Когда Гейзерих, правитель вандалов, узнал о смерти Аэция и Валентиниана, то решил, что настало время напасть на земли Италии, поскольку мир был отменен со смертью тех, кто заключил его, а человек, занявший трон, не имел значительной власти. Говорили также, что супруга Валентиниана Евдоксия, горюя из-за убийства мужа и принуждения к браку, тайно вызвала его. Это весьма вероятно, поскольку Максим также женил своего сына на Евдокии, дочери Евдоксии, а эта девушка уже была помолвлена с сыном Гейзериха Гунерихом. Естественно, что императрица обратилась к Гейзериху, и тот пришел. С большим флотом и целым народом под своим началом он прибыл из Африки в Рим. Когда Максим узнал, что Гейзерих занял позиции в Азесте (месте недалеко от Рима), то пришел в ужас и бежал верхом. Когда царская гвардия и пользующиеся особым доверием граждане из его окружения покинули его, те, кто видел, как он спешит прочь, осыпали его бранью и всячески поносили. Когда он покидал город, кто-то бросил в него камень и, попав в висок, убил его. Толпа разорвала его тело и, насадив его члены на колья, разразилась хвалебным криком. Так он встретил конец жизни после трех месяцев верховной власти. Гейзерих вошел в Рим три дня спустя, 2 июня 455 года.
Разграбление города было гораздо более полным, чем при Аларихе сорока пятью годами ранее, и когда вандалы наконец вернулись на свои корабли, то забрали с собой все общественные и частные сокровища, а также Евдоксию, Евдокию (которая вскоре стала женой Гунериха), ее вторую дочь Плацидию, бывшую замужем за Олибрием, и сына Аэция Гауденция.
Новым императором стал Авит, провозглашенный сначала своими прежними друзьями вестготами и вскоре официально признанный на Востоке. Он никогда не был популярен в Риме, поскольку ему не удалось справиться с вандалами, которые еще больше распространили свою власть в Африке на территории, оставленные Риму по договору 442 года, и снова вторглись на Сицилию.
П. Фр. 24. Когда Гейзерих разграбил Рим и Авит был императором, Маркиан, император римлян Востока, отправил послов к Гейзериху, правителю вандалов, чтобы тот ушел из земель италийцев и вернул женщин царского рода, которых увел в плен: жену Валентиниана и ее дочерей. Послы вернулись на Восток, ничего не добившись, ибо Гейзерих не обратил внимания на послов от Маркиана и не освободил женщин. Маркиан снова отправил ему письма и отправил послом Бледу. Этот человек был епископом арианской ереси, как и Гейзерих, ибо вандалы тоже были христианской веры. Когда Бледа увидел, что тот не обращает внимания на его посольство, он произнес дерзкие слова и сказал, что ему, возвышенному настоящим почетом и славой, не будет выгодно начать войну с императором римлян Востока из-за того, что он не отпустил женщин царского рода. Однако ни разумность прежних доводов посольства, ни страх перед угрозами не заставили Гейзериха принять спокойный совет. Он отослал Бледу, не добившегося успеха, обратно и снова отправил свое войско на Сицилию и ближайшую к ней часть Италии и разграбил все земли. Авит, император западных римлян, также отправил посольство к Гейзериху и напомнил ему о предыдущих соглашениях, говоря, что если тот не выполнит их, то он станет готовиться [к войне] , полагаясь как на собственную армию, так и на помощь союзников. Он также послал Рицимера с войском на Сицилию. В жилах этого человека смешалась вестготская и свевская кровь, Авит назначил его магистром армии, и в следующие шестнадцать лет он являлся самым могущественным человеком на Западе, возводя на трон императоров и свергая их по своему желанию. В 456 году он одержал победу над вандалами в корсиканских водах и изгнал их с Сицилии. Тогда же король вестготов Теодорих II от имени императора напал на свевов и победил их в Испании; с этого времени они не оказывали значительного влияния на события в Западной Европе.
И. А. Фр. 202. Даже победы оказалось недостаточно, чтобы сделать Авита популярным. Когда Авит был императором в Риме, там царил голод из-за господства вандалов на море. Толпа винила Авита и вынуждала его отослать из города римлян союзников, пришедших с ним из Галлии. Он также отослал готов, которых сделал своими телохранителями, раздав им деньги, полученные от общественных работ, бронзовые знаки которых он продал купцам, ибо в царской казне не было золота. Это изъятие украшений из города побудило римлян поднять восстание [105] .
Майориан и Рицимер открыто восстали, ибо больше не опасались готов, и Авит, напуганный внутренними беспорядками и враждебностью вандалов, покинул Рим и отправился в Галлию. Майориан и Рицимер, напав на него по дороге, вынудили его бежать в святую обитель в Плацентии , отказаться от титула и снять царские одежды. Майориан и его спутники не отказались от осады, пока Авит не умер от голода. Он был императором в течение восьми месяцев. Одни говорят, будто его задушили, а другие, что он умер вскоре после того, как его сделали епископом [106] . Так закончились жизнь и правление Авита.
В течение пяти месяцев единственным властителем государства оставался восточный император, пока в апреле 457 года западным правителем не был признан Майориан, а тот, в свою очередь, не признал могущественного Рицимера, сделав его патрикием. Его первой задачей стало восстановление его господства в Галлии, поскольку вестготы разорвали отношения, а бургунды восстали, когда Авит – их кандидат на престол – был свергнут.
П. Фр. 27. Это удалось сделать в 458–459 годах. Когда готы в Галлии снова стали его союзниками, Майориан, император западных римлян, покорил племена, живущие в его владениях, одни с помощью оружия, другие путем дипломатии. Его второй задачей стало спасение Италии от продолжающейся угрозы со стороны вандалов. Часть захватчиков была побеждена в Кампании, однако, чтобы действительно решить эту проблему, Гейзериха нужно было победить в Африке. Майориан даже попытался отправиться в Ливию с большим войском после того, как собрал в Испании свыше трехсот кораблей. Сначала правитель вандалов отправил к нему послов, чтобы решить разногласия путем дипломатии. Когда императора не удалось убедить, он опустошил всю страну мавров, куда Майориан и его армия должны были прибыть из Испании, и испортил все окрестные воды. Возможно, Майориан избрал путь через Испанию, поскольку слышал о переходе мавров на сторону Гейзериха, но в любом случае этот флот, как и в других походах против вандалов, ничего не добился. Гейзерих победил его, когда тот еще находился в порту, и в 460 году от похода отказались.
И. А. Фр. 203. Майориан закончил войну на позорных условиях и отступил. Согласно заключенному договору Мавритания и Триполитания – земли, которые Гейзерих уже захватил, – были формально переданы королевству вандалов [107] . Это повлекло за собой смерть Майориана. Еще когда он был на пути в Италию, Рицимер замыслил убить его. Когда Майориан отпустил союзников после возвращения и следовал обратно в Рим со своею свитой, Рицимер и его сподвижники захватили его, отобрали пурпурное одеяние и корону, избили и обезглавили его. Так закончилась жизнь Майориана в августе 461 года.
Следующим императором Рицимер выбрал Севера, который оставался его марионеткой и не был признан в Константинополе. Главными трудностями для Рицимера оставались набеги вандалов и растущая независимость германцев в Галлии, хотя временами появлялись и другие проблемы. Например, в 461 году возникли трудности с военачальником Марцеллином. Он был воспитанником Аэция и советником Майориана, но, возможно, какое-то время продолжал служить Рицимеру в качестве начальника скифских (гуннских) отрядов, расквартированных на Сицилии и противостоявших нападениям вандалов. Он был «благоразумным, благородным, образованным и отважным и обладал качествами, подобающими государственному мужу», а также приверженцем язычества. Марцеллин покинул Сицилию и при поддержке восточного императора Льва основал фактически независимое герцогство в Далмации, но в 464 году его снова призвали на помощь Риму, а в 468 году – к участию в большом походе. Во время этой последней попытки он завоевал для Рима Сардинию, но вскоре был убит. Его отстранение от командования на Сицилии в 461 году привело в последующие годы к возобновлению нападений вандалов на этот остров и на Италию [108] .
П. Фр. 29. Поскольку Гейзерих больше не соблюдал договор с Майорианом, то послал множество вандалов и мавров разорить Италию и Сицилию. Марцеллин еще раньше покинул остров, потому что Рицимер, чтобы привлечь на свою сторону его войско, подкупил скифов – которых было большинство – за деньги покинуть Марцеллина и перейти к нему. Это заставило Марцеллина уйти с Сицилии, ибо он опасался заговора, поскольку не мог соперничать в богатстве с Рицимером.
Тогда к Гейзериху были отправлены посольства, первое от Рицимера, чтобы передать, что он не должен пренебрегать договором, а второе от правителя римлян Востока, чтобы убедить его уйти из Сицилии и Италии и отправить обратно женщин царского рода. Гейзерих, хотя к нему в разное время было отправлено множество посольств, не отдал женщин, пока не обручил старшую дочь Валентиниана (ее звали Евдокия) со своим сыном Гунерихом. Тогда он отправил обратно Евдоксию, дочь Феодосия II, и ее вторую дочь Плацидию, на которой женился Олибрий. Гейзерих не только не прекратил опустошать Италии и Сицилию, но и стал грабить их больше прежнего, желая, чтобы после Майориана императором римлян Запада стал Олибрий, так как благодаря браку последний находился с ним в родстве.
Таким образом, в этом году был заключен договор с Восточной империей, но не с Западной [109] , поскольку нападения на западные земли продолжались еще несколько лет.
