятелей публично поддержали правительство Афганистана и провозгласили джихад неисламским деянием 47. Сверх того, Совет улемов и некоторые афганские улемы издали фетвы, в которых недвусмысленно заклеймили теракты с использованием смертников. В них говорилось, что совершившие теракты смертники не обретают вечную жизнь в раю, не предстают перед Аллахом и не попадают в компанию к семидесяти двум прекрасным девственницам 48.

Но религиозная идеология не являлась достаточным условием для начала мятежа и гражданской войны в Афганистане. Местное население, как правило, не имело религиозных мотивов для поддержки оппозиционных военизированных группировок и борьбы против правительства. Мотивом для него стала неудовлетворительная работа правительства и всех органов власти. В большинстве случаев не талибы и их коллеги пользовались расположением населения, оно было недовольно правительством. Нет сомнений в том, что поддержка «Талибана» была бы неизмеримо больше, если бы он не правил в Афганистане «железной рукой» в 90-х годах. Посол Рональд Нойман как-то сказал мне: «Пребывание талибов у власти для народа Афганстана – это хорошее в плохом. Теперь он понял, что это такое на самом деле»49.

Однако, несмотря ни на что, в 2006–2007 гг. «Талибан» и другие группировки действовали с нарастающей эффективностью. Противостоявшим им войскам НАТО приходилось воевать с большим напряжением сил.

Глава четырнадцатая

Национальные ограничения

Рядом со штабом канадских войск, расположенным на кандагарском аэродроме, который я посетил в 2007 г., стоял импровизированный военный мемориал. Это были высеченные в точеном мраморе лица павших канадских солдат. Ни обелисков, ни помпезных памятников – просто лица. Капрал Дэвид Роберт Браун. Рядовой Блэйк Нил Уильямсон. Уоррент-офицер Ричард Фрэнсис Нолан. Список продолжался. Глаза их пристально смотрели на тех, кто проходил мимо, отдавая честь, обычно это были канадские солдаты, входившие и выходившие из штаба. Некоторые лица слегка улыбались из темного мрамора, другие были серьезны. Все погибшие служили своей стране и заплатили за это жизнями. Рядом с каждым лицом были указаны имена, биографические данные и части, в которых они служили. 2-й батальон, полк легкой пехоты принцессы Патриции (Шайло, провинция Манитоба). 1-й батальон, Королевский канадский полк (Петавава, провинция Онтарио). 2-й батальон, Королевский 22-й полк (Валькартье, провинция Квебек).