– Да. Дракон, свернувшийся клубком и держащий лапами свой хвост.
– Символ перерождения.
– Точно. Авирона сказала мне то же самое. А потом предположила, что ее переобратили .
Наверное, мое лицо вытянулось от удивления, потому что Веста удовлетворенно кивнула. – Я отреагировала точно так же, – сказала она. – Мы искали другие объяснения, но Дэйна нашла доказательство . Как-то раз она отправилась в вампирский клан для того, чтобы обговорить какие-то вопросы. В дороге решила отдохнуть в деревеньке неподалеку от замка Мао. Незнакомка с сыновьями пришла к дому человека с печатью Лилит – их привлек запах . У человека был кинжал из храмового серебра, и он, защищаясь, попытался напасть на Мао. Нанес ей два удара, но оставил только пару царапин.
Я бросил в костер истлевшую папиросу. – Ты понимаешь, как это звучит, сестра?
– А ты понимаешь, почему ее кровь так подействовала на Ника? Его раны заживают за считаные минуты, он не стареет, не болеет, может долго обходиться без сна. Он смог вылечить карателя, который находился на грани ментального истощения. Если бы этот охотник пил кровь, то я бы предположила, что Мао способна дать темную жизнь без обращения.
А если бы Веста была человеком , то я всерьез испугался бы, что у нее жар . – И Орден об этом до сих пор не знает?
– А даже если узнает, что произойдет? Этот процесс отнял у нее много времени – больше века. И Великая Тьма знает, какую боль ей пришлось вынести. Недаром она полностью закрылась от внешнего мира – уж точно не потому, что стала неуязвима. Ты сам знаешь, каково это – выложиться полностью, потратить все силы можно за считаные минуты, а восстанавливать их долго и больно. Времена Реформы прошли, Орден не пойдет на такие жертвы – никто не будет ставить опыты и ждать сначала результатов, а потом становления нового порядка. Даже ради поколения карателей, которые не боятся храмового серебра.
VII Курт – Сильвер! Когда ты уже угомонишься, чертов увалень?! Чего ты пристал ко мне так, будто я принес твои любимые рыбьи головы?!
Последний час Курт отбивался от назойливых попыток кота взобраться к нему на колени. Животное будто сошло с ума: ходило кругами, истошно мяукало и временами останавливалось для того, чтобы подрать когтями ковер, при этом переходя на протяжный, леденящий душу вой. На памяти молодого человека Сильвер никогда себя так не вел: обычно его спокойствию можно было позавидовать. Даже еду он выпрашивал многозначительным взглядом, но не криком. Радовало только одно: спящую женщину рехнувшийся кот не беспокоил. София, отправившаяся в кровать, наказала брату охранять гостью, предварительно рассказав историю, после которой волосы у Курта встали дыбом, и попросила «срочно разбудить Ника, если она проснется». Сказать по правде, он и сам не знал, чего хочет сильнее: чтобы она спала еще целую вечность или чтобы, наконец, проснулась: так он сможет положить голову на подушку, а потом открыть глаза и понять, что видит плохой сон . Кот тем временем вышел за дверь и вернулся снова. Курт наблюдал за тем, как Сильвер делает очередной круг по комнате, осматривает и обнюхивает каждый угол, а потом возвращается к его стулу. Переведя дух, животное предприняло еще одно маленькое путешествие, взобралось на подоконник и устроилось там. Вот тут-то Курт и обратил внимание на то, что кот каждый раз обходит кровать женщины стороной. – Боишься? – спросил он, вперив взгляд в съежившийся на подоконнике мохнатый комок. – То-то же. Сиди там и больше не приставай! Ты разбудишь всех, кто еще не проснулся от твоих криков!
Но кот будто нарочно испустил душераздирающий вопль, а потом спрыгнул на пол и направился к Курту. Думал молодой человек недолго: передвинул свой стул и сел на расстоянии вытянутой руки от гостьи. Дана . Кажется, София называла ее именно так. При виде этого Сильвер принялся выть с новой силой – впечатление было такое, что у него открылось второе дыхание – но Курт и бровью не повел. И правильно сделал: через несколько минут кот охрип, вой поутих, и животное, издав пару похожих на человеческие стоны звуков, успокоилось. Во сне Дана напоминала маленькую девочку: сложенные под щекой ладони и теплая улыбка. Курт вспомнил рассказанную Софией историю. Ох уж эта ее любовь к страшным сказкам! В детстве она донимала мать, выпрашивая новые подробности, тогда как Курту хватало только прозрачных намеков на ужасных существ. И его уверенность была бы абсолютной, если бы не две вещи. Первая – странное поведение кота, который боялся женщину смертным страхом. Вторая – чересчур складный рассказ обо всем, начиная от приключения Софии и Мириам у ручья и заканчивая историей Ника. Его сестра была впечатлительной дурочкой, верила всему, что ей говорили, но совершенно не умела лгать и что-то придумывать. И уж тем более не смогла бы из воздуха создать такую детальную историю. Да и ему это не под силу – а он каждый вечер сочинял для Мириам новую сказку. Словом, каким бы невероятным все это ни казалось, София искренне верила и пыталась убедить остальных в следующем. Женщину с серебряными волосами и шакрамом на поясе зовут Веста, и она вовсе не такая беззащитная, какой хочет казаться. То же самое можно сказать и о Дане, ее больше-двух-тысяч-лет ровеснице – той самой, которая сейчас лежит перед ним, и которой крепко досталось от другого вампира. Ну, а человек в черном, которого Курт про себя окрестил каланчой – их брат, его зовут Винсент, и ему тоже досталось от другого вампира, пусть и не так сильно, как Дане. Но перед этим он спас Мириам и успел хорошенько навалять своему противнику. И – София была в этом уверена – в скором времени другому вампиру наваляют еще , подойдя к делу более основательно, и после этого он уже никого беспокоить не будет: его долгая жизнь подойдет к концу. – Винсент, – нарушила тишину Дана, не открывая глаз. – Мне снился отец! Мы с Вестой пришли к ручью…
Она перевернулась на спину и посмотрела на Курта из-под полуопущенных ресниц. – А, смертный мальчик. Хорошо, что ты пришел. Я голодна . А где Винсент?
– Винсент? – переспросил Курт. – А… не знаю. Но, думаю, скоро придет. Вы хотите есть? Я могу…
– О, ты так мил. Я в состоянии пить кровь самостоятельно. Тем более что я отлично выспалась, а после сна хочется перекусить .
Курт приготовился отпрянуть, но не успел: Дана уже цепко держала его за подбородок. Он вспомнил, как Веста отреагировала на его попытку посмотреть шакрам: у нее тоже были тонкие нежные пальцы, а хватка – железная. – Неужели я тебе не нравлюсь?
Молодой человек не ответил, завороженный серыми глазами Даны. Ему казалось, что они меняют свое выражение: становятся то теплыми, то холодными, то зовут, то отталкивают… наконец, гостья отпустила его, и он отошел на несколько шагов. – Ну что же, тогда пойдем по сложному пути .
Дана села и убрала в сторону одеяло. На ней было короткое платье из легкого полупрозрачного материала, и Курт попробовал отвести взгляд – но не тут-то было. – Похоже, что все-таки нравлюсь! Спорим на мой перстень, что ты за свою коротенькую жизнь еще ни разу не видел обнаженную девочку?
Курт шагнул к кровати и остановился, а Дана поманила его пальцем. – Если я тебе нравлюсь, то почему бы тебе не сесть рядом? Я не обижу тебя и не сделаю больно, обещаю. Будет весело .
Взгляд молодого человека остановился на шраме, который пересекал плечо Даны: белесая ниточка выделялась на смуглой коже. Отнюдь не единственная, как он заметил чуть погодя, но шрамы женщину не портили – совсем наоборот: она выглядела дикой и от этого еще более привлекательной. – Ну, мальчик, – поторопила его Дана. – Ты ведь хочешь разглядеть все как следует ?
– Дана, прекрати, – вдруг раздалось за спиной, и Курта будто ветром сдуло – он отошел к окну и сел на подоконник. И только сейчас понял, как напуган: у трусливого зайца сердце и то билось медленнее.
В дверях появилась обладательница шакрама, а за ней – и каланча собственной персоной. Они принесли с собой запах костра, платяной мешочек и пучок травы с острыми резными листьями. – Винсент !!! – завопила Дана на такой высокой ноте, что тот, к кому обращались, поморщился, а Курту и вовсе показалось, будто он оглох. – Я голодна!
– Я уже объяснял тебе, почему несколько дней следует воздерживаться от человеческой крови. Ты тратишь много сил на то, чтобы переваривать ее. Ты должна принимать более питательную пищу. И лекарства.
От нравоучительного тона у Курта заныли зубы. Веста подошла к Дане и села на кровать. – Не переживай, сестра, – сказала она. – Сейчас я накормлю тебя. А потом, когда ты выздоровеешь, сама приведу тебе человека. Хорошо?
– Я хочу его , – заявила Дана капризно, указывая на Курта.
– Это сын хозяина дома. Питатьсяим будет невежливо . Я приведу тебе кого-нибудь другого.
Дана надулась, сложив руки на груди, а Веста сняла с руки серебряный браслет – тонкую цепочку, на которую были нанизаны монеты – и жестом подозвала Курта. – Будет лучше, если ты поносишь это, – пояснила она.
Курт протянул руку, и Веста уже закрепила хитрую застежку, как вдруг цепочка выскользнула из ее пальцев, и одна монетка покатилась по полу. – Надо же, порвался именно сейчас, – печально вздохнула она.
– Я починю, – подбодрил ее Курт.
Он поднял монетку и снова нанизал ее на цепочку, а потом скрепил крошечные крючки, из которых состояло украшение. – Проще простого, – улыбнулся он, посмотрев на Весту. А потом поймал ее взгляд – и улыбаться ему расхотелось. В глазах ее читалось недоумение, да и в глазах ее брата тоже. – Что такое?
– Как ты это сделал? – наконец, заговорила Веста.
– В каком это смысле? – не понял Курт, оглядывая браслет. – Взял и починил. Что тут сложного? Обычные крючочки…
– Надень его, юноша, – попросил брат Весты – и тон у него был точно такой же нравоучительный, как и в прошлый раз. – А потом покажи мне, где кухня. Я должен кое-что приготовить.
Невысокий Курт проходил в двери кухни, не пригибаясь, а гостю пришлось наклонить голову. Винсент оглядел помещение и положил на стол платяной мешочек. Рядом с ним расположился пучок травы. – Мне понадобится твоя помощь, – обратился он к Курту. – Здесь ягоды. Пожалуйста, очисть их от чашелистиков.
Молодой человек с готовностью закивал, занял один из стульев у стола и, открыв платяной мешочек, принялся изучать его содержимое. София хорошо разбиралась в растениях, в том числе, и лечебных, а ему это знание передали только частично. Были ли эти ягоды съедобны? Он ответил бы на этот вопрос, если бы понял, что перед ним лежит. Небольшие продолговатой формы плоды странного синего цвета, который временами отливал зеленым. Да и такой травы Курт не встречал. – Они съедобны. Просто растут не для людей .
Курт помотал головой, запоздало понимая, что вслух ничего не говорил. – Держись подальше от Даны, – снова заговорил Винсент. – Не приди мы вовремя, она бы перекусила .
– И… что бы со мной случилось?
– Похоже, ты так и не понял, что она хотела сделать, да?
Курт только пожал плечами. – У вампиров разнообразный рацион, начиная от крови и заканчивая человеческими эмоциями. В него входит и секс. Таким древним существам, как Дана, кровь требуется регулярно, но они не прочь разнообразить трапезу .
Говоря это, Винсент внимательно смотрел на собеседника, и Курту показалось, что он покраснел до кончиков пальцев ног. – Но тебе бы понравилось. Вампиры, которым больше тысячи лет, не причиняют своим жертвам боли. Точнее, причиняют, но удовольствие ощущается острее, в сравнении с ним меркнет любая, даже самая сильная боль.
Молодой человек вздохнул и сделал вид, что сосредоточен на ягодах. Он отложил небольшую горсть, которую до этого держал в руках, и с удивлением отметил, что плоды поменяли цвет: теперь они были лимонно-желтыми. Курт прикоснулся к ягодам и почувствовал исходящее от них тепло. – Что это? – испуганно спросил он, отдергивая руку.
– Лекарство , – пояснил Винсент. – У таких ягод много сортов, но найти их сложно – они растут только по соседству с определенными травами. Плоды собирают в предрассветный час, а потом готовят отвары или настаивают на спирту. Пара капель такой настойки поставит на ноги смертельно больного человека меньше чем за сутки.
Курт задумчиво катал ягоды по столу, а потом решительно выдохнул и отправил одну в рот. Она оказалась кисло-сладкой. – Тогда можно носить с собой ягоды на всякий случай, – сказал он.
Винсент покачал головой. – Хорошо бы. Но если их не обработать, они теряют целебную силу уже через несколько часов. Умирают вместе со своими не сорванными с куста товарками. Днем куст цветет, а ночью ягоды появляются снова.
– И… они вылечат Дану?
Брат Весты сосредоточенно перетирал в руках листья принесенной травы, и отвечать не собирался. – Ведь вылечат? – повторил Курт настойчиво.
– Выбора у них нет. Кое-кто пообещал Дане серьги из своих клыков .
Вспомнив рассказ про вампира, Курт поморщился. Теперь ему не хотелось сидеть в тишине. – А какие болезни ягоды не могут вылечить? – спросил он.
– Лунную , например.
– Лунную болезнь?..
– Да, именно так. Люди очень долго спят днем. А все потому, что они бодрствуют по ночам, задают мне вопросы и мешают думать .
Курт смутился. – Обычно я почти всегда молчу… – попробовал оправдаться он. – Не знаю, почему разговорился…
Винсент снова поднял на него глаза и одарил очередным взглядом в видимую только ему точку в пространстве. – Разговорился, – повторил он задумчиво. – А ведь попытаться не мешает. – Он прикрыл глаза, открыл их – и вот уже внимательно смотрел на Курта. От потерянного взгляда не осталось и следа. – Давай закончим с ягодами. Поторопись .
VIII Винсент – Я уже говорила тебе, что ты ненормальный?
– Да.
– А о том, что это самый безрассудный план из всех, что когда-либо появлялись в твоей безмозглой голове, я тоже говорила?
– Да.
– Надеюсь, у тебя есть козырь в рукаве , сучонок.
– Ни одного, наставница . А теперь тебе пора идти – солнце уже в зените.
Дана поправила на плече дорожную сумку. – Серьги , – напомнила она прохладно-безразличным тоном, под которым обычно прятала страх.
Я кивнул и указал в направлении чащи. Дана еще несколько секунд постояла, будто размышляя, стоит ли следовать намеченным маршрутом, а потом скрылась за деревьями. Мне же осталось спрятаться под капюшоном плаща – полуденное солнце в этих местах палило нещадно – и направиться в противоположную сторону, к реке. Именно там мы впервые пересеклись с Незнакомцем, и он был достаточно самонадеян для того, чтобы обустроиться неподалеку. Самонадеян, но не безрассуден. Он не решался подойти к городу, который охраняют трое старших карателей (пусть и двое из них не так давно пострадали от его руки), а голод никуда не делся. Несколько попыток «поймать» витавший над городом страх потерпели наудачу – Незнакомец был слишком слаб для такой сытной пищи. И с каждым днем слабел еще больше, а поэтому чувствовал, что путешествие в деревеньку на горе закончится плачевно, и далеко уходить нельзя. В итоге он сам загнал себя в ловушку, и время играло нам на руку. Веста, бдительно караулившая единственный вход в город, заметила его во время последнего визита и решила припугнуть. Наверное, этот наглый малый свято верил в то, что ее шакрам по чистой случайности рассек воздух в миллиметре от его головы и не попал в цель. Хозяйка шакрама со свойственным ей великодушием простила его: он был слишком молод и не знал, что она не промахивается никогда . Конечно, мы могли оставить его умирать, если бы не одно «но»: кинжал . Великая Тьма знает, в чьи руки он может попасть, брошенный тут без присмотра. Нарваться на очередного вампира с еще не обсохшей кровью создателя на губах, который способен серьезно ранить старшего карателя и так хорошо управляется с оружием, не хотелось. Я шел медленно, иногда останавливаясь и прислушиваясь. Кое-где потрескивали ветки, птицы щебетали и насвистывали на все голоса. Обычная музыка леса, с которой знаком каждый, кому доводилось попутешествовать под зеленым пологом. Никаких следов чужого присутствия. Прятался Незнакомец хорошо и еще не ослабел настолько, чтобы потерять бдительность. Что же, тем лучше. В разы легче найти того, кто в своем уме – поведение таких легко понять и отследить. А вот если бы он окончательно рехнулся , нам с Даной пришлось бы искать иголку в стоге сена. Очередная птица, притаившаяся где-то неподалеку от меня, пронзительно запищала – звук оборвался на высокой ноте. Я снова остановился и замер. В чаще усеянного мелкими красными ягодами кустарника, образовавшего уютный природный грот, кто-то проходил, и то было крупное животное. Медведь? Вряд ли, ими тут не пахло. Олень? В такие дебри он бы не пошел, даже за лакомым кусочком. И тут я увидел едва заметные следы. Примявшее траву существо шло быстро, ступало легко, и – это было очевидно – передвигалось на двух конечностях. Еще несколько минут пути – и я уже различал цепочку следов. Она привела меня на небольшую поляну, где под раскидистым деревом мирно дремал Незнакомец. Хотя нет, онспал , и очень глубоко. Для того чтобы разбудить его, мне пришлось тихонько свистнуть. Наш с Даной знакомый вскочил на ноги и выхватил из висевших на поясе ножен кинжал. – Не нервничай, – успокоил его я. – У меня нет оружия.
Незнакомец с подозрением оглядел меня. В его глазах больше не было знакомой мне уверенности в собственных силах. Самый обыкновенный голодный вампир . – В чем подвох? – осведомился он.
– Ни в чем, – ответил я, присаживаясь на большой камень. – Напомни, как тебя зовут? Кажется, Жак?
– А какое тебе, собственно, дело?
– Если ты не хочешь называть мне свое имя, то я буду звать тебя Жаком, ладно? Мне не очень нравится это безликое «Незнакомец».
Жак колебался, размышляя о том, спрятать ли кинжал. Наконец, он принял решение держать его наготове. – Тихое местечко, – снова заговорил я. – И такое романтичное. Птицы, река. Жаль, нет еды .