П. Фр. 30. Западные римляне испугались, что Марцеллин, «правитель Далмации и иллирийцев-эпиротов» [110] , начнет против них войну, когда его силы возрастут, поскольку их дела были расстроены из-за вандалов и Эгидия. Этот человек родом из галлов Запада участвовал в войнах при Майориане, имел под своим началом очень большое войско и был разгневан убийством этого императора. Он отказался признать Севера и как магистр армии в Галлии номинально возглавил франков в их борьбе, чтобы остановить расширяющееся государство вестготов, однако фактически стал независимым правителем, сделав своей столицей Суассон. Он умер в 464 году. Пока же, в 462–463 годах, раздоры с готами в Галлии удерживали его от войны против италийцев. Враждуя из-за земли, граничащей с ними, он доблестно сражался и показал в этой войне славные подвиги храбреца.
По этим причинам западные римляне отправили послов к восточным, чтобы примирить с ними Марцеллина и вандалов. К Марцеллину был послан филарх, убедивший его не обращать оружия против римлян. Однако, отправившись к вандалам, он вернулся, ничего не добившись, поскольку Гейзерих собирался вести войну, если богатство Валентиниана и Аэция не будет отдано ему. Он и вправду получил от восточных римлян часть богатств Валентиниана благодаря Евдокии, которая вышла замуж за его сына Гунериха. Поэтому каждый год он использовал это в качестве предлога для войны и, как только начиналась весна, отправлялся со своим войском на Сицилию и в Италии. Он нечасто нападал на города, где могли располагаться войска италийцев, а захватывал места, где не было армии противника, опустошал и порабощал их. Италийцы не могли оказать помощь всем районам, доступным вандалам, ибо враги превосходили их числом, а у них не было флота. Они просили его у восточных правителей, но не получили из-за мирного договора тех с Гейзерихом. Поистине из-за разделения империи это принесло огромный вред римлянам на Западе. В итоге Гейзерих захватил Сардинию, Корсику и Балеарские острова, встретив лишь слабое сопротивление.
И. А. Фр. 204. К тому же мы снова узнаем о том, что Гейзерих разорил земли Италии, желая, чтобы Олибрий стал императором Запада из-за их родства по браку. В качестве явного повода к войне он выдвинул не тот факт, что Олибрий не стал императором Запада, а то, что ему не была отдана собственность Валентиниана и Аэция. Он требовал ее частично от имени Евдокии, на которой женился его сын, а частично потому, что Гауденций, сын Аэция, жил с ним после того, как его захватили в плен в Риме в 455 году.
П. Фр. 31. Примерно в это же время аланы напали на Запад, а также доставляли неприятности на дунайской границе на Востоке [111] . В то время, когда странствующие народы враждовали с римлянами Востока, от италийцев прибыло посольство и объявило, что они не смогут выстоять, если не помирятся с вандалами… Ради италийцев Татиан, ставший патрикием, был отправлен послом к вандалам.
П. Фр. 32. Татиан, ничего не добившись, сразу вернулся от вандалов, ибо его доводы не были приняты Гейзерихом [112] .
В 465 году Север умер, и миновало полтора года прежде, чем был избран его преемник. Тем временем Гейзерих напал на Пелопоннес и вынудил Льва объединить военные силы обеих империй, чтобы встретить общую угрозу. Анфимий был избран на Востоке западным августом, а согласие Рицимера на это было получено благодаря его браку с дочерью Анфимия. Естественно, это соглашение шло вразрез с планами Гейзериха касательно Олибрия.
П. Фр. 40. Император Лев отправил Филарха к Гейзериху, чтобы сообщить тому о верховной власти Анфимия и пригрозить войной, если он не покинет Италию и Сицилию. Филарх вернулся и объявил, что Гейзерих не желает подчиниться приказам императора и сам готовится к войне потому, что договор 462 года нарушен восточными римлянами.
П. Фр. 42. Следующим шагом стала организация самого грандиозного похода, который когда-либо снаряжали против вандалов в Африке. Итак, в 468 году император Лев вооружил и послал большое войско против Гейзериха, правителя африканцев, который после смерти Маркиана причинил множество ужасных разорений землям, пребывавшим под властью римлян, ограбив и поработив многих людей и разрушив их города. Поэтому император разгневался, собрал со всего восточного моря одиннадцать сотен кораблей [113] , наполнил их воинами и оружием и отправил против Гейзериха. Говорят, что он потратил на этот поход 1300 кентенариев золота. Военачальником, командующим походом, он назначил Василиска, брата августы Верины, уже обладавшего консульскими почестями и часто побеждавшего скифов во Фракии. Хотя с Востока не было собрано и малого войска, он нередко участвовал в морских сражениях с Гейзерихом и отправил 340 его кораблей на дно. Тогда он смог захватить и Карфаген. Позднее, когда Гейзерих прельстил его дарами и большими деньгами, он уступил и охотно дал себя победить, как пишет в своей истории Приск Фракиец.
К. Фр. 2. Что касается расходов на эту экспедицию, то мы располагаем и другими противоречивыми рассказами. Иоанн Лид, который во времена Юстиниана служил при казне, пишет, что было собрано 65 000 фунтов золота и 700 000 фунтов серебра. А историк Кандид рассказывает, что Лев Мясник, правивший после Маркиана, потратил неисчислимые деньги на поход против вандалов. Ибо, как обнаружили те, кто вел эти дела, 47 000 фунтов золота были собраны через префектов, 17 000 фунтов золота через комита сокровищницы и 700 000 фунтов серебра помимо достаточных сумм, полученных из общественных средств и от императора Анфимия [114] .
Не имевший необходимого опыта Василиск, которого Аспар выбрал умышленно, ожидая, что тот потерпит поражение, впал в немилость и, представляя угрозу положению Аспара при дворе, таким образом был устранен. Однако его заменил очень талантливый западный полководец Марцеллин. Настоящее поражение после успехов в Триполитании, на Сардинии и на море возле Сицилии случилось, когда Гейзерих послал против римского флота брандеры. Корабли отступили к Сицилии, и здесь Марцеллин был убит. Экспедиция, лишившаяся командования и не достигшая цели, расстроилась, Василиск впал в немилость, а поражение такого грандиозного масштаба вызвало на Востоке ужасное потрясение, упадок боевого духа и почти привело к банкротству.
В то же время в Галлии Эйрих – самый талантливый правитель со времен Алариха – захватил вестготскую корону и прилагал усилия, чтобы подчинить своей власти всю Галлию. Анфимий, несмотря на поддержку бургундов, не смог помочь галло-римлянам, и этот факт, поскольку он был выходцем с Востока, способствовал его непопулярности в Италии. Однако даже в этом случае ему отдавали предпочтение перед Рицимером, и вскоре между греческим августом и германским полководцем разгорелась вражда.
И. А. Фр. 207. Около 470 года Анфимий, император Запада, опасно заболел из-за колдовства и наказал многих людей, участвовавших в этом преступлении, особенно Романа [115] , который занимал должность магистра и был сделан патрикием, поскольку являлся очень близким другом Рицимера. Сразу после этого Рицимер в гневе покинул Рим и собрал 6000 человек, отданных под его начало для войны против вандалов. Об этой войне забыли, и пока Анфимий правил в Риме, Рицимер с войском обосновался в Милане.
И. А. Фр. 209 (1). В Рицимере пробудилась враждебность к Анфимию, императору Запада, и хотя он женился на его дочери Алипии, но в течение пяти [116] месяцев вел гражданскую войну в городе. И те, кто имел власть, и толпа встали на сторону Анфимия, а множество его спут ников-варваров были с Рицимером. Одовакар (Одоакр) , человек из народа, называемого скирами, сын Эдекона и брат Онульфа, который являлся и телохранителем, и убийцей Арматия, также был с ним. Анфимий жил во дворце. Рицимер отрезал районы вдоль Тибра и заставил страдать от голода тех, кто оказался внутри. На помощь Анфимию пришел галльский военачальник Билимер, но был разбит. С этого времени большая часть сторонников Анфимия, если с ними и случались битвы, терпела поражения. Рицимер победил остальных вероломством и сделал императором Олибрия. Тогда Рим на целых пять месяцев захлестнула гражданская война, пока те, кто окружал Анфимия, не уступили варварам и не оставили своего правителя беззащитным. Он смешался с теми, кто просил милостыню, и ушел с молящимися мученику Хрисогону. Церковь, ныне известная как Санта-Мария-ин-Траставере, сохранилась до наших дней. Там ему после пяти лет трех месяцев и восемнадцати дней правления в 472 году отрубил голову брат Рицимера Гун добад.
(2). Рицимер не считал, что тот заслуживает царского погребения, и передал императорскую власть Олибрию. Так претендент Гейзериха наконец взошел на трон. Олибрий таким способом стал правителем римлян, а Рицимер через тридцать дней скончался, извергнув огромное количество крови. Олибрий после этого прожил лишь тринадцать дней, а затем, заболев водянкой, умер, считаясь императором шесть месяцев. Гундобад, его племянник, занял положение Рицимера [117] и возвел на трон Глицерия, занимавшего должность комита доместиков. Когда Лев, император Востока, узнал об избрании Глицерия, то назначил командующим походом против него Непота. Тот взял Рим, пленил Глицерия без битвы и, лишив его царской власти, назначил его епископом в Салоне. Он наслаждался правлением восемь месяцев. Непота сразу же был провозглашен императором и правил Римом.
Хотя большая часть сведений в этом рассказе больше нигде не встречается, хронология во многом ошибочна. Факты таковы: Анфимий был убит 11 июля, а не 29 июля согласно Иоанну, если считать от известной даты его коронации 12 апреля 467 года; Рицимер умер спустя сорок дней, 18 августа; Олибрий скончался через два с лишним месяца, 2 ноября, на седьмом месяце правления. Он был назначен Рицимером в Милане еще до того, как началось нападение на Рим, Глицерий был провозглашен императором 5 марта 473 года, а Непот – 24 июня 474 года, так что первый правил значительно дольше, чем восемь месяцев [118] .
Однако со смертью Рицимера, готового принести в жертву собственным амбициям заинтересованность империи в хорошем управлении, со сцены сошла последняя сильная личность Западной Римской империи. Вестготы под властью Эйриха отныне были совершенно независимыми от империи и захватили большую часть Галлии, бургунды тоже, так что вернейшие в течение долгого времени союзники Рима увеличили свои силы и независимость. На севере франки номинально сохраняли лояльность по отношению к империи, однако римская цивилизация клонилась к упадку, и когда их королем в 481 году стал Хлодвиг, он присоединил оставшиеся части Галлии, еще сохранявшие верность Константинополю, и в течение двадцати лет его народ победил огромное вестготское королевство в Галлии и Испании. Франки обратились в ка толическую веру, и этот факт, ознаменовавший конец доминирования ариан на Западе, устранил самое важное в тот период различие между римлянином и варваром.
М. Фр. 3. В Константинополе в начале 474 года императором стал Зенон, и в начале его правления из-за того, что он был слишком миролюбивым, и из-за огромного беспокойства, царившего повсюду, он решил отправить посольство к вандалу в Карфаген. Он выбрал послом сенатора Севера, человека, отличавшегося сдержанностью и тягой к справедливости. Он отправил его после того, как сделал патрикием, чтобы тот смог произвести более величественное впечатление в соответствии с важностью своего посольства. Итак, он отплыл, однако вандал, узнав, что прибудет посольство, упредил его, совершив набег морем и захватив Никополь. Посол Север, приехав с Сицилии, достиг Карфагена. Он сурово упрекал вандала за то, что тот отплыл, но последний сказал, что поступил как враг. Однако теперь, заверил он, Север прибыл в качестве посла, и поэтому он благосклонно примет его предложения мира. Вандал поразился сдержанности Севера и его образу жизни и, восхищаясь его речами, был готов сделать все, что тот предлагал, постоянно проверяя его честность. Север показался ему особенно благородным, потому что, когда варвар дал ему деньги и пожаловал дары, приличествующие посланнику, тот отказался ото всего, говоря, что вместо этого самая достойная награда для человека, являющегося послом, – это освобождение пленников. Похвалив этого мужа за такое мнение, король сказал: «Тех пленников, которых я и мои сыновья получили при дележе, я отпускаю к тебе свободно. Что же до остальных, которые были поделены, ты волен выкупить их у каждого владельца, если желаешь этого, но даже я не смогу заставить получивших их поступить так против их желания». Вслед за этим Север освободил без оплаты тех, кем вандал владел лично, и на все деньги, которые привез, продав свои одежды и все, что у него было, через публичное оглашение, выкупил столько пленников, сколько смог. Это перемирие, заключенное Севером, также вызвало временное прекращение гонений со стороны вандалов-ариан на православных христиан в Африке [119] . Оно продлилось два поколения до последнего успешного нападения на Африку, предпринятого Юстинианом, однако его продолжительность связана во многом не с характером Севера, а со смертью Гейзериха в 477 году и с восхождением на его трон гораздо более слабых правителей.
М. Фр. 13. Например, в 478 году в Византию из Карфагена прибыли послы под предводительством Александра, телохранителя жены Олибрия. Некогда его послал туда Зенон с согласия самой Плацидии. Послы передали, что Гонорих (или Гунерих) стал искренним другом императора и так любит все римское, что отказывается от всего, что ранее требовал из общественных доходов и прочих денег, которые Лев захватил у его жены прежде, а также возвращает все, что забрал у торговцев в Карфагене во время только что закончившейся войны [120] , и все, что его отец требовал от римлян ранее. Он просит прочного мира и желает, чтобы римляне никоим образом не подозревали его в нечестном соблюдении соглашения и во всем, о чем они договорятся. Он благодарен, что император оказал жене Олибрия уважение, и передал, что готов сделать для императора все, что тот пожелает. Таков был благовидный предлог для его слов, на самом же деле вандалы боялись даже намека на войну, так как после смерти Гейзериха они впали в совершеннейшую слабость, не имея уже ни прежней силы в поступках, ни боевых отрядов, которые тот держал наготове для любого случая, чтобы всегда действовать быстрее, чем мог ожидать враг. Зенон принял послов милостиво и оказал им подобающее уважение. Почтив их подходящими дарами и сделав Александра комитом частных дел, он отпустил их. Этот титул был либо почетным, либо Александр остался в Константинополе, чтобы исполнять свои новые обязанности [121] .
Как мы уже видели, после смерти Рицимера императором на Западе был провозглашен Глицерий. Единственным его значительным поступком стало переключение внимания остготов под предводительством Видемира с Италии на Галлию. Поскольку на Востоке Глицерия не признали, в 473 году Лев избрал императором Юлия Непота – племянника Марцеллина, вошедшего в семью Льва. Глицерия легко свергли, и должность магистра армии, которую в течение нескольких лет занимал Гундобад, даровали Оресту, с которым мы уже знакомы как с секретарем Аттилы. Орест решил посадить на западный трон своего сына и в августе 475 года вытеснил Непота с полуострова в Далмацию, где тот продолжал жить как единственный законный западный император до смерти в 480 году. Поскольку Орест женился на дочери комита Ромула, его сына звали Ромулом Августулом, и, несмотря на юный возраст, последний правил под властью и контролем своего отца в течение двенадцати месяцев. Он стал последним римским императором Запада. «Эти имена – Юлий, Августул, Ромул – на страницах хроник встречают нас словно призраки, восставшие из минувших дней римской истории» [122] .
Войска Запада под командованием Рицимера и его преемников почти целиком состояли из восточногерманских племен: герулов, ругов и скиров. Теперь эти народы стали требовать земель в Италии, как вестготы, которым были дарованы земли в Галлии. Орест воспротивился тому, чтобы землю Италии попрали подобным образом, и тогда они избрали своим вождем Одоакра и подняли мятеж. Этот человек, чье имя греки произносили по-разному: Одоах и Одовакар, – как мы уже знаем, был скиром, хотя Иордан и другие авторы называют его готом, ругом, королем турсилингов и королем герулов. Его отцом был Эдекон, возможно тот самый, которого мы встретили при дворе Аттилы, хотя там его описывали как «гунна по рождению». Однако это может означать лишь то, что в качестве германца на службе Аттилы его признавали за гунна [123] .
Одоакр родился в 433 году. В 476 году германские солдаты в Италии выбрали его своим предводителем в борьбе против Ореста, которого легко удалось захватить и предать смерти. Юного Августула свергли, но пощадили. Хотя Одоакр и стал королем своего разноплеменного воинства, он хотел узаконить свое положение в Италии, получив официальное признание от Восточной империи в качестве преемника Рицимера, однако без императоров-марионеток последнего. Когда Зенон, которого на время сменил узурпатор Василиск, снова вернул себе трон, Одоакр уговорил Августула написать ему, чтобы установить новый порядок. Таков был оттенок, если не реальность, легитимности, сохранявшийся какое-то время, несмотря на то что самого Августула на Востоке, разумеется, считали узурпатором. Единственным законным правителем на Западе в 477 году являлся Непот.
М. Фр. 10. Когда Август (Августул) , сын Ореста, услышал, что Зенон снова получил царскую власть на Востоке, изгнав Василиска, то заставил сенат отправить посольство, дабы передать Зенону, что им не нужно делить империю и для обеих территорий достаточно одного императора, а кроме того, что Одовакар был избран ими как человек, подходящий для защиты их дел, ибо наряду с воинским умением он обладает политическим умом; они просили Зенона почтить Одовакара титулом патрикия и даровать ему управление Италиями. Везя эти послания, мужи из сената Рима достигли Византии. Они также привезли украшения и знаки императорской власти в качестве доказательства искренности их предложения о единой власти над всей империей в Константинополе. В тот же день прибыли послы и от Непота, чтобы поздравить Зенона с последними событиями, то есть с его восстановлением на троне, и одновременно горячо попросить его помочь Непоту, человеку, претерпевшему такое же несчастье, в возвращении его империи. Они просили, чтобы Зенон дал для этой цели деньги и войско и помог его восстановлению всеми другими способами, которые могли быть необходимыми. Непот послал людей передать это. Зенон дал такой ответ этим прибывшим и мужам из сената: западные римляне получили из Восточной империи двух людей и одного, Непота , изгнали, а другого, Анфимия , убили. Теперь, как он сказал, им известно, что должно сделать. Пока жив их император, они не должны думать ни о чем другом, кроме как принять его обратно по возвращении. Варварам же он ответил, что было бы хорошо, если бы Одовакар получил достоинство патрикия от императора Непота, и что он даровал бы его сам, если бы Непот не даровал его первым. Он одобрил, что Одовакар выказывает то первое требование сохранения порядка, какое подходит римлянам, и по этой причине верит, что тот вскоре примет обратно императора, который дарует ему почетное положение, если он действительно хочет поступать по справедливости. Он отправил Одовакару царское послание о том, что желает, и в этом письме именовал того патрикием, продемонстрировав, таким образом, типичное непостоянство или же двуличие. Зенон так помогал Непоту, сожалея о его страданиях из-за своих собственных, и держался того правила, что общая судьба – печалиться вместе с несчастным. В то время к такому побуждению присоединилась и Верина, протянув руку помощи жене Непота, своей родственнице. Естественно, Одоакр отверг притязания Непота, то есть поступил именно так, как предполагал Зенон.
К. Фр. 1. Зенон выразил расположение к Одоакру и в другом случае. После свержения Непота, императора Рима, и изгнания Августула, Одовакар стал магистром Италии и самого Рима. Когда западные галаты восстали против него, они, как и Одовакар, отправили к Зенону посольства, однако Зенон больше склонялся к Одовакару.
Изменение в 476 году формы управления на Западе стало лишь первым применением к Италии тех принципов, которые были приняты в других местах на протяжении большей части этого столетия. Земля Италии была формально дарована варварам точно так же, как вестготам была дарована земля в Галлии, а вандалам – в Африке. Италия не перестала быть римской только потому, что там не было римского императора, но германские правители со временем сделали в Италии то же, что вестготы и вандалы: постепенно установили свою полную независимость. Центральная власть ослабла еще раньше, хотя прежние должности, такие как консулы и префекты, продолжали существовать для ведения местных дел, и с Запада в Константинополь могли, например, прислать очень мало доходов. Продолжение существования единой Римской империи являлось скорее плодом благих надежд, приверженности закону и традиции, чем соответствовало действительности.
Со смертью Юлия Непота в 480 году двойственные отношения между независимым правителем в Италии и императором в Константинополе разрешились, и в течение шести лет сохранялся шаткий мир. Когда же Одоакр вступил в переписку с мятежником Иллом в Азии, то Зенон, несмотря на то что первый так и не послал второму помощь, стал подозрительным и откровенно враждебным по отношению к нему. От вторжения в Иллирию Одоакра удержали руги, которых Зенон побудил напасть на Италию. Затем спустя два года, в 488 году, он одновременно избавился и от своего итальянского «вице-короля», и от причиняющего беспокойство короля остготов Теодориха, отправив второго занять место первого. Однако это уже часть истории остготов.
Глава 5 Восточная империя, 450–491 годы
Феодосий II не оставил наследника мужского пола, однако преемственность сохранилась благодаря браку его сестры Пульхерии с выдающимся военачальником Маркианом, который вследствие этого стал императором. Поскольку в то время Аттила был занят западными делами, Маркиан не подвергся опасности, перестав выплачивать гуннам ежегодные субсидии, за что его, вероятно, восхваляли. Однако экономия средств позволила ему сократить налоги и проще решать проблемы с небольшими беспорядками на сирийской и египетской границах. С его смертью в 457 году явных наследников не осталось и, как и во время других подобных кризисов, настоящий выбор был за армией. Бесспорным лидером в армии к тому времени являлся Аспар, и, подобно Рицимеру на Западе в тот же период, он решил посадить на трон своего кандидата и таким образом сохранить собственную власть. Аспар выбрал Льва, одного из подчиненных ему военачальников [124] .
М. Фр. 2а. Мы располагаем несколькими практически современными ему характеристиками этого человека. Лев Мясник, император римлян, кажется, являлся счастливейшим из всех бывших до него императоров – внушающим страх всем, кто жил под его властью, а также варварам, до которых дошла молва о нем. Он оставил по себе эту славу у многих людей. «Я, – говорит Малх, – не считаю счастьем, если кто-то захватывает имущество своих подданных и постоянно платит с этой целью доносчикам, поступает как обвинитель, когда не может найти кого-то другого, и собирает золото со всех частей страны лишь для себя одного. Лев лишал города богатств, которые они имели раньше, так что он уже не мог легко собрать подати, которые они платили прежде». Одним словом, Малх настойчиво утверждает, что Лев являлся вместилищем всех пороков. Он также как-то изгнал грамматика Гиперехия. И все же другой наблюдатель, возможно, подметил иную сторону его натуры. Когда он сказал, что философу Евлогию должно выплачивать деньги, а один из евнухов заметил, что эти деньги нужно выплатить солдатам, Лев ответил: «Да будет в мое время так, чтобы плата солдатам передавалась учителям».
К. Фр. 1. Историк Кандид начинает свою историю с провозглашения Льва, который был родом из Дакии, что в Иллирии. Он командовал войском и был начальником отрядов в Селимбрии. Эти селимбрийские когорты охраняли городские ворота, носившие то же название, а также район к западу от Константинополя, а их штаб находился в Селимбрии на Пропонтиде к востоку от Гераклеи. Он был сделан императором стараниями Аспара, алана по происхождению, который смолоду служил в армии и у которого от трех браков родились Ардавурий, Патрикий, Эрменарих и две дочери…
В своей первой книге Кандид рассказывает о превосходстве Аспара и его сыновей, провозглашении Аспаром Льва, пожаре, охватившем город в 465 году, и о том, что было сделано Аспаром в то время для общего блага, а также о Татиане и Вививане , первый был доверенным советником Льва, префектом Константинополя во время его правления и консулом 466 года, ранее председательствовавшем на Халкедонском соборе, а второй являлся врагом Татиана и консулом 463 года, и как Аспар и император расходились во мнениях о них, и что они говорили друг другу откровенно. Рассказывают, что как-то Аспар схватил императора за одежду и заявил: «Император, неправильно, чтобы человек, носящий эту мантию, лгал». Лев ответил: «Неправильно также, чтобы его удерживали и вели, словно раба» [125] .
Кандид также рассказывает, как император по этой причине поддерживал исавров в лице Тарасикодиссы, сына Русумбладеота [126] , которого он сделал своим зятем (изменив его имя на Зенон), когда тот потерял первую жену из-за естественной смерти; как Ардавурий приготовился противостоять императору и сделать исавров своими сторонниками, но Мартин, служитель Ардавурия, рассказал Тарасикодиссе, что Ардавурий замыслил против императора; и как по этой причине, когда возросли их взаимные подозрения, император Лев в 471 году убил Аспара и его детей, Ардавурия и цезаря Патрикия. За этот поступок его прозвали Мясником, однако цезарь, несмотря на то что был ранен, неожиданно спасся и выжил [127] , а Эрменарих, другой сын, не придя с отцом [128] , на этот раз избегнул убийства. Император Лев сделал Тарасикодиссу мужем своей дочери Ариадны около 466 года , изменил его имя на Зенон и назначил его военачальником Востока в 469 году. Кандид рассказывает об удачах и неудачах Василиска в Африке в 468 году , о том, как Лев желал и интриговал, чтобы назвать своего зятя Зенона императором, однако не мог этого сделать, поскольку его подданные не приняли бы его, и как перед смертью он короновал императором своего внука – сына Зенона и Ариадны.
Это хорошее изложение царствования, которое указывает на одну внутреннюю проблему, продолжавшую существовать на протяжении всего срока правления Льва и Зенона: должно ли германское господство при западном дворе повторяться при восточном или нет. Выбор был нелегким, поскольку альтернативой германскому доминированию, олицетворяемому людьми, подобными Аспару, являлось господство почти столь же нецивилизованных выходцев из Исаврии в дикой центральной части юга Малой Азии; однако в любом случае у Востока, в отличие от Запада, была реальная альтернатива, и Лев в конце концов воспользоваться ею.
В течение многих лет Аспар и его семья, а вместе с ними и германцы оставались при дворе главной силой. Его сын женился на дочери императора и был сделан цезарем, другие сыновья имели почти столь же высокие почести и титулы, но Зенон продвигался медленно, сначала чтобы уравновесить их силу силой исавров и, наконец, в 471 году чтобы свергнуть ее совсем. Подробности этой истории будут рассказаны далее. В то же время империи после передышки при Маркиане и смерти Аттилы снова грозила беда с севера.
П. Фр. 30. В 462–463 годах группа гуннских племен – несомненно, остатки могущественной империи Аттилы – сарагуры, ороги и оногуры [129] отправили послов к восточным римлянам. Это были народы, изгнанные из своих родных жилищ, когда сабиры вышли против них в сражении. Последних, в свою очередь, вытеснили авары, люди, которых сделали скитальцами народы, населявшие берег Океана. (Они покинули эту страну из-за тумана, пришедшего из-за вторжений моря, и из-за большого количества появившихся грифов. Было сказано, что те не уйдут, пока не сделают род людской своею пищей. Потому авары, изгнанные этими ужасными тварями, и обрушились на своих соседей, а, поскольку нападавшие были сильнее, те, кто не мог противостоять им, переселились [130] .) Сарагуры, гонимые в поисках земли, пошли против гуннов-акатиров, после множества битв одержали над ними победу и обратились к римлянам, чтобы снискать их дружбу. Император и его советники благоволили к ним, дали им подарки и отпустили их.
П. Фр. 36. Кроме того, в 467 году к императору Льву прибыло посольство от сыновей Аттилы, чтобы устранить причины прошлых разногласий, заключить мирный договор и, приезжая в то же место на Дунае, что и римляне, согласно древнему обычаю, устроить место торга [131] и там обменивать все, в чем им случится нуждаться. Их посольство возвратилось, не добившись успеха ни в одном из этих дел, ибо казалось неправильным делить римскую торговлю с правителем гуннов, поскольку он причинил империи много вреда. Сыновья Аттилы, получив ответ через свое посольство, поссорились друг с другом. Когда послы вернулись без успеха, Денгизих [или Динтцих] захотел воевать с римлянами, а Эрнах был против этого плана, ибо его внимание отвлекали войны в его стране.
П. Фр. 38. Денгизих добился своего, грозил войной римлянам и стоял близко к берегу Дуная. Когда Анагаст , сын Орнигискла [также называемого Арнегисклом и Анегисклом] узнал об этом – он охранял часть реки во Фракии, – то послал людей из своей свиты, чтобы спросить, почему они готовятся к битве. Денгизих, презирая Анагаста, отослал его посланцев, которые ничего не добились, и отправил людей к императору, дабы объявить, что если он не даст земли и денег ему и следующему за ним войску, то он начнет войну. Когда эти послы достигли дворца и передали порученное им, император ответил, что с готовностью сделает все это, если они покорятся ему, ибо он рад людям из своих врагов, которые вступают с ним в союз. Готовность Константинополя пойти на уступки, противоречащая прежнему отношению, можно приписать необходимости защищать его северную границу в условиях готовящегося африканского похода.
П. Фр. 39. В связи с этими проблемами с племенами гуннов остготы, вероятно, также устроили одно из своих повторяющихся восстаний и присоединились к гуннам. Анагаст, шурин императора Василиск , магистр армии с резиденцией в Константинополе Острий [132] и другие римские военачальники заперли и удерживали готов в низине. Скифы, тяжко терзаемые голодом и отсутствием необходимого, отправили к римлянам посольство. Они сказали, что сдаются и, пока будут жить на этой земле, станут повиноваться римлянам во всем. Когда римляне ответили, что отправят свое посольство к императору, варвары передали, что желают заключить соглашение из-за голода и не смогут выдержать долгого промедления. Командиры римских отрядов устроили совет и пообещали предоставить еду, пока не прибудет решение императора, если те, в свою очередь, смогут разделиться на столько же отрядов, на сколько разделено римское войско. Тогда о них будет легче заботиться, поскольку военачальники станут следить за отдельными отрядами, а не за всеми сразу и как в деле чести будут ответственными за их снабжение.
Скифы согласились на условия, сообщенные послами, и разделились на столько же частей, на сколько и римляне. Хелхал, родом из гуннов, командир тех, кто отвечал за отряды Аспара, пришел к доставшейся им части варваров. Он созвал избранных готов, которых было гораздо больше, чем остальных, и начал следующую речь. Император даст землю, сказал он, но не для их пользования, а гуннам, что среди них. Ибо эти люди не обращают внимания на возделывание и, словно волки, нападают и крадут пищу готов, так что они, продолжая занимать положение слуг, терпят лишения, чтобы снабдить продовольствием гуннов, хотя народ готов всегда оставался без договора с ними, и предки клялись избегать союза с гуннами. Значит, готы пренебрежительно относятся к клятвам своих предков, а также к потере своего имущества. Однако он, Хелхал, хотя и горд своим гуннским происхождением, говоря им это из желания справедливости, дает им совет, что должно сделать.
Готы были весьма взволнованы этим и, думая, что Хелхал сказал это из расположения к ним, напали на находящихся среди них гуннов и убили их. Затем, словно по сигналу, между народами началась жестокая битва. Когда Аспар узнал об этом, он и его военачальники из других лагерей выстроили свои отряды и убивали варваров, которые им попадались.
Когда скифы постигли замысел обмана и предательства, то собрались вместе и бросились против римлян. Люди Аспара ожидали их и убили назначенную им часть; однако битва не была безопасной для других военачальников, ибо варвары сражались смело. Те, кто уцелел, прорвались через римские отряды и избежали осады.
И. А. Фр. 205. Примерно тогда же, во времена императоров Анфимия и Льва, Улиб был убит Анагастом во Фракии, оба были скифами по происхождению и готовились к восстанию. Имя Улиб почти наверняка является искажением, вполне возможно, что имеется в виду Денгизих. «Оба» относится к Улибу и кому-то еще (не к Анагасту и Улибу), возможно, к Эрнаху, брату Денгизиха.
В 467 году сколько-нибудь серьезная угроза со стороны гуннов надолго миновала, однако следующий год и катастрофически дорогой и безуспешный поход против Гейзериха воздвигли перед императором новые проблемы. Его шурин был в немилости, а Аспар, соответственно, на вершине своего могущества. Для Льва наступило время выдвинуть на передний план исавров и их вождя – своего зятя Зенона.
И. А. Фр. 206 (1). В 469 году Лев назначил Зенона консулом, и примерно в это же время исавры дали ощутить свое присутствие в другом месте. Исавры занялись грабежом и совершали убийство на острове Родос, но воины там разгромили их. Они бежали на свои корабли и отправились в Константинополь к Зенону, зятю императора. Нападая на тех, кто держал торг, они заставили толпу бросать камни. Возникла опасность гражданской войны, но опустилась ночь, и битва остановилась.
(2). В это время Анагаст, командующий фракийскими войсками, восстал и захватил крепости римлян. Рассказывают, что причиной его измены стало то, что Иордан, сын Иоанна Вандала , которого Анегискл, отец Анагаста, убил, был возвышен до консульского достоинства в 470 году, а Анагаст не получил причитающегося ему избрания, а также поскольку он страдал падучей болезнью, то опасался, что как-нибудь впадет в немилость в сенате из-за своего недуга, если тот настигнет его там. Другие говорят, что он поднял восстание из-за денег. Против него существовало сильное подозрение, и в конце концов из царского дворца были посланы люди, чтобы склонить его отказаться от его попытки. Он открыл, что Ардавурий, сын Аспара, был причиной его восстания, и отправил письма этого человека императору.
Еще раньше Зенон, зять императора, занимая должность консула в 469 году, а также будучи магистром армии Востока – он занимал эту должность до 471 года, когда его сменил Иордан, – послал людей, чтобы удалить Индака с так называемого холма Папирия , или Херриса. Сначала Лев сделал этот холм его прибежищем, а затем Папирий и его сын Индак изводили всех, кто жил по соседству, и убивали прохожих. Индак появляется позднее, во время восстания Илла в 484 году. «Он преуспевал во времена Льва, императора, царствовавшего после Маркиана. Он был знаменит своим мужеством, весьма искусен в обращении и отличался стремительной поступью. Он был быстрее Эвхида, Ассапа, Хрисомуза, Эхиона и любого, кто состязался с ним в беге. Он появлялся и исчезал, словно вспышка молнии, спускаясь со своей горы с быстротой не бегущего, а летящего. Путь, который человек не мог закончить за день, меняя лошадей, он был способен пробежать без труда на собственных ногах. Однажды он вышел из крепости Херрис в Антиохию, а на следующий день достиг вышеназванной крепости снова. Отсюда, не нуждаясь в отдыхе, он дошел до Неаполя в Исаврии за один день» [133] .
Кроме нападения на этого человека помощь была послана против занов (или цанов) северо-восточной Малой Азии, которые разоряли области вокруг Трапеза. Затем начали войну готы, живущие в западной Галатии и именуемые по-старому после Алариха (при Эйрихе они расширили свою империю), а также варварские полчища в Паннонии, остготы, прежде подвластные Валамиру, а после его смерти Теодомиру, его брату.
И. А. Фр. 208. Интересный рассказ примерно того же времени ярко показывает то таинственное уединение, в котором жили византийские императоры, современные параллели этому можно найти лишь в советской России и до недавнего времени в Японии. При императоре Льве Иордан, полководец Востока и консул, как и Мискаил (или Михаил) и Косьма, которые были управляющими дворца, подверглись величайшей опасности, поскольку пренебрегли охраной дворца, хотя император тогда даже не жил там, и показали внутренние покои Иордану, который хотел их увидеть. Эти управляющие, как обычно, названные по-гречески просто «слугами опочивальни», могли занимать некие высокие должности или же являться лишь телохранителями силенциариев, целиком подвластными препозиту. Ничего более о них неизвестно.
Когда император узнал, что Ардавурий устроил против него заговор – чтобы вернуться к борьбе германцев с исаврами, – он призвал Зенона, бывшего полководцем на Востоке, и без предупреждения, вероломно напал на Аспара и его семью и убил их. Таким образом, германская угроза была неожиданно устранена от двора, однако торжество исаврийского господства должно было принести собственные затяжные неприятности. Разумеется, в армии по-прежнему использовали отряды германцев, и в 473 году Острий даже стал магистром армии с резиденцией в Константинополе, хотя и был близок к Аспару и после его смерти устроил короткое восстание. К тому же, как мы увидим позднее, два остготских правителя, носившие имя Теодорих, не только часто оказывали услуги римской власти, но и были назначены на высокие военные посты. Однако германское влияние при дворе клонилось к закату. В 474 году Лев умер, оставив своим наследником внука – Льва II, шестилетнего мальчика. Отец ребенка Зенон не замедлил подняться от регента до августа. Когда в том же году мальчик умер, его отец стал единственным императором Востока.
М. Фр. 9. Зенон, римский император, по природе не был таким жестоким, как Лев, и в нем не было врожденных неутомимых страстей, как у Льва. Однако во многих делах он выказывал честолюбие, и все, что делал, он делал ради славы, чтобы им восхищались, больше напоказ, чем по-настоящему. И вправду, он не был искусен в управлении и не имел способностей, которые позволили бы твердо управлять империями. Ему не была дана такая любовь к деньгам и выгоде, как Льву, и он не выдумывал лживых обвинений против богачей, но, с другой стороны, все же не оставался выше этого занятия. У римлян было бы счастливое правление, если бы Себастиан, обладавший тогда почти такой же властью, не управлял им как вздумается, продавая и покупая все дела государства, словно на рынке, и не позволяя свершаться чему-либо в императорском дворце без оплаты. Более того, он продавал все государственные должности, беря часть денег лично себе, а часть отдавая императору. Если кто-то приходил и давал дополнительную сумму, то предпочитали его. Во дворце не было ни одного дела, которое он не купил и не продал бы. Если Зенон щедро даровал должность кому-то из своих приближенных, то Себастиан, словно торговец, часто выкупал у него эту должность за низкую цену и отдавал другому за более высокую, утаивая украденное от Зенона.
Себастиан являлся префектом претория в 477, 480 и 484 годах, а возможно, и большую часть времени между этими датами, но только не в 478 году, когда эту должность занимал некий Эпиник. «Не ставя пределов стяжательству и заключая сделки со всеми городами и народами, он наполнил провинции своими возмутительными приказами. Многие правители и городские советники не выдержали этого и бежали, прекратив собирать налоги. Находясь в тяжком положении из-за жадности этого человека, они сидели в общественных церквях как просители, свидетели воровства этого человека. Он был врагом каждому, никому не оказывая заслуженной чести. Его позорно лишили должности и выбрали вместо него Лаврентия (имеется в виду Себастиан), человека из риторов на большом форуме, превосходящего других в этом качестве. Эпиник не позволял никому, с кем был связан, разорять или грабить, чтобы он сам мог получить большую выгоду» [134] .
М. Фр. 12. До нас дошло описание одного примера коррупции, процветавшей во власти. Правитель Египта обычно выплачивал за свою должность пятьдесят фунтов золота, однако Зенон потребовал почти пятьсот фунтов, как будто страна стала богаче, чем прежде.
М. Фр. 9. Сыну Зенона от первой жены, которого также звали Зенон, приписывают почти столь же дурную репутацию. Зенон, римский император, желая оставить преемником своего сына Зенона, добивался его продвижения в государственных должностях, хотя тот был еще слишком молод, и велел ему упражняться, дабы увеличить рост. Однако царские слуги, отвечавшие за трату государственных доходов, склонили юношу к невоздержанности в роскоши. Они как сводники находили ему молодых друзей и научили его неестественными способами неистово желать мужчин. Начав вести такой образ жизни, находя удовольствие в сладострастии и гордости и являя на своем лице таящуюся заносчивость, соответствующую его страстному ожиданию царской власти, он стал ходить с важным видом, высоко поднимать голову и обращаться со всеми как со своими слугами. Однако Владыка всех людей, видя, что его порочность происходит как от его природы, так и от воспитания, уготовил, чтобы он страдал от выделений из желудка и, пролежав без чувств в нечистотах на своем ложе множество дней, расстался с жизнью, будучи еще молодым. Поскольку Зенон в изгнании обещал сделать своим преемником сына Арматия, юный Зенон должен был умереть до 475 года.
М. Фр. 6. Во время этого правления в качестве уникального примера выделяется гораздо более привлекательный чиновник, покинувший свой пост довольно рано. Эрифрий был полководцем при Зеноне, являясь префектом претория в 473–474 годах. Когда он понял, что казна не наполняется, и не смог решиться возложить большее, чем было узаконено, бремя на платящих налоги и – поскольку был человечен – довести кого-то до бедности из-за его долгов, то с разрешения Зенона оставил свою должность. Когда он отказался от должности, это вызвало печаль в городе, ибо он единственный из тех, кто был у власти в государстве в то время, действовал ради всеобщего блага, оказывая быструю помощь тем, кто просил ее, и не держался постоянно цели наказать человека, обидевшего его прежде. Казна в ту пору была доведена до крайней нужды, так что в ней ничего не осталось. То, что Лев оставил в общественной казне по своей смерти, было быстро растрачено Зеноном. Он легко и беспечно раздавал деньги своим друзьям и не стремился узнать, не крадет ли их кто-нибудь.
К. Фр. 1. Историк Кандид подводит итог правлению Зенона и рассказывает, как после смерти Льва его сын Лев короновал его отца, Зенона, с одобрения сената. Он подробно излагает родословную исавров, прилагая много усилий и доводов, чтобы доказать, будто они потомки Исава. Он повествует, как обманутый Вериной Зенон бежал со своими женой и матерью из города и от царской власти в 475 году, как Верина в надежде выйти замуж за магистра оффиций Патрикия и сделать его императором хитростью заставила своего зятя бежать и как она была обманута в своих надеждах, ибо сановники провозгласили императором ее брата Василиска. Он также рассказывает об ужасном истреблении исавров в Константинополе и как после Непота, императора Рима, Августула сделал императором Рима его отец Орест. Такова первая книга.
Вторая книга повествует, как магистр оффиций Патрикий, любовник Верины, погиб, когда Василиск разгневался на него, и как Верина, ненавидя брата по этой причине, деньгами помогала Зенону восстановить его императорский статус. Она тяжко пострадала от рук своего брата и, если бы Арматий [135] не похитил ее из церкви Святой Софии , ее бы вскоре предали смерти. Она рассказывает, как Арматий, став соблазнителем жены Василиска, поднялся до самых вершин власти, как позднее, когда ему поручили вести войну против Зенона, он перешел к нему по наущению Илла на определенных условиях, и как Зенон стал ценить его так высоко, что он увидел своего сына Василиска назначенным цезарем, и как позднее он был убит, и как из цезаря его сын был причислен к низшим церковным чинам (чтецам) во Влахернах. Еще до этого Василиск провозгласил своего сына Марка цезарем, а затем императором. Илл стал другом Зенона и стремился вернуть ему царскую власть. Василиск, потерпевший поражение в гражданской войне, бежал со своей женой Зенонидой и детьми в церковь Святой Софии , однако из-за обмана Арматия его вывели оттуда и выслали в Каппадокию, где он погиб со всей своей семьей в 476 году.
Когда еретик Петр смущал церкви на Востоке, император Зенон послал Калландиона епископом Антиохии. Этот Петр, прозванный Сукновалом, был монофизитом и противостоял православному Зенону. Он дважды занимал патриарший престол, впервые в 476–477 годах, а затем в 485–489 годах, и оба раза был низложен [136] . Поскольку Калландион был патриархом в 481–485 годах, он не сразу стал преемником Петра. Когда он нуждался в деньгах, то получал их путем угроз, и многие, кто восстал против него и был схвачен, заплатили за это. Илл много дал Римской империи, как благодаря своей храбрости на войне, так и благодаря своей щедрости и справедливым деяниям в городе… Некий алан пытался убить Илла и, поразив этого человека, сказал, что Эпиник [137] , слуга Верины, склонил его к убийству. Эпиник был выдан Иллу в 478 году и, получив обещание о прощении и наградах, рассказал обо всем – как Верина устроила заговор против Илла. По этой причине Зенон выдал Верину Иллу, который отправил ее в крепость в Киликии и остался в безопасности. Илл подружился с нечестивцем Пампрепием через Марса, и постепенно все его дела пришли в расстройство. Затем перед Зеноном встала гражданская война – предводителями восставших были Маркиан и Прокопий, сыновья Анфимия, правившего Римом. Благодаря Иллу Зенон одержал победу, и Маркиан, старший, был схвачен, однако Прокопий бежал к Теодориху [Страбону] во Фракию в 484 году . Маркиан был сослан в Каппадокию, но бежал и причинил беспокойство в Галатии близ Анкиры. Когда его схватили вновь, то отослали в Исаврию. В императоре все больше росла ненависть к Иллу. Такова вторая книга.
Третья книга рассказывает среди прочего, как Илл открыто противостоял Зенону в 484–488 годах и с помощью Верины провозгласил императором Леонтия; когда их постигла неудача, их осадили, захватили и обезглавили. Книга также повествует о других делах вплоть до смерти Зенона в 491 году.
Лишь некоторые из эпизодов этой непрерывной череды гражданских войн и дворцовых переворотов можно наполнить плотью и кровью живой истории. Будучи представителем исаврийских разбойников, Зенон был крайне непопулярен в Константинополе и, если сведения о нем, которыми мы располагаем, пристрастны, они, вероятно, в точности отражают настроения того времени. По восшествии на престол он столкнулся с проблемами со стороны вандалов, захвативших Никополь, остготов под властью их нового молодого короля Теодориха, гуннов и арабов, а также готского военачальника Страбона. Среди этих опасностей большой власти добились исаврийские полководцы Илл и его брат Трокунд, вызвав, таким образом, усиление антиисаврийских настроений в столице.
Это недовольство обрело сторонницу в Верине, жене Льва и теще Зенона, которая, чтобы возвести на престол своего любовника Патрикия, прибегла к помощи своего брата Василиска. Этот человек находился в отставке со времен провала похода против вандалов в 468 году, где он проявил свою неумелость и чуть ли не предательство. Он принадлежал к партии Аспара и германцев и, соответственно, противостоял новому исаврийскому влиянию. Василиск также питал большие надежды наследовать трон после Льва и поэтому считал Зенона человеком, вмешивающимся в чужие дела.
И. А. Фр. 210. В этой обстановке враждебности неудивительно, что в январе 475 года против Зенона был организован заговор. При императоре Зеноне Теодорих, сын Триария и военачальник Фракии, убил Гераклея, сына Флора, у стены Херсонеса. Пренебрегши покорностью римлянам, он перешел к открытой войне. Илл был послан Зеноном, чтобы помочь бывшим там, и оказал большую помощь. Поскольку он был связан с Василиском и проводил время в его обществе, то был сделан участником заговора против императора. Когда Василиск обязался сделать их сторонником Арматия, Илл взял письма к Арматию и вернулся в Константинополь. Он сразу же предложил Верине, чтобы ее любовник Патрикий, человек в должности магистра, захватил верховную власть и не отдавал ее никому другому. Поскольку она желала этого и в собственных интересах, то с готовностью прислушалась к этому совету. Когда Зенон присутствовал на первом зрелище на ипподроме, она послала за ним, прося прийти быстро. Он, бросив все, прибыл, и она сказала ему, что они должны немедленно бежать, дабы не попасть в руки убийц, и что все мнения сходятся на этом. Услышав это, Зенон не медлил, а с Ариадной, своей супругой, и Лаллидой, своей матерью, взял все ценности во дворце и в царских одеждах и других знаках власти на девятый день своего консульства ночью отплыл в Халкедон и бежал с мулами и лошадями и множеством исавров.
После бегства Зенона исавры в городе были убиты. Однако императором провозгласили не Патрикия, а Василиска, что конечно же привело к разрыву между Вериной и ее братом.
М. Фр. 7. Василиск, брат императрицы Верины, в правление императора Льва был избран префектом лагеря вместо Рустиция, будучи удачливым в битве, но медлительным в понимании и слишком нерешительным с обманщиками. Во исполнение тщательно продуманного плана Льва противопоставить его Аспару он также был сделан консулом 465 года. Рустиций был консулом в 464 году и магистром армии на Востоке до Василиска; вероятно, он был германцем.
Возможно, самым главным фактором, работавшим против Василиска, было то, что он являлся монофизитом и активно боролся за эту ересь с православными [138] . Как император восточных римлян, он взыскивал налоги с епископов церквей и едва не изгнал Акакия, епископа Константинополя, однако был остановлен множеством так называемых монакиан. Он был настолько жаден до денег, что не удерживался даже от тех, что происходили от низких ремесел. Воистину весь мир был полон слез из-за взыскания его налогов.
М. Фр. 8. Василиск также возбудил сильную враждебность в Страбоне, который помог ему захватить трон, пожаловав пост магистра армии Фракии и консульство своему племяннику Арматию – человеку, совершенно неподходящему для этой должности. Поскольку император Василиск самоуверенно позволил Арматию как родственнику встречаться с императрицей Зенонидой и так как их разговоры длились долгое время, а красота их была велика, они полюбили друг друга с огромной страстью. Они постоянно поворачивались и бросали друг на друга взгляды, обмениваясь улыбками, а позже бремя любви было скрыто от взглядов. Они посвятили Даниила, евнуха, и Марию, повивальную бабку, в свои страдания, которые в конце концов были излечены удовлетворением страсти. Потом Зенонида лестью склонила Василиска отдать ее любовнику первейшее место в государстве.
Теодорих Страбон, видя, как все чествуют Арматия, досадовал, что его обошел в славе юноша, единственной заботой которого была его прическа и прочие украшения тела. Гордясь своим огромным богатством и невиданными почестями, Арматий считал, что никто не превзойдет его в мужественности. Это безумие настолько владело его мыслями, что он надевал наряд Ахилла и ездил на коне, хвастаясь своим происхождением перед толпой в цирке. Когда чернь в громких приветствиях назвала его Пирром (сыном Ахилла) , это еще больше пробудило его безумное желание славы. Если толпа звала его так за его румяное лицо (ибо Пирр означает «красный») , то говорила правду, а если для того, чтобы восхвалять его мужественность, то льстила ему, как мальчишке. Он не убивал врагов, как Пирр, а подобно Парису, был без ума от женщин.
М. Фр. 8b. Покинув Константинополь, Зенон укрылся в родных ему горах Исаврии, где, как говорят, в отчаянии стенал: «Я беглец и скитаюсь без пристанища, я не могу отдохнуть от злой судьбы даже с людьми, среди которых я надеялся обрести утешение в своем несчастии».
М. Фр. 9. Император Зенон, узнав о смерти своих друзей, бежал в крепость, расположенную на холме, которую его соседи называли Константинополем. Узнав об этом, он заплакал и сказал бывшим с ним: «Воистину люди – игрушки Господа, раз Бог наслаждается такой игрой даже со мной. Ибо провидцы предсказали, твердо настаивая на этом, что я обязательно проведу июль в Константинополе. Я, разумеется, подумал, что вернусь в Константинополь, но теперь беглец, лишенный своих владений, я пришел, несчастный, на этот холм, носящий то же имя».
Однако он не был настолько одинок, как считал. Василиск склонил Илла на свою сторону и послал его и его брата захватить бывшего императора. Однако даже в столице ненависть к Василиску превосходила непопулярность Зенона, и Илл перешел на сторону последнего. Возможно, на его решение отчасти повлиял тот факт, что брат Зенона Лонгин был заперт им в крепости в качестве заложника. Позже Василиск отправил Арматия противостоять исаврам, однако его также подкупили обещания высокой должности и титул цезаря для его сына. В августе 476 года Зенон снова вошел в Константинополь, а Василиск и его семья были изгнаны и убиты.
М. Фр. 8а. Хотя Зенон сдержал обещания, данные Арматию, очень скоро он увидел, как этот человек получил по заслугам. Он обладал большой властью при дворе императрицы Зенониды и Василиска. Император Зенон убил его, и жители бурно радовались его смерти, ибо он отправлял обратно, отрубив им руки, фракийцев, восставших при Льве, которых схватил. Он был убит Онульфом, человеком, которого Арматий принял благосклонно, когда тот пребывал в нужде и только что приехал от варваров. Он сделал его комитом первого звания, а затем полководцем в Иллирике и снабдил его большим богатством для роскошной жизни. Этот человек отплатил Арматию с варварским вероломством и запятнал свои руки кровью.
М. Фр. 8с. Онульф был сыном Эдекона и братом Одоакра, позднее упрочившего свое положение в Италии, он происходил из племени тюрингов со стороны отца и племени скиров со стороны матери. Скиры – племя аланов, а тюринги, или торинги, – германцы, жившие в Баварии. Оба племени входили в империю гуннов [139] .
С восстановлением несчастного Зенона на троне его неприятности лишь временно закончились. Всей полнотой власти при дворе обладал Илл, в 478 году ставший консулом, однако у него были опасные враги, особенно императрица Верина, которая постоянно плела против него заговоры и угрожала стабильности правления.
И. А. Фр. 211 (1). Илл подвергся трем нападениям: одно совершил Павел, второе в 478 году некий алан по наущению Эпиника, а третье, в котором Иллу отрубили ухо, было подготовлено императрицей Ариадной. Большинство наших источников их путают. После возвращения Зенона несколько человек были обнаружены и схвачены по обвинению в мятеже. Еще и года не прошло с возвращения Зенона, как он и Илл почти поссорились, потому что Павел, друг императора, участвуя в заговоре против Илла, был схвачен с мечом. Зенон предотвратил опасность, отдав позже юношу Иллу для отмщения. В следующие годы против Илла, получившего консульство и выказавшего рвение в восстановлении императорского дворца, возник заговор по следующей причине. Некий варвар, алан по происхождению, напал на Илла с мечом в руке в схоле магистра и был схвачен. Будучи подвергнут пыткам, он признался, что дело было совершено по наущению Эпиника, фригийца, служившего среди тех, кто заведовал контрактами. Сменой судьбы он привлек внимание Урбикия , препозита священной опочивальни, и управлял всем его богатством. Затем, став другом Верины, он возвысился до заведования частными средствами, а оттуда до управления императорской казной и, наконец, поднялся до трона префекта претория. Когда случай был тщательно изучен, Илл прекратил дело, поскольку не был расположен продолжать гневаться; он даже отпустил человека, который был пойман.
(2). Зенон лишил Эпиника его трона и отнял у него богатства и должность, поскольку желал умиротворить Илла. Затем он победил Теодориха, прозванного Страбоном, и сделал его своим союзником и другом, дав множество подарков. Илл отправил Эпиника в землю исавров, чтобы тот был под охраной, и, воспользовавшись в качестве предлога смертью своего брата Аспалия, попросил у императора разрешения уехать. Когда он прибыл в город, где держали Эпиника, и встретился с ним, то узнал, что заговор против него был задуман Вериной. Он притворился, будто не знает этого, пока Зенон не призвал его после бедствий, вызванных землетрясением в сентябре 479 года , и он не приехал в Халкедон [140] . Илл привез Пампрепия, человека, родившегося в Панополе [141] в Египте, который изучал литературу и долгое время жил среди эллинов (то есть язычников). Сначала Зенон поприветствовал его со всеми важными людьми примерно в пятидесяти стадиях (шести милях, или примерно в 9,5 км) от Халкедона. Затем, рассказав об утверждениях Эпиника и объясняя, почему ему небезопасно ехать в Константинополь, Илл потребовал Верину. Зенон, выдав ее, поручил ее брату своей жены Матрониану, который сопроводил ее в Исаврию с большим войском, рукоположил ее в церкви в Тарсе, а затем заключил ее сначала в Далисанде, а позднее в Херрисе.
(3). Илл, прибыв с Зеноном и царицей в Константинополь, сразу же устроил возвращение Эпиника в благодарность за его разоблачения. Пампрепий с этого времени достиг процветания в делах, будучи назначен на должность квестора. Гражданская война началась в конце консульства Зенона в 479 году со стороны братьев Маркиана и Прокопия по наущению Верины [142] . Они собрали множество варваров, а кроме того многих жителей, и разбили свой лагерь в так называемом доме Цезария. Отсюда один отправился против Зенона во дворец, а другой против Илла в так называемый район Варан. Ровно в полдень, когда дворец затих, было совершено нападение на стою Дельфакса во дворце, где стоят дельфийские колонны разнообразных цветов. Обрушившись вместе на стражу, они пора зили многих, кто был внутри, и едва не схватили самого императора; он еле спасся и ушел в целости. На их стороне сражались Бусальб, командующий армией, Никета и Теодорих, сын Триария. Городская толпа бросала из домов всевозможные предметы на тех, кто сражался за императора. Пока было светло, Маркиан и его сторонники побеждали, но когда наступила ночь, Илл предусмотрительно переправил исавров из Халкедона на маленьких лодках, поскольку тамошние перевозчики были ранее захвачены Маркианом, завладевшим бухтой. На следующий день император собрал тех, кто обладал властью и ждал в царском дворце. Затем он послал войско и уничтожил отряд Маркиана. Тот бежал, но многие с обеих сторон были убиты. Несколько беглецов сожгли дом Илла дотла.
(4). Когда гражданские беспорядки закончились, Зенон включил Маркиана в так называемые пресвитеры и выслал его в Кесарию в Каппадокии; он оставил его жену Леонтию в качестве беженки у так называемых акоймитов («бодрствующих монахов») , поскольку она была сестрой его жены, и забрал имущество остальных, которые бежали к Страбону. В то же время другой Теодорих, сын Валамира, напал на Новый Эпир и сделался магистром города Диррахия (это произошло еще до восстания Маркиана) , а исавры захватили Корик и Себастию в Киликии. Маркиан, бежав от своих стражей, напал с огромным войском на Анкиру в Галатии, но был побежден, когда Трокунд первым занял это место. Он отослал Маркиана, который был побежден с помощью собственных стражников, в одну из крепостей Исаврии вместе с его женой … [143] В это время Эпиник, Дионисий, который был командующим дворца, и Траустила [144] , стяжавший славу полководца, устроили заговор; они были схвачены императором и наказаны.
Третье нападение на Илла произошло по инициативе Ариадны, поскольку тот не позволял ее матери Верине вернуться из изгнания. Зенон приказал управляющему Урбицию убить Илла, а Урбиций нанял для этого дела некоего Спаниция, или Спорация. Попытка убийства была предпринята на ипподроме во время праздника, однако успехом не увенчалась. Нападавший отрубил Иллу ухо, однако сам был убит на месте. Илл, как и несколькими годами ранее, снова уехал на Восток, отказавшись от своей должности магистра оффиций и став вместо этого магистром армии на Востоке. В следующие два года (481–482) в Антиохии он собрал друзей и сторонников, включая своего давнего друга Марса, одного из полководцев, сражавшихся против вандалов в 468 году, и квестора Пампрепия.
М. Фр. 20. Этот человек, обладавший в правление Зенона большой властью и родившийся в египетских Фивах, выказывал проницательность в любом стремлении. Приехав в Афины, он был назначен государством грамматиком и учил многие годы. В то же время он учился высшим наукам у великого Прокла , последнего и, возможно, величайшего неоплатоника. Однако против него была воздвигнута клевета неким Феагеном, который обвинил его с большим коварством, чем приличествовало школьному учителю, и он отправился в Византию. С этого времени он казался благородным и честным, хотя в городе, наполненном только христианами, он не скрывал свою веру (он был эллином, как тогда называли язычников) , а открыто признавал ее и свободно высказывался, что создавало впечатление, будто он обладает некими тайными знаниями. Илл принял его благосклонно, когда они встретились, много хвалил его, когда он публично прочел стихотворение, и назначил ему постоянное содержание, частично из собст венного кармана, а частично из государственных средств как учителю. Когда Илл отправился в Исаврию, клеветники придумали ложное обвинение против Пампрепия и из-за его веры, и потому, что он занимался чародейством и гадал Иллу против императора. Они уговорили Зенона и Верину, которые тогда были на вершине власти, изгнать его из города в 478 году. Он отправился в Пергам в Мизии.
Когда Илл узнал, что этот человек был изгнан за свои пророчества, то привез его в Исаврию и сделал своим советником и спутником. Поскольку тот был политиком большого ума, он позволил ему управлять делами своей должности, для которых сам не имел свободного времени. Когда он вернулся в Византию, то взял его с собой, он (Пампрепий) был сделан квестором. Когда произошло восстание Маркиана, он ободрил Илла в его колебаниях, сказав ему: «Провидение с нами», – и Илл поддержал во время этого восстания Зенона. Он вызвал подозрение в тех, кто тогда слышал его, что он предсказывает эти события благодаря некоему неизвестному предчувствию. Событие кончилось так, как кончилось, и когда сравнивали исход с его словами, то его считали единственной причиной всего, что, казалось, произошло вопреки их ожиданиям, как склонна поступать толпа. Так мудрые люди составили о нем мнение. Существовало ли какое-то другое объяснение, я не могу ни отрицать, ни утверждать этого. Тем не менее Илл советовался с ним первым обо всех делах, больших и малых. Зимой в 479 или 480 году он взял его в Никею, чтобы отвратить угрозу со стороны черни или чтобы избежать судьбы, наполнившей город убийствами [145] .
И. А. Фр. 214 (1). Хотя и избавленный от непосредственного присутствия Илла, Зенон из-за проблем с остготами не мог в тот момент ничего сделать открыто. В 484 году он был готов действовать и стал проявлять враждебность по отношению к Иллу, сначала потребовав отпустить его брата Лонгина, а затем объявив, что Иоанн Скиф является преемником Илла в должности магистра армии на Востоке. Он также говорил с людьми, рассказывая им, насколько он враждебен к Иллу, приказал, чтобы ближайшие друзья последнего были изгнаны из города, и пожаловал их богатства исаврийским городам.
(2). Илл, восстав открыто, нарядил Маркиана в императорские одежды во второй раз. Он обратился к Одо акру, узурпатору Запада, и к правителям Персии и Армении и приготовил корабли. Одоакр ответил, что не может заключить договор, однако другие обещали союз, если к ним обратятся. Посольство к персам отбыло прежде, чем Маркиан был провозглашен императором, поскольку в январе 484 года гунны-эфталиты жестоко расправились с персами, убили их царя Пероза и перестали оказывать помощь Иллу. Зенон приказал Конону, сыну Фусциана, человеку, числящемуся среди священников, и епископу Апамеи, снова поднять оружие против Илла и назначил Линга [146] , своего незаконнорожденного брата, военачальником. Зная об этом, Илл привез Верину в Тарс и сделал приготовления, чтобы она надела царские одежды и, будучи владычицей империи и стоя на возвышении, провозгласила императором Леонтия. (Маркиана в расчет не приняли.) Этот человек неизвестного происхождения был из города Далисанда в Ликаонии [147] . Когда он получил верховную власть, то сразу начал исполнять свои обязанности так, как считал правильным. Он разделил деньги и отправился в Антиохию.
(5). Поход Конона и Линга не смог положить конец распространяющемуся восстанию, и за помощью обратились к Теодориху и германцам. Тогда же присутствовали, будучи отосланными из армии Илла, Артемидор, помощник [148] Трокунда, и Папим, который был у Илла командующим конницей. Когда армии обоих императоров сошлись, оказалось, что армия Илла слишком мала, и в великом страхе она вернулась в крепость Херрис. Илл еще раньше отправил припасы, достаточные для защиты крепости и его жены Астерии. Среди прочего он послал за императрицей Вериной и за Леонтием, который покинул Антиохию, чтобы они скорее прибыли к нему. Однако когда его военачальники узнали об этом, то каждый бежал в ближайшую крепость. Сам Илл провел всю ночь с Леонтием, а затем отправился в крепость Херрис. Его исавры покидали их один за другим, захватывая земли императора Зенона для себя. Леонтий лишь шестьдесят дней имел подобие императорской власти – с июля по сентябрь 484 года. Не более 2000 человек последовали за Иллом, и, избрав самых верных, начальники рассредоточили остальных по пещерам, которые в той местности есть повсюду.
(6). Когда было объявлено о бегстве Илла и Леонтия, Зенон сделал Коттомена магистром армии с резиденцией в Константинополе и Лонгина из Кардалы магистром оффиций. Он призвал армию Теодориха и приказал ругам оставаться в стране. Во время осады крепости часто происходили схватки. Верина была истощена и умерла через девять дней после своего побега в крепость, ее забальзамировали в свинцовом гробу – позднее Ариадна привезла ее тело в Константинополь. Марс умер спустя тридцать дней и был положен в ту же гробницу. Илл передал защиту крепости Индаку Коттуну и проводил отныне время читая книги. Леонтий же проводил время в посте и причитаниях. Ввиду этого Илл и его положение становились все слабее, и часть крепости была сдана римлянам теми, кто находился внутри. Имеется в виду некое внешнее укрепление или же крепость на противоположном холме, защищавшая основную крепость; ее падение хотя и не повлекло сдачу Херриса, тем не менее привело к тому, что Илл и его люди были ввергнуты в отчаяние.
(7). Борьба продолжалась четыре года. Те, кто занимался осадой Илла и Леонтия, использовали множество осадных машин после успеха с частью крепости. Когда армии расположились напротив друг друга, Илл и Иоанн Скиф вступили в дружеский разговор и послали письмо Зенону, напомнив о прежней доброй воле Илла, но это ни к чему не привело, и они снова взялись за оружие.
(9). В 487–488 годах внимание Зенона поглощали серьезные восстания Теодориха и его остготов – даже существовала угроза столице. После осады Теодорихом Константинополя в 488 году Антуса, дочь Илла, погибла в крепости, и по этой причине Илл совершенно не заботился о защите тех, кто был внутри, тогда как Зенон мог продолжать исаврийскую войну более решительно.
(10). Согласно одному рассказу [149] , Трокунд был убит в бою близ Херриса, и новый муж его вдовы пришел в крепость и сдал ее осаждающим. Пампрепий из-за своих несбывшихся предсказаний успеха был казнен еще до падения крепости. Однако согласно другому рассказу, захват крепости Херрис совершился следующим способом. Индак Коттун долго думал о ее сдаче, и в это время ему была поручена защита крепости. Он уговорил Илла разместить своих людей за пределами крепости, чтобы, если враг нападет ночью, он и его союзник Леонтий могли спать, как обычно. Когда наступила ночь, он спустил веревку в тихой части крепости и поднял врага. Сначала была убита стража у ворот, затем поднялся крик, повторявший на римский манер: «Зенон Август, да завоюешь ты!» Индак и его приближенные-предатели были тут же убиты, однако Илл и Леонтий бежали в часовню мученика Конона. Когда Леонтий хотел убить себя, Илл удержал его. Враг приблизился, их вывели силой и, связав, повлекли прочь. Илл, стеная, просил Павла и Илла, бывших его рабами, и их товарищей похоронить тело его сестры в Тарсе, охранять его жену от оскорблений и быть милосердными к Конону, ибо он был добрым человеком. Этот Конон не был ни воинствующим епископом Зенона, ни предателем Илла, упоминаемым ниже, ни, разумеется, святым, в часовне которого Илл укрылся. Возможно, это был зять Илла. Кроме того, существовал и пятый Конон – брат Зенона.
(11). Они быстро исполнили эти просьбы и в безопасности доставили тело и жену Илла с его дочерью Теклой в часовню трех его детей в Тарсе. Победитель немного отвел людей от крепости, и, пока они со слезами вздымали руки к Небесам, обращая множество молитв к Богу, он отрубил им головы. На тех, кто был при этом, обрушились сверкающие молнии и гром, град и ветер, палач лишился разума, и его, потерявшего дар речи, отвезли в Тарс. Когда Зенон получил головы этих людей, то насадил их на колья близ города, однако, восхищаясь Кононом, приказал, чтобы его доставили к нему. Однако Конон уже узнал о смерти Илла и Леонтия и погиб, нанеся себе ранения.
(12). Император жестоко преследовал тех, кто был схвачен, предав одних смерти, а других лишив имущества. Он по-царски похоронил тело Верины в Константинополе, поместив его в погребальный памятник ее мужа и приказав, чтобы ее именовали августой. Он разрушил большинство крепостей в Исаврии. Те, кто участвовал в предательстве Илла, были преданы позорным смертям – ужасный Коттун, Конон, Лонгин, сын Лонгина и Артемидор, служитель Трокунда [150] .
