Помоги проекту - поделись книгой:
К Берлину!
16 апреля за два часа до рассвета войска маршала Г. К. Жукова начали наступление основными силами фронта. После короткой, но мощной артиллерийской подготовки пехота и танки двинулись на вражескую оборону. С началом атаки на участках прорыва были включены 143 зенитных прожектора. На каждом километре участка прорыва сокрушительный огонь вело в среднем около 300 орудий и минометов, атаковало более 40 танков непосредственной поддержки пехоты.
Использование прожекторов для ослепления противника последующими историками ставится в заслугу Г. К. Жукову. Но мало кто из них задумывался о том, что эти прожекторы, закрепленные стационарно, уже через несколько минут начали светить в спину наступающим войскам, а сами наступавшие быстро создали своеобразный экран из поднятой пыли. На фоне этого экрана силуэты танков, САУ и людей просматривались очень четко, и вражеским стрелкам и артиллеристам не представляло особого труда вести прицельную стрельбу.
Правда, некоторые утверждают, что ослепительный свет прожекторов немцы приняли за новое оружие. Противник был так ошеломлен, что смог организовать сопротивление только на рассвете.
Особой силы сопротивление противника достигло в середине дня 16 апреля, когда атакующие войска 1-го Белорусского фронта подошли к Зееловским высотам, где немцы сосредоточили основные усилия. Здесь атака стрелковых дивизий быстро захлебнулась, и нужно было принимать новое решение для продолжения наступления.
Берлинская наступательная операция (16 апреля – 8 мая 1945 г.)
Г. К. Жуков имел для развития успеха две танковые армии. Но он планировал ввести эти армии после того, как пехота овладеет этим мощным противотанковым препятствием. Однако усилий первого эшелона фронта для прорыва обороны на высотах оказалось недостаточно. К тому же война подходила к концу, и Георгий Константинович жалеть людей ради успеха задуманной операции не собирался. Позже он напишет в своих известных мемуарах: «При подготовке операции мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону… Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя». Но немного ниже он, желая разделить ответственность с другими, добавляет: «Думаю, что если не публично, то в размышлениях наедине с самим собой ответственность за недостаточную готовность к взятию Зееловских высот в армейском масштабе возьмут на себя и соответствующие командующие армиями».
И еще ниже: «Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина можно было бы осуществить несколько иначе».
Маршалу было хорошо известно, что история не терпит сослагательных наклонений и что раскаяние его позднее. Но он все же не мог не остановиться на этом моменте, вызывающем много споров у историков.
Во второй половине дня 16 апреля были введены в сражение 1-я и 2-я гвардейские танковые армии генералов М. Е. Катукова, С. И. Богданова. Танки могли продвигаться только по дорогам, вдоль которых противник создал сильную противотанковую оборону, для чего широко использовал скорострельные зенитные пушки, снятые с противовоздушной обороны Берлина.
И. Г. Поплавский
Несмотря на все усилия, в первый день советские войска выполнить задачу не сумели. Высоты были взяты лишь на второй день. Потери же советских войск 16 апреля были значительными.
В. И. Чуйков
Ожесточенная борьба по прорыву одерского оборонительного рубежа, общая глубина которого достигала 30 км, продолжалась. Каждый день наступление начиналось после сильной артиллерийской подготовки и шло при непрерывной поддержке огнем артиллерии и ударами авиации. Танковые и стрелковые соединения совместными усилиями упорно прогрызали мощную оборону врага. Только на четвертый день, к исходу 19 апреля, главная ударная группировка 1-го Белорусского фронта прорвала одерский рубеж. При этом танковые армии, которые по замыслу Г. К. Жукова должны были на второй день наступления выйти к Берлину, не сумели оторваться от пехоты и следовали непосредственно в боевых порядках войск. До столицы им оставалось 30 км.
В своих воспоминаниях маршал Г. К. Жуков по поводу низких темпов наступления продолжает каяться и винить обстоятельства. В частности, он пишет, что «в районе Зееловских высот противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко врывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации».
Удар с кюстринского плацдарма наносили 3-я и 5-я ударные, 8-я гвардейская, 47-я армии генералов В. И. Кузнецова, Н. Э. Берзарина, В. И. Чуйкова и Ф. И. Петровича. К концу 60-х годов, когда были опубликованы мемуары Георгия Константиновича, в живых остался один Чуйков, который уже не смог или не пожелал перечить бывшему командующему 1-м Белорусским фронтом. Поэтому Берлинская операция до сих пор воспринимается так, как ее описал Г. К. Жуков.
Сам Г. К. Жуков всегда отличался особой жесткостью в вопросах управления войсками. В Берлинской операции он требовал не прекращать наступление ни днем ни ночью. Командиры дивизий, корпусов и даже командующие армиями получили его приказ перенести свои наблюдательные пункты в боевые порядки частей и соединений, а ради быстрого выполнения поставленных задач резервов не жалеть.
Но на практике все это мало отразилось на ходе операции. Войска, особенно наступавшие впереди танковые армии, несли большие потери. Во 2-й гвардейской танковой армии 18 апреля был тяжело ранен командир 12-го гвардейского танкового корпуса генерал Н. М. Теляков, погиб командир 48-й гвардейской танковой бригады полковник В. И. Макаров, которого всего две недели назад поздравляли с присвоением звания Героя Советского Союза. Значительно больше гибло солдат, сержантов и младших офицеров.
Медленное продвижение войск 1-го Белорусского фронта беспокоило Ставку. Из Москвы требовали ускорить темпы наступления. Жукову пришлось выслушивать и упреки И. В. Сталина. «Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию на участке 8-й гвардейской армии (то есть для обхода Берлина с юга. –
1-й Украинский фронт перешел в наступление одновременно с 1-м Белорусским. В ночь на 16 апреля была проведена разведка боем, с рассветом началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки, а также постановка плотной дымовой завесы. Передний край обороны немцев задымлялся не только в 90-километровой полосе, где наступала ударная группировка 1-го Украинского фронта, но и на остальном 300-километровом рубеже. Такая огромная дымовая завеса за годы войны применялась впервые. С одной стороны, она имела цель прикрыть переправу войск через р. Нейсе, а с другой – помешать противнику определить направление ударов фронта.
В ходе мощной артиллерийской подготовки, которая длилась почти два с половиной часа, советская пехота переправилась через Нейсе и атаковала противника. Уже через час были наведены тяжелые мосты и на помощь пехоте пришли танки непосредственной поддержки пехоты.
Враг яростно оборонялся, бросив на помощь своей пехоте три танковые дивизии и танкоистребительную бригаду. Но и маршал И.С. Конев также постоянно наращивал усилия. В сражение были введены 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса, которыми командовали генералы П. П. Полубояров и Е. И. Фоминых. Затем из-за того, что эти корпуса имели слишком мало танков, в бой пришлось ввести также передовые отряды 3-й и 4-й гвардейских танковых армий.
К исходу дня 3-я и 5-я гвардейские танковые армии вместе с 13-й армией под командованием генералов В. Н. Гордова, А. С. Жадова и Н. П. Пухова прорвались на глубину 13 км. При этом пришлось преодолевать не только сопротивление противника, но и лесные массивы, в которых от ударов авиации и огня артиллерии возникли пожары. Хуже шло дело на дрезденском направлении. Наступавшая там 52-я армия генерала К. А. Коротеева вместе со 2-й польской армией генерала К. К. Сверчевского сумела на небольшом участке вклиниться в оборону врага лишь на 4–5 км.
В. Д. Цветаев
17 апреля командующий 1-м Украинским фронтом усилил свою главную ударную группировку, введя в сражение 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии. Сломив сопротивление противника, танкисты генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко с ходу форсировали Шпрее и на следующий день завершили прорыв оборонительного рубежа, имевшего глубину до 40 км.
В. Н. Гордов
Напряженные бои разгорелись на дрезденском направлении. Обеспокоенный прорывом обороны на реке Шпрее, командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. Шернер сосредоточивал в районе Герлица девять дивизий. Контрударом на север по левому флангу главной ударной группировки 1-го Украинского фронта он стремился задержать ее наступление на Берлин.
Не дожидаясь, пока сосредоточатся все дивизии контрударной группировки, генерал-фельдмаршал приказал уже 18 апреля нанести намеченный удар. Командующий 52-й армией генерал Коротеев вынужден был прервать наступление и отражать натиск противника.
Но надолго изменить обстановку контрудар не смог. Под прикрытием 52-й армии 2-я польская армия продолжила наступление. К этому времени в состав 1-го Украинского фронта начали также прибывать соединения 28-й армии, и И. С. Конев приказал ее командующему генералу А. А. Лучинскому выдвигаться на главное направление.
Учитывая, что после форсирования Шпрее на пути войск 1-го Украинского фронта к Берлину противник крупных резервов не имел, а 1-му Белорусскому фронту еще предстояло прорываться через прочную оборону, Ставка решила повернуть танковые армии 1-го Украинского фронта на столицу. Соответствующие указания И. С. Конев получил еще 17 апреля и сразу же поставил задачу командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями: после преодоления Шпрее развивать наступление на Берлин, чтобы в ночь на 21 апреля ворваться на его южные окраины. Задача предстояла нелегкая: до Берлина по прямой было 120 км, а это расстояние нужно было преодолеть с боями всего за двое суток.
Получив соответствующую команду, танковые армии Рыбалко и Лелюшенко 18 апреля форсировали Шпрее и устремились на север. Стремясь во что бы то ни стало первым ворваться в Берлин, И. С. Конев основные надежды возложил на многоопытного командарма Рыбалко. Для обеспечения быстрого выполнения поставленной задачи командующий фронтом усилил 3-ю гвардейскую танковую армию зенитной артиллерийской дивизией, артиллерийским корпусом прорыва, истребительным авиакорпусом.
21 апреля в полосе наступления 3-й гвардейской танковой армии И. С. Конев ввел в сражение прибывшую 28-ю армию, усилив ее артиллерийской дивизией. Для быстрой переброски стрелковых частей в распоряжение командующего 28-й армией генерала А. А. Лучинского был выделен автотранспорт.
На пути танкистов генерала П. С. Рыбалко к Берлину оказался населенный пункт Цоссен. Здесь глубоко под землей располагался главный командный пункт вермахта, где размещались штаб оперативного руководства во главе с генералом А. Йодлем и штаб сухопутных войск, возглавляемый генералом Г. Кребсом. При появлении советских танков личный состав обоих штабов в спешке покинул Цоссен и эвакуировался в Берлин.
Н. П. Пухов
Несмотря на быстрое продвижение, 3-я гвардейская танковая армия не смогла выполнить поставленную задачу в указанный срок. Лишь вечером 22 апреля, т. е. с опозданием почти на сутки, передовые танковые бригады подошли к Берлину. Однако преодолеть канал с ходу не удалось: оборона южной окраины города оказалась сильной.
П. С. Рыбалко
Упорно продвигались к Берлину и войска 1-го Белорусского фронта. Получив сообщение о наступлении на столицу танковых армий 1-го Украинского фронта, маршал Г. К. Жуков вечером 20 апреля направил командующим 1-й и 2-й гвардейскими танковыми армиями срочную директиву. Им ставилась «историческая задача: первыми ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы». Для выполнения этой задачи требовалось выделить с каждого корпуса по лучшей бригаде и «не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада Сталину и объявления в прессе».
Однако войскам 1-го Белорусского фронта к городу удалось прорваться только к вечеру, когда к северо-восточной окраине уже вышла 2-я гвардейская танковая армия, а вместе с ней и стрелковые соединения 3-й и 5-й ударных армий. Наступавшая на южном фланге главной ударной группировки 1-го Белорусского фронта 1-я гвардейская танковая армия отстала. До столицы этим войскам оставалось еще до 20 км.
Такими результатами боевых действий Жуков был недоволен. «Оборона Берлина организована очень слабо, – убеждал он командармов в телеграмме от 22 апреля, – а операция наших войск по взятию города развивается очень медленно». Командующий фронтом требовал организовать круглосуточное наступление. Отставшей 1-й гвардейской танковой армии было приказано переправиться через Шпрее на участке 8-й гвардейской армии и не позднее 24 апреля овладеть на юго-востоке столицы Темпельхофом.
В целом к исходу 22 апреля над противником, оборонявшимся в Берлине и южнее, нависла угроза окружения. Всего 40 км разделяли войска 1-го Белорусского фронта, обходящие Берлин с севера, от войск 1-го Украинского фронта, наступавших на столицу с юга. Ставка ВГК требовала от Г. К. Жукова и И. С. Конева ускорить окружение берлинской группировки.
24 апреля 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии 1-го Белорусского фронта встретились с 3-й гвардейской танковой и 28-й армиями на юго-восточной окраине Берлина. На следующий день 2-я гвардейская танковая и 47-я армии, обойдя столицу севернее, соединились с 4-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта западнее Берлина. Группировка противника численностью более 500 тыс. человек была не только окружена, но и рассечена на две части: одна осталась в Берлине, другая – южнее города.
П. И. Батов
2-й Белорусский фронт к 20 апреля завершил подготовку к наступлению. К исходу 19 апреля его войска полностью очистили территорию между Ост– и Вест-Одером и, наведя мосты через восточный рукав, заняли исходное положение для форсирования Вест-Одера. Основную часть артиллерии пришлось оставить перед Ост-Одером. Затопленное междуречье не позволило разместить артиллерию ближе, что затрудняло эффективную поддержку атаки переднего края, который проходил за основным, западным, рукавом Одера.
Как и планировалось, наступление главных сил 2-го Белорусского фронта началось 20 апреля. Согласно новой задаче, полученной Рокоссовским два дня назад, его войска должны были после форсирования Одера не позднее 22 апреля нанести удар в юго-западном направлении на Берлин, чтобы помочь маршалу Жукову в овладении столицей.
В 50-километровой полосе южнее Штеттина наступали 65, 70 и 49-я армии, которыми командовали генералы П. И. Батов, B. C. Попов и И. Т. Гришин. Каждая армия прорывала оборону на узком участке от 4 до 6 км, где и сосредоточивались почти все силы. Севернее Штеттина оборонялась 2-я ударная армия. Ее задача состояла в том, чтобы демонстрировать форсирование Одера и не допустить переброски войск противника на направление, где наносился главный удар.
Несмотря на то что армии имели по девять стрелковых дивизий, против которых оборонялась всего одна немецкая пехотная дивизия, 20 апреля только 65-й и 70-й армиям удалось захватить на левом берегу Вест-Одера три небольших плацдарма глубиной до полутора километров. При этом 49-я армия, где Рокоссовский сосредоточивал основные силы, преодолеть реку не сумела. Генерала Гришина подвела разведка: не разобравшись в хитросплетении рукавов и каналов, она неправильно определила основное русло реки, а значит, и передний край обороны противника. Результат оказался плачевным: авиация и артиллерия нанесли удары по пустому месту, а двинувшиеся в атаку подразделения попали под губительный огонь противника. 49-я армия форсировала Одер только 25 апреля.
21 апреля Рокоссовскому пришлось перенести основные усилия ударной группировки фронта на правый фланг в полосу 65-й армии, которая добилась большего успеха. Маневр осуществлялся перенацеливанием ударов 4-й воздушной армии, перегруппировкой артиллерии и переправочных средств. Уже к вечеру на участке форсирования 65-й армии через Вест-Одер было наведено шесть паромных переправ для грузов до 16 т. Возможности армии резко возросли. К тому же через восточный рукав к этому времени были наведены переправы, выдерживающие 30–50 т, что позволило перебрасывать тяжелую технику, включая танки. 24 апреля через Одер была переправлена вся армия.
Общая характеристика обороны Берлинского укрепленного района
Генерал X. Мантейфель – командующий 3-й немецкой танковой армией, которая оборонялась против войск 2-го Белорусского фронта, – бросил к участку прорыва 65-й армии все резервы. При поддержке артиллерии крепости Штеттин они непрерывно контратаковали советские войска. Отражая эти удары, особенно отличился стрелковый батальон майора В. Д. Мячина, который всего год назад надел погоны младшего лейтенанта. 22 и 23 апреля Мячин лично семь раз водил роты в атаку. За умелое командование батальоном при захвате и удержании плацдарма, причем с малыми потерями, за личное мужество и героизм командиру батальона было присвоено звание Героя Советского Союза. На груди талантливого офицера к орденам Красной Звезды, Отечественной войны, Александра Невского и Суворова прибавились высшие награды Родины – орден Ленина и Золотая Звезда Героя.
23 апреля по каналам междуречья удалось провести тяжелые понтоны и собрать через Вест-Одер мост грузоподъемностью 60 т. Противник открыл по нему ураганный артиллерийский огонь. Хотя ряд понтонов был поврежден, мост удалось быстро восстановить, а батареи немцев, обстрелявшие его, были уничтожены. Советские танки начали переправу без особых помех противника.
25 апреля 1-й гвардейский танковый корпус генерала М. Ф. Панова, вступив в сражение на участке 65-й армии, завершил прорыв главной полосы обороны. Достичь большего успеха ему не удалось: сопротивление противника, усиленного резервами, нарастало. В тот день более значительным оказалось продвижение 70-й армии, наступавшей в центре ударной группировки фронта. Воспользовавшись тем, что противник бросил основные силы против 65-й армии, стрелковые дивизии 70-й армии вырвались вперед и к исходу дня продвинулись более чем на 20 км. Теперь путь им преграждала р. Рандов, по которой проходила вторая полоса обороны немцев. Левофланговая 49-я армия преодолела Одер, используя переправы соседней армии, и к вечеру продвинулась на 5–6 км.
К этому времени удар войск 2-го Белорусского фронта для помощи в овладении Берлином уже не требовался. Оценивая решение Сталина повернуть войска этого фронта на Берлин, Жуков писал: «Есть такая пословица: «Поспешишь – людей насмешишь». Так и получилось с этой директивой Ставки». 25 апреля Рокоссовскому было приказано действовать в общем направлении на северо-запад, прижимая противника к морю.
Наступление Красной Армии на Берлин изменило обстановку на Западном фронте. 15 апреля командующий группой армий «Б» фельдмаршал В. Модель, войска которого были окружены в Руре, после долгих раздумий приказал солдат старших и младших возрастов, только что призванных в армию, распустить по домам, остальным с 17 апреля сопротивление прекратить и сдаваться в плен или пробиваться из окружения. Однако прорваться стремились немногие. 20 апреля началась массовая сдача в плен. Сам Модель на следующий день застрелился. Западный фронт вермахта прекратил существование.
21 апреля Эйзенхауэр направил через военную миссию США в Москве начальнику Генерального штаба Красной Армии генералу А. И. Антонову информацию о своих планах и предложил рубеж рек Эльбы и Мульде для соединения англо-американских войск с советскими. Антонов ответил согласием. О возможности встречи с войсками западных союзников маршалы Жуков, Конев и Рокоссовский были предупреждены еще 20 апреля, когда им сообщили согласованные с союзниками сигналы для взаимного опознавания. Согласно полученным указаниям командующие армиями должны были при встрече по договоренности со старшим начальником войск союзников установить временную линию, исключавшую их перемешивание.
Первая встреча произошла 25 апреля на р. Эльба. Как сообщал в тот день Антонову начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал И. Е. Петров, в районе Торгау в 15 часов передовые подразделения 58-й гвардейской стрелковой дивизии встретились с разведывательными группами американской 69-й пехотной дивизии.
Момент был поистине исторический: почти год, громя общего врага, продвигались навстречу друг другу союзные армии и наконец соединились. Москва отметила важное событие традиционным салютом: прогремели 24 артиллерийских залпа из 324 орудий. До сих пор так отмечалось освобождение столицы союзной республики или государства. А поздравительный приказ Сталина был адресован не непосредственному виновнику торжества – войскам 1-го Украинского фронта, как это обычно делалось, а всей действующей армии. По этому же поводу 27 апреля было опубликовано обращение Сталина к Красной Армии и войскам союзников. Аналогичным образом поступили У. Черчилль и Г. Трумэн, ставший после смерти Рузвельта президентом США.
Несмотря на то что событие на Эльбе оценивалось главами союзных держав как рассечение войск Германии на две части, имело оно чисто символический характер. С войсками 1-го Украинского фронта встретились только разведывательные подразделения 1-й американской армии. Ее главные силы находились на взаимно обусловленном рубеже р. Мульде, что в 50 км западнее Эльбы. Главные же силы 1-го Украинского фронта вышли к Мульде позднее, в начале мая, готовясь к проведению Пражской операции.
Долгожданная встреча состоялась
Вслед за первой встречей последовали взаимные визиты. 26 апреля командир 58-й гвардейской стрелковой дивизии генерал В. В. Русаков принимал командира 69-й пехотной дивизии генерала Э. Рейнхардта. На следующий день командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г. В. Бакланов встречал командира 5-го армейского корпуса генерала К. Хюбнера. Больше всего убеленных сединами американцев удивила и восхитила молодость советского генерала, которому в ту пору шел тридцать пятый год. 30 апреля генерал А. С. Жадов, командующий 5-й гвардейской армией, устроил прием в честь генерала Э. Ходжеса, командующего 1-й американской армией. Двумя днями раньше на приеме у маршала Конева командующий 12-й группой армий США генерал О. Брэдли заявил: «Наш народ всегда с восхищением следил за боями и победами славной Красной Армии, и мои солдаты и офицеры стремились подражать боевому примеру, который подавали им войска 1-го Украинского фронта». Ответные визиты наносили советские военачальники. Повсеместно воины союзных армий, с трудом еще сознавая окончание так опостылевшей всем войны, встречались как братья по оружию.
Гитлер и его приближенные до последнего момента надеялись, что встречное наступление Красной Армии и англо-американских войск приведет к вооруженному столкновению, а вслед за этим и распаду союза трех великих держав. Однако их расчеты не оправдались; никаких боевых стычек между союзниками не произошло, и, следовательно, последние иллюзии нацистского руководства на благополучное для себя окончание войны рухнули безвозвратно.
После 25 апреля основная задача войск 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов заключалась в разгроме группировок противника, окруженных в Берлине и южнее его. По совету своего верного соратника генерала А. Йодля А. Гитлер решил повернуться спиной к англо-американским войскам, а все усилия сосредоточить на удержании Берлина.
Еще 20 апреля фюрер намеревался вылететь в Южную Германию и оттуда руководить продолжением войны. Однако через день его планы кардинально изменились: он решил лично возглавить оборону столицы и в случае неудачи здесь же умереть. В тот же день диктатор провел со своими приближенными последнее совещание, после которого они направились в войска для организации помощи Берлину. Туда же стягивались и войска. Так, 12-я армия, которая до этого держала оборону вдоль Эльбы против американских войск, спешно перебрасывалась на восток. Она получила приказ пробиться навстречу войскам 9-й и 4-й танковой армий, окруженным южнее Берлина, чтобы отрезать армии 1-го Украинского фронта, ворвавшиеся в столицу с юга. Затем соединившие немецкие армии должны были наступать на север и разорвать кольцо окружения берлинского гарнизона.
С севера же на помощь фашистской столице направлялась армейская группа обергруппенфюрера СС Ф. Штейнера. Предполагалось, что претворению в жизнь этого замысла будут способствовать и действия герлицкой группировки, которая продолжала наносить удары по войскам 1-го Украинского фронта, наступавшим на Дрезден.
Прекращая сопротивление на Западе, Гитлер намеревался создать благоприятную почву для соглашения с англо-американским руководством. Как заявил генерал Йодль начальнику штаба Люфтваффе генералу К. Коллеру в личной беседе 23 апреля, «совсем безразлично, что при этом предпримут американцы на Эльбе. Может быть, удастся доказать этим, что мы хотим воевать только против Советов».
Окруженные южнее Берлина войска противника, основу которых составляла 9-я армия под командованием генерала Т. Буссе, насчитывали до 200 тыс. человек, более 300 танков и штурмовых орудий, свыше 2 тыс. орудий и минометов. Взявшие в кольцо эту группировку войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов превосходили ее по личному составу почти в полтора и по артиллерии в четыре раза. Танков у той и другой стороны было поровну, ибо основные силы танковых войск обоих советских фронтов сражались за Берлин.
В очень сложном положении оказался 1-й Украинский фронт. Его войскам предстояло действовать одновременно на четырех направлениях: наступая на север, штурмовать Берлин; не допустить прорыва из окружения 9-й армии на запад, сорвать наступление 12-й армии на восток; отразить контрудар герлицкой группировки с юга. Штурм Берлина и разгром 9-й армии предстояло осуществлять в тесном взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом, войска которого, кроме того, обходя столицу с севера, выходили на Эльбу.
Уничтожение окруженной группировки противника юго-восточнее Берлина (26 апреля – 1 мая 1945 г.)
Сложность предстоящих задач, решаемых двумя фронтами, требовала четкого и оперативного взаимодействия. Между тем наступление войск на берлинском направлении по-прежнему координировал И.В. Сталин. Но так как Верховный находился в это время в Москве, его реакция на изменения обстановки не могла быть своевременной. Поэтому в ряде случаев командующие фронтами, а порой и армиями, зачастую действовали самостоятельно.
Несмотря на отсутствие единого руководства, операция по окружению и уничтожению окруженного противника развивалась успешно. Командование 1-го Украинского фронта не только предвидело, но и вовремя вскрыло подготовку 9-й армии немцев к прорыву на запад. И. С. Конев уделил основное внимание организации обороны на участке, где генерал Буссе готовил удар. Так, задача была поставлена 3-й гвардейской армии, а также 28-й и 13-й армиям, которые выделили для обороны по одному стрелковому корпусу.
В. Я. Колпакчи
Перейдя к обороне фронтом на восток, эти войска спешно оборудовали три оборонительные полосы общей глубиной до 20 км. Одновременно 3, 69 и 33-я армии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус 1-го Белорусского фронта получили задачу ударами с северо-востока расчленить и во взаимодействии с войсками 1-го Украинского фронта уничтожить группировку немцев южнее Берлина. Против 12-й армии противника предстояло действовать 4-й гвардейской танковой и 13-й армиям, которые продолжали наступать в общем северо-западном направлении, находясь к исходу 25 апреля в 50 км западнее окруженных сил врага.
Для поддержки войск маршал И. С. Конев выделил шесть авиационных корпусов, что составляло три четверти всех сил 2-й воздушной армии. В полосе 1-го Белорусского фронта главные силы авиации поддерживали войска, которые штурмовали Берлин. В интересах армий, наносивших удары по 9-й армии противника, Г. К. Жуков выделил всего три штурмовые авиационные дивизии.
В ночь на 26 апреля немцы, используя лесные массивы, скрытно сосредоточили на узком участке пять дивизий, но уже на рассвете воздушная разведка 1-го Украинского фронта вскрыла их. Командир 4-го бомбардировочного корпуса генерал П. П. Архангельский сразу же поднял в воздух 70 бомбардировщиков, которые нанесли удар. Противник был ослаблен, но все же перешел в наступление и атаковал еще не успевшие окопаться советские войска.
Удар пришелся как раз в стык двух дивизий 21-го стрелкового корпуса генерала А. А. Яманова. Немцы наступали колоннами. В голове двигались танки, которые буквально таранили боевые порядки оборонявшихся войск. Как показали взятые в плен, их гнала вперед не только угроза расстрела за невыполнение боевой задачи, но и страх перед ужасами сибирской каторги, усиленно раздуваемый фашистской пропагандой. Уже через три часа после начала атаки ударная группа противника прорвалась на глубину 10–15 км.
В ожесточенных боях особое упорство проявил батальон 293-го гвардейского стрелкового полка под командованием капитана И. М. Филипповского. Позиции батальона атаковало около двух батальонов пехоты при поддержке шести танков и штурмовых орудий. 26 апреля противник пытался прорваться восемь раз, но безуспешно. Когда подошла помощь, капитан поднял роты в атаку. Только в плен они захватили 450 немцев. За умелое командование, личное мужество и героизм капитан И. М. Филипповский был удостоен звания Героя Советского Союза, а многие офицеры и солдаты батальона награждены орденами и медалями.
М. Е. Катуков
Прорванный фронт окружения удалось восстановить благодаря контрудару 25-го танкового корпуса, которым командовал генерал Е. И. Фоминых. В отражении попыток немцев вырваться из окружения большую роль сыграла 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского. Особенно напряженно работали экипажи самолетов 1-го и 2-го гвардейских штурмовых авиакорпусов. Группами по восемь-десять штурмовиков они наносили непрерывные удары. Немецкие солдаты не выдерживали налетов и разбегались по горящему лесу.
С. А Красовский
Войска 1-го Белорусского фронта теснили 9-ю армию Буссе с севера. Утром 27 апреля навстречу им перешла в наступление 3-я гвардейская армия 1-го Украинского фронта под командованием генерала В. Н. Гордова.
Возраставшая опасность уничтожения, следовавшие один за другим грозные приказы А. Гитлера гнали окруженную группировку немцев на запад, навстречу 12-й армии. В свою очередь, фельдмаршал В. Кейтель и генерал Йодль, на которых фюрер возложил организацию встречного наступления, требовали от обеих армий самых решительных действий.
Зажатую в кольцо в другом месте 9-ю армию генерала Буссе и попавших в окружение дивизии 4-й танковой армии советские войска сжимали со всех сторон. В довершение к этому они подвергались сильным ударам авиации. Задыхаясь в дыму лесных пожаров, немцы отчаянно стремились вырваться из этого ада. Ночь на 27 апреля Буссе использовал для подготовки нового прорыва, а с утра предпринял очередную атаку. Наиболее результативным для оставшихся в окружении германских войск оказался день 29 апреля: они сумели на узком шестикилометровом участке прорваться на 25 км. Но предпринятые контрудары советских войск при поддержке авиации заставили противника остановить дальнейшее продвижение. Прорвавшиеся части были окружены в трех изолированных друг от друга районах. До соединения с 12-й армией оставалось менее 30 км.
12-я армия генерала В. Венка перешла в наступление 25 апреля. Но оно продолжалось недолго. 5-й гвардейский механизированный и 102-й стрелковый корпуса генералов И. П. Ермакова и И. М. Пузикова отразили удар. Уже через день активность противника резко снизилась.
По категорическому требованию Кейтеля и Йодля Венк ввел в сражение последние оставшиеся в резерве две дивизии и 29-го предпринял еще одну попытку прорваться к 9-й армии. Но и она не увенчалась успехом. 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского нанесла удар такой силы, что от дальнейшего наступления Венку пришлось отказаться. На следующий день Кейтель признал, что попытка деблокировать Берлин ударами извне окончательно провалилась, о чем он вынужден был доложить Гитлеру.
Тем не менее 20 тыс. солдат и офицеров противника упорно пробивались из окружения для соединения с армией Венка. В ночь на 1 мая они вышли в тыл 5-го гвардейского механизированного корпуса, который оборонялся против 12-й армии. Между выходящими из окружения и армией Венка оставалось всего 3–4 км.
В этой обстановке корпус генерала Тимакова занял круговую оборону. На помощь ему командующий 4-й гвардейской танковой армией бросил все свои резервы. Разгорелись ожесточенные бои. Стремясь не допустить соединения противника, советские войска напрягали все силы. Даже раненые не покидали боевых порядков. Решающую роль сыграли штурмовики 1-го гвардейского авиационного корпуса генерала В. Г. Рязанова. Совместными усилиями танкистов и летчиков противник был разбит.
1 мая 9-я армия и попавшая в окружение часть 4-й танковой армии противника прекратили сопротивление и выбросили белый флаг. В этом окружении немцы потеряли 60 тыс. убитыми, а 120 тыс. человек сдались в плен. Лишь немногим удалось прорваться на запад. В качестве трофеев советским войскам досталось более 300 танков и штурмовых орудий, 500 пушек и минометов, свыше 17 тыс. автомобилей и много другого имущества.
Одновременно войска 1-го Украинского фронта отражали контрудары герлицкой группировки немцев. 19 апреля ее девять дивизий нанесли удар по 52-й, 2-й и польской армиям, наступавшим на дрезденском направлении, потеснив их на 20 км к северу.
В помощь войскам, отражавшим контрудар, маршал И. С. Конев направил соединения 5-й гвардейской армии, в том числе успевший выйти к Эльбе 4-й гвардейский танковый корпус генерала П. П. Полубоярова. На поддержку войск была выделена штурмовая и истребительная авиация, а с 22 апреля и часть бомбардировщиков. Отражая контратаки противника, советские войска перешли к обороне и к исходу 24 апреля остановили его дальнейшее продвижение.
Стремясь облегчить положение Берлина, Гитлер потребовал от командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Шернера возобновить наступление герлицкой группировки. С утра она опять предприняла контрудар. Атаки немцев продолжались до конца апреля, когда противник полностью исчерпал свои наступательные возможности. После этого, вклинившись почти на 35 км, герлицкая группировка перешла к обороне. Выйти на тыловые коммуникации 1-го Украинского фронта, как предполагал фельдмаршал Шернер, она не смогла.
Главная задача 1-го Белорусского фронта, вместе с которым действовала часть войск 1-го Украинского, заключалась в штурме Берлина. Еще в начале марта Гитлер объявил его городом-крепостью.
Оборона Берлина готовилась тщательно. На окраинах пригородов и в парках были отрыты траншеи и установлены проволочные заграждения. На улицах и площадях имелось большое количество противотанковых заграждений и препятствий (баррикад, заборов, противотанковых рвов, надолбов, ежей из рельс и др.). Все каменные дома были превращены в опорные пункты. Кроме того, для обороны города широко использовались подземные коммуникации (метро, канализация). Наиболее прочно к обороне готовился район правительственных зданий, многие из которых были заминированы.
Уничтожение окруженной группировки противника в Берлине (26 апреля – 2 мая 1945 г.)
Для ведения обороны Берлин был разделен на восемь секторов, каждый из которых оборонялся гарнизоном численностью от 15 до 25 тыс. человек. Оборона каждого здания и прилегавшей к нему местности возлагалась на конкретные подразделения.
Всего же окруженный гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Г. Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города-крепости. В составе его ближайших помощников было много известных военачальников, многие из которых поклялись умереть, но не сдать город.
Окружившие столицу войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов имели около 464 тыс. солдат и офицеров, 14,8 тыс. орудий и минометов, почти 1500 танков и самоходных артиллерийских установок. В ходе штурма города к ним присоединились еще 12,5 тыс. польских воинов.
В результате советские войска превосходили противника в полтора раза, в артиллерии и танках – в 5–6 раз. Такого превосходства было бы вполне достаточно для разгрома врага в полевых условиях, но не в городе, где применение танков, естественно, затруднено, а укрытые в каменных зданиях живая сила и огневые средства имеют большие преимущества перед наступающими.22 апреля адмирал К. Дениц, который должен был возглавить войска, находящиеся в Северной Германии, получил от А. Гитлера телеграмму следующего содержания: «Битва за Берлин – решающая для судеб Германии. Все остальные задачи имеют второстепенное значение. Отложить все мероприятия военно-морских сил, поддержать Берлин переброской в город войск воздушным путем, по воде и суше».
С. И. Богданов
Для поднятия боевого духа немецких войск на следующий день по радио было передано заявление И. Геббельса, который сообщал, что руководство обороной Берлина взял на себя сам фюрер и заверил, что это придаст битве за столицу европейское значение. По его словам, на оборону города выступило все население, а члены партии, вооруженные панцерфаустами, автоматами и карабинами, заняли посты на перекрестках улиц.
С. И. Руденко
Между тем в сложившейся обстановке дальнейшее сопротивление в Берлине не имело никакого смысла. Немецкая армия была обречена. Еще до окружения в городе кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, а 21 апреля остановились все предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. С выходом советских войск на окраины города гарнизон и жители лишились продовольственных складов. Населению на неделю выдали на человека по 800 г хлеба, 800 г картофеля, 150 г мяса и 75 г жиров. Жизнь города была парализована, начался голод. Дальнейшее сопротивление вело только к разрушению столицы и огромным жертвам, в том числе и среди мирных жителей.
Во избежание напрасного кровопролития командование 1-го Белорусского фронта 23 апреля предложило гарнизону Берлина сдаться. Но ответа не последовало.
Днем 25-го и в ночь на 26 апреля более 2 тыс. самолетов 16-й и 18-й воздушных армий, которыми командовали генерал С. И. Руденко и Главный маршал авиации А. Е. Голованов, нанесли по городу три массированных удара.
Утром четыре общевойсковые армии и столько же танковых армий обоих фронтов, наступая с севера, востока и юга, начали штурм Берлина. Удары наносились на узких участках общего 100-километрового фронта окружения города. Вклинившись в глубину, советские войска отсекали один квартал за другим и нарушали стройную систему обороны противника.
Основную роль в уничтожении врага в зданиях играли штурмовые группы и отряды, которые состояли из пехоты, усиленной танками, артиллерией, саперами и огнеметчиками. Пехота при их поддержке врывалась в здание и, продвигаясь с одного этажа на другой, уничтожала засевших там солдат. Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед.
Из-за того, что Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем экипажи подбирались лучшие из лучших. Точными ударами они обеспечивали штурм наиболее прочных зданий. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем. Прославленный летчик майор И. Н. Кожедуб сбил над Берлином свои последние два из 60 уничтоженных им за войну самолетов, за что был награжден третьей Золотой Звездой Героя Советского Союза. Среди сбитых здесь оказался и реактивный самолет-истребитель Ме-262.
Рушилась военная мощь фашистской Германии
Нельзя не сказать об отряде глиссеров Днепровской военной флотилии, который был придан 5-й ударной армии. До реки Шпрее десять маленьких кораблей отряда доставили на автомобилях. Спущенные на воду в ночь на 23 апреля, они под ураганным огнем перебросили на занятый противником берег передовые подразделения 230-й и 301-й стрелковых дивизий. Захваченный плацдарм позволил начать паромную переправу. Буксируя паромы, моряки перебросили через Шпрее 27 танков, 600 орудий и минометов. Всего за три дня отряд доставил на другой берег более 16 тыс. человек. Подвиг всего личного состава отряда был отмечен наградами, а 9 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. К сожалению, к концу переправы в живых в отряде осталось всего 16 человек, а из них лишь два Героя – командир отряда лейтенант М. М. Калинин и командир катера старшина Г. П. Казаков. Остальные погибли, в том числе Герои Советского Союза матросы Н. А. Баранов, А. Е. Самофалов, В. В. Черинов, которым не исполнилось и девятнадцати лет.
Как всегда, труднее всего пришлось пехоте. Кто еще, кроме пехотинцев, мог врываться в здания и уничтожать противника в подвалах и подземных коммуникациях? Без пехоты даже танкам опасно было продвигаться по улицам. Дело в том, что немцы широко применяли фаустпатроны. Пользоваться этим простым противотанковым средством были обучены даже подростки из фольксштурма; стреляло оно всего на 30 м, но пробивало броню до 200 мм. На узких улицах города фаустпатроны стали грозой танков. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в Берлине потеряла 204 танка. Половина их оказалась подбитой фаустпатронами. Вот почему танкисты предпочитали наступать под прикрытием автоматчиков, в задачу которых входило уничтожение засевших в домах стрелков, вооруженных фауспатронами.
С. И. Руденко
В то же время танковые армии, имея в своем составе небольшое количество мотопехоты, не могли одновременно обеспечивать сопровождение наступающих по городу танковых подразделений и создавать штурмовые группы для захвата зданий. Пришлось выделить для совместных действий со 2-й гвардейской танковой армией 1-ю польскую дивизию, а 3-ю гвардейскую танковую армию сопровождали три стрелковые дивизии 28-й армии. 1-я гвардейская танковая армия наступала совместно с 8-й гвардейской армией. При этом каждый корпус генерала М. Е. Катукова продвигался с одним из стрелковых корпусов генерала В. И. Чуйкова. Такое взаимодействие решило проблему.
А. С. Жадов
Однако вскоре возникли новые трудности: все войска устремились к центру Берлина – к Рейхстагу. Естественно, полосы действий войск, в том числе и танковых армий, сужались, и им негде было развернуться. В это время танковая бригада наступала вдоль какой-нибудь улицы, ширина которой позволяла пройти, как правило, двум-трем развернутым в линию танкам и за ними – трем-четырем самоходным артиллерийским установкам. Остальные стояли, неся напрасные потери.
К. А. Коротеев
Советскому командованию наряду с руководством боевыми действиями пришлось взять на себя заботу о местном населении. Эти обязанности были возложены на командующего 5-й ударной армией генерала Н.Э. Берзарина, назначенного военным комендантом Берлина. Комендатуры создавались во всех только что взятых районах города. Так как в городе возник голод, тыловые органы фронтов и армий организовали выдачу продуктов горожанам. Советские солдаты и сами делились пищей с детьми, женщинами и стариками.
26 апреля от группировки, окруженной в Берлине, удалось отсечь Потсдам – пригород столицы. На следующий день 47-я армия генерала Ф. И. Перхоровича совместно с соединениями 2-й и 4-й гвардейских танковых армий уничтожила отрезанные там немецкие войска.
В самом Берлине благодаря ударам с севера и юга противник оказался зажатым в узкой, не более 2–4 км, полосе, вытянутой с запада на восток почти на 20 км. К вечеру 28 апреля противник был рассечен на три части. Сообщение между ними сохранялось только по подземным коммуникациям. Чтобы советские войска не смогли использовать метро, Гитлер приказал открыть шлюзы на Шпрее, хотя он не мог не знать, что будет затоплен участок метро между Лейпцигер-штрассе и Унтер-ден-Линден, где на станциях укрывались тысячи берлинцев.
В 22 часа генерал Вейдлинг доложил А. Гитлеру, что боеприпасов осталось приблизительно на два дня боя и что, по его мнению, дальнейшее сопротивление бесполезно. Генерал предложил план прорыва остатков немецких частей на запад, к англо-американским войскам. «Фюрер долго размышлял, – рассказывал уже в плену Вейдлинг. – Он расценивал обстановку как безнадежную». Мысль о прорыве А. Гитлер отклонил.
Советские войска упорно пробивались к Рейхстагу. С севера через реку Шпрее к рейхстагу продвигалась 3-я ударная армия генерала В. И. Кузнецова. С юго-востока через плотно застроенную часть города наступали гвардейцы 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий. Генерал В. И. Чуйков поставил корпусам задачу: 28 апреля выйти в район Рейхстага и во что бы то ни стало взять его. С юга продвигалась 3-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Ее 9-й механизированный корпус генерала И. П. Сухова только что вышел к Ландвер-каналу. Утром 29 апреля он должен был форсировать его, а затем по Геринг-штрассе двинуться к Рейхстагу.
На берлинском направлении
В соответствии с директивой Ставки ВГК от 23 апреля разграничительная линия между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами на севере заканчивалась Ангальтским вокзалом, расположенным в центральной части города в 2 км южнее Рейхстага. 28 апреля войска 1-го Белорусского фронта овладели вокзалом.
Разбитая техника на улицах Берлина
Это являлось нарушением установленной границы, так как вокзал входил в полосу наступления 1-го Украинского фронта. В нем еще больше, чем командование 1-го Белорусского фронта, были повинны Генеральный штаб и Ставка, которые не сумели обеспечить на должном уровне взаимодействие двух фронтов, направив их на одну и ту же цель. Основная причина перемешивания войск заключалась в несвоевременном разграничении районов действий фронтов.
С началом Берлинской операции граница между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов была определена всего-навсего на глубину 50 км – до Люббена. Несмотря на то что войска маршала Конева ворвались в Берлин 21 апреля, Ставка установила разграничительную линию между фронтами в городе только 23 апреля. Трудности не замедлили сказаться. И. С. Конев и Г. К. Жуков начали получать от своих войск одно донесение за другим о том, что собственная авиация наносит по ним удары. Разобраться, авиация какого фронта виновата в этом, в тех условиях было невозможно.
Назначенная 23 апреля разграничительная линия, упорядочив действия войск на суше, не устранила неразберихи в воздухе. По мере продвижения к центру Берлина она нарастала. Летчики нередко ошибались. Как докладывало командование 3-й гвардейской танковой армии, 16-я воздушная армия, входившая в состав 1-го Белорусского фронта, нанесла случайный удар по 6-му гвардейскому танковому корпусу, причинив ему серьезный урон. Случалось, что танкистов генерала П. С. Рыбалко бомбила авиация своего же фронта. Дело доходило до того, что генерал П. С. Рыбалко попросил И. С. Конева совсем убрать авиацию. Когда все войска устремились к Рейхстагу, даже артиллерия иногда обстреливала своих соседей.
Уличные бои в Берлине
28 апреля, наступая на запад южнее Ландвер-канала, 29-й гвардейский стрелковый корпус 8-й гвардейской армии пересек железные дороги, которые идут на север к Ангальтскому и Потсдамскому вокзалам. При этом продвижение 9-го механизированного корпуса армии генерала Рыбалко на север, вдоль железных дорог, к Ландвер-каналу пришлось как раз по тылам 8-й гвардейской армии. Последствия продвижения войск перпендикулярно друг другу могли быть непредсказуемыми.
Д. Д Лелюшенко
В 20 часов 45 минут И. С. Конев направил Г. К. Жукову телеграмму: «По донесению Рыбалко, армии Чуйкова и Катукова получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала и таким образом режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу изменить направление наступления армий Чуйкова и Катукова». Копия телеграммы тут же была передана в Москву начальнику Генерального штаба генералу А.И. Антонову.
Капитуляция
Получив телеграмму командующего 1-м Украинским фронтом, Г. К. Жуков доложил И. В. Сталину, что наступление частей И. С. Конева по тылам 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий создало путаницу и перемешивание частей, что крайне осложнило управление боем. Затем он сделал вывод, что «дальнейшее их продвижение в этом направлении может привести к еще большему перемешиванию и затруднит управление». Г. К. Жуков просил установить новую разграничительную линию между фронтами или заменить войска И.С. Конева в Берлине войсками 1-го Белорусского фронта. Буквально через несколько минут Москва установила такую разграничительную линию, которая требовала вывода армий Рыбалко и Лучинского из города на запад.
В результате этого за разграничительной линией, которая устанавливалась с 24 часов 28 апреля, оказался 9-й механизированный корпус, продолжавший по-прежнему наступать к Рейхстагу. Но, получив директиву Ставки, И. С. Конев приказал П. С. Рыбалко отвести войска. «Он (генерал Рыбалко. –
Первой к Рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. От моста до Рейхстага оставалось каких-нибудь 500 м, но они оказались необычайно трудными.
Фашисты обороняли Рейхстаг буквально из последних сил. Площадь перед зданием занимали отборные подразделения СС и батальон фольксштурма. Предыдущей ночью сюда для подкрепления прибыли три роты морской школы из Ростока. Почти 5 тыс. немецких солдат и офицеров были сосредоточены у стен Рейхстага, их боевые действия поддерживали три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион.
В инженерном отношении оборона готовилась также достаточно тщательно. Система обороны на подступах к зданию включала три линии траншей, прикрытых минными полями и противотанковым рвом, наполненным водой. На наиболее важных направлениях было сооружено 15 железобетонных дотов. Ходы сообщения связывали траншеи с подвалами Рейхстага, где были сосредоточены большие запасы оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия.
Разминирование советскими саперами моста через Эльбу. Дрезден, 1945 г.
Штурм Рейхстага начался перед рассветом 30 апреля. К зданию германского парламента устремились 150-я и 171-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал В. М. Шатилов и полковник А. И. Негода. Наступавшие были встречены морем огня из различных видов оружия, и вскоре атака захлебнулась.
Первая попытка овладеть зданием с ходу окончилась неудачей. Началась тщательная подготовка штурма. Для поддержки атаки пехоты только для ведения огня прямой наводкой было сосредоточено 135 орудий, танков и самоходных артиллерийских установок. Еще десятки пушек, гаубиц и реактивных установок вели огонь с закрытых позиций. С воздуха штурмующих поддерживали эскадрильи 283-й истребительной авиации дивизии полковника С. Н. Чирвы.
В 12 часов началась артиллерийская подготовка. Через полчаса пехота пошла на штурм. До намеченной цели ей осталось преодолеть всего 250 м, и казалось, что успех уже обеспечен. «Вокруг все ревело и грохотало, – вспоминал полковник Ф. М. Зинченко, полк которого входил в 150-ю стрелковую дивизию. – Кому-то из командиров и могло показаться, что его бойцы если еще не достигли, то вот-вот достигнут заветной цели… Вот и полетели по команде донесения. Ведь всем так хотелось быть первыми!..»
Генерал В. М. Шатилов сначала по телефону, а затем и письменно сообщил командиру 79-го стрелкового корпуса генералу С. Н. Перевёрткину, что в 14 часов 25 минут стрелковые батальоны под командованием капитанов С. А. Неустроева и В. И. Давыдова ворвались в Рейхстаг и водрузили на нем знамя. В данное время подразделения продолжают очищать здание от немцев.
Жители Берлина возвращаются в город после боев. Май 1945 г.
Столь долгожданная весть понеслась дальше – в штабы 3-й ударной армии и 1-го Белорусского фронта. Об этом сообщило советское радио, а следом и зарубежные радиостанции. Военный совет 1-го Белорусского фронта приказом от 30 апреля уже поздравил воинов с одержанной победой, объявил благодарность всем солдатам, сержантам, офицерам 171-й и 150-й стрелковой дивизий и, разумеется, генералу С. Н. Перевёрткину и обязал Военный совет армии представить наиболее отличившихся к наградам.
А. В. Горбатов
После получения известия о падении Рейхстага к нему устремились военные кинооператоры, фотокорреспонденты, журналисты, среди них известный писатель Б. Л. Горбатов. Увиденное разочаровало: штурмующие батальоны по-прежнему вели бои на подступах к зданию, где не было ни одного советского солдата и ни одного флага.
Третья атака началась в 18 часов. Вместе с атакующими батальонами 674-го и 380-го стрелковых полков, которыми командовали подполковник А. Д. Плеханов, полковник Ф. М. Зинченко, наступали две группы добровольцев, возглавляемые адъютантом командира 79-го стрелкового корпуса майором М. М. Бондарем и командиром батареи управления командующего артиллерией корпуса капитаном В. Н. Маковецким. По инициативе командования и политотдела корпуса эти группы были созданы специально для водружения над Рейстагом изготовленных в корпусе флагов.
Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов С. А. Неустроева, В. И. Давыдова, старшего лейтенанта К. Я. Самсонова и группы добровольцев ворвались в здание, о чем Ф. М. Зинченко доложил генералу В. М. Шатилову. Тот всю вторую половину дня неоднократно требовал ворваться в Рейхстаг и, что его больше всего беспокоило, водрузить на нем знамя. Доклад обрадовал командира дивизии и одновременно огорчил: знамя все еще не было установлено. Генерал приказал очистить здание от противника и «немедленно установить на его куполе знамя Военного совета армии»! Чтобы ускорить выполнение задачи, командир дивизии назначил Ф. М. Зинченко комендантом Рейхстага.
Однако полковник Ф. М. Зинченко понимал, как он писал уже после войны, «что ни за вечер, ни в течение ночи Рейхстаг полностью не очистить, но знамя должно быть установлено любой ценой!..». Он приказал до наступления темноты отбить у противника как можно больше комнат, а затем дать личному составу отдых.
Для водружения знамени Военного совета армии, врученного полку еще 26 апреля, командир выделил группу во главе с политработником батальона лейтенантом А. П. Берестом. Входившие в нее сержанты М. А. Егоров и М. В. Кантария в ночь на 1 мая водрузили флаг на Рейхстаге. Через два дня он был заменен большим красным стягом.
Снятый флаг 20 июня специальным рейсом самолета с воинскими почестями отправили в Москву. Он стал почитаться как Знамя Победы, которое в настоящее время хранится в Центральном музее Вооруженных сил России.
Советский флаг над Рейхстагом
Также нужно отметить, что кроме знамени Военного совета армии на здании Рейхстага было укреплено много других флагов. Первый флаг водрузила группа капитана В. Н. Макова, которая атаковала вместе с батальоном Неустроева. Возглавляемые капитаном добровольцы старшие сержанты А. П. Бобров, Г. К. Загитов, А. Ф. Лисименко и сержант М. П. Минин сразу же бросились на крышу Рейхстага и укрепили флаг на одной из скульптур правой башни дома. Произошло это в 22 часа 40 минут, что на два-три часа раньше водружения флага, которому историей суждено было стать Знаменем Победы.
Большая группа воинов была представлена к наградам, а вся группа капитана В.Н. Макова по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званию Героя Советского Союза. Однако приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 г. их наградили только орденами Красного Знамени. Такую же награду получили М. А. Егоров и М. В. Кантария, а звание Героя им было присвоено вместе с командирами штурмовавших Рейхстаг батальонов В. И. Давыдовым, С. А. Неустроевым и К. Я. Самсоновым только через год – 8 мая 1946 г., к первой годовщине Победы над фашистской Германией.
Победа!
В конце апреля имперскую канцелярию, в подземном убежище которой укрывался Гитлер, с внешним миром соединяла только радиосвязь. Фюрер, все еще надеясь на помощь извне, то и дело запрашивал, когда же войска деблокируют столицу. Наконец 30 апреля пришел ответ. Кейтель радировал, что 9-я армия Буссе из окружения так и не вырвалась, а 12-я армия Венка наступать на Берлин не может. Потеряв всякую надежду на спасение, Гитлер в 15 часов 30 минут (по среднеевропейскому времени) застрелился. Позже появился ряд «трудов», посвященных чудесному спасению фюрера, но ни один из них не опирался на научную основу.
В ночь на 1 мая в расположение войск 8-й гвардейской армии прибыл немецкий офицер-парламентер с пакетом, адресованным советскому командованию. В нем содержалась просьба установить время и место перехода линии фронта начальником Генерального штаба сухопутных войск вермахта генералом Г. Кребсом для сообщения особой важности. Просьба была удовлетворена, и в 3 часа Кребс был доставлен к командующему армией генералу В. И. Чуйкову. Начальник Генерального штаба сообщил о самоубийстве А. Гитлера, о составе нового правительства Германии и передал обращение Геббельса и Бормана к Главному Командованию Красной Армии с просьбой о временном прекращении боевых действий в Берлине и о начале мирных переговоров между Германией и СССР.
Командующий обороной Берлина Г. Вейдлинг и его штаб сдаются в плен. Берлин, 2 мая 1945 г.
Сообщение было передано маршалу Г. К. Жукову, который, в свою очередь, доложил о нем в Москву, выделив для переговоров с германским руководством в Берлине своего заместителя генерала В. Д. Соколовского. Вскоре позвонил И. В. Сталин: «Передайте Соколовскому, никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести».
Ответ И. В. Сталина был доведен до генерала Кребса, который в 9 часов отбыл к немецким войскам для передачи ответа советского командования. В 18 часов пришел ответ с отклонением безоговорочной капитуляции гарнизона.
Кстати, ожесточенности сопротивления противника переговоры не убавили, после отказа капитулировать советские войска усилили удары по врагу. 2 мая в первом часу ночи по московскому времени радиостанция 79-й гвардейской стрелковой дивизии, входившей в состав 8-й гвардейской армии, приняла радиограмму на русском языке: «Просим прекратить огонь. К 12 час. 50 мин. по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост».
В указанное время на мост прибыл немецкий офицер, который от имени генерала Вейдлинга заявил о готовности берлинского гарнизона прекратить сопротивление. Утром 2 мая Вейдлинг и группа подчиненных ему офицеров сдались в плен. По словам генерала, такое решение он принял самостоятельно, когда узнал, что Геббельс отравился.
Вейдлингу было предложено отдать письменный приказ о капитуляции подчиненных ему войск гарнизона, что он и сделал. Вскоре по просьбе советского командования аналогичный приказ отдал от имени германского правительства заместитель Геббельса Г. Фриче.
Фельдмаршал Кейтель подписывает Акт о капитуляции германской армии
Приказы о капитуляции усилительными радиоустановками передавались немецким войскам. Началась массовая сдача в плен. 2 мая сдались 134 700 человек. Среди них были солдаты и офицеры из различных частей и различных родов войск, военные чиновники, работники военной полиции.
Тем не менее отдельные вооруженные группы фашистов продолжали, вопреки приказам, пробиваться на запад. Самых крупных было две: одна (численностью около 17 тыс. человек) прорвалась из Берлина, другая (до 30 тыс. солдат и офицеров) – из Шпандау. Вместе с ними из окружения выходило около 300 видных функционеров нацистской партии.
Советское командование приняло необходимые меры для воспрещения выхода этих групп. На путях их движения было спланировано огневое поражение артиллерией и атаки танковых войск. В результате обе группы оказались расчлененными на части и в тот же день были разгромлены.
Итак, Берлин пал. Колонны пленных уныло двигались по улицам поверженной столицы. Впереди колонн шли генералы и офицеры. Многие из пленных были ранены, и их поддерживали товарищи. На колонны пленных молча смотрели уцелевшие жители Берлина, стремясь увидеть своих родных и близких. А рядом – толпы ликующих советских воинов, бурно празднующих свою победу. Обычная картина финала любой войны…
Победители
Берлин пал, но война еще продолжалась. С 26 апреля 2-й Белорусский фронт наступал в северо-западном направлении, стремясь прижать 3-ю танковую армию генерала X. Мантейфеля к Балтийскому морю. Маршал К. К. Рокоссовский наращивал силу ударов по противнику. Кроме трех его армий, в наступление перешла также 2-я ударная армия генерала И. И. Федюнинского. Вступили в сражение переправившиеся через Одер все танковые, механизированный и кавалерийский корпуса. При поддержке 4-й воздушной армии генерала К. А. Вершинина они стремительно продвигались в глубину.
Навстречу войскам К. К. Рокоссовского наступала 21-я группа армий союзных войск. Командовал ею британский фельдмаршал Б. Монтгомери. В конце апреля английские войска форсировали Эльбу и, не встречая сопротивления, быстро пошли на восток. 3 мая им без боя сдался гарнизон Гамбурга. С утра 5 мая прекратили боевые действия немецкие войска и силы флота в Голландии и Дании, на северо-западе Германии и островах Северного моря.
Однако против Красной Армии вермахт продолжал борьбу. Командующий группой армий «Висла», куда входила и 3-я танковая армия, получил приказ ставшего преемником Гитлера адмирала Деница вести боевые действия так, чтобы как можно больше своих сил отвести на запад, за линию Демиц, Висмар, т. е. в зону боевых действий английских и американских войск.
2-й Белорусский фронт следовал за 3-й танковой армией по пятам, хотя при отходе противник минировал дороги и взрывал мосты. Упорным сопротивлением на подготовленных по рекам, каналам и в межозерных дефиле оборонительных рубежах он стремился задержать преследующих.
Но советские войска продолжали наступление. 2-я ударная и 65-я армии 2 мая вышли на побережье Балтийского моря. 70-я и 49-я армии, преследуя дивизии 3-й танковой и только что сформированной 21-й армий, наступали на запад. До соединения с группой армий фельдмаршала Монтгомери советским войскам оставалось всего 20–30 км.
Главные силы Монтгомери в это время наступали на север, к Балтийскому морю. Для прикрытия с востока фельдмаршал выделил один американский корпус. 4 мая советские войска на рубеже Висмар, Шверин, Демиц соединились с союзниками, но противник куда-то бесследно исчез. Выяснилось, что еще два дня назад командующие 3-й танковой и 21-й армий вермахта генералы Мантейфель и К. Типпельскирх установили контакт с американцами. В самый последний момент, когда советские войска должны были вот-вот подойти, обе немецкие армии перешли линию американского фронта и сложили оружие. При этом Мантейфель со своей 200-тысячной группировкой сдался одной американской пехотной дивизии.
Важно то, что за весь период боевых действий 2-й Белорусский фронт не позволил противнику перебросить под Берлин ни одной дивизии. Даже те части, которые германское командование уже начало передвигать из-под Данцига к столице, были скованы и разгромлены.
Войска 1-го Белорусского фронта, которые в период штурма Берлина обходили его с севера и с юга, теперь продвигались к Эльбе. 2 мая передовые отряды 61-й армии генерала П. А. Белова встретились южнее Виттенберга с 84-й пехотной дивизией американских войск. В период с 4 по 7 мая на Эльбу вышли, соединившись с 9-й американской армией, 1-я польская и 47-я армии. Отступавшая под их натиском 12-я армия генерала Венка после предварительных переговоров с американцами переправилась на западный берег реки и сдалась им. По словам Типпельскирха, тогда «удалось спасти примерно 100 тыс. человек от русского плена».
Союзники
Еще южнее, сменив войска 1-го Украинского фронта, рубеж реки Эльбы заняли 3, 69 и 33-я армии 1-го Белорусского фронта. К реке Мульде вышли, соединившись с главными силами 1-й американской армии, две стрелковые дивизии 13-й армии 1-го Украинского фронта, в то время как его главные силы со 2 мая перемещались на юг, готовясь для наступления на Прагу.
Советским войскам, проводившим Берлинскую операцию, существенную помощь оказал Балтийский флот, которым командовал адмирал В. Ф. Трибуц. 22 апреля народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов потребовал от В. Ф. Трибуца сразу же после завершения разгрома немцев в Кенигсберге и Данциге поддержать наступление войск 2-го Белорусского фронта вдоль морского побережья. В. Ф. Трибуц стремился воспретить эвакуацию германских войск из Восточной Пруссии и Курляндии в порты западной части Балтийского моря. Для выполнения поставленных задач флот использовал военно-воздушные силы, торпедные и сторожевые катера, тральщики и развернутые на позициях подводные лодки. Как и прежде, крупные надводные корабли оставались в Кронштадте, лишенные возможности из-за сложной минной обстановки выйти из Финского залива в открытое море.
Генерал Н. Э. Берзарин поздравляет солдат
В начале мая авиация Балтийского флота нанесла массированные удары по военно-морской базе противника в Свинемюнде. Успех превзошел все ожидания: потоплен германский линкор «Шлезиен», уничтожены и повреждены шесть транспортов, три эскадренных миноносца, несколько тральщиков и сторожевых катеров. Войска 2-го Белорусского фронта, используя удары флота, 5–6 мая овладели Свинемюнде и островом Рюген.
Вечером 7 мая командующие советскими фронтами, действовавшими против Германии, получили директиву Ставки ВГК, в которой указывалось, что германские Вооруженные силы как на Западном, так и на Восточном фронте 8 мая с 23 часов среднеевропейского времени согласно достигнутому в Реймсе соглашению должны капитулировать. Ставка приказывала любыми средствами известить об этом командование и войска противника, потребовать от них сложить оружие и сдаться в плен, а в случае продолжения сопротивления – нанести решительные удары. Правда, в полосе 1-го и 2-го Белорусских фронтов сопротивляться было уже некому. От капитуляции уклонялись лишь группировка противника, сосредоточенная в Южной Германии и Чехословакии, а также военно-морские силы вермахта на Балтийском море.
У комендатуры г. Берлина, Май 1945 г.
Итак, Берлинская операция успешно завершилась. 1-й и 2-й Белорусские и 1-й Украинский фронты поставленную перед ними задачу выполнили. С 16 апреля по 8 мая, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, они овладели Берлином и соединились с англо-американскими войсками. За такой короткий срок Красная Армия разгромила 93 германские дивизии, большое количество отдельных полков и батальонов; было захвачено около 480 тыс. военнопленных, 11 тыс. орудий и минометов, более 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 4,5 тыс. боевых самолетов. Столь высокой результативности не достигалось ни в одной из проведенных ранее операций Великой Отечественной войны.
Берлинская операция содержит много поучительного и по праву составляет отечественную военную гордость. Если под Сталинградом разгром 300-тысячной группировки противника потребовал более двух месяцев, то на уничтожение полумиллионной группировки, окруженной в Берлинской операции, советскому командованию потребовалось только семь суток.
Тем не менее оценка Берлинской операции содержит немало преувеличений, навеянных эйфорией победного завершения войны. Прежде всего необходимо помнить, что общая военно-политическая обстановка, в которой проводилась операция, была особенно благоприятной. Германия вела вооруженную борьбу на два фронта, отражая одновременно удары с востока и запада. Ей, оставшейся в одиночестве, теперь противостояли державы, которые обладали сильной экономикой огромными людскими ресурсами, могучими вооруженными силами.
Беседа Жукова с Эйзенхауэром
И при всем этом войска трех советских фронтов и силы Балтийского флота за три недели наступления потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 361 367 человек. Фронты потеряли 2108 орудий и минометов, 1997 танков и самоходных артиллерийских установок, 917 боевых самолетов.
Берлинская операция занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самое кровопролитное сражение современности. В нем с обеих сторон участвовало 3,5 млн человек, 52 тыс. орудий и минометов, 7750 танков и 11 тыс. самолетов.
Разумеется, столь огромные потери советских и польских войск – это следствие прежде всего отчаянного сопротивления немцев. Слишком велик был их страх, что пришло время держать ответ за многочисленные злодеяния, совершенные на оккупированной территории СССР.
Однако и действия Красной Армии страдали недостатками. Это прежде всего спешка с началом наступления, вызванная политическими мотивами: стремлением опередить англо-американских союзников в овладении Берлином. Неудачным оказался лобовой удар 1-го Белорусского фронта по Берлину, что привело к необходимости прорывать оборону противника в самом сильном месте.
Так выглядели некоторые защитники Берлина весной 1945 г.
Признавая недостатки в наступлении на Берлин, маршал Г. К. Жуков писал в своих мемуарах: «Взятие Берлина следовало бы сразу, и в обязательном порядке, поручить двум фронтам: 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому… Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1-му Белорусскому фронту, ycилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми aрмиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями».
Но надо понимать, что такое усиление 1-й Белорусский фронт мог получить только за счет 1-го Украинского фронта, то есть за счет И.С. Конева, который сам тоже хотел взять германскую столицу. Но И. С. Конев спустя 20 лет после войны признавал, что после окружения Берлина никакой надобности в помощи 1-му Белорусскому фронту в штурме города не было.
Несмотря на все последующие разговоры и исследования, падение Берлина стало венцом в войне с фашистской Германией. Советские воины вошли в этот город победителями, а над Рейхстагом был поднят красный флаг. В ознаменование этого события была учреждена медаль «За взятие Берлина». Вручили ее непосредственным участникам штурма города – 1082 тыс. солдат, сержантов и офицеров Красной Армии и Войска Польского.
За Берлинскую операцию в 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах ордена и боевые медали получили 1141 тыс. воинов. Г. К. Жуков стал трижды Героем Советского Союза, И. С. Конев и К. К. Рокоссовский были удостоены второй Золотой Звезды. Почетное наименование Берлинских было присвоено 187 частям и соединениям.Глава 7 На Прагу
«…Сегодня, 9 мая 1945 г., советские войска в результате стремительного ночного маневра танковых соединений и пехоты, сломили сопротивление противника и освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам Чехословакии Прагу… Вражеская группа «Центр» оказалась в окружении трех украинских фронтов…»
(Из оперативной сводки Совинформбюро)
После разгрома противника на берлинском направлении единственной силой, способной оказать серьезное сопротивление Красной Армии, в начале мая 1945 г., оставались группа армий «Центр» и часть группы армий «Австрия», сосредоточенные на территории Чехословакии. Они насчитывали 900 тыс. солдат и офицеров, 9,7 тыс. орудий и минометов, 1,9 тыс. танков и штурмовых орудий, около тысячи боевых самолетов(1).
Территория Чехословакии была захвачена Германией в результате Мюнхенского сговора в марте 1939 г. После этого весь экономический потенциал и людские ресурсы этой страны были целиком поставлены на службу Германии. Чехословацкие танки и другая боевая техника усилили вермахт, чехословацкие части широко использовались в войне против СССР и других стран, главным образом в качестве вспомогательных войск. При этом в самой стране и даже в войсковых частях всегда было немало людей, относившихся к Германии откровенно враждебно.
Движение Сопротивления в Чехословакии развернулось практически с самого начала оккупации Германией ее территории. 12 декабря 1943 г., после успешного завершения Красной Армией Курской битвы и ряда других операций, в Москве был подписан советско-чехословацкий договор о дружбе, военной помощи и послевоенном сотрудничестве.
Оппозиция к Германии в Чехословакии начала усиливаться особенно после решающих побед Красной Армии и открытия второго фронта союзниками в 1944 г., и из пленных чехов и словаков началось формирование первых национальных частей. Боевые действия Красной Армии на чехословацкой земле начались осенью 1944 г., но в решающую стадию они вступили в начале 1945 г. Тогда по решению Ставки ВГК в Западных Карпатах развернулось наступление 4-го и 2-го Украинских фронтов.
Войска 4-го и 2-го Украинских фронтов под командованием генерала А.И. Еременко и маршала Р.Я. Малиновского, освободив Словакию, в начале мая 1945 г. продолжали громить противника на территории Чехии. С севера, занимая оборону в предгорье Рудных гор и Судет на рубеже свыше 400 км, над группировкой противника в Чехословакии нависали войска 1-го Украинского фронта маршала И. С. Конева, но основные силы этого фронта в то время находились еще в районе Берлина. С запада к границе Чехословакии продвигалась 3-я американская армия под командованием генерала Дж. Паттона, имевшая задачу овладеть уже согласованным с советским командованием рубежом Ческе-Будеевице, Пльзень, Карловы-Вары. Против американских войск в полосе около 200 км вдоль р. Мульде и границы Чехословакии оборонялись пять немецких дивизий, понесших потери в предыдущих боях.
Приближение советских и американских войск активизировало движение Сопротивления в Чехии. По некоторым данным, в апреле 1945 г. там действовало 120 партизанских отрядов, насчитывавших 7,5 тыс. человек(2).
Но деятельность партизан носила оборонительный характер, что объяснялось прежде всего нехваткой оружия и недостатком опытных командных кадров и отсутствием единого центрального штаба партизанского движения. Связь отдельных отрядов с командованием Красной Армии была эпизодической или отсутствовала вовсе.
Формирование Чешского национального совета (ЧНС), как единого руководящего чешского Сопротивления, шло с трудом и завершилось лишь к концу апреля 1945 г. Этот самопровозглашенный орган власти состоял из представителей разнородных в политическом отношении национальных организаций. Важную роль в нем играли коммунисты. Совет возглавил профессор Пражского университета А. Пражак. Во внутренней политике ЧНС ориентировался на «самую широкую демократию», во внешней – на «теснейшее сотрудничество» с Советским Союзом и на «дружественные отношения» с остальными союзниками(3). Однако глубокие внутренние противоречия и слабая связь с восставшими на местах снижали руководящую роль Совета.
Поделиться книгой: