Бледнолицый бог

– Николас… Ник, – встрепенулся охотник.

– Ник. – Женщина подцепила пальцем висевший на ее шее медальон – крошечный сосуд, оплетенный двумя тонкими серебряными змеями. – Где же я видела твое лицо? Ах да… Деревня на севере. Златовласка .

Он вскинул голову.

– Златовласка?..

Каратель кивнула, и прядь серебряных волос упала ей на лоб.

– У нас ее так зовут.

– А ее настоящее имя? Ты его знаешь?

В ожидании ответа охотник сжал кулак, и на его лице появилось решительное выражение. Женщина же оставалась бесстрастной: серо-зеленые глаза смотрели на него спокойно и изучающе.

– Златовласка – очень сильное существо. И необычное . Она не хотела причинять тебе боль и поила тебя кровью не для того, чтобы продлить страдания.

– А для чего?!

– Я могу рассказать тебе, но ты все равно не успокоишься, пока не отомстишь, правда?

– Правда, – кивнул охотник.

Она прикрыла глаза.

– Отдохнем. Может статься, вам предстоит пережить несколько очень непростых дней.

VI Винсент

– Тебе нужно отдохнуть. Ты не спал уже больше двух суток. Люди должны спать каждый день .

Мне понадобилась пара секунд для того, чтобы узнать этот голос – говорила Веста. Но задаться вопросом «как она тут появилась» я не успел, потому что понял: разбудил меня не разговор, а тихое биение маленького сердца и теплое дыхание на моей шее. Я открыл глаза и увидел малышку с золотыми кудрями, с которой мы «познакомились» у реки. А если говорить точнее, то ее макушку: девочка устроилась на моей груди, вытянувшись во весь свой крохотный рост, и мирно посапывала, уверенная, что никому неудобств не причиняет. Я осторожно прикоснулся к ее волосам.

– Лучше бы тебе лечь на подушку и укрыться одеялом, детка. Ты можешь замерзнуть. Бессмертное существо – не самая лучшая грелка в мире.

Девочка подняла голову, открыла большие синие глаза и сонно похлопала ресницами. Ее взгляд был мутным, как у человека, которого вырвали из глубокого сна. Некоторое время она изучала меня, а потом улыбнулась. На щеках появились ямочки, глаза заблестели – она была довольна тем, что ее не прогоняют совсем, но перебираться на подушку не собиралась.

– Это правда, – снова нарушил тишину я. – Посмотри-ка, какое замечательное одеяло. Его связали из верблюжьей шерсти, оно мягкое и не кусается. И что-то подсказывает мне, что ты не любишь кусачие одеяла, так?

Я протянул ей руку, и крохотное чудо тут же вцепилось в нее маленькими пальчиками.

– Может быть, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе сказку?

– Нет-нет, никаких сказок .

Охотник – именно он беседовал с Вестой в момент моего пробуждения – подошел к нам и взял ребенка на руки.

– Тебе пора вернуться в свою кровать, – сказал он ей.

Девочка обиженно засопела и потянулась к Весте. Та легко сжала ее ручки.

– Пока что мы никуда не уходим, душа моя. Когда ты проснешься, то сможешь вернуться к нам. Винсент расскажет тебе сказку, а я спою балладу и поиграю на лире. Она прячется там.

И она указала на один из заплечных мешков, которые принесла с собой. Улыбка вернулась на лицо девочки. Поизучав нас еще с минуту, она положила голову на плечо охотника и вскоре задремала.

– Тебе действительно нужно поспать, – уверил я его. – Веста права. А я, похоже, обязан тебе жизнью?

Охотник пожал плечами.

– Не думаю. Ты бы на моем месте сделал то же самое. А остальное меня не волнует.

– В любом случае, спасибо тебе.

Он кивнул на прощание и удалился, на ходу баюкая уже крепко спавшую девочку. Веста присела на кровать и вздохнула.

– Слава Великой Тьме, брат. Ты не представляешь, как я волновалась.

– Сестра… Дана! Что с ней?

Она подняла руку в протестующем жесте, но я поднялся и подошел к кровати Даны. Она до сих пор глубоко спала, но опасность уже миновала.

– Я дала ей немного крови, – сказала Веста, – и осмотрела рану. Она еще не зажила, но это дело нескольких дней. Правда, останется шрам.

– Еще один . – Я взял Дану за руку и послушал, мерно ли бьется ее сердце. – А сколько проспал я ?

– Двое суток. Не переживай, я все время была здесь. Он не приходил. К сожалению.

Оставив ее последние слова без внимания, я подошел к окну и вгляделся в темноту.

– Пройдемся?

Веста встала и сделала несколько шагов ко мне.

– Тебе нельзя много ходить, брат. Ты должен восстановить силы. Знаю, ты чувствуешь…

– Пройдемся, – повторил я настойчиво. – Поднимемся на холм.

Когда мы дошли до холма и взобрались на него, полная луна уже поднялась и теперь нависала над долиной. Отсюда можно было разглядеть значительную часть леса и реку. Последняя шумела далеко внизу, невидимая глазу, но я с легкостью представил, как вода стремительно бежит по камням и теряется в необитаемых оврагах. Веста поставила ногу на один из больших камней и посмотрела на темневший вдалеке лес.

– Такая чудесная эта малышка Мириам, – заговорила она.

– В таком возрасте они все чудесные. А потом вырастают .

– Когда у тебя будут такие же, брат? То есть… – Она сделала неопределенный жест рукой. – Ты понял.

– Вы так быстро добрались, господин Магистр . Неужели у вас закончились важные дела?..

Веста посмотрела на меня, заметила, что я улыбаюсь, и ответила мне тем же.

– Я рада, что вы с Дэйной снова путешествуете вдвоем, – предприняла еще одну попытку начать очень важный разговор она. – Когда Авиэль отправил вас сюда, у него был такой довольный вид…

– У Авиэля? – переспросил я. – С чего бы это? Не думал, что он рассматривает охоту на Незнакомца как оригинальную идею для свидания .

Хотя куда уж оригинальнее.

– Конечно, нет, – ответила Веста обстоятельным тоном – она всегда использовала его в дискуссиях о священном долге каждого карателя . – Но вы получили возможность побыть наедине – и это очень хорошо. Ведь вы оба заняты, когда вам встречаться?

– Встречаться ?..

– Брат. – Веста взяла меня за руку. – Уверена, Дэйна нравится тебе! Ведь в ней все прекрасно: она красива, сильна, на нее можно положиться не только в бою. Тысячу лет мы…

– … живем для себя, а потом должны озаботиться выбором спутника жизни, – закончил я фразу, которую каждый каратель знал наизусть благодаря стараниям Магистра. – Сестра, прошу тебя, хватит . Лучше расскажи мне: кто такой Сайлс?

Она помрачнела.

– Ты слышал его имя от Дэйны?

– Да.

– Каратель-вампир. Он был ее близким другом – пожалуй, самым близким на тот момент существом после меня. Они почти не расставались, иногда даже вместе отдыхали днем. Он был хорошим парнем, с ним все ладили, включая Авирону и Киллиана. Однажды Сайлс сделал Дэйне предложение руки и сердца… она светилась от счастья, показывала мне браслет. А потом до нас докатилась Реформа. Ты сам знаешь – вы с Авироной изучали это, тут разверзлась преисподняя. Многие предпочли бы очутиться внастоящем Аду – только подальше отсюда. Бывшие друзья начали убивать друг друга так, будто их никогда и ничто не связывало. Мы с вампирами оказались по разные стороны баррикад. И как-то Сайлс и несколько его приятелей нашли нас во время стоянки в лесу. Была глухая ночь, мы спали, потушили костер, чтобы не привлекать лишнего внимания. Они убили почти всех, кто был с нами, покусали Дэйну, а потом Сайлс попытался укусить меня за лицо – среди вампиров это считается страшным оскорблением. Мы могли скрыться в лесу, но Дэйна сделала другой выбор – она осталась и убила его. С тех пор в ней что-то сломалось. Она стала другой. Такой, как сейчас .

Я чувствовал, что нужно что-то сказать, но к горлу подкатил комок. Веста глянула на меня.

– Ты ничего об этом не знаешь, да? Неудивительно. Почти все свидетели того случая уже мертвы, да и Дэйна, как ты заметил, не любит откровенничать. А о браслете знаю только я. Сам знаешь, ее вера в приметы порой пугает. Она не хотела рассказывать об этом вплоть до церемонии предназначения. Пригласить только самых близких.

– Она сказала мне кое-что еще.

Веста снова повернулась ко мне – на этот раз, она смотрела заинтересованно. А я только сейчас понял, кому же предназначалась фраза «ведь я люблю тебя». Точно не мне. Наверное .

– Что, брат?

– Да… ничего. Ей было очень плохо, она бредила. Я волновался .

Веста кивнула.

– Вернемся? – предложила она. – Не устал?

– Не устал. Но замерз. Спустимся ниже по склону и разведем костер. Ненавижу холод .

– Метнул кинжал, говоришь.

Веста полулежала у огня и смотрела на то, как я достаю из кисета уже свернутую папиросу.

– И вернул его.

– Впервые о таком слышу.

– Я тоже. Но мне это уже не нравится.

Она проследила взглядом за язычком огня на тоненькой ветке, которую я достал из костра.

– Мне лучше пойти с вами, брат.

– Нет. Он мой .

Я закурил и вернул ветку в огонь. Веста сменила напряженную позу на расслабленную.

– Ты хоть понимаешь, как вам повезло? Если бы не Ник, вы бы оба были уже мертвы!..

– Еще одна загадка. Чертовски загадочная деревенька.

Она взяла длинную палку и принялась ворошить угли в костре.

– Тогда ты был еще молод. Уверена, что прозвище «Златовласка» тебе ничего не говорит.

– Ничего, – кивнул я.

– Ее зовут Мао. Бессмертная . Она на пару веков младше тебя. Одно из первых поколений Незнакомцев, обращенных после Реформы. Дикая и злая, как сам Дьявол. Она сводила всех с ума, наводила страшный бардак, каким-то образом тащила за собой других Незнакомцев. За ее головой охотились почти все старшие каратели. Она не пряталась – ее узнавали по длинным золотым волосам. За это ее и прозвали Златовлаской. Встряхивала ими, как лиса хвостом – и уходила от самых опытных охотников. Как-то раз ушла даже от меня .

– Вот как.

Веста оставила палку в костре и легла, положив руки под голову.

– Думаю, это могло продолжаться вечно, но она пропала. Мао скрывалась больше сотни лет, и века четыре тому назад вернулась в компании двух молодых Незнакомцев, ее созданий. Ее будто подменили: от дикости и ярости не осталось и следа. Больше для нее не существует ни Темного мира, ни бывших приятелей-Незнакомцев. Ее вселенная вмещает троих – ее и сыновей. Они находятся вместе двадцать четыре часа в сутки, спят рядом. Ради них она готова пойти даже на убийство карателя. С век назад кто-то из молодых по чистой случайности проезжал рядом с замком, где они жили, и она припугнула его так, что теперь он туда ни ногой. Ей наплевать на свою жизнь – она без раздумий расстанется с ней, если это спасет кого-то из детей. Она следует любой их прихоти, выполняет любой каприз. Словом, сумасшедшая мамаша .

И Веста красноречиво покрутила пальцем у виска.

– Сумасшедшая мамаша? – переспросил я с сомнением. – Незнакомка?.. Так, значит, все же смертная игрушка?

– Да. Поэтому она и кормила Ника кровью – если бы он умер, дети расстроились бы. Очень избалованные мальчики.

Последнюю фразу она сказала с таким серьезным лицом, что я с трудом удержался от улыбки.

– Боюсь и подумать, что с ней случилось за тот век с лишним.

– Все гадали и не могли понять. А потом кто-то из старших карателей увидел ее мельком во время одного из путешествий. У нее на плече есть татуировка.

– Да, Ник мне говорил. Что там изображено?

– По правде говоря, это не совсем татуировка. Это шрам. И, как ты сам понимаешь, его мог оставить только один металл – храмовое серебро.

Я поморщился. Мысль об испытанных Незнакомкой в момент нанесения такой «татуировки» ощущениях мне не понравилась.

– Клеймо ?..