Помоги проекту - поделись книгой:
Чтобы избежать ненужного кровопролития, я требую от вас: в течение 24 часов сложить оружие, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Всем генералам, офицерам и солдатам, которые прекратят сопротивление, гарантируется жизнь, достаточное питание и возвращение на родину после войны. Всем раненым и больным будет немедленно оказана медицинская помощь. Я обещаю всем сдавшимся достойное солдат обращение… Если мое требование сдаться не будет выполнено в срок в 24 часа, вы рискуете быть уничтоженными. Немецкие офицеры и солдаты! Если ваше командование не примет мой ультиматум, действуйте самостоятельно. Спасайте свою жизнь, сдавайтесь в плен».
Срок, предоставленный А. М. Василевским противнику, истекал в полночь 12 апреля по московскому времени. Один день и две ночи ждали мы, пишет И. Х. Баграмян, что блокированные на полуострове фашисты образумятся. Под утро 13 апреля А. М. Василевский отдал приказ: «Атаковать и уничтожить противника».
Для ликвидации вражеских войск на полуострове командование 3-го Белорусского фронта выделило 2-ю и 11-ю гвардейские, 5, 39, 43-ю армии. К операции привлекалось свыше 111 тыс. солдат и офицеров, 5,2 тыс. орудий и минометов, 451 установка реактивной артиллерии, 324 танка и самоходно-артиллерийские установки. Главный удар в направлении на Фишхаузен должны были нанести 5-я и 39-я армии, чтобы рассечь войска противника на северную и южную части и в последующем уничтожить их совместными усилиями всех армий. Для обеспечения ударной группировки с флангов 2-я гвардейская и 43-я армии готовились к наступлению вдоль северного и южного побережий Земландского полуострова, 11-я гвардейская армия составляла второй эшелон. Краснознаменный Балтийский флот получил задачу обеспечить приморский фланг 2-й гвардейской армии от возможных обстрелов врага и высадки десантов с моря, огнем корабельной и береговой артиллерии содействовать наступлению вдоль побережья, а также сорвать эвакуацию вражеских войск и техники морем.
А. П. Белобородое
В ночь перед наступлением 1-я и 3-я воздушные армии нанесли серию массированных ударов по боевым порядкам войск противника, оборонительным сооружениям, портам и узлам коммуникаций. Утром 13 апреля, после часовой артиллерийской подготовки, войска 3-го Белорусского фронта при поддержке авиации перешли в наступление. Враг, опираясь на систему полевых инженерных сооружений, оказал необычайно упорное сопротивление. Многочисленные контратаки его пехоты поддерживались не только огнем полевой артиллерии, но и артиллерии надводных кораблей и самоходно-десантных барж.
Н. Ф. Пипивнин
Медленно, но неуклонно продвигались на запад советские войска. Несмотря на сильную и непрерывную боевую поддержку авиации, совершившей в первый день операции 6111 самолето-вылетов, главной ударной группировке удалось продвинуться всего на 3–5 км. Тяжелые бои продолжались и на следующий день. Особенно упорным было сопротивление противника перед центром и левым крылом фронта. Однако, опасаясь расчленения, гитлеровское командование с 14 апреля начало постепенно отводить свои части к Пиллау. Воспользовавшись этим, советские войска атаковали его позиции на всем фронте. Наибольшего успеха добилась 2-я гвардейская армия.
Ее соединения 15 апреля очистили от противника всю северо-западную часть Земландского полуострова и устремились вдоль восточного побережья Балтийского моря к югу. К концу дня под натиском советских войск рухнула оборона, преграждавшая путь на косу Пиллау. В ночь на 17 апреля двойным ударом с севера и востока соединения 39-й и 43-й армий овладели городом и портом Фишхаузен.
Остатки группировки противника (15–20 тыс. человек) отошли в северную часть косы Пиллау, где закрепились на заранее подготовленном оборонительном рубеже. 2-я гвардейская армия, ослабленная в предыдущих боях, не смогла с ходу прорвать его оборону и приостановила наступление.
С большим напряжением вели боевые действия 1-я и 3-я воздушные армии, совершавшие ежесуточно около 5 тыс. самолето-вылетов. Силы флота прикрывали приморский фланг наступавших войск, нарушали эвакуацию личного состава и боевой техники противника морем, потопили несколько кораблей и транспортов, десантных барж и подводных лодок. Командующий фронтом принял решение ввести в сражение 11-ю гвардейскую армию. Сменив в ночь на 18 апреля войска 2-й гвардейской армии к западу от Фишхаузена, соединения 11-й гвардейской армии в первый же день провели разведку боем, а утром 20 апреля после артиллерийской подготовки атаковали противника. Шесть дней шли бои на подступах к Пиллау, одному из опорных пунктов Восточной Пруссии. Лесистая местность косы в сочетании с инженерными сооружениями повышала устойчивость обороны противника, а небольшая ширина суши (2–5 км), полностью исключавшая маневр, вынуждала наступавших проводить лобовые атаки. Только к исходу 24 апреля 11-я гвардейская армия прорвала шестикилометровую зону оборонительных позиций, прикрывавших подступы к Пиллау с севера(22).
25 апреля советские войска ворвались на его окраины. К вечеру над городом взметнулся красный флаг. Последний узел сопротивления врага в юго-западной части Земландского полуострова был ликвидирован.
После взятия Пиллау в руках гитлеровцев оставалась лишь узкая коса Фрише-Нерунг. Задачи по форсированию пролива и ликвидации этих войск командующий фронтом возложил на 11-ю гвардейскую армию при поддержке сил Юго-Западного морского оборонительного района. В ночь на 26 апреля передовые соединения армии под прикрытием огня артиллерии и авиации форсировали пролив. В это же время стрелковый полк 83-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии, сводный полк 43-й армии вместе с полком 260-й бригады морской пехоты силами флота были высажены на западное и восточное побережья косы Фрише-Нерунг. Совместными усилиями они захватили северный участок косы. Соединения армии закрепились на достигнутом рубеже. В центре и в южной части косы Фрише-Нерунг, а также в устье реки Висла оказывали упорное сопротивление остатки некогда сильной восточно-прусской группировки. 9 мая более 22 тыс. солдат и офицеров врага сложили оружие.
Разгром противника на Земландском полуострове стал финалом всей Восточно-Прусской операции, в результате проведения которой были уничтожены и разгромлены 42 вражеские дивизии.
Положительную роль в развитии событий в Восточной Пруссии сыграли боевые действия советских войск в Курляндии. Сражавшиеся соединения 1-го и 2-го Прибалтийских, а затем Ленинградского фронтов длительное время сковывали здесь крупную вражескую группировку.
Ценой больших усилий они последовательно взламывали глубоко эшелонированную оборону противника, уничтожали его живую силу и технику, препятствовали переброске его соединений на другие участки советско-германского фронта.
Курляндская группировка немецко-фашистских войск на 8 мая 1945 г.
В январе – феврале основные боевые действия проводились на тукумском и лиепайском направлениях. Потеряв надежду на соединение курляндской и восточно-прусской группировок, противник в этот период начал переброску ряда дивизий из Курляндии. Чтобы помешать этому, 2-й Прибалтийский фронт (командующий – генерал А. И. Еременко, начальник штаба – генерал Л. М. Сандалов) осуществил наступательную операцию. Вначале, 16 февраля, был нанесен вспомогательный удар на его правом крыле силами 1-й ударной армии под командованием генерала В. Н. Разуваева и частично 22-й армии генерала Г. П. Короткова. Соединения этих армий успешно справились с задачей воспрепятствовать переброске вражеских частей на салдусское и лиепайское направления. Затем, 20 февраля, перешла в наступление главная группировка фронта, состоявшая из 6-й гвардейской армии генерала И. М. Чистякова и части сил 51-й армии под командованием генерала Я. Г. Крейзера. Удар был нанесен в направлении на Лиепаю с ближайшей задачей ликвидировать противника в районе Приекуле – крупного узла сопротивления на лиепайском направлении – и овладеть рубежом реки Вартава. Только вводом в бой двух пехотных дивизий врагу удалось 22 февраля временно задержать наступавшие части 6-й гвардейской и 51-й армий. Однако утром следующего дня эти армии после частичной перегруппировки возобновили наступление и овладели Приекуле, а к исходу 28 февраля вышли к реке Вартава.
В марте, в условиях весенней распутицы, когда войска испытывали большие затруднения с подвозом и эвакуацией, бои на подступах к Лиепае и на других участках не прекращались. 17 марта в общем направлении на Салдус перешли в наступление 10-я гвардейская и 42-я армии под командованием генералов М. И. Казакова и В. П. Свиридова. В составе 42-й армии находились 130-й Латышский и 8-й Эстонский стрелковые корпуса. Из-за нелетной погоды войска не имели авиационной поддержки, но, несмотря на это, советские воины упорно продвигались вперед. Особенно тяжелыми были бои за железнодорожную станцию Блидене, которая 19 марта силами частей 130-го Латышского и 8-го Эстонского стрелковых корпусов была взята.
В соответствии с условиями капитуляции 8 мая с 23 часов блокированные на Курляндском полуострове немецко-фашистские армии прекратили сопротивление. Войска Ленинградского фронта разоружили и пленили почти 200-тысячную группировку противника. Советские воины успешно решили ответственную задачу Ставки ВГК по сковыванию группы армий «Курляндия». Более пяти месяцев они, непрерывно ведя активные действия, наносили врагу значительные потери и препятствовали переброске дивизий на другие участки советско-германского фронта, в первую очередь в Восточную Пруссию.Примечания
1. ИВИ. Документы и материалы. Инв. № 5613. Л. 1.
2. ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 4. Д. 76. Л. 259–260.
3. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 881. Л. 15.
4. Цит. по: Zeitschrift fьr Militдrgeschichte. 1965. № 6. S.705.
5. ЦАМО. Ф. 243. Оп. 2914. Д. 239. Л. 163.
6.
7. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 41. Л. 282.
8. Там же. Л. 278.
9. Там же. Д. 13. Л. 222.
10.
11. Советские ВВС в Великой Отечественной войне. М., 1979. С. 359.
12. ЦАМО. Ф.132а. Оп. 2642. Д. 39. Л. 63–64.
13. ЦАМО. Ф. 235. Оп. 2074. Д. 942. Л. 37,133.
14. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 988. Л. 207–214.
15. ЦАМО. Ф. 13а. Оп. 419. Д. 19. Л. 224–228, 231.
16. Советские ВВС в Великой Отечественной войне. С. 360.
17. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2630. Д. 43. Л. 433.
18. Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М., 1960. С. 609.
19.
20.
21. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 854. Л. 112–113.
22.
Глава 5 На подступах к столице Австрии
Красной Армии после 195-дневных тяжелых сражений и боев в Венгрии предстояло вновь наступать без отдыха и без всякой оперативной паузы. В конце марта – начале апреля советские войска перенесли боевые действия в восточные районы Австрии. Эта страна была оккупирована Германией без всякого сопротивления в марте 1938 г. После этого по распоряжению Берлина было сформировано австрийское правительство из нацистов, которые в тот же день приняли закон, объявивший Австрию одной из земель германского Рейха. Против антифашистов под руководством немцев и австрийских фашистов был развернут жесточайший террор, проводившийся под лозунгом «Один народ – один Рейх – один фюрер». 10 апреля 1938 г. в Австрии состоялся референдум, на котором население этой страны фактически единогласно высказалось за поддержку идеологии фашизма и политики, проводимой А. Гитлером. Австрийские вооруженные силы влились в состав вермахта, и австрийцы, наравне с немцами, с 1939 г. вступили во Вторую мировую войну, а в 1941 г. вторглись в пределы Советского Союза. Таким образом, советский народ, поднявшись на защиту своего Отечества, не видел никаких различий между немцами и австрийцами, с огнем и мечом пришедшими на его землю.
Другим было отношение к этому вопросу высшего советского политического руководства, которое всячески стремилось вбить «клин» в союз стран фашистского блока. Поэтому когда советские войска вступили на территорию Австрии, политорганы начали проводить пропаганду австрийских национальных ценностей и всячески ратовали за их сохранение для будущих поколений.
Фашистское же командование рассматривало это направление как один из мощнейших плацдармов своей обороны. Для его удержания заранее было подготовлено несколько оборонительных рубежей. Первый из них опирался на цепь городов, превращенных в крепости. Второй – на горные массивы. Третий – на реки. Четвертый – на Малые Карпаты, Братиславу, озеро Крезайдлер-Зее и Лойтские горы. Для обороны в этом секторе была сосредоточена группа армий «Юг» в составе 8-й, 6-й общевойсковых и 6-й танковой немецких, а также 3-й венгерской армий. Прикрытие наземных войск с воздуха осуществлял 4-й воздушный флот.
Для проведения Венской наступательной операции были выделены войска 2-го и 3-го Украинских фронтов. В составе 2-го Украинского фронта действовали 7-я гвардейская, 40, 53, 46-я армии, а также 4-я и 1-я румынские армии. В составе подвижных войск этого фронта были 6-я гвардейская танковая армия, два гвардейских механизированных корпуса и конно-механизированная группа. Поддержку наземных войск с воздуха осуществляла 5-я воздушная армия. На правом крыле 3-го Украинского фронта действовали 9-я и 4-я гвардейские и 26-я армии, а также два танковых и механизированный корпуса. Поддержку наземных войск с воздуха осуществляла 17-я воздушная армия. Советские войска, наступавшие на венском направлении, превосходили противостоящего противника по личному составу в 3–4 раза, по орудиям и минометам – в 5–7 раз(1).
Но с танками и самоходными орудиями картина была более сложной. В полосе 3-го Украинского фронта, где в районе озера Балатон противник сосредоточил свою 6-ю танковую армию СС, соотношение по ним было примерно равным. Зато в полосе 2-го Украинского фронта советские войска по танкам и САУ превосходили противника более чем в 6 раз.
Непосредственно на Вену вдоль южного берега Дуная в полосе до 70 км по фронту должны были наступать войска 46-й армии 2-го Украинского фронта (командующий – генерал-лейтенант А. В. Петрушевский). Согласно директиве штаба этого фронта от 13 марта перед войсками армии стояла задача прорвать оборону противника, а затем, наступая по двум направлениям, прижать группировку противника к Дунаю, окружить и уничтожить ее.
Перед фронтом 46-й армии оборонялась 3-я венгерская армия в составе 8-го венгерского армейского корпуса, двух немецких пехотных дивизий, кавалерийской дивизии «Фегеляйн» и других частей. Южнее этой армии оборонялась танковая дивизия СС «Мертвая голова». Противостоящий противник уступал войскам армии по пехоте в 1,8 раза, по орудиям и минометам – в 4,4 раза, по танкам и САУ – в 6 раз(2).
С целью выполнения поставленной задачи командующий 46-й армией принял решение, нанося главный удар на левом фланге, прорвать оборону противника на 14-километровом участке в первый день операции, а затем, введя в бой подвижную группу армии, отрезать пути отхода эстергомско-товарошской группировке противника, окружить и уничтожить ее во взаимодействии с Дунайской военной флотилией. Приказ соединениям армии был отдан 14 марта.
В состав ударной группировки, действующей на фронте в 14 км, были включены три стрелковые дивизии и гвардейский механизированный корпус, силы которых были сосредоточены на узком участке фронта. Это позволяло еще больше увеличить превосходство советских войск на избранном направлении: 6-кратное по пехоте, 13-кратное по артиллерии, абсолютное по танкам и САУ.
На другом направлении, в полосе свыше 50 км по фронту, оставались силы двух армейских корпусов, которые должны были активными действиями только максимально сковать силы противника.
Основная надежда при окружении противника возлагалась на подвижные войска, которые, следуя за стрелковыми соединениями, после ввода в прорыв в условиях горно-лесистой местности и бездорожья должны были развить темп наступления до 25 км в сутки. Войска 46-й армии должны были своими силами создавать не только внутренний, но и внешний фронт окружения вражеских войск, что было новым явлением в рамках подготовки и проведения армейской операции (3).
Наступление войск 46-й армии началось из разведки боем в 15 часов 30 минут 16 марта. Ее проводили передовые батальоны стрелковых дивизий, которые прорвали передний край обороны противника и, ведя ожесточенные бои, к 19 часам продвинулись на глубину до 3 км.
На следующий день утром в наступление перешли основные силы армии, их передовые полки к концу дня углубились во вражескую оборону до 8 км. При этом 1057-й стрелковый полк 297-й стрелковой дивизии, наступавший на левом фланге армии, окружил и уничтожил до двух рот дивизии «Фегеляйн».
18 марта, в связи с массированным применением советской авиации и ввода в бой резервов стрелковых дивизий, темп наступления войск армии увеличился. К исходу дня главная полоса обороны противника была прорвана. 52-я стрелковая дивизия форсировала реку Алтал и захватила плацдарм на ее западном берегу. Средние темпы главной полосы обороны достигали 1 км в час(4).
Но противник не собирался сдаваться и во второй половине дня 18 марта начал вводить в бой свои резервы, в том числе и части 6-й танковой дивизии СС. В связи с этим общее соотношение сил в полосе наступления ударной группы 46-й армии начало постепенно меняться в пользу противника. Стремясь не допустить этого, командующий армией принял решение о вводе в сражение подвижной группы армии, что позволило завершить прорыв второй полосы обороны противника.
В ночь на 20 марта командующий 2-м Украинским фронтом уточнил задачу 46-й армии, которая должна была к исходу 22 марта завершить окружение и разгром эстергомско-товарошской группировки противника, а частью сил развить наступление в направлении Вены. Для изоляции противника с севера предполагалось использовать корабли Дунайской речной флотилии контр-адмирала Г. Н. Холостякова.
20 марта 46-я армия возобновила наступление. К концу того же дня советские войска вышли к Дунаю и внутреннее кольцо окружения вокруг главных сил противника замкнулось. Его общая протяженность составила 85 км.
Внешний фронт окружения был необходим для предотвращения деблокады окруженной группировки ударами извне. Для его создания были привлечены две стрелковые дивизии и две танковые бригады. Эти силы, заняв оборонительные рубежи, успешно отразили несколько контратак противника, после чего начали постепенно расширять толщину кольца окружения. На внешнем фронте против войск 46-й армии действовали немецкие части 2-й танковой дивизии СС «Райх», 6-й танковой и 356-й пехотных дивизий, которые прикладывали все силы, чтобы освободить окруженных товарищей. Одна контратака следовала за другой.
В результате в составе окруженной группировки оказались 96-я и 711-я пехотные дивизии немцев, 23-я пехотная дивизия венгров, часть сил кавалерийской дивизии «Фегеляйн» и 92-я моторизованная бригада. Общая численность личного состава этих войск превышала 20 тыс. человек. На ее вооружении состояло более 880 орудий и минометов, имелись 32 танка и самоходных установки(5).
Разгром окруженной группировки начался сразу же после завершения ее охвата без оперативной паузы. В 8 часов утра 21 марта, после 10-минутного огневого налета, соединения армии перешли в наступление на внутреннем фронте окружения, стремясь расчленить группировку противника на части. Но фашисты оказывали упорное сопротивление.
Боевые действия на внутреннем фронте окружения продолжались с 22 по 26 марта. Кольцо окружения постепенно сжималось. К исходу 23 марта противник занимал район размером 14 км по фронту и 9 км в глубину. Окруженный противник, общее командование которым принял командующий 3-й венгерской армией генерал-полковник Гаузер, отчаянно сопротивлялся, постоянно контратакуя советские войска. Так, 24 марта было проведено 8 контратак силами до роты пехоты с танками, 25 марта – 6 контратак силами до батальона пехоты, поддержанные штурмовыми орудиями, 26 марта – еще 2 контратаки при поддержке танков и самоходных орудий.
Советские войска отражали контратаки противника с помощью танков и орудий, выведенных на прямую наводку. Однако каждая контратака отрицательно влияла на темпы наступления войск 46-й армии, который порой не превышал 1–1,5 км в сутки. Потери советских войск также были значительными.
Завершающая атака по разгрому прижатого к реке противника началась в ночь на 27 марта. После 10-минутного огневого налета соединения 10-го гвардейского стрелкового корпуса перешли в наступление и, сломав сопротивление противника, на отдельных направлениях вышли к Дунаю. После этого сопротивление противника начало снижаться, началась массовая сдача в плен. Эстергомско-товарошская группировка противника перестала существовать. Были созданы благоприятные условия для развития наступления на Вену.
Преодолевая упорное сопротивление противника, отражая его контратаки, 6 апреля передовые соединения 2-го и 3-го Украинских фронтов ворвались на окраины австрийской столицы и завязали уличные бои. Фашисты планировали организовать стойкую оборону Вены, превратив ее в крепость.
К этому времени советское командование уже достаточно хорошо ориентировалось в настроении жителей столицы, в чем им своевременно помог один из лидеров австрийской социал-демократической партии и 2-го Интернационала 75-летний Карл Реннер. О нем вспомнил Сталин. Когда советские войска приближались к границам Австрии, Генеральный штаб получил задание разузнать о месте его жительства.
К. Реннер же сам также искал встречи с советским командованием и 4 апреля явился в штаб 103-й гвардейской стрелковой дивизии. В беседе с представителями советского командования К. Реннер высказал мнение, что девять десятых населения Вены настроены против нацистов, но фашистские репрессии и англо-американские бомбардировки напугали венцев: они чувствуют себя подавленными и не способны к активным действиям. Никаких организованных мер по мобилизации населения на борьбу против гитлеровцев никто не предпринимал. Поэтому у советского руководства не было оснований надеяться, что население Вены с подходом советских войск поднимет восстание против нацистов.
О встрече с К. Реннером было сообщено Сталину, который посчитал нужным оказать старому социал-демократу доверие и поддержку ради восстановления демократического режима в Австрии. Именно с благословения Советского правительства К. Реннер стал вскоре главой Временного правительства, а затем и президентом Австрии(6).
Зная о настроении венцев, маршал Ф.И. Толбухин 6 апреля все же призвал их к активным действиям, к содействию Красной Армии «ради сохранения столицы Австрии, ее исторических памятников культуры»(7). Нельзя сказать, что призыв советского маршала возымел действие. Однако население Вены все же сопротивлялось эвакуации и встречало бойцов Красной Армии как освободителей.
Вся тяжесть борьбы за спасение Вены легла на плечи советских воинов. Благодаря их стремительным и самоотверженным действиям один из красивейших городов мира не был разрушен гитлеровцами, а сотни тыс. венцев остались живыми. 9 апреля, в разгар боев за Вену, правительство СССР выступило с заявлением об Австрии, в котором указывалось, что Советский Союз «не преследует цели приобретения какой-либо части австрийской территории или изменения социального строя Австрии».
В течение 9 и 10 апреля войска 3-го Украинского фронта с боями продолжали наступать к центру Вены. Решающее значение в этот период имело наступление 20-го гвардейского стрелкового корпуса генерала Н. И. Бирюкова вдоль Дуная через парк Пратер: выход к мостам через Дунай мог привести к полному окружению вражеской группировки, оборонявшей австрийскую столицу. Гвардейцы с боями продвигались вперед и к 10 апреля вышли к центру города, где соединились с войсками, наступавшими с юга и востока.
Серьезную помощь войскам 3-го Украинского фронта оказала 46-я армия 2-го Украинского фронта. Еще 2 апреля она начала переправу на левый берег Дуная в районе Братиславы, после чего развернула наступление в северо-западном направлении в соответствии с директивой Ставки ВГК от 1 апреля(8).
Немецкое командование, учитывая опасность выхода 46-й армии в район севернее Вены, в результате чего могли быть потеряны последние пути отхода, усилило свои войска на рубеже реки Морава к северу от Гайнбурга. Для этого перебрасывались отдельные части из глубины и даже из самой австрийской столицы. Форсировав Мораву, воины 46-й армии захватили плацдармы на ее западном берегу и обеспечили наводку мостов саперам, однако развить наступление не смогли. Лишь к 15 апреля армия вышла в район Корнейбург, Флоридсдорф, где соединилась с войсками 3-го Украинского фронта. Однако к этому времени Вена была уже освобождена.
Последние бои в австрийской столице шли в районе имперского моста через Дунай – Рейхсбрюкен. 13 апреля бойцы батальона под командованием капитана Д. Ф. Борисова проникли на мост, перерезали провода, предотвратив взрыв, а затем овладели им. К 14 часам 13 апреля советские войска полностью заняли Вену.
Продолжая наступление, войска под командованием маршала Ф.И. Толбухина к 15 апреля выдвинулись в горно-лесистую полосу Восточных Альп и закрепились там, а войска 2-го Украинского фронта начали перегруппировку для развития наступления в сторону Чехословакии.
Таким образом, за 31 день наступления армии 2-го и 3-го Украинского фронтов продвинулись с боями на 150–200 км, разгромили 32 дивизии противника, взяли в плен более 130 тыс. вражеских солдат и офицеров, захватили и уничтожили 2250 полевых орудий, свыше 1300 танков и штурмовых орудий(9).
Но и советским войскам Венская стратегическая наступательная операция стоила больших жертв: людские потери в ней составили 167 940 человек, в том числе безвозвратные – 38 661 человек. Было потеряно 603 танка и САУ, 664 орудия и миномета, 614 боевых самолетов.
О степени напряженности боев в Австрии можно судить по среднесуточным людским потерям. На территории этого государства они составили 8556 человек (10). Это в 1,3 раза больше, чем в контрнаступлении под Сталинградом, в 1,5 раза – чем в Восточно-Прусской и в 2,9 раза – чем в Будапештской операциях.
Примечания
1. Подсчитано на основании ЦАМО. Ф. 267. Оп. 243. Д. 3469. Л. 23–29.
2. История военного искусства: Альбом схем. М.: Военная академия имени М. В. Фрунзе, 1963. С. 73.
3. Венская наступательная операция: Курс лекций. М.: Военная академия имени М. В. Фрунзе, 1956. С. 56–61.
4.
5. ЦАМО. Ф. 401. Оп. 9511. Д. 588. Л. 28.
Глава 6 Конец Третьего Рейха
Историческая справка
Во время Семилетней войны 28 сентября 1760 г. корпус генерал-поручика Захара Григорьевича Чернышова (1722–1784) овладел Берлином. В плен было взято 4 тысячи пруссаков. Но русские войска, пробыв в Берлине четыре дня и взяв контрибуцию, оставили этот город при приближении войск Фридриха.
27 февраля 1813 г., во время Заграничного похода русских войск, генерал от инфантерии Витгенштейн Петр Христофорович (1765–1843) овладел Берлином.
К началу 1945 г. советско-германский фронт и рубеж, занимаемый англо-американскими войсками, разделяло более тысячи км. Причем Берлин находился как раз посередине. Однако спустя месяц положение кардинально изменилось. В ходе стремительного наступления Красная Армия вторглась в пределы Германии и к концу января вышла на ближайшие подступы к Берлину, до которого ей оставалось преодолеть всего 60 км.
Англо-американские войска смогли начать наступление только 8 февраля, когда они оправились от внезапного и мощного контрудара немцев в Арденнах. В начале апреля западные союзники, окружив рурскую группировку противника, находились от столицы Германии в 300 км.
И Красная Армия, и англо-американские войска стремились овладеть Берлином первыми. В таком состязании не было никакой военной необходимости. Главная причина имела политическую подоплеку, хотя границы оккупационных зон Германии были уже согласованы главами правительства СССР, США и Великобритании на Крымской конференции. Согласно ее решениям, западная граница советской зоны оккупации должна была проходить в 150 км западнее от Берлина, который также надлежало поделить между союзниками.
Идея упредить Красную Армию в овладении германской столицей принадлежала британскому премьер-министру У. Черчиллю. Свои соображения по этому поводу он изложил еще осенью 1944 г. и, несмотря на изменившуюся обстановку, продолжал отстаивать их и весной 1945 г. 1 апреля Черчилль настойчиво убеждал президента США Рузвельта: «Если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения».
Главнокомандующий союзных войск в Западной Европе генерал Д. Эйзенхауэр имел все основания считать, что «с военной точки зрения будет неправильно при данной стадии развития операции делать Берлин главным объектом наступления, особенно ввиду того, что он находится в 35 милях от рубежа расположения русских».
Д. Эйзенхауэр еще 28 марта направил Сталину личное послание, в котором излагал план своих дальнейших действий. Он рассчитывал в конце апреля, а может быть и ранее, разгромить окруженного в Руре противника и продолжать наступление с целью рассечения всех его сил путем соединения с советскими войсками. Главный удар предполагалось нанести в направлении Эрфурт, Лейпциг, Дрезден, где и намечалась встреча с Красной Армией. В послании Д. Эйзенхауэра ни слова не говорилось о Берлине, хотя на Крымской конференции сообщалось, что именно сюда будут наступать англо-американские войска.
Советское же командование в эти дни завершало планирование Берлинской операции. На заседании Ставки ВГК 1 апреля в присутствии командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами обсуждался ее замысел. Мощными ударами 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов намечалось прорвать оборону противника на реках Одер и Нейсе, окружить и уничтожить основные силы берлинской группировки и, выйдя на Эльбу, соединиться с наступающими с запада союзниками.
Одобрив замысел, И. В. Сталин потребовал подготовить операцию в максимально короткие сроки. Он приказывал начать ее не позднее 16 апреля, а завершить через 12 дней.
Именно в этот же день, после совещания, И. В. Сталин ответил на послание Д. Эйзенхауэра от 28 марта. Он сообщал, что этот план целиком совпадает с планами командования Красной Армии. При этом И. В. Сталин заверил союзника, что Берлин якобы уже утратил свое прежнее стратегическое значение и поэтому для взятия его советское командование выделяет лишь второстепенные силы, а главный удар нанесет на другом направлении с целью соединения с англо-американскими войсками. Далее он указал, что наступление главных сил начнется приблизительно во второй половине мая. «Впрочем, – писал он осмотрительно, – этот план может подвергнуться изменениям в зависимости от изменений обстановки».
На Берлин!
В какой-то мере последнее дополнение должно было оправдать две сознательно допущенные советским лидером неточности: во-первых, для наступления на Берлин выделялись главные силы советских войск, а не второстепенные; во-вторых, согласно только что намеченному сроку оно должно было начаться на целый месяц раньше.
Германское командование стремилось любой ценой сдержать наступление Красной Армии в надежде выиграть время для заключения сепаратного мира с западными державами. Такая политика, рассчитанная на раскол антигитлеровской коалиции, после Крымской конференции глав правительств трех великих держав стала абсолютно нереальной. В опубликованном коммюнике об итогах работы этой конференции Рузвельт, Сталин и Черчилль заявили: «Нацистская Германия обречена. Германский народ, пытаясь продолжать свое безнадежное сопротивление, лишь делает для себя тяжелее цену своего поражения».
Однако А. Гитлера волновала не судьба германского народа, а сохранение фашистского режима. Все его помыслы о сепаратном мире были устремлены на Запад. На Восточном фронте он потребовал от вермахта, наоборот, усилить сопротивление. В специальных указаниях национал-социалистической партии от 3 апреля говорилось: «Наш взор должен быть обращен только на Восток независимо от того, что будет происходить на западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны!»
Линии окопов на подступах к Берлину
При организации обороны на советско-германском фронте германское командование основные силы сосредоточило на берлинском направлении. Спешное оборонительное строительство здесь началось в январе 1945 г., когда советские войска еще только рвали оборону на Висле. Интенсивность его нарастала за счет привлечения местного населения, иностранных рабочих и даже военнопленных, хотя использование последних на объектах военного значения международными законами было категорически запрещено. Основой обороны противника на берлинском направлении являлся рубеж вдоль Одера и Нейсе. Наиболее сильные рубежи и на большую глубину немцы создали против 1-го Белорусского фронта, войска которого ближе всех подошли к Берлину. За одерско-нейсенским рубежом немцы оборудовали Берлинский оборонительный район, который состоял из трех кольцевых обводов вокруг столицы.
Берлинское направление обороняли войска групп армий «Висла» и «Центр» под командованием генералов Г. Хейнрици и Ф. Шернера. 5 апреля Гитлер присвоил последнему звание генерал-фельдмаршала. Войска, сосредоточенные на этом направлении от Балтики до Карпат, насчитывали около 1 млн личного состава, 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 10,4 тыс. орудий и минометов. Их поддерживали основные силы Люфтваффе в количестве 3,3 тыс. боевых самолетов, в том числе 120 только что появившихся реактивных истребителей Ме-2627.
Советским войскам предстояла тяжелая борьба, особенно 1-му Белорусскому фронту. Против кюстринского плацдарма на р. Одер, захваченного войсками этого фронта, на участке 44 км генерал Хейнрици сосредоточил 14 дивизий. В среднем на каждый километр приходилось 60 немецких орудий и минометов, 17 танков и штурмовых орудий. Самый мощный узел сопротивления на пути к Берлину немцы оборудовали на Зееловских высотах. Их крутые, изрезанные оврагами склоны, которые возвышались над широкой долиной Одера в 10–12 км от кюстринского плацдарма, танки могли преодолеть только по дорогам. Фронту предстояло прорвать подготовленную и заранее занятую войсками оборону противника общей глубиной около 100 км. В то же время 2-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам противостояли значительно меньшие силы, оборона которых имела глубину не более 40 км.
Преграды на пути к Берлину
Наступление советских войск осложняли весеннее половодье и распутица. В первую очередь это касалось 2-го Белорусского фронта, который должен был начинать прорыв обороны с форсирования Одера. Река здесь имела два рукава, Ост-Одер и Вест-Одер, разделенные двухкилометровой поймой. Залитое половодьем междуречье допускало движение только по дамбам. Для 1-го Белорусского фронта значение Одера как водной преграды снижалось наличием кюстринского плацдарма. Однако на коротком пути к Берлину его войскам нужно было продвигаться по густонаселенной местности со множеством каменных построек. В полосе предстоящих действий 1-го Украинского фронта основными естественными преградами были реки Нейсе и Шпрее, не говоря уже о сплошных лесных массивах.
Г. К. Жуков
Разгром мощной группировки противника на берлинском направлении в сжатые сроки требовал больших усилий. Кроме войск трех фронтов, к проведению Берлинской операции привлекались части сил 18-й воздушной армии дальней авиации, войск противовоздушной обороны страны, Балтийского флота и Днепровская военная флотилия. Всего в составе ударной группировки советских войск насчитывалось 2,5 млн человек личного состава, 41,6 тыс. орудий и минометов, 6250 танков и самоходных артиллерийских установок, 7,5 тыс. боевых самолетов. Никогда еще за всю войну столь большое количество сил и средств не сосредоточивалось для наступления в такой узкой полосе, общая ширина которой составляла всего 385 км.
В результате решительной концентрации сил и средств советское командование на берлинском направлении добилось существенного превосходства над противником. Они превосходили вражеские войска в личном составе в два с половиной раза, в артиллерии и танках – в четыре раза и самолетах – более чем вдвое.
Основная роль в предстоящей операции отводилась 1-му Белорусскому фронту. Его войсками командовал прославленный полководец маршал Г. К. Жуков, который одновременно являлся заместителем Верховного Главнокомандующего вооруженных сил. Наступая по кратчайшему пути на столицу Рейха, войска фронта наносили три удара. На направлении главного удара, который Жуков планировал с кюстринского плацдарма, наступали четыре общевойсковые и две танковые армии. Они уже на шестой день операции должны были взять Берлин. Севернее и южнее плацдарма наносили удары по две общевойсковые армии. Отрезая противника от Берлина, они должны были на одиннадцатый день выйти к Эльбе.
С войсками маршала Г. К. Жукова тесно взаимодействовали 1-й Украинский и 2-й Белорусский фронты, возглавляемые маршалами И. С. Коневым и К. К. Рокоссовским. 2-й Белорусский фронт должен был ударом трех армий из района южнее Штеттина отсечь противника от Берлина в Западной Померании и уничтожить его. Войскам И. С. Конева предстояло нанести два удара: главный – силами трех общевойсковых и двух танковых армий южнее Берлина, а вспомогательный – двумя армиями на Дрезден. При этом, на всякий случай, Ставка приказала И. С. Коневу предусмотреть поворот танковых армий на север, чтобы в случае необходимости помочь войскам 1-го Белорусского фронта в овладении Берлином.
Такое решение вполне устраивало И. С. Конева. «Разумеется, это было моим страстным желанием, – писал он после войны об ударе на Берлин. – Не боюсь в этом признаться и сейчас».
Однако и командующий 1-м Белорусским фронтом Г. К. Жуков делиться славой в овладении столицей Германии с соседом не хотел. Вернувшись из Москвы, он изменил задачу танковым армиям, которые согласно только что полученной директиве Ставки от 2 апреля должны были обходить Берлин с севера. Жуков приказал 1-й гвардейской танковой армии наступать южнее города, чтобы уже на второй день выйти к нему, а затем на западной окраине соединиться со 2-й гвардейской танковой армией, которая наносила главный удар севернее столицы.
Разбитые бронеколпаки на подступах к Берлину
С военной точки зрения изменение задачи танковой армии было вполне обоснованным. Она могла быстрее общевойсковых армий выйти на южную окраину Берлина и лишить гарнизон противника возможности получать помощь с юга. И. В. Сталин утвердил новое решение командующего. «Действуйте, как считаете нужным, вам на месте виднее», – заявил он Г. К. Жукову, когда тот изложил свои «доводы».
Задачи фронтам Ставка ВГК поставила 2–6 апреля. До начала наступления оставалось совсем немного времени, а работа предстояла огромная. Главная трудность заключалась в создании ударных группировок. Дело в том, что основные силы фронтов находились в стороне от намеченных ударов. Из Восточной Пруссии в состав 1-го Украинского фронта прибывало две армии, которые, следуя в железнодорожных эшелонах, еще не подошли. В особенно сложных условиях оказался К. К. Рокоссовский: 2-му Белорусскому фронту предстояло перегруппировать войска из-под районов Данцига и Гдыни на расстояние 300 км и, сменив армии правого крыла 1-го Белорусского фронта, занять исходное положение для наступления в низовьях Одера. К 16 апреля 2-й Белорусский фронт никак не поспевал выйти в новые районы. Жуков лично докладывал об этом Сталину. «Ну что ж, – ответил Верховный, – придется начать операцию, не ожидая действий фронта Рокоссовского. Если он запоздает на несколько дней – не беда».
И. С. Конев
1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам было приказано перейти в наступление 16 апреля, а 2-му Белорусскому – 20 апреля 1945 г. И в целом к назначенным срокам войска завершили подготовку наступления.
В то же время нужно отметить, что 28-я и 31-я армии 1-го Украинского фронта находились еще на подходе. Также не успели полностью сосредоточиться в новых районах и некоторые части двух других фронтов. Все опаздывающие соединения и части пришлось выделить во второй эшелон и резерв фронтов, а операцию начинать, не дожидаясь их подхода.
Сжатые сроки подготовки наступления отразились и на других вопросах: разведке противостоящего противника, всестороннем обеспечении наступления и в первую очередь на тыловом обеспечение войск. В ходе их предыдущего наступления, которое осуществлялось почти непрерывно уже более двух месяцев, большая часть войсковых материальных запасов была израсходована. Пополнить их было очень непросто: склады фронтов и армий отстали, тыловые коммуникации растянулись, движение по частично разрушенным железным и шоссейным дорогам восстанавливалось очень медленно.
Командующие фронтами и штабы сделали все возможное, чтобы устранить в кратчайшие сроки имеющиеся недостатки. К середине апреля были созданы необходимые материальные запасы, хотя предстоящее наступление с реки Эльбы обеспечивалось боеприпасами лишь с учетом планируемых поставок.
Дальнобойное орудие немцев
Войскам оставалось только их своевременно получить и распределить по соединениям и частям. Для облегчения подвоза фронтовые и армейские базы были сосредоточены непосредственно у Одера, что не требовало их перемещения до конца операции. Перед наступлением все фронтовые госпитали были освобождены от не подлежащих лечению во фронтовом тылу больных, а армейские госпитали были подготовлены к перемещению и быстрому приему раненых.
П. А. Белов
Кропотливая работа велась и среди личного состава. Все воины, от маршала до солдата включительно, хорошо понимали, что война подходит к концу. Вполне понятно стремление каждого остаться живым до долгожданной победы. Двинуть такие войска в наступление было очень не просто. Также большое значение имело и то, что войска, понесшие большие потери в предыдущих сражениях, начали получать пополнение в основном за счет призванных из Прибалтики, западных районов Украины и Белоруссии, Молдавии, только что освобожденных от германской оккупации. Они долгое время (более трех лет) находились в фашистской оккупации, были плохо обучены военному делу, в довершение всего слабо владели русским языком. К тому же среди этой категории населения было немало тех, чьи семьи в 1940 г. пострадали от Советской власти, а также люди, служившие и работавшие на немцев. Все это негативно сказывалось на моральном духе и качестве боевой подготовки войск.
Для быстрой постановки в строй прибывшего пополнения по приказу вышестоящего командования была организована специальная работа. Вновь прибывших воинов командиры дивизий и начальники политотделов встречали лично. Сразу же проводились митинги, на которых ветераны поздравляли новичков со вступлением в ряды фронтовиков, призывали множить боевые традиции части. В торжественной обстановке вручалось оружие. Боевой дух всего личного состава поддерживался письмами родственников и земляков, которые призывали солдат и офицеров быстрее разгромить врага и живыми вернуться домой.
Важное значение для подготовки и ведения операции также имел и тот факт, что боевые действия велись на германской территории, где требовалось найти четкую грань между мирным населением и врагом, который еще недавно оккупировал советскую землю, творя на ней неслыханные злодеяния. Важно было направить вполне естественный и справедливый гнев советских воинов к оккупантам на выполнение боевых задач, не допустив в то же время бесчинств в отношении местных жителей.
Организовать и провести соответствующую воспитательную работу оказалось непросто. В разгар подготовки наступления на Берлин газета «Красная Звезда» 11 апреля опубликовала статью популярного советского писателя И. Эренбурга. В ней он призывал беспощадно мстить всем немцам. Через несколько дней «Правда» указала на ошибочность взглядов писателя. Однако в сознании советских воинов стремление мстить немцам преобладало, и быстро побороть его было очень трудно. В памяти и перед глазами многих остались тысячи сожженных городов и сел, загубленные жизни родных, близких, погибшие товарищи по оружию, еще болели собственные раны, нанесенные врагом.
Разбитые фашистские орудия на подступах к Берлину
Как и всегда, было решено главный упор сделать на коммунистов. Но предыдущие большие потери в боях привели к распаду многих партийных организаций. Были предприняты все возможные меры к их восстановлению. Практиковалось вступление в партию не только по одному человеку, но и группами, облегченный процесс приема. В результате этого только за месяц – с 15 марта по 15 апреля – партийные организации трех фронтов приняли в свои ряды более 17 тыс. солдат и офицеров.
Усиленное внимание уделялось советской атрибутике. Так, в армиях 1-го Белорусского фронта готовились специальные Государственные флаги СССР размером 1,53 м. Каждая армия, наступавшая на Берлин, изготовила один такой флаг, предназначался он для водружения на поверженном здании парламента Третьего рейха – рейхстаге. Но командующие армиями также спешили проявить инициативу. Известно, что в 3-й ударной армии решили заготовить девять знамен – по числу входящих в ее состав стрелковых дивизий. В свою очередь, корпуса, дивизии, полки и даже подразделения имели свои красные флаги. Лучшим воинам поручалось установить их на объекте, захваченном у противника, что в ходе войны стало традицией.
Пока советские войска завершали подготовку к Берлинской операции, западные союзники стремительно продвигались на восток. 11 апреля бронетанковые дивизии 9-й американской армии генерала У. Симпсона начали выходить к Эльбе. До столицы Германии оставалось немногим больше 100 км. Оторвавшись от главных сил, подходившие к реке дивизии испытывали недостаток горючего. Генерал уверял, что, если ему в течение двух суток подвезут запасы, он через 24 часа, опередив русских, будет в Берлине.
Об инициативе командующего 9-й армией доложили генералу Д. Эйзенхауэру, но главнокомандующий отклонил предложение. 15 апреля он писал в Вашингтон: «Хотя и верно то, что мы захватили небольшой плацдарм за Эльбой, однако следует помнить, что на эту реку вышли только передовые части; основные же силы пока находятся далеко позади».
Реально оценивая обстановку, Д. Эйзенхауэр, как главнокомандующий, отдавал себе отчет, что необходимых сил для овладения Берлином у него пока нет. Его доклады президенту США и премьер-министру Англии четко опирались на математические расчеты и пестрели обоснованными выводами. Тем не менее У. Черчилль смирился с этим лишь после того, как Красная Армия прорвала оборону немцев на берлинском направлении.
До начала общего наступления 1-й Белорусский фронт провел разведку боем. Выделенные для этого батальоны из состава дивизий первого эшелона, усиленные танковыми ротами и батареями самоходных артиллерийских установок (САУ), при поддержке артиллерии и авиации с утра 14 апреля атаковали с кюстринского плацдарма позиции противника. За два последующих дня они продвинулись на 5 км. В результате действий этих батальонов было установлено, что противник решил упорно не оборонять первую позицию, а все свои основные силы сосредоточил на второй и третьих позициях. В результате этого хорошо спланированная артиллерийская подготовка советских войск оказалась неэффективной, так как пришлась по практически пустому месту.
На подступах к Берлину фашисты стояли насмерть
Но наступавшие батальоны также быстро потеряли свою ударную силу. Поэтому в 15 часов 14 апреля после 15-минутного огневого налета по главной полосе обороны в бой были введены стрелковые полки дивизий первого эшелона. В частности, в полосе 5-й ударной армии в бой было брошено 8 стрелковых полков, усиленных 106 танками и САУ и поддержанных всей артиллерией армии. Эти полки к середине 15 апреля овладели первой позицией, а на отдельных направлениях вклинились во вторую.
Наибольшего успеха достигли передовые части 8-й гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова. Сдержать их натиск 20-я моторизованная дивизия немцев не смогла. Взбешенный полученным об этом известием, Гитлер назначил расследование. Не дожидаясь его результатов, он приказал отобрать у всего личного состава провинившейся дивизии ордена и другие знаки отличия до тех пор, пока солдаты и офицеры не заслужат их вновь. Однако важно другое: германское командование приняло разведку боем за наступление главных сил и считало, что оно отражено. Но это было заблуждение и неправильная оценка обстановки.
Поделиться книгой: