Помоги проекту - поделись книгой:
Из вышесказанного следует, что учёт личного состава и его потерь в той или иной степени сохранён в фондах документов только у 93 сд из 199 ( 47 % ).
Немного простых подсчетов по 78 сд (39 %), не оставившим документов. Даже если в них без учёта пополнения выбит только один штатный состав в 10–12 тысяч человек, то по меньшей планке получаем неучтённость судеб там, где она обязана быть – в архивных фондах соединений как минимум у 780 тысяч человек. Где гарантия, что штабы дивизий на всех из них успели (смогли) выслать именные и цифровые донесения о потерях и извещения в семьи? Или что по всем из них после войны поступили в Управление по учёту потерь уточняющие судьбы донесения или запросы родственников на розыск? Нет таких гарантий. Следовательно, никто не может утверждать о том, что все эти воины учтены поимённо в картотеках потерь личного состава. А ведь выше проанализирована лишь часть стрелковых дивизий, а не всё их число.
И потому сведения о многих из воинов, учтённых утраченными в фондах соединений и частей, станут дополнением к уже имеющемуся массиву ОБД.
Учтём, что всего в РККА за войну состояло 1523 дивизии и 1547 бригад всех видов и форм (цифры взяты не «с потолка» – каждая из них расшифрована отдельными подробными выкладками):
1. Дивизии :
1.1. Вступили в ВОВ – 303 дивизии, в т. ч. 198 сд, 13 кд, 61 тд, 31 мд, 79 авд.
1.2. Созданы (или формировались) вновь во время ВОВ – всего 1220 , из них:
а) сд:
– 1941 г. – 250;
– 1942 г. – 135;
– 1943 г. – 83;
– 1944 г. – 23;
– 1945 г. – 3;
– всего с довоенными – 692 сд;
б) кд – 87, всего за ВОВ – 100;
в) тд – 14, всего за ВОВ – 75;
г) народного ополчения (всех видов) – 70;
д) артиллерийские – 49;
е) зенитные артиллерийские РГК – 64;
ж) зенитные артиллерийские ПВО территории страны – 16;
з) дивизии ПВО территории страны – 24;
и) зенитные пулеметные – 3;
к) зенитные прожекторные – 4;
л) дивизии ВНОС – 2;
м) аэростатов заграждения – 3;
н) минометные – 7;
о) истребительные (арт.) – 8;
п) авиационные – 210, всего за ВОВ – 289;
р) запасные и учебные – 51;
с) сд войск НКВД, переданные в НКО – 35.
2. Бригады :
2.1. Вступили в ВОВ – 43 бригады, в т. ч. 2 осбр, 16 вдбр, 5 авиабригад, 1 мотобронебригада, 9 бригад ПВО, 10 артбригад ПТО.
2.2. Вновь сформировано за период ВОВ всего 1504 бригады всех видов и форм (без автомобильных, связи, железнодорожных, дорожно-строительных, ПВО), из них:
а) отдельных стрелковых, отдельных морских стрелковых, отдельных бригад морской пехоты – 355;
б) танковых – 285;
в) воздушно-десантных – 94;
г) лыжных – 53;
д) мотострелковых – 55;
е) механизированных – 26;
ж) инженерных – 156;
з) артиллерийских – 480.
Сколько же соединений не имеет в архиве персонального учёта личного состава и его потерь? Сколько отдельных лыжных, инженерных и дорожных всех видов, связи всех видов, танковых, автомобильных, ПВО всех видов, гужтранспортных, мотострелковых, пулеметных, артиллерийских, разведывательных, штрафных, штурмовых и прочих батальонов также остались без него? Чем не тема для докторской диссертации молодого напористого соискателя?
В РККА были дивизии, через которые прошло и 35, и 45, и 55 тысяч, и более человек за войну: в 307 сд при штатном составе в среднем 10 500 чел. 48 221 чел. числятся в безвозвратных и санитарных потерях, а сколько их прошло через дивизию – вообще сказать трудно. Для сравнения: в 13-й сд (2ф) безвозвратные (без санитарных) потери за войну составили 11 390 чел, а всего прошло через неё по спискам учёта личного состава 58 825 чел. 185 сд (и мд) – официальные безвозвратные потери составили 12 784 чел., санитарные 29 243 чел. При отсутствии учёта личного состава в ней за период июнь-сентябрь 1941 г. эти данные могут оказаться заниженными. Все ли потери учтены дивизиями поимённо? Можем ли мы утверждать о том, что за всех потерянных отчитались штабы частей по инстанции? Нет, не можем, ежедневные исследования сотен добровольцев в архивах подтверждают этот факт. Например, в марте 2011 г. в ЦАМО РФ выявлены 8 дел 280 сп 185 сд, которые были обнаружены весной 1942 г. бойцами Северо-Западного фронта (далее СЗФ) в лесу! Одно из них оказалось с краткими именными сведениями о потерях его воинов за лето 1941 г., в т. ч. с подшитыми бланками медальонов. Ни один из воинов не значился по донесениям ОБД о потерях из войсковых частей: часть оказалась учтённой лишь по «подворному опросу» после войны, часть в централизованном учёте потерь отсутствует.
И потому совершенно очевидной представляется необходимость обработки сведений указанных фондов, сохранивших в той или иной степени именной учёт потерь. Никто не может предсказать – каким будет приращение уникальных, ранее неучтённых в донесениях о потерях персоналий к уже имеющимся в ОБД. Но оно точно будет немалым.
Вторым малоизвестным массивом документов являются ежедневные донесения тыловых в/ч в санитарные отделы военных округов о травматизме и смертности . В/ч на их территории на лицевой части бланка донесения формата А-3 сообщали о случаях травматизма и смертности в цифрах, а на обороте вносили списки погибших и умерших по разным причинам либо прилагали к бланку дополнительные листы бумаги с этими списками. Выборочная проверка учтённых в них воинов согласно документам санитарного отдела штаба Московского военного округа по нестандартным сочетаниям ФИО привела к следующему. Из 35 лиц, проверенных навскидку в ОБД, а следовательно, и в централизованном учёте потерь, оказались учтёнными всего 3 человека. В фонде санитарного отдела штаба Московского военного округа таких многолистных дел оказалось 112. В каждом из них от 30 до 100 чел., погибших и умерших не в боях. Аналогичная картина и по другим военным округам. К примеру, за период с ноября 1942-го по сентябрь 1945 г. учтено умершими в запасных и учебных частях и соединениях 13 626 чел. (ЦАМО РФ, ф. 56, оп. 12236, дд. 131, 134–140). Централизованный учёт умерших в запасных частях с июня 1941 г. по октябрь 1942 г. включительно в РККА не вёлся. Однако о многих из них сообщено в санитарные отделы военных округов как раз в донесениях тыловых в/ч о травматизме и смертности.
Третьим информативным видом документов по выявлению персональных потерь, без сомнения, окажутся документы отделов кадров армий, фронтов, военных округов, а также отделов укомплектования (за 1941–1942 гг.) и отделов по учёту персональных потерь личного состава (за 1943–1945 гг.) штабов каждой армии и фронта . Например, в фонде отдела кадров штаба Закавказского фронта имеется обособленная алфавитная картотека учёта безвозвратных потерь личного состава фронта объёмом в 21 000 персоналий (ЦАМО РФ, ф. 209, оп. 995, дд. 203–220). Все ли бойцы имеются в централизованном учёте потерь? Неизвестно. Кроме того, в тех же фондах отделов кадров, особенно в армейских, имеются многочисленные документы с перечнями найденных на полях боёв наград , изъятых у погибших солдат и офицеров и возвращаемых в НКО. С точки зрения выявления судеб воинов, особенно пропавших без вести, этот массив также может стать весьма полезным, ибо фиксирует достоверные факты гибели конкретных лиц. Никто никогда не проводил работы по выверке сведений о владельцах найденных на поле боя наград убитых с данными об их судьбах. Без сомнения, численность пропавших без вести будет уменьшена на значительную величину, ибо количество найденных наград исчисляется сотнями тысяч. Кроме документов в фондах отдельных в/ч, необходимо обработать сведения отделов по учёту безвозвратных потерь рядового и сержантского составов штабов армий и фронтов. Об этих документах почти никто не знает, их описи находятся в хранилищах архива и выдаются на руки исследователям только по конкретным запросам. В них содержатся первичные списки потерь, поступившие из в/ч в штабы армий и фронтов, а также вторые копии высланных по инстанции донесений о потерях, не каждое из которых дошло по назначению, и многие другие документы, содержащие именные сведения о погибших и пропавших без вести.
Четвёртым блоком сведений являются финансовые документы медсанбатов и госпиталей . Не те раздаточные ведомости, что хранятся в фондах многих частей, в т. ч. лечебных, а донесения начфинов по инстанции об умерших после поступления в них воинах. Вот в чём казус: госпиталь или медсанбат мог не сохранить документы по персональному учёту потерь, но начфин был обязан отчитаться за выделенные деньги. При поступлении на лечение солдата, а тем более – офицера, ему по аттестату или офицерской расчётной книжке было положено получать денежное содержание. Начфин госпиталя запрашивал вышестоящее армейское полевое отделение Госбанка, казначей медсанбата – дивизионную полевую кассу Госбанка на предмет перевода средств для выплаты по аттестатам. Средства поступали. Но получатель средств от ранений умирал. Средства, коль не успели выплатить, нужно было возвращать обратно.
При этом к рапорту о возврате прилагался список воинов, кому были назначены деньги, но кому по причине смерти получить их не пришлось. Список подробный, со всеми биографическим данными, с датами гибели, под заголовком: «Список на поступление денежных средств после смерти военнослужащего в … омсб». К примеру, только в одном 393 омсб 302 сд за период май-июль 1944 г. в таких списках оказалось 18 воинов, в т. ч. 4 лейтенанта и капитан. Из них в ОБД учтены в донесениях о потерях 302-й сд всего 5 человек, в т. ч. капитан и лейтенант. Двое лейтенантов оказались учтены только по списку Главного управления кадров в 1955 г. без биографических данных, места и даты гибели, без номера в/ч. А судьба 13 человек оказалась подвластна халатности дивизионных штабистов. Не берусь даже предположить – сколько таких же потерянных бойцов окажется не учтёнными, если имелись десятки тысяч частей, соединений и учреждений с обособленным финансовым делопроизводством? И ведь они также лягут плюсом к уже имеющемуся огромному массиву именных сведений. А Управление МО РФ по увековечению памяти о погибших будет продолжать упорно стоять на официальной численности потерь в 8 668 400 человек?
Пятым громаднейшим блоком сведений, который имеет данные о гибели военнослужащих, является сводная картотека учёта раненых и больных , созданная в архиве военно-медицинских документов Военно-медицинского музея МО РФ, общим объёмом почти 33 млн карточек, а также около 28 млн историй болезни воинов. Всего архив насчитывает около 60,5 млн единиц ценнейшей информации, где 1 единица – факт ранения или болезни 1 человека. Помимо того что исключительно полезным будет включение в ОБД сведений о ранениях воинов и перемещениях их по лечебным учреждениям, из этих документов можно почерпнуть данные об умерших в период лечения воинах. И если сведения, ныне имеющиеся в ОБД, включают данные из сохранившихся не полностью книг учёта умерших (1 203 654 записи из имеющихся документов примерно 50 % медучреждений), то картотека и истории болезней включает персоналии всех, кто прошёл через медицинские учреждения, в т. ч. погибших в них. Возможно, в этом архиве мы сможем установить поимённо те самые отсутствующие ныне в централизованном учёте, дополнительные 1–1,2 млн человек, что также умерли в госпиталях и медсанбатах. Вполне вероятно, что удастся установить и точную численность лиц, учтённых умершими в госпиталях и медсанбатах, предположительно оценённую выше в сумме до 2,5 млн человек. Судьба И.М. Зубрицкого тому весомое подтверждение.
Шестым крупным массивом сведений должны стать новые документы о военнопленных . В каждом региональном управлении ФСБ России имеются сотни тысяч немецких «зелёных» карточек военнопленных. Судьбы воинов там не указаны, но дано всё остальное, что необходимо знать родственникам пропавших без вести воинов помимо биографических данных: место службы, место и дата пленения, немецкие лагеря, через которые прошёл воин, даты перемещений. 99 % наших граждан не знают о том, что, возможно, сведения о пропавших без вести дедах находятся на соседней улице или в соседнем городе в архиве регионального управления ФСБ. Они были разосланы туда из Управления по учёту потерь в 1947–1948 гг. в связи с тем, что сведений о смерти там нет, но наличие данных о попадании в плен представляло оперативный интерес для спецслужбы. Также, по некоторым данным, в Национальном архиве США (NARA) имеются свыше 2 млн карточек советских военнопленных. Как уже сказано ранее, в РГВА в феврале 2011 г. выявлен дополнительный массив сведений примерно в 100–120 тысяч возможных персоналий.
Седьмым крупнейшим и никогда в советской и современной истории ещё не задействованным в деле массового розыска военнослужащих является многомиллионный массив сведений Центрального банка России по невостребованным вкладам военнослужащих . В Клинском районе Московской области, у дачного посёлка под названием Нудоль, на территории бывшего объекта противоракетной обороны Москвы располагается Технологический центр «Нудоль» ЦБ РФ.
Туда осенью 2004 – в начале 2005 г. был перемещён из г. Бор Нижегородской обл. архив полевых касс и контор Госбанка. Подтверждаются сведения о наличии в нём данных по денежным вкладам всех воинов, сделавших вклад, с распределением именных картотек владельцев лицевых счетов по номерам полевых касс Госбанка, приписанных к конкретной в/ч.Т.е. одна касса (контора) – отдельные фонд и персональная картотека. Порядок фондирования архивных документов полевых учреждений подтвержден в статье В.П. Заставнюка и Д.С. Вахрушева «
Особенности функционирования полевых учреждений Госбанка и проблема невостребованных вкладов военнослужащих характеризуются совместным приказом финансового управления Наркомата обороны и Управления полевых учреждений Госбанка от 29 мая 1945 года:
«
В соответствии с действующим ныне Письмом ЦБ РФ № 55 от 22.09.1993 «О ведении операций с полевыми учреждениями Центрального Банка РФ по вкладам военнослужащих»:
«
В прошлом имели место редкие прецеденты выплаты гражданам по вкладам их погибших родственников времён Великой Отечественной войны ещё при СССР. Редкость выплат связана с засекреченностью темы и незнанием граждан о возможности положительного результата хлопот. При документальном подтверждении прямого родства ЦБ РФ считает возможным произвести выплату незначительных сумм и сейчас. Если бы граждане знали этот нюанс, обращений в ЦБ РФ, вероятно, было бы больше.
Засекреченность темы связана со значительными суммами невыплаченных погибшим воинам средств, оставшихся в распоряжении государства. К концу Великой Отечественной войны сумма остатков вкладов на лицевых счетах воинов насчитывала 4 миллиарда рублей. Из них большую часть суммы составили невостребованные вклады (около 3 миллиардов рублей). Для сравнения: в консолидированный фонд обороны и Красной Армии (на постройку самолетов, танков, артиллерии и прочего) за 4 года войны поступило от воинов и гражданских лиц 16 миллиардов рублей наличными средствами, четыре военных займа по подписке привлекли в бюджет от населения и войск 87,7 миллиарда рублей («Государственный банк СССР», М.: Госиздат, 1957, с. 255), также см. таблицу 2:Таблица 2
Характеристика движения денежных средств в войсках в 1942–1943 гг.
В ОБД во входящем донесении № 878 от 18.07.1956 есть 15 документов на Хоцановского Петра Антоновича , 1922 г.р., уроженца Киевской области, которого разыскивала мать после войны. Она приложила к заявлению присланную ей казначеем в/ч 64074-Г вкладную книжку сына на сумму 1830 рублей с завещанием по причине гибели сына. Вкладная книжка выдана полевой кассой Госбанка № 1711.
После неоднократных запросов Управления (отдела) по учету потерь в ЦАМО оттуда ответили, что сведений о прохождении службы Хоцановского П.А. в имеющихся документах 609 орс (в/ч-пп 64074) за 1942–1944 гг. не найдено.
Но казус в том, что и 609 орс, и 1711 пкг принадлежали 5 сд (2ф) . Отдел по учету потерь сначала обратился 03.06.56 в Управление полевыми учреждениям Госбанка, которое и тогда, и сейчас находится по одному и тому же адресу – Москва, ул. Неглинная, 12, с просьбой осветить ситуацию с вкладом, а также номером в/ч. Управление ответило 18.06.56 в отдел о том, что наведет справки, но просило уточнить номер в/ч. Своим письмом от 27.06.56 Отдел сообщил номер в/ч в Управление. На что Управление ответило в Отдел о том, что «в полевом учреждении Госбанка № 1711 был открыт вклад № 4584616 на имя Хоцановского Петра Антоновича в сумме 1830 рублей, внесенной 12.11.43 через в/ч-пп 64178 . Вклад закрыт 20.11.45».
И тут нюанс в том, что в/ч-пп 64178 принадлежала 142 сп той же самой 5 сд (2ф) . Архивисты ЦАМО СССР документы 142 сп вообще не проверили, а именно там наверняка есть Хоцановский П.А. и в списках л/с, и в раздаточных ведомостях. Они ограничились только «исследованием» документов 609 орс. Но ведь ясно сказано в ответе Управления полевых учреждений Госбанка о том, что вклад открыт «через в/ч-пп 64178», т. е. через 142 сп.Человек в результате переписки «повис в воздухе». Его вкладная книжка во время войны была выслана матери, он точно был жив как минимум до начала февраля 1944 г., но его в результате ненадлежащей проверки оставили пропавшим без вести в июле 1941 г (1-й вариант) и умершим от ран без места и точной даты гибели в январе 1944 г. (2-й вариант). Также осталось неизвестным – выплачены ли средства по вкладу сына матери.
Остатки вкладов времён войны аккуратно индексировались весь послевоенный период, что устно подтверждено работниками ЦБ РФ, и в настоящее время насчитывают, вероятно, не менее сотни (нескольких сотен) миллиардов рублей.
Также известны прецеденты невыплаты наследникам средств, которые явным образом должны были находиться во вкладах их погибших родственников и к концу войны представляли по тем временам немалые суммы (несколько тысяч или десятков тысяч рублей). Вероятно, с учётом индексации остатки вкладов могли вырасти в значительно большие суммы, что и вызвало факт невыплаты. Пример неприглядной истории с вкладом Героя Советского Союза Сидорова Ивана Дмитриевича тут: http://www.redstar.ru/2004/09/18_09/7_03.html.
Пока неясно – существует ли ныне закреплённая законодательно возможность получения гражданами невостребованных вкладов, открытых погибшими или пропавшими без вести в период Великой Отечественной войны солдатами, при подтверждении наследниками родства с ними.
В связи с отсутствием на руках у наследников погибших воинов их вкладных книжек (см. выше приказ от 29 мая 1945 г.) наследники не имеют возможности не только знать о наличии вкладов, но и вообще иметь сведения о номере в/ч, где был открыт вклад (вклады), сделанный их пропавшим без вести родственником. Соответственно, без знания этих данных возможный запрос, даже если он будет рассмотрен, останется без положительного ответа, поскольку без указания действительного или условного номера в/ч или номера её ПКГ навести справки архив не может. И наоборот – указание этих сведений может привести к проверке фонда документов соответствующей ПКГ и, возможно, к отысканию вклада.
Также пока неясно – что имеет архив департамента полевых учреждений в фондах документов полевых касс Госбанка: сведения только о лицах, сделавших вклады, или также есть данные о всех тех, кто получал финансовые средства в качестве денежного содержания и прочих выплат согласно раздаточным и платёжным ведомостям ? Если только о первых (только за 1943 г. количество вкладчиков составляло 2674,2 тысяч человек), тогда данные могут насчитывать несколько миллионов, возможно, свыше 10 млн персоналий. Если и о вторых, тогда учётные данные могут насчитывать не менее 40–45 млн записей . Это количество сложится из 35 млн лиц, находившихся в составе ВС СССР и получавших денежное содержание, а также из нескольких миллионов вкладчиков.
В любом случае при открытии возможности наведения справок в этом массиве наши граждане получат доступ к установлению судеб своих миллионов пропавших без вести родственников, выявив
Восьмым многочисленным источником персональных сведений о потерях личного состава являются данные партийного и комсомольского учёта. Известно, что за годы войны мобилизовано 1,5 млн коммунистов, принято в члены партии в рядах ВС СССР – 6 млн чел. («Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.», М.: Воениздат, 1961, с. 955, 956), погибло свыше 4 млн коммунистов. На фронт ушли около 3,5 млн комсомольцев. За годы войны в члены ВЛКСМ в составе ВС СССР было принято около 5 млн чел. («Советская военная энциклопедия», М.: Воениздат, 1976, том 2, с. 401). Свыше 40 процентов общего состава комсомола находилось в годы войны в действующей армии («Великая Отечественная война. Вопросы и ответы», П.Н. Бобылев и др., М.: «Политиздат», 1985). Ниже в главе 13 мы подробно коснёмся движения личного состава членов ВКП (б) и ВЛКСМ в период войны в составе ВС СССР (см. таблицы 16, 17, 18).
Каждый человек из обеих категорий лиц состоял на строгом партийном и комсомольском учёте. В обеих организациях периодически производился переучёт членов партии и комсомола. В случае отсутствия сведений об уплате членских взносов в течение длительного времени и других сведений о человеке его учётные документы погашались в установленном порядке. Но не уничтожались. Централизованный учёт членов партии и комсомола вёлся согласно номерам их партийных и комсомольских билетов (а не пофамильно) и ныне сохранён в Российском государственном архиве социально-политической истории, созданном на базе бывших Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Центрального архива ЦК ВЛКСМ. Обработка этого массива документов может привести к уточнению судеб миллионов воинов.
О девятом громадном источнике дополнительных сведений о личном составе армии и флота – извещениях о судьбах воинов – мы скажем чуть позже, ибо этот массив требует особого разговора.
Подчеркну, выше велась речь либо исключительно о приращении в будущем уникальных записей в ОБД, не имеющих повторов ни с одним из других источников, либо о существенном уточнении судеб лиц, учтённых пропавшими без вести. Возможно, увеличение численности персоналий в ОБД только за счёт упомянутых источников будет насчитывать несколько миллионов человек, утраченных по халатности исполнителей документов в период Великой Отечественной войны. И если халатность исполнителей или нежелание владельцев информации раскрыть имеющиеся сведения теперь налицо, то где гарантия в том, что в цифрах потерь иные исполнители не ошиблись? Или не слукавили?
Ведь в чём разница двух подходов к подсчёту потерь личного состава? Официальная цифра в 8 668 400 жертв базируется на цифровых донесениях о потерях войск по вертикали подчинённости без учёта объёма поимённых сведений по разным источникам, более того – с отвержением их и навешиванием ярлыка на превышающие официальную численность потерь данные как на повторы персоналий в учёте или, что ещё хуже, – как на фальсификацию истории!
В противовес этому наш анализ основан на данных поимённого учёта и ежедневной многолетней практике работы с тысячами персональных документов без отбрасывания в сторону данных цифрового учёта. Что важнее: имя – или цифра? Полагаю, что ответ очевиден.
В данном случае уместна древняя поговорка: «Платон мне друг, но истина дороже!»
Если согласиться с официальной численностью людских потерь, то справедлив вопрос: кого же мы в Поиске столько лет подряд тысячами поднимаем на бывших полях боев, если почти всегда более 70 % из них (тех, чьи имена устанавливаем) пропавшие без вести, – в лучшем случае учтённые лишь по послевоенным донесениям военкоматов, а то и вовсе нигде не учтённые? Нет никакой гарантии в том, что и рядом найденный неопознанный нами боец не стал «лишним» для военных статистиков.
И если воинский учёт был нормален, тогда почему же в сохранённых воинских погребениях в России, странах Евросоюза, Азии, согласно сведениям их паспортов, учтено в ОБД пока всего 2 411 904 человека? В них поимённо названо не более 20–25 % от реального количества погибших бойцов в каждом регионе и, возможно, государстве. И даже сведения местных органов управления о погребённых на их территориях резко разнятся с данными учёта военного ведомства: всего по странам бывшего СССР, Европы, Азии и других местные органы управления к концу 2009 г. учли 47 281 воинских кладбищ и могил, военное ведомство – 30 527, в т. ч. на территории бывшего СССР – 38 900 и 25865 соответственно («Бюллетень Счетной палаты РФ», № 4 (148), 2010, см. ниже таблицу 3).
Местные органы управления всех стран учли погребёнными 9 477 822 чел., военное ведомство – 7 051 541 чел. Из них на территории бывшего СССР учтено соответственно 5 584 121 и 4 485 285 чел. А в ОБД введены данные паспортов по России всего на 2 411 904 чел. как окончательные. И это свидетельство нормального учёта?Таблица 3
Сведения о количестве воинских погребений и численности похороненных в них
Примечание: Источник информации: Бюллетень Счетной палаты РФ № 4 (148), 2010 г.:
1. http://www.ach.gov.ru/ru/bulletin/528/
2. http://www.budgetrf.ru/Publications/Schpalata/2010/ACH201005202219/word/ACH201005202219_000.zip.
Где остальные – действительно погибшие и, быть может, частично учтённые численно, но не поимённо в регионах боевых действий ?
– в рамках повсеместно проводившихся мероприятий на всей «боевой» территории СССР в специально запаханных бульдозерами в 1950–1980-х гг. на бывших полях боёв окопах, воронках, блиндажах (как на Синявинском поле – в них оставлено около 10 000 человек при общих безвозвратных потерях в боях за него в 45 000 человек); на это поле по высочайшему распоряжению после войны навезли из карьера у деревни Малукса свежего песка, да и засыпали всё поле боя ровным слоем примерно в один метр, организовали совхоз «Мгинский» и он все годы, несмотря на статус мемориальной зоны, вплоть до 2000 г. сеял там то картошку, то капусту; выветривание и культивация за 5 десятков лет привели сейчас к тому, что от метрового слоя песка осталось сантиметров 70; два раза уже на это место покушались новые «русские», пытаясь построить то «курятник» по Национальному проекту, то «нужник» Санкт-Петербурга (свалку); одних только дивизий и бригад, оставивших своих бойцов на этом поле в разное время, насчитывается 38 (11, 13, 18, 43, 45 гв., 63 гв., 64 гв., 80, 86, 90, 120, 123, 124, 128, 142, 147, 189, 196, 224, 239, 256, 268, 364 сд, 11, 55, 56, 73, 102, 123, 137, 138, 140, 142 осбр, 16, 61, 98, 152, 220 тбр); и ведь «курятник» таки голландская фирма построила, возведя втихомолочку около 50 корпусов прямо на самом кровопролитном месте в районе высоты 43,3 и западнее, которую солдаты в войну окрестили «Чёртовой высотой»; именно с этой высоты «на костях» поставляется товарное яйцо под торговой маркой «Синявинское» в супермаркеты Москвы и Санкт-Петербурга;
– на снесённых бульдозерами официальных полковых, дивизионных и гражданских кладбищах в городской или сельской черте (строители или благоустроители постарались с тихого согласия равнодушных властей);
– в ставших безвестными и утраченными без обновления надгробий и памятников в городах, селах, полях, лесах, горах и болотах тысячах братских могил, которые могут быть учтены в архиве, но не зарегистрированы в 1960-х – начале 90-х гг. в военкоматах (многие тысячи примеров повсюду);
– в огородах у сердобольных или ничего не знающих об этом селян: половина убитых в январе-феврале 1943 г. бойцов 224 сд (2ф), 142 оморсбр, 35 олбр – около 3000 человек и около 1000 погибших бойцов 63 гв., 11, 90, 142 сд лежат в огородах дачного поселка «Платформа 11-й км» в Кировском районе Ленинградской области;
– безвестно даже в городской черте, например, под футбольным полем городского стадиона в центре г. Кировска той же области лежит около 20 000 человек, карта за 1943 г. с указанием места погребения находится в архивном фонде документов 67-й армии (ЦАМО РФ, ф. 424, оп. 10246, д. 307), в паспорте погребения № 47–251 учтено только 6250 чел., «неизвестных» 2279 чел. (37 %), в отведённом им закутке 20 ґ10 метров на краю поля даже это количество воинов уместиться никак не может;
– на территориях промзон предприятий (пример – промзона 8-й ГЭС в Кировске, карта погребения в указанном выше архивном фонде) или территорий, отведенных для их отходов («зольники» той же 8-й ГЭС в районе Невского пятачка);
– на территориях мемориальных зон, памятных мест и даже величественных мемориалов вне зон официальных погребений (Невский пятачок, Синявинские высоты);
– на личных подворьях граждан: 485 бойцов 12-й олбр лежат в 4 ямах без памятного знака на выкупленной частной территории фермерского хозяйства бывшего работника Кировского РК КПСС прямо в насыпи берега Ново-Ладожского канала у тригопункта с отметкой 8,9; под огородами граждан и на территории мясокомбината на окраине г. Вязьма, построенного на месте расположения лагеря военнопленных дулаг-184, всего погребено в тамошних рвах около 80 000 чел.; в обоих случаях хозяева знают об изложенных фактах;
– под известными и ухоженными памятниками, если сведения об учёте погребённых под ними воинов в военкомате «проворонили» так или эдак – примеров на эту тему несметное количество во всех регионах; весьма часто это случалось при фиктивных переносах погребений и «подхоронах» в сохраняемых местах;
– или просто на поверхности бывших полей боев не погребёнными, хотя за них могли исправно отчитаться наверх о похоронах в войну.Прямой смысл задуматься – с официальными цифрами безвозвратных потерь что-то не так. Имён в мартирологе ОБД явно больше, чем учтено в военном ведомстве по всем источникам цифровых донесений войск и органов репатриации.
Ниже дан пример халатности, который мог привести к утрате поимённых сведений о судьбах почти 23 тысяч человек.
Точный учёт лиц, дат и мест погребения можно осуществить только по «горячим» следам. А если производить учёт спустя несколько месяцев, кварталов или даже лет, то и получится вместо точного места гибели воина – «Мурманское направление», «Ленинградская область». И всё, больше ничего в документах не сыскать, потому как не вспомнить уже никому из штабистов спустя срок – где кого смерть настигла. Таких документов в ОБД теперь тысячи. Чего только стоят сданные в архив аж в 1952 г. донесения о потерях 59-й и других армий, оформленные за период января-февраля 1944 г. и позже. Самой 59-й армии уже 7 лет как не стало, донесения созданы при её расформировании летом 1945 г. по периоду учёта, который отстоял от даты создания донесения на 1,5 года! Но и в 1945 г. они не попали в архив, залежавшись в венгерских кладовых Центральной группы войск. Поищите в ОБД, например, донесение 1-го Украинского фронта за 1952 год № 70006 от 05.11.52 на 2238 листах! Попав на него и полистав на экране «увесистый» фолиант с данными нескольких армий и дивизий на 22 897 чел., особенно посмотрев в начале его «сопроводиловку», вы всё поймёте. Сколько таких же примеров набралось за войну?
Уточняющие записи в ОБД из других категорий учёта потерь также красноречиво свидетельствуют о халатности исполнителей в воинских частях. Конечно, и фронтовая ситуация в каждом конкретном случае тут играла существенную роль, но как же много всё-таки зависело от исполнителей! Кто мешал после Победы при расформировании 152 стрелковых дивизий, 51 стрелкового корпуса и 30 армий в июне-октябре 1945 г. всё аккуратно оформить и сдать в архив хотя бы даже за крайние перед Победой месяцы? Тут уже тебе ни окружений, ни отступлений, ни бомбёжек, одни светлые будни, пиши вволю! Не случилось этого в штабах немалого количества расформированных соединений.
Да уж, получается по М. Салтыкову-Щедрину: «
Подчеркнём – упомянутые выше 11 444 100 военнослужащих документально зафиксированы в качестве общих безвозвратных потерь по цифровым донесениям военного ведомства, но реальные безвозвратные потери военнослужащих, согласно утверждениям авторов «Книги потерь», якобы ещё меньше за счёт уточняющих данных о:
а) военнослужащих, ранее находившихся в окружении и учтённых в начале войны как пропавшие без вести (вторично призваны в армию на освобождённой территории) – 939700 чел.;
б) вернувшихся из плена после войны советских военнослужащих (по данным органов репатриации) – 1 835 562 чел.
Авторы умалчивают о том, что произвели в этом случае двойное вычитание 939 700 чел. из 11 444 100. А двойное потому, что 939 700 чел. входят в состав вернувшихся из плена 1 835 562 чел. Согласно сообщению В. Земскова в статье «Репатриация перемещённых советских граждан» (сборник «Война и общество. 1941–1945», М.: Наука, 2004, книга 2, с. 331–358), 286 299 чел. было освобождено из плена ещё на территории СССР (из них 228 068 чел. было призвано в армию), а 1 550 263 чел. – за пределами СССР (из них призвано служить 659190 чел.). Из численности 1 836 562 чел. освобождённых из плена лиц на момент окончания войны было мобилизовано в ВС СССР всего 887 258 чел., а не 939 700. Разницу (1 836 562–887 258 = 949 304) и нужно было бы вычитать из 11 444 100 чел., а не использовать одно и то же число в расчётах 2 раза для умозрительного сближения потерь советских и германских войск.
В итоге всех ухищрений результат исследований авторского коллектива таков – лишь 8 668 400 человек погибло и пропало без вести за период Великой Отечественной войны и войны с Японией в рядах Вооруженных Сил СССР («Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», М., «Вече», 2010, с. 51). И якобы точка!
Однако точку ставить рано, это вполне красноречиво показано выше во многих примерах.
Ещё один. Если в ОБД насчитывается около 28 000 000 записей, а официальная численность безвозвратных воинских потерь – 8 668 400 чел., то неужели найдётся такой человек, который будет открытым текстом утверждать о том, что разница 28 000 000–8 668 400 = 19 331 600 записей – это повторы? Более 69 % – повторы? ОБД своими миллионами включённых персоналий опровергает это возможное утверждение, ежедневная работа с ним тому подтверждение. На подавляющее большинство бойцов имеется всего один источник сведений о судьбе, а не 3, как могло бы следовать, если поверить в то, что 19,3 миллиона записей – повторы уникальных. Да, на кого-то есть и по 8–10 записей, но на одного такого – десятки тысяч бойцов с всего одной лишь записью о пропаже без вести, так что пример с большим количеством записей у единиц (пусть и многих единиц) в сравнении с миллионами персоналий , не имеющих такого многообразия документов, не характерен и является редким исключением из правила.
Простым подтверждением этому факту является предложение провести любому желающему краткое исследование ОБД на предмет наличия повторов записей по воинам с нестандартными сочетаниями имени и отчества. Сколько записей о них окажется повторными? Забегая вперёд, скажу, что уж точно не по 3 записи на одного уникального. Предлагаю, к примеру, проверить сочетание «Георгий Спиридонович» (411 записей) или «Валентин Денисович» (71 запись), или Лука Никифорович (179 записей) как представительные согласно требованиям статистики к минимальной выборке (минимум 30 значений). Можно испробовать и более редкие. Результат будет одинаков – массовой системной повторяемости записей в количестве 3 и более на одного воина в ОБД нет .
А что говорить о тех бойцах, кто вообще не учтён в ОБД и, стало быть, – в централизованном учёте потерь? О тех, кто напрочь забыт государством? А их от 5 до 8 % от официального количества участников войны (35 млн чел.), что составляет не менее 1 750 000 чел.
Попробуем проанализировать и другие источники сведений.
Известно, что в ЦАМО РФ в картотеке потерь рядового и сержантского состава 9-го отдела после более чем 20-летней работы все карточки ( около 17,2 млн шт. на начало 1990 г. – Шабаев А.А., Михалёв С.Н., «Трагедия противостояния», М.: МГФ «Ветеран Москвы», 2002, с. 41) сведены к единым уникальным знаменателям, а именно: 1 человек – несколько карточек, скреплённых вместе, если были повторные. Эта работа в ЦАМО РФ началась в период, когда во всех регионах полным ходом централизованно развернулась подготовка к изданию Всероссийской Книги Памяти. Подсчёт карточек был инициирован «сверху» из Генерального штаба ВС РФ с целью оказания помощи в работе комиссии по подсчёту потерь личного состава армии и флота. Впоследствии надобность в её результатах для комиссии почему-то отпала, но сама работа не прекратилась. В конце 2010 г. она была завершена. Результат её стал ошеломительным. Он пока не был опубликован, но от этого не стал менее значимым. Подсчитаны по категориям потерь все карточки по буквам алфавита в картотеке потерь рядового и сержантского состава. Категориями потерь при подсчёте явились следующие:
– погибли по данным войск;
– то же по данным РВК и других;
– умерли от ран, болезней по данным войск;
– то же по данным РВК и других;
– пропали без вести по данным войск;
– то же по данным РВК и других;
– попали в плен по данным войск;
– то же по данным РВК и других;
– выбыли по другим причинам по данным войск;
– то же по данным РВК и других.
Т.е. и в данном случае специалисты ЦАМО РФ как неизбежную данность использовали при подсчётах сведения военкоматов по разным категориям и при выявлении уникальных персоналий учли их. И здесь уже никому не сослаться на «малограмотных девчонок» Управления по учёту потерь, якобы «сочинявших» лишнее. Будут ли опубликованы окончательные итоги этих подсчётов военным ведомством? Поживём – увидим, но предполагаю, что эти цифры в публикации МО РФ свет увидят не скоро.
«Скрепы» посчитаны, в итоге получилась сумма в 15,3 млн чел. , учтённых уникально как потери личного состава солдат, или 88 % от общей численности картотеки на начало 1990 г.! Повторы составили 12 %. За прошедшие с 1990 г. 20 лет картотека пополнилась на несколько сотен тысяч карточек. В связи с этим количество повторов может снизиться до 9–10 %.
Обратимся к данным учёта офицерского состава. Как сказано выше, в ОБД имеется 1 401 605 записей из приказов Главного управления кадров НКО и МО СССР об исключении воинов из списков офицерского состава. Они в подавляющем большинстве повторяют сведения донесений о потерях из войск или донесения, уточняющие потери. Но и сам этот массив интересен с точки зрения определения количества утраченных офицеров. Согласно данным «Книги потерь» (см. указ. соч., с. 299), за 1941–1945 гг. всего утрачено 1 023 088 офицеров. Разница с количеством записей о них в ОБД из приказов об исключении из списков офицерского состава составляет 1 401 605–1 023 088 = 378 517 записей, или 27 % записей в приказах могут оказаться повторными или ошибочными (воин остался жив, например).
Специалисты ЦАМО РФ утверждают (март 2012 г.) о том, что в архиве дополнительно к 1 401 605 карточкам погибших офицеров имеются сотни тысяч других, до сих пор не упорядоченных карточек погибшего офицерского состава, не внесённых в картотеку. Они в связи с хронической нехваткой личного состава архива и начавшимися оргмероприятиями оказались «за бортом» официального учёта. Подчёркиваю – сотни тысяч! Это означает, что разница между количеством учётных карточек по потерям офицеров и данными «Книги потерь» (378 517) не объясняется повторами, а представляет собой недоучёт их трагических судеб. Т. е. погибших офицеров много больше, чем 1 023 088 чел., учтённых коллективом Г. Кривошеева. Уж больно велика разница, но, за неимением других объективных показателей, с официальной цифрой из «Книги потерь» с оговорками пока придётся согласиться.
Кстати, выше уже дан пример, иллюстрирующий то, что с учётом офицерских потерь также было не всё в порядке (о 393-м медсанбате). Из 5 офицеров в том примере в учёте потерь оказались четверо, из них двое введены в учёт только в 1955 г. как выбывшие, но «без роду и племени», места службы, гибели, номера в/ч и даты смерти (Плаксин Захар Васильевич и Выборов Алексей Ильич). Пятый офицер, старший лейтенант Стеблин Михаил Моисеевич, вообще в учёт погибших не попал. Судьба угораздила его попасть в плен в донских степях 27 января 1943 г., бежать, вернуться в ряды РККА в свою же дивизию, а потом быть раненым в бою и умереть в медсанбате 16 апреля 1944 г. в Тарнопольской области. В централизованном учёте потерь есть сведения только о его попадании в плен. Фактически не учтено в потерях трое из пятерых умерших офицеров всего в одном медсанбате за месяц войны! Нет никаких оснований полагать о том, что в прошлые годы была проведена проверка административных и финансовых документов всех лечебных учреждений РККА и РКВМФ, которая могла бы выявить дополнительное количество не учтенных в потерях офицеров и солдат. Их судьбы и неполученные деньги аккуратно учли в финансовых документах, но, как следует из примера, не удосужились продублировать сведения о судьбах в централизованном учёте потерь.
Численность безвозвратных потерь личного состава ВМФ по уникальным персоналиям, согласно данным той же книги (см. указ. соч., с. 256), составила 153 741 чел.
Суммируя уникальные «скрепы» картотеки потерь рядового и сержантского состава, численность выбывших офицеров и моряков, мы получим 15 300 000 + 1 023 088 + 153 471 = 16 476 559 чел. Данное число даже превышает то, что получено выше при анализе ОБД за вычетом возможных повторов ( 15 485 951 ). Это означает, что выбранная нами ранее оценочная величина в 15 % повторов в ОБД в массивах поимённых донесений о потерях из войск и донесений, уточняющих потери, заведомо перекрывает возможные повторные варианты. Также вполне вероятно, что оценочная величина повторов в 15 % от двух основных массивов данных ОБД принята нами завышенной и доля повторов может оказаться меньшей, например, около 10 % от каждого массива (донесения войск и донесения военкоматов). Тогда увеличится и количество уникальных персоналий в ОБД примерно до 16 900 000, что ненамного больше количества уникальных карточек в картотеках потерь архивов.
Можно ли полученную сумму в 16 476 559 чел. как-то ещё проверить?
Попытаемся. В военкоматах в настоящий момент имеется не менее 12 400 900 извещений о судьбе военнослужащих всех подчинённостей. Уважаемый авторский коллектив «Книги потерь» отверг эти сведения (см. указ. соч., с. 55) как некорректные якобы ввиду повторности, оформления части их на погибших в других ведомствах и по прочим причинам. Т. е. и в этом случае авторы отвергли второй огромный массив поимённого учёта потерь в угоду цифровому войсковому учёту потерь. Подчеркнём, что указанное число учтённых извещений относится только к военкоматам России и никак не учитывает численность извещений в органах военных ведомств стран СНГ и Балтии, т. е. в остальных бывших 14 республиках СССР .
Для чистоты анализа отнимем из этого числа извещения на воинов, служивших и погибших в пограничных и внутренних войсках НКВД, – 61 400 и 97 700 чел. соответственно. Всего имеем 12 241 800 извещений из частей и соединений, подчинённых НКО и НКВМФ.
Но ведь это количество, зафиксированное по факту прихода документов в военкоматы. А сколько их в военкоматы не поступило? Разве уважаемые авторы «Книги потерь» попытались оценить – сколько извещений воинские части в период ведения боевых действий так и не выслали? И сколько извещений по разным причинам не поступило из Управления по учёту потерь рядового и сержантского состава и выписок из приказов ГУК НКО по офицерам в ответ на запросы военкоматов во время и после войны? По скольким воинам семьи так и не оформили запросы об их судьбе в связи с их ясностью для них, или отсутствием потребности в оформлении пенсии, или за недостаточностью оснований для её оформления – и, соответственно, не предъявили в РВК хранящиеся в семьях извещения? И главный момент: авторами не произведена оценка количества извещений, чьи
Как это могло произойти? Очень просто – исключительно в связи с указаниями руководства, как и всё в армии . Причиной тому стали выходы Приказов НКО № 10 от 14.01.42 «
Извещения, как находящиеся в военкоматах, так и на руках у населения и в Пенсионном фонде РФ, являются тем самым девятым громадным источником дополнительных сведений о персональных потерях, что не учтён централизованно и не передан для оцифровки и включения в ОБД.
Приведённое фото извещения 2-го артдивизиона 33-й осбр 54-й армии Волховского фронта о смерти в марте-апреле 1942 г. Тонкого Ивана Алексеевича, 1906 г.р., уроженца Архангельской области, явным образом иллюстрирует сказанное выше. Воин не учтён в потерях в ЦАМО РФ, данных о нём нет и в ОБД «Мемориал» ни по одному из представленных к оцифровке источников сведений. А ведь после его смерти родственникам исправно выплачивалась пенсия, и о его гибели знали в семье, разве что не знали – где он похоронен, ибо об этом забыл упомянуть исполнитель извещения в штабе 2-го артдивизиона 33-й осбр. Восполняя пробел, можно довольно точно назвать место гибели – Тосненский район Ленинградской области и даже точнее – в треугольнике леса у дд. Смердыня, Малиновка, Зенино.
Авторами «Книги потерь» не оценено то возможное количество подлинников извещений, которые находятся вне военкоматов – в Пенсионном фонде и на руках у населения. Сколько их может быть? По нашим оценкам, базирующимся на анализе свыше 150 тысяч извещений в Архангельской области, около 25 % их прошло мимо военкоматов . Они представлены в подлинниках и заверенных копиях в пенсионных делах в качестве оснований для начисления пенсий, а также находятся на руках у граждан. В книгах учёта поступления извещений в военкоматах упоминания о них нет, соответственно, в численности 12 241 800 они не учтены.
Даже если мы вычтем из количества в 12 241 800 извещений те, что принадлежат категориям лиц, перечисленным на с. 55 «Книги потерь» (до 200 000 документов – из других ведомств, повторы извещений и оставшиеся в живых), мы получим 12 041 800 уникальных документов. И 25 % от этого числа составят дополнительно не менее 3 миллионов извещений. В сумме получим около 15 042 000 извещений, имеющихся в России.
Сколько извещений находится вне России? Вряд ли сейчас кто-то может назвать эти данные без опубликования их военными ведомствами бывших республик СССР. Можно предположить лишь то, что их количество пропорционально долям потерь воинов по национальностям. Отдавая отчёт в сугубой приблизительности этой оценки , тем не менее, на основании официальных данных о долях национальностей в общем объёме потерь военнослужащих (см. указ. соч., с. 52), мы можем предположить о том, что доля извещений по лицам, проживавшим в РСФСР, чьи извещения остались в России, может составить около 72 % – по величине доли русских в общем учёте потерь. Соответственно, вне России могло оказаться около 5 853 653 извещений (28 %). В сумме мы получаем общее возможное количество извещений около 20 905 903. С учётом извещений пограничных и внутренних войск НКВД (61 400 и 97 700 чел. соответственно) общее возможное количество имеющихся уникальных извещений в России, других странах СНГ и Балтии может составить не менее 20–21 млн документов .
Этот факт в дополнение к уже произведённым оценкам также означает, что численность безвозвратных людских потерь армии и флота не может быть в 8,67 миллиона человек. Она заведомо больше.5. Иллюстрация недостоверности официальной точки зрения Оценка возможных потерь Северо-Западного фронта летом 1941 г
Есть пятый способ показать ошибочность методики расчётов авторского коллектива «Книги потерь», и он, на наш взгляд, несмотря на логичность и прозрачность четырёх других способов, показанных выше, является самым главным.
Заключается он в безотрывном
Проиллюстрируем. По крайнему сохранившемуся донесению от соединения можно оценить его численность перед боями, в которых оно погибло. То же и по армии, и по фронту, просто чуть больше времени нужно потратить. Численность бойцов и командиров жёстко коррелировалась с количеством вооружения, боеприпасов, продовольствия, амуниции и снаряжения. Поэтому данные о численности бойцов на конкретную дату являются приоритетными в любых расчётах, в т. ч. в подсчёте потерь. Приход и распределение пополнения также фиксировались отделами укомплектования штабов армий. Сопоставление списочной численности соединения после окончания боёв, если оно сохранилось и представило донесение о БЧС, с такими же сведениями, поданными до начала боёв, с учётом пополнения (если оно было) даёт достоверную картину движения личного состава (убавилось, или осталось прежним, или прибавилось). Что же тут сложного? Её можно спустя время уточнить, если позволят обстоятельства, но при всяком раскладе – это элементарный метод для любого штабиста. А вот отошлёт ли он по инстанции донесение, если такой способ подсчёта не был узаконен действовавшими Наставлениями и инструкциями?
Понятно, что всех числившихся в войсковой части бойцов после поражения будет справедливо учесть потерянными, по крайней мере – пропавшими без вести в цифровом донесении о потерях. Подкрепить их именными списками при из рук вон плохом учёте личного состава в первый период войны или гибели учётных данных было весьма сложно. Позаботиться о них было уже некому. Но достоверные цифровые данные о потерях в войну можно же было оформить и представить на основе анализа сведений БЧС за период боёв! Первая мысль о причине отказа от этого – хромала сама система цифрового учёта потерь, основанная на поданных донесениях подчинённых частей . Формально по срокам она была увязана с представлением данных о БЧС, но не предусматривала одновременного заполнения сличительной ведомости за отчётный период :
– было на начальную дату отчётного периода;
– прибыло пополнения за период;
– осталось на конечную отчётную дату;
– убыло личного состава за период.
Второе предположение – исполнители лукавили на свой страх и риск. А если первое ещё и усугублялось вторым? Чего тут больше?
Начальник отдела укомплектования штаба Северо-Западного фронта (далее СЗФ) полковник В. Каширский в августе 1941 г. представил первое донесение фронта за войну о количестве потерь личного состава подчинённых войск сразу за июнь-июль 1941 г. (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 71, лл. 121–123). Всего на 57 207 человек всех категорий – и безвозвратных, и санитарных, и других потерь в боевых и остальных частях фронта, причём в фонде документов СЗФ других цифровых донесений, учитывающих потери всех имевшихся к началу войны соединений и частей фронта , за это время попросту нет. Не сохранились, даже если были. За 40 суток (22 июня – 31 июля) с фронтом чего только не произошло: он 2 раза был фактически разгромлен, и людей потеряно в несколько раз больше, чем учтено в донесении В. Каширского. А оно «тянет» на потерю лишь 4 сд полного штата военного времени 04/100 (14 583 чел.).
Ниже перечислены 25 сд по 12–15,5 тысяч человек начальной численности, имевшихся во фронте до начала войны , а также 8 танковых и 4 моторизованные дивизии (далее тд и мд), каждая в численности от 8 до 11 тысяч человек. Все соединения потеряли не менее 90 % своего первоначального состава, а некоторые по 1,5 состава к 01.08.41. Дополнительно в шести почти полностью разбежавшихся кто куда после начала боёв, прибалтийских дивизиях (179–184 сд) насчитывалось поначалу ещё 30 000 человек. К 21 августа 1941 г. в 181 сд осталось 40, а в 183 сд – 60 латышей (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 7, л. 239). Эти дивизии к середине июля восстановили за счёт пополнения русскими солдатами из Московского военного округа (далее ВО), которые также понесли многочисленные потери к моменту составления донесения СЗФ от 1 августа. Кого-то из националов сумели учесть как сдавшегося немцам или дезертира, а большинство просто забыли, утратив учётные документы. Очень многие из них потом воевали с нашими дедами в составе национальных соединений СС.
В июле в состав фронта дополнительно прибыли новые полнокровные соединения полного штата военного времени 04/100 (5 дивизий – 70, 111, 118, 235, 237 сд). Одна из них тут же после первого нажима пехотного полка немцев в панике разбежалась (костромская 118 сд), бросив подчистую всё вооружение и потеряв за 5 суток почти 9000 чел. (ЦАМО РФ, ф. 1323, оп. 1, д. 3, лл. 1–30). Вторая (вологодская 111 сд) потерпела поражение восточнее Острова и рассыпалась, потеряв комдива, а собрали её только в районе Луги. Третья (ивановская 235 сд) после июльского рассечения её немцами была разделена командованием Северо-Западного направления пополам для Северного и Северо-Западного фронтов, что не принесло никакого, кроме потерь и путаницы, результата (ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1258, д. 15, лл. 73–74). И лишь две дивизии (70, 237 сд) компактной массой вступили в бои, принесший успех, – знаменитый контрудар под Сольцами, который, впрочем, закреплён так и не был, и Сольцы спустя всего 6 суток пришлось вновь оставить. Обе дивизии в итоге потеряли до 20 % от штатного личного состава за неделю боёв.
Оставляя за рамками исследования многочисленные абсурдные приказы и действия командования направления, фронта и армий, приведшие к двум поражениям такой большой массы войск фронта всего за 40 суток войны, мы не можем не сказать о всех соединениях и отдельных частях, без преувеличения, лёгших костьми к исходу июля 1941 г. (25 сд, 8 тд, 4 мд и другие): 5, 10, 11, 16, 23, 33, 48, 67, 70, 90, 111, 118, 125, 126, 128, 179, 180, 181, 182, 183, 184, 188, 235, 237 сд, 22 сд НКВД, 2, 3, 5, 21, 23, 28, 42, 46 тд, 84, 163, 185, 202 мд, 5 вдк в составе 9, 10, 201 вдбр, 1 огсбр, 25, 41, 42, 44, 45, 46, 48 УР, 9 и 10 абр ПТО, 10, 12, 14 абр ПВО, 11 отдельных артполков. С 14 июля от фронта в результате наступления немцев оторвались целая армия (8-я) в составе 8 дивизий и стрелковый корпус (41-й) в составе 2 сд, в состав 22-й армии Западного фронта формально с 10 июля, а фактически раньше отошли остатки 126 и 179 сд, дотоле пребывавшие в составе СЗФ и чьи потери также были потерями СЗФ. Впечатляющий список, склоним головы перед погибшими!
Это перечень войск уровня дивизия – бригада – отдельный полк, находившихся в разное время в составе СЗФ в период июня-июля 1941 г. и понёсших огромные безвозвратные потери, установить которые численно можно только расчётным методом. То есть зная их численность на момент ввода в бой, установив количество пополнения, влитого в каждое соединение на момент окончания расчётного периода, и зная численность по списку на тот же момент.
СЗФ до войны на 9 июня 1941 г. имел в списочном составе боевых частей – стрелковых, танковых и моторизованных дивизий, артбригад ПТО и ПВО, воздушно-десантного корпуса, артиллерии РГК всего 347 987 чел. (ЦАМО РФ, ф. 16-А, оп. 2951, д. 235, лл. 86–124). Этот документ достоверен, он не составлен «задним числом», как предполагается в отношении подобных документов военных округов в статистическом сборнике № 1 «Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны» (М.: ИВИ МО РФ, 1994, с. 4). На документе стоят автографы заместителя начальника штаба ПрибОВО генерал-майора Д. Гусева и начальника оргмоботдела штаба ПрибОВО интенданта 1 ранга Ф. Камшилина. Находится он в деле с документами довоенного периода. Кстати сказать, по данным статистического сборника № 1, общая численность войск СЗФ всех видов на 22 июня 1941 г. составляла 369 702 чел. (там же, с. 16).
В числе 347 987 чел. учтена численность соединений и частей только боевого состава (ск, сд, мк, тд, мд, УР, вдк, вдбр, абр ПТО, абр ПВО, ап РГК) без соединений и частей ВВС, частей обеспечения и тыла СЗФ, без многочисленных строительных частей и саперных батальонов дивизий, в т. ч. из внутренних военных округов (всего 99 строительных, саперных, автобатальонов – ЦАМО РФ, ф. 140, оп. 13002, д. 2, л. 75), которые находились на строительстве рубежей у госграницы. Вместе с ними численность всех войск, находившихся в полосе СЗФ, в т. ч. тех, что на начало войны ещё содержались по штатам мирного времени, превышала 400 000 человек.
После начала войны до 10 июля 1941 г. в СЗФ поступил приписной состав регионов комплектования (Московский ВО) на развёртывание частей и соединений до штатов военного времени (около 160 000 чел.), а также пополнение маршевыми батальонами из ЛВО, АрхВО, МВО и ПриВО в количестве 26 000 чел., в т. ч. 24 маршевых батальона, 5 дивизионов и 12 артбатарей (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 30, л.56 и ф. 56, оп. 12236, д. 117, л. 2). В сумме с довоенной численностью боевых частей (347 987 чел.) имеем ресурс почти 534 000 чел., подчёркиваю, без учёта численности остальных войск в полосе СЗФ, подчинённых напрямую или в оперативном отношении штабу фронта. Это наш ресурс для анализа ситуации с потерями боевых частей за период 22 июня – 1 августа 1941 г . Формула та же: было, прибыло, повоевали, стало. Отсюда и считаем потери.
Если представить, что в сд в боях не вливалось пополнение (а оно вливалось многими тысячами в каждую), а общие потери в каждой из них, анализируя данные о БЧС, в среднем оценить в 10 000 чел. (убитые, раненые, пропавшие без вести, прочие), то даже при таком поверхностном расчёте мы выходим на число в 13ґ10 000 = 130 000 чел. отсутствующего личного состава и почти 22000 чел. из прибалтийских соединений, всего 152000 чел. убыли только в стрелковых дивизиях СЗФ, которые имелись в составе фронта к началу войны. Но убыль в сд была ещё больше, по 12–14 и более тысяч человек с начала боёв (см. таблицу 4 ниже)! Ту же 128 сд до августовского разгрома восстанавливали в июле уже 2 раза, ибо из кольца она каждый раз выходила лишь мелкими группами! Чего стоит документальное признание начальника штаба 128-й сд полковника П. Романенко (ЦАМО РФ, ф. 33, вх. 16894 от 24.07.1942, л. 6): «
Две танковые дивизии (2 и 5) полностью погибли в первых же боях (21 000 чел.), сведений об их потерях и БЧС нет в донесениях СЗФ, ибо некому было их представлять. Остальные имевшиеся танковые и моторизованные дивизии (23, 28 тд, 84, 202 мд) и вновь включённые в состав СЗФ (3, 21, 42, 46 тд, 163, 185 мд) также потеряли около 70–90 % и выше личного состава каждая, что в сумме даёт за июнь-июль по механизированным соединениям потери не менее, чем в 110–115 тысяч чел.
В итоге по самым скромным подсчётам, основанным на донесениях войск о наличии личного состава, убыль его к 1 августа в одних только сд, тд, мд, вдк, абр, ап оценивается в 326 909 чел. (см. ниже табл. 4). И ведь, кроме перечисленных боевых, во фронте было ещё много других самых разных частей, также утративших значительную часть своего личного состава.
Таблица 4
Численность личного состава, некомплект, оценка потерь войск СЗФ к 09.07.41 и 01.08.41
Примечания:
1. Численность по списку боевых частей СЗФ, представивших отчётные документы к 03–09.07.41 (с учётом восстановленных 90, 180, 181, 182, 183 сд) без погибших соединений 67, 184 сд, 3 мк, 2, 5 тд.
2. Численность по списку боевых частей СЗФ, представивших отчётные документы к 10–15.07.41, в т. ч. убывших с 14.07.41 в подчинение СФ в составе 8 А.
3. Численность по списку боевых частей СЗФ, представивших отчётные документы к 20.07.41, без убывших с 14.07.41 в подчинение СФ в составе 8 А.
4. Без боевых частей 8 А.
5. Общая оценка потерь боевых частей 8, 11, 27 А к исходу 09.07.41 на основании сведений о боевом и численном составе войск за период 03–09.07.41 (с учётом оценки числа изъятого и бежавшего л/с прибалтов 180, 181, 182, 183, 184 сд – около 21 900 чел.).
6. Общая оценка потерь первоначального перечня боевых частей 8, 11, 27 А к 01.08.41 на основании сведений о боевом и численном составе войск за период 22.06–01.08.41 (с учетом потерь убывших с 14.07.41 8 А, 41 ск, 126, 179 сд, всего 12 сд, 1 осбр).
7. Оценка потерь 235 сд без той её части (1/2 сд), что убыла в распоряжение СФ после рассечения в середине июля 1941 г.
8. Потери 21 тд 10.07–01.08.41 в составе СЗФ.
9. Общая оценка нарастающим итогом потерь боевых частей 8, 11, 27 А к 01.08.41 с учётом вновь прибывших и убывших на основании сведений о боевом и численном составе войск за период 22.06–01.08.41 (в т. ч. с потерями за период 22.06.-14.07.41 8 А, 41 ск, 126, 179 сд, всего 12 сд, 1 осбр).
Управления корпусов показаны с корпусными частями (обс, сапб, ппс, кап, мцп, пр.).
* численность дивизии после восстановления из остатков.
Таблица составлена по данным ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, дд. 7, 19, 30, 53, 54, ф. 344, оп. 5558, д. 4.Общая оценка потерь боевых частей 8, 11, 27 А к исходу 09.07.41 на основании сведений о БЧС войск за период 03–09.07.41 составила 260 298 чел. с учётом оценки числа изъятого и бежавшего личного состава прибалтийских 179, 180, 181, 182, 183, 184 сд – около 21 900 чел. В официальных отчётных данных о БЧС 8, 11, 27-й армий и частей, подчинённых Военному Совету СЗФ (см. таблицу 5), имеются следующие цифры на 10 июля 1941 г. (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 47, лл. 6–13, 15–20):
Таблица 5
Разница между численностью по штату и по списку оказалась в 241 744 чел. по всем, а не только по боевым, соединениям и частям. Эти же данные подтвердил и заместитель начальника штаба СЗФ генерал-майор Д. Гусев, обозначив некомплект личного состава всех подчинённых фронту войск по штатам военного времени на 10 июля 1941 г. в 241 017 чел. (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 47, л. 14). Замначштаба фронта подтвердил приведённые выше расчётные выкладки, причём в указанном им некомплекте учтены соединения 8-й армии, ещё не переданные в состав Северного фронта! И вроде бы всё сходится, но не тут-то было.
Наша оценка убыли, согласно отчётам соединений и частей только боевого состава на ту же дату, – 260 298 чел. Оказалось, что разница с данными Д. Гусева объясняется тем, что штаб СЗФ представил сведения о штатной и списочной численности не всех частей и соединений фронта. Отсюда и некомплект, показанный выше в таблице 5, занижен и недостоверен. Например, не включены в расчёт штабистами погибшие 3 мк, 2 и 5 тд, в связи с неподачей нет сведений о 67 сд, 3 осбр, 41 ск (118, 235 сд), 21 мк, 21 тд, 70, 237 сд, а по 111 сд данные требовали проверки в связи с её поражением (ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1364, д. 47, л. 6). В любом случае невооружённым глазом видна разница цифр наших расчётов и расчётов 70-летней давности. И эта неувязка не в пользу отчётности штаба СЗФ. Ведь знаменатели расчётов разные: СЗФ отчитался по всем войскам, наш расчёт – только по боевым! И его результат больше сведений штаба СЗФ.
За каждой входящей цифрой таблицы 4 стоит строка архивного документа из сводных и отдельных донесений о списочной численности личного состава войск СЗФ, включая полевые управления фронта и армий и подчинённые им соединения и части. Также следует отметить, что в период 3–10 июля производилось восстановление 5, 11, 23, 48, 90, 125, 128, 180, 181, 182, 183 сд, 84 мд, 5 вдк за счёт прибывающих из Московского ВО военнообязанных запаса приписного состава, всего около 75 000 чел. Т. е. разница между штатной численностью и списочной в отчёте штаба СЗФ (241 017 чел.) была уменьшена на 75 000 человек. Если не считать это «вливание», то к 10 июля некомплект составил бы около 316 000 чел. А это уже близко к истине, поскольку покрывает убыль боевых соединений и частей и включает убыль всех остальных.
К 1 августа 1941 г., как следует из таблицы 4, те же боевые войска, что были к началу войны в составе СЗФ, утратили уже 326 909 чел. по всем категориям потерь. С учётом оценки потерь вошедших в состав СЗФ в июле новых соединений, оценка общей величины убыли личного состава боевых частей фронта к 1 августа 1941 г. составляет 326 909 + 50 560 = 377 469 чел. Сравните с докладом В. Каширского (57 207 чел.) за части всех видов на то же число. Разница почти в 6,6 раза!!!
Небольшая ремарка. Если сравнить с реальным наличием по списку на 22 июня 1941 г. танков в частях ПрибОВО – 1549 шт. («Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны», Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 г.)», М.: ИВИ МО РФ, 1994, с. 17) имевшуюся численность танков на 10.07.41, то напрашивается вопрос: недостача за 18 суток войны в 316 000 человек и 1156 танков – это ли не разгром? А к 1 августа войска СЗФ потеряли: танков – 1767 шт. (с учётом поступления танков из ЛВО и МВО), орудий всех систем – 1597 шт. (из 4050 шт.), минометов – 598 шт. (из 2969 шт.), пулеметов всех систем – 7538 шт. (из 15 016 шт.), стрелкового вооружения – 196 814 ед. (из 389 990 шт.), автомашин всех марок – 7006 шт. (из 19 111 шт.), тракторов – 1148 шт. (из 2978 шт.), противогазов БС – 458 517 шт., муки – 5225 тонн, крупы – 518 тонн, жиров – 155 тонн, консервов – 611 300 банок, сухарей – 541 тонну, овса – 2488 тонн, ГСМ – свыше 20 500 тонн в запасах всех подчинений, шинелей – 343 243 шт., гимнастёрок – 426 828 шт., шаровар – 636 773 шт., ботинок и сапог – 466 123 пары, нательного белья – 2 091 533 шт. (ЦАМО РФ, ф. 67, оп. 12001, д. 217, лл. 59–65). Более высокие потери по этим же позициям пропорционально большей численности войск были и на Западном, и на Юго-Западном фронтах. Все эти данные также уже собраны и ждут дальнейшей публикации.
Возникает справедливый вопрос – как всё это выдержал наш народ? Нам, не жившим в то время, не пропустившим через себя всю тяжесть поражений, вряд ли возможно понять разумом – как же выдюжили наши предшественники?…
Подчёркиваю особо: наши расчёты проведены по сопоставимым показателям, т. е. знаменатель расчётов при оценке боевых действий конкретных соединений одинаков – донесения о численности личного состава боевых частей войск , в то или иное время входивших в состав СЗФ: столько-то вошло в бой, столько то прибыло и влито пополнения, столько-то осталось после боёв. Дебет – кредит, как говорят финансисты, ничего сложного.
Что же показано авторами «Книги потерь» за потери СЗФ в оборонительной операции в Литве и Латвии 22.06–09.07.41? Ниже в таблице 6 дана часть таблицы авторов в разрезе только за войска СЗФ (см. указ. соч., с. 76):Поделиться книгой: