Ключ от прошлой жизни

– Нет! – ответили мы с Варей в один голос, спешно и как-то скомканно попрощались с мужчиной и скрылись за дверями нашего бунгало. Нам не терпелось все обсудить.

Первым делом я перезвонила адвокату.

– Евгения! Я очень рад вас слышать, – откликнулся он после второго сигнала вызова.

– Да, – только и ответила я, удивленная радостью, звучащей в его голосе. – Что-то случилось?

– Разумеется! – воскликнул он с пылкостью юного романтика. – Я встретил вас, и все изменилось!

– А если серьезно, – я уловила некие саркастические нотки в его голосе.

– Эх, вас не проведешь, – обычным тоном продолжил он, но все же добавил: – Хотя я на самом деле рад вас слышать. Ну, к делу. Я добился одного посещения Альбины. На послезавтра. Вы сможете с Варварой вместе туда отправиться. Обо всех деталях я сообщу дополнительно.

– Вот это хорошая новость! – просияла я.

– Что ж, тогда до связи, – как-то многозначительно поиграл интонацией адвокат, – кроме того, я хотел бы подъехать, чтобы лично глянуть на те распечатки, про которые вы мне говорили. И готов это сделать в ближайшее время. Если, конечно, вас не смутит столь поздний час.

– Нет, все правильно. Наше время пребывания на территории Турции ограниченно, поэтому совершенно логично, если мы будем использовать каждую секунду, – поддержала я его предложение.

Мы попрощались, условившись встретиться на ресепшене. Я на пару минут легла на диван, чтобы хоть немного расслабиться, и тут же усилием воли заставила себя подняться, чтобы успеть переодеться и не сильно опоздать.

– Женя! Что происходит? – воскликнула Птичкина, отметив, как я быстро облачаюсь в спортивный костюм.

– Звонил адвокат. Я пойду в главный корпус, чтобы с ним переговорить, а заодно показать распечатки. Кстати, где они? – Я подошла к столу, на котором, я это помнила точно, оставила утром распечатку, но он был пуст. Сильно удивившись, я опустилась на корточки, предположив, что из-за какого-нибудь случайного сквозняка листочки упали на пол, под диван или другую мебель, но ничего не обнаружила. На четвереньках я исследовала все комнаты, потом поднялась и осмотрела столы, тумбочки и шкафы, но, увы, распечатка как сквозь землю провалилась. Меня стала охватывать паника, испарина покрыла лоб, едва я утвердилась в своих предположениях, что в нашем номере кто-то побывал. О, как я злилась на себя, что не взяла в эту поездку все традиционные для специалистов моей профессии атрибуты. Ни скрытой камеры, ни жучков, ни оружия… Прометавшись по всему бунгало, я заставила себя остановиться и постараться успокоиться, мне необходимо было подумать. Оставив безрезультатные поиски, я вспомнила, что файл с документом есть у меня на карте памяти. Но ее я еще в интернет-кафе передала Варе.

– Птичкина! – вскричала я. – Гони флешку!

– А… Сейчас… – Во время моих поисков она замерла в углу гостиной бунгало и не сводила с меня тревожного взгляда, однако встревать с комментариями и вопросами не решилась. – Как только я к ней обратилась, она с такой поспешностью кинулась к своей сумке, что рухнула через кресло, но быстро вскочила на ноги, затем рывком схватила сумочку, вытряхнула все содержимое на диван, несколько раз переворошила образовавшуюся кучку из вещей, но мне пришлось с прискорбием отметить, что флешки нигде не было. Я вырвала сумку из дрожащих пальцев девушки, поднесла ее практически к самому носу, засунула его внутрь, потрясла ее за кожаные бока, обследовала дно на предмет возникновения какой-нибудь прорехи, в которую провалилась нужная мне маленькая пластмассовая коробочка, но все было напрасно.

«Вот черт, – от бессилия и злобы я чуть не заплакала, – сама виновата!»

Я готова была растерзать себя за беспечность. Как могла я не придать значимости каждому эпизоду, последовавшему после убийства Али! Все было важным! И флешка с данными в первую очередь! А я так легко, без опаски отдала ее бестолковой Птичкиной! Мысленно я готова была казнить себя, но вслух ничего не проронила.

Варя, убедившись в пропаже флешки, ударилась в безудержные рыдания.

– Не плачь, милая! – скомандовала я. – Сейчас для этого времени нет!

– Как это?! Ведь я так виновата! И как я могла ее потерять?! – искренне, как мне показалось, недоумевала она.

Я, разумеется, имела на данный счет иные соображения. Обследовать сумку Птичкиной у злоумышленника была масса возможностей и самая очевидная – это когда мы сбежали с дискотеки за Турханом. В это время любой мог безнаказанно поживиться за счет Варвары, ведь кошелек остался в шатре вместе с сумочкой, хотя сейчас он был на месте. Но всего грустнее было мне осознавать, что этим любым вероятнее всего был Александр. Теперь у меня не возникало никаких сомнений, что, к сожалению, несмотря на все мои тайные надежды, его симпатия к Птичкиной – это лишь выдуманный повод для того, чтобы выведать тайны и украсть при первом удобном случае улики, которые мы смогли с таким трудом добыть. У меня закрались подозрения, что и ресторан в Анталии он придумал специально, чтобы надолго вытащить нас с Варей с территории отеля, и немец мог спокойно проникнуть в наш номер и все осмотреть. Едва я представила, что противный Фархат рылся в наших с подругой вещах, как меня охватило омерзение, спортивный костюм, который я только что надела, стал вызывать зуд, как только я подумала, что немец трогал его своими руками.

Тут раздался телефонный звонок, я сразу поняла, что это адвокат напоминает, что он уже устал ожидать меня перед отелем, я прокричала в трубку: «Уже бегу!» и стремглав бросилась к входу.

Бодрый, несмотря на поздний час, администратор проводил меня удивленным взглядом, но, хоть и было заметно, что его заинтересовал мой неожиданный выход, никаких вопросов он не задал. Максим ждал меня около серебристого «Форда». Мне некогда было выдерживать приличия, разводить церемонии и расходовать время на обязательные приветствия. Едва я добежала, как сразу оповестила адвоката, что распечатки, а также флешку из сумки кто-то украл.

– Значит, в вашем бунгало кто-то побывал?

– Да, – спокойным голосом подтвердила я, так как уже свыклась с данной ситуацией. – Может быть, мы сядем в машину и обсудим все по порядку? – предложил Максим Петрович.

Я устроилась рядом с ним на соседнем сиденье и обстоятельно изложила все, что удалось выяснить. Главным, о чем я поведала в первую очередь, была внезапная гибель Кати.

– Новости не из разряда приятных, – произнес адвокат. – Хотя, как ни прискорбно это озвучивать, еще одна смерть в отеле может помочь в деле освобождения Альбины. Конечно, при условии, что она насильственная, – протянул он, потом замолк на какое-то время, обдумывая и что-то прикидывая в голове, и, наконец, заговорил: – Что ж, не уверен, что история с проституцией имеет прямое отношение к убийству Али. Тут доказать что-либо будет очень сложно, вряд ли какая-нибудь из пользующихся услугами аниматоров дам даст показания в суде. Но, если по вашим словам, эта Мишель в ночь убийства должна была развлекаться с погибшим, и перед роковой поездкой на водном мотоцикле юной россиянки Кати она крутилась возле нее… А также вы видели накануне ее рядом с Турханом, при этом была она очень зла и даже свирепа, то мы имеем все основания предположить, что у Мишель мог быть мотив – ревность, чтобы совершить эти преступления. Но тогда, во-первых, надо провести вскрытие тела Кати, чтобы установить причину смерти. Во-вторых, надо поговорить с братом Али, узнать все, что он припомнит об отношениях Али с женщинами и, самое главное, с самой Мишель. Еще настораживает тот факт, что в разговоре немца и Сулеймана прозвучала странная фраза, что смерть Али пришлась очень кстати, надо мне будет копнуть поглубже и выяснить все что возможно об этом Фархате, ну и заодно, что их связывает с вашим новым знакомым Сашей. Про которого тоже не лишним будет узнать побольше. – Он перевел дух, закурил, отвлеченно посмотрел в окно, обдумывая какую-то мысль, – две смерти за три дня в одном отеле – это странное совпадение, если удастся доказать, что все это дело одних и тех же рук, то можно ждать скорого освобождения Альбины и снятия с нее всех обвинений. Но следователь уж очень уверен в ее виновности, другие версии пока даже не рассматривает, нам надо торопиться, чтобы опередить его с передачей бумаг в суд.

– Отлично! Я со своей стороны продолжу работу в отеле. – Я почувствовала, что во мне открылось сто пятое дыхание за сегодняшний день, и я готова буквально немедленно заняться поисками, хотя пока не очень понимала, кого или чего.

– Вам рисковать не стоит, это опасно. Две смерти – это уже не шутки! – Максим затушил сигарету. – Как-то между делом надо узнать фамилию Александра, чтобы я навел справки. Хотя, конечно, хорошо бы поближе сойтись с аниматорами, подружиться, разговорить, выяснить как можно больше об Али. Продолжить знакомство с Турханом, – перечислял он. – Евгения, может быть, перейдем на «ты», а то я все время сбиваюсь…

– Хорошо.

– Отлично! Так вот, ты очень хорошо придумала версию с дружбой с его погибшей Катей. Возможно, ему захочется говорить о ней, а кроме как с тобой, здесь больше не с кем это сделать, если я правильно понимаю. Ведь он сам признался, что никаких подруг у нее в отеле не было. Надо выяснить у Турхана, чем занимался Али перед смертью, почему Фархат оценил своевременность гибели его лучшего аниматора, если верить данным из вашей таблицы, то меньше пятисот долларов за ночь Али не приносил.

– Около того, – подтвердила я.

– Грязь все это, но, к сожалению, подобная практика существует во многих отелях. У меня в производстве было несколько дел. В восточных семьях, я имею в виду те, в которых соблюдают традиции, воспитывают детей в строгости. Но, увы, когда подростки вступают в самостоятельную жизнь, у них от обилия соблазнов идет кругом голова. Вот они и сходят с ума. Устраиваются в отели, купаются в обожании иностранок, берут деньги за свои услуги. А потом чего только не случается… Сколько преступлений происходит на почве ревности, денег, каких-то обид. – Максим вынул следующую сигарету из пачки. – Ваша Альбина просто жертва каких-то печальных обстоятельств. Ее необходимо немедленно спасать.

– Примерно этим, как я понимаю, мы и занимаемся.

– Ужасно, что приходится это делать своими силами, а не с помощью местной полиции, – произнес он. – Но я надеюсь, что это дело удастся сдвинуть с мертвой точки, разумеется, в сторону освобождения Альбины. Так что не будем опускать руки! – обернулся он ко мне с ободряющей улыбкой.

– Конечно! – с энтузиазмом подхватила я.

Несколько минут адвокат очень пристально рассматривал мое лицо, словно пытался запомнить его черты или просто плохо видел в ночных сумерках.

– Женя, а тебе говорили, что ты очень красивая девушка? – огорошил он меня вопросом.

Вопреки всем моим правилам, а я никогда не мешала личное общение с профессиональным, да и не поддерживала подобного панибратства, сейчас я не стала его поправлять. Уж не знаю, что повлияло на меня… Или атмосфера курортной жизни, в которую мы с Варей невольно окунулись за последние дни, или же довольно привлекательная внешность мужчины, сидящего рядом, но я кокетливо отвела глаза и со смущенной и при этом ласковой улыбкой произнесла в ответ:

– Говорил, как же иначе, но слышать это очень приятно!

– Раз так, я готов не останавливаться и буквально засыпать тебя комплиментами! – с горячностью воскликнул он, и та серьезность, с которой он всего несколько минут назад рассуждал о спасении Альбины, куда-то исчезла.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то, все стремительнее набирая обороты, забурлило, подмывая немедленно откликнуться на призыв мужчины, читаемый в его наполненном страстью взгляде. Но я сдержалась, хотя подозревала, что буду об этом сожалеть.

– Максим, уже поздно, точнее сказать, даже рано, – с коротким выдохом затараторила я. – Мне пора спать.

– Вот ведь совпадение, и мне тоже! – хохотнул он, намекая на двусмысленность.

– И все же, я полагаю, что сейчас не время для всего этого, – мягко проговорила я, высвобождая ладонь, которую адвокат буквально секунду назад ухватил своими горячими пальцами.

– Я согласен… и все же, после всего, когда твоя подруга окажется на свободе, скажи, мы вернемся к этому разговору? – Максим был очень настойчив, что мне, признаться, нравилось, но я была вынуждена держать себя в рамках, по крайней мере пока, поэтому ответила:

– Посмотрим…

– Нет! Я, как профессионал, вынужденный опираться исключительно на факты, жду от тебя более четкого ответа, нежели это банальное и размытое «посмотрим», – с усмешкой, стараясь подражать моей интонации, произнес он.

– Вот как?! – Я подхватила его шутливый тон. – А, может быть, тебя устроит: «поживем – увидим»?

– Нет! – И вместо продолжения он вдруг с жадностью припал к моим губам. Я, которая могла легко в драке устоять перед натиском любого богатыря – вдруг неожиданно обмякла и растворилась в этом поцелуе.

– Вот что я называю четким ответом, – с трудом оторвавшись от моих губ, прошептал Максим и потянулся, чтобы продолжить приятное занятие, но на этот раз мне удалось взять свои эмоции под контроль, я ловко увернулась, выскользнула из машины и лукаво проворковала, обернувшись:

– А это то, что я называю «посмотрим»! – И, послав ему воздушный поцелуй, я скрылась за стеклянными дверями в вестибюле отеля.

Эпизод с поцелуем настолько взволновал меня, что я никак не могла вернуться мыслями к убийствам, произошедшим в гостинице. В голове то и дело возникало насмешливое лицо Максима, которое дразнило меня и отвлекало в сторону неуместного романтизма. Но я довольно быстро взяла себя в руки и, подходя к бунгало, уже полностью переключилась на злободневные темы. Я быстро завершила все дела и улеглась, чтобы наконец-то завершить эти продолжительные и наполненные событиями сутки.

Утро уже бушевало за окном, а я все лежала в постели, раздумывая, стоит ли вставать, или постараться еще немного поспать. Проанализировав свое состояние, я заключила, что отпущенного на сон времени мне вполне хватило, чтобы восстановить пошатнувшиеся за последние дни силы. Посмотрев на часы, я поняла, что время завтрака давно миновало, а значит, торопиться в ресторан смысла не было. Лениво отбросив одеяло в сторону, я неохотно выбралась из кровати и вышла в общую комнату. За Вариной дверью было тихо, наверное, она еще спала. Я приняла душ, улыбнулась своему отражению в зеркале, сочтя его довольно привлекательным. Я показала себе язык и вышла из ванной. На диване сидела Варя, она так сладко зевала и терла кулачками глаза, что всем своим видом напоминала очаровательную девочку, неосторожно кем-то разбуженную. Ее волосы немного выгорели на солнце, некоторые пряди казались совсем светлыми, как будто она сделала в салоне легкое мелирование, цвет глаз действительно напоминал больше зеленый, чем болотный, вчерашняя жуткая краснота на коже сменилась прекрасным бронзовым оттенком, правда, еще совсем слабым, но очень украшающим мою соседку.

– Привет, – бодро поздоровалась я.

– Чего это ты такая радостная? – прикрывая рот рукой, подавляя очередной зевок, пробормотала подруга.

– Не знаю, но у меня такое чувство, что все будет хорошо и скоро нашу Альбину отпустят, – сама удивлялась я своей жизнерадостности.

– Откуда это в тебе такие мысли с утра? – Варя пошарила рукой по поверхности дивана, выудила откуда-то из-под своей попы, скрытой легким халатиком, пульт и включила телевизор.

– Интуиция подсказывает, – неопределенно пожала я плечами, так как и сама, признаться, удивлялась своему оптимистическому настрою. Не иначе как вчерашний поцелуй добавил мне положительных эмоций. Но рассказывать о нем Птичкиной я не стала. Она и так очень переживала из-за подозрений, которые возникли у нас по поводу роли Александра во всем этом деле. Продолжить разговор мы не успели, так как увидели на экране телевизора в углу фотографию Альбины, очень удачную, надо отметить, даже в заточении наша красавица выглядела на все сто! Диктор, занимавший остальную часть экрана, в это время о чем-то рассказывал, то и дело упоминая имя нашей подруги. К сожалению, сути уловить мы не могли, так как канал был турецкий, а местного языка мы не знали, но Варя на всякий случай все равно прибавила звук. Фото Альбины сменилось изображением трупа Али, рубашка на груди его была распахнута, и нашему изумленному взору предстали две раны: одна из которых была в виде полумесяца, такой длинный порез, а под ним в области сердца глубокая колотая рана с рваными краями, напоминающая звезду. Фотография быстро исчезла, но жуткое ощущение все никак не проходило.

– Это возмутительно, – Варя первая нарушила тягостное молчание, – еще ничего не доказано, а они уже порочат мою сестру и обвиняют ее на весь мир в жутких зверствах!

– Точно, это нарушение ее личных прав! – Я глубоко поддерживала негодование подруги. – Я сейчас же звоню Максиму и ставлю его в известность!

Адвокат терпеливо выслушал мою периодически сбивающуюся на возмущенный визг речь, заверил, что во всем разберется. Еще он сказал, что убийство аниматора вызвало широкий резонанс в общественности, но он (Максим), как только найдет неопровержимые улики, указывающие на невиновность Альбины, подаст иск на телевидение за попрание личных прав и свобод нашей Альки, а также затребует выплаты существенной компенсации. Но это только в том случае, если в новостях Альбину представили как убийцу, а не как подозреваемую. Голос моего собеседника был деловым, он ни словом, ни интонацией не выдал и намека на вчерашний эпизод с поцелуем. Меня подобное положение устроило, хотя, признаться, слегка покоробило. Но ситуация с Альбиной вытесняла все остальные эмоции.

Завершив разговор, мы с Варей переоделись и отправились к морю выравнивать ее загар. Предварительно она обмазалась всеми солнцезащитными кремами, которые были у нас с собой.

Спешить нам было некуда, мы шли по дорожкам, пересекая довольно обширную территорию отеля, невзначай бросая взгляды по сторонам нашего маршрута. С каким-то внутренним злорадным удовольствием Варя предвкушала встречу с Сашей.

– Я надеюсь, что, увидев мой независимый и гордый вид, он поймет, какую совершил ошибку! – произнесла она, воинственно пыхтя носом.

– Вот только не думай вызвать в нем угрызения совести… – скептически протянула я. – Если он замешан во всем этом деле, он вряд ли будет сохранять добропорядочность и прочее… – остудила я ее и отметила, что по мере приближения к цели пыл Птичкиной несколько угас.

– Я подумала, что если я обвиню его в краже флешки, то таким образом спугну, а вместе с ним и Фархата, – протянула она, советуясь.

– Правильно, этого делать не следует, – поддержала я ее.

– Тогда я пришла к выводу, что отныне буду максимально любезной с этим лживым кавалером, возможно, даже обнадежу его, больше флиртовать стану, чтобы он расслабился и не чувствовал напряжения в моем присутствии. А я постараюсь вытянуть из него максимум информации, которая могла бы помочь в деле освобождения Альбины! – закончила она с решимостью в голосе.

– Только все это возможно лишь в том случае, если Саша на самом деле помощник Фархата, – с сомнением добавила я.

– А разве это не так? – изумилась Варя.

– Не так, по крайней мере до тех пор, пока у нас нет неоспоримых доказательств обратного. В общем, будем действовать по ситуации, – решила я за нас обеих.

Весь путь до моря я все время выискивала среди людей Турхана, надеясь, что он не забыл, как я выгляжу, ведь вдобавок к полумраку беседки, в которой он вчера был неожиданно откровенен, образ мой был изрядно размыт слезами в его глазах. Я беспокоилась, что сегодня он мог запросто меня не узнать. Варя решила, что она станет наблюдать за Мишель, мы с ней обе чувствовали, что эта охотница до плотских радостей могла быть как-то замешана в смерти Али и Кати. Не зря же в ночь гибели аниматора в утерянном списке значилось, что в это время он должен был ублажать ее, а перед роковой поездкой Кати на скутере именно Мишель находилась в непосредственной близости от нее, причем накануне объятия Турхана со своей юной любовницей вызвали бурю негативных эмоций на лице Мишель.

Мы опустились на те же места, что и вчера, рядом с баром, и растянулись на полотенцах в самых расслабленных позах принимающих солнечные ванны людей. Только Варе было запрещено переворачиваться, ведь она должна была сравнять загар с обеих сторон тела, а я отправились поплавать. Несмотря на то что я сильно прогрелась на солнышке, море не принесло мне вожделенного ощущения прохлады, вода была слишком теплой, я, вяло двигая руками и ногами, поплавала несколько минут и уже собралась повернуть к берегу, когда случайно кого-то коснулась в воде при очередном взмахе. Обернувшись, я нос к носу столкнулась с недовольной Мишель. Она зло буркнула мне на английском, что надо быть более внимательной, потом резко отвернулась и сделала гребок в другую сторону, взбив воду за собой ногами с такой силой, что я оказалась под фонтаном ее брызг, которые накрыли меня, словно чья-то рука выплеснула ведро с водой у меня над головой. Я с ненавистью впилась взглядом в удаляющуюся спину моей обидчицы, лихорадочно просчитывая возможные варианты мести, но вдруг заметила, что она плавает не одна, а ведет беседу с каким-то мужчиной, который мне кого-то напоминал. Когда я уже решила сделать круг с темпом пловца, чтобы обогнать их и выяснить, с кем делит воду немка, мужчина сам неожиданно обернулся, и я легко узнала в нем Фархата. Едва я это отметила, как тут же с головой погрузилась в море, не желая быть узнанной. У меня опять созрел дерзкий план подслушать, о чем они ведут беседу. Для этого мне срочно требовалась маска для подводного плавания, которая должна была максимально скрыть лицо, и, собственно, сами навыки плавания под водой, чтобы незаметно приблизиться к объекту моего наблюдения. С маской вопрос решился очень просто: мимо проплывала какая-то девушка, маска с трубкой у нее были в руках. На свой страх и риск я обратилась к ней на русском в надежде, что она моя соотечественница. Я придумала, что якобы уронила браслет, и хотела бы на время позаимствовать ее реквизит, чтобы рассмотреть дно. Девушка, на мое счастье, оказалась из Москвы, маску мне с радостью отдала, попросив, когда необходимость в ней у меня отпадет, принести ей ее в номер, так как она уже уходит на обед. Я заверила, что все верну, горячо поблагодарила и тут же водрузила трофей на голову. С плаванием под водой проблем вообще не возникло, так как этот норматив еще во времена учебы в Ворошиловке я сдала лучше большинства парней в группе. Людей в воде плескалось много, и я не вызвала подозрений, барахтаясь и ныряя вокруг интересующей меня пары. Мишель и Фархат общались на английском, дама оказалась представительницей славного города Лондона. Быстро стрекоча на своем языке, она говорила Фархату: «…Эти братья ее достали, она платит большие деньги, только благодаря ей удалось все так раскрутить и найти такое количество клиенток». На что немец отвечал: «С Али все произошло очень своевременно, теперь ничто бизнесу не угрожает». Но Мишель ледяным тоном отрезала, что, если Турхан так и будет несговорчив, она вольна поступать, как сама захочет. Я настолько заинтересовалась их разговором, что совсем забыла о конспирации. Слушая их, я застыла в вертикальном положении, перебирая в воде ногами, отчего создавала небольшие волны, которые стали набегать на Фархата с Мишель. В какой-то момент они обратили внимание на этот факт, и я в последнюю секунду заметила, что они собираются повернуться. С громким плеском я ушла с головой под воду, сожалея, что не дослушаю окончание беседы. Уверенно рассекая толщу воды, я уплыла на значительное расстояние и выбралась на берег в дальней части пляжа.

– Откуда у тебя маска? – оживилась Варя при моем появлении.

– Наша соотечественница одолжила.

– А можно я попробую, никогда не плавала под водой! – Глаза Птичкиной загорелись азартом.

Наблюдая за стараниями Вари справиться с ролью подводной пловчихи, я не сдерживала смеха. Как ни пыталась она целиком скрыться под водой, увы, попа ее была наверху, при каждом взмахе она странно дрыгалась, гребки ногами порождали кучу брызг. От напряженной работы и периодического задевания руками боков широкой маски она съехала, полностью перекрыв своим ободом обзор, резинка зацепилась за уши, оттопырив их. Птичкина сделала последний гребок и, очевидно, хотела уже вынырнуть на поверхность, чтобы снять маску и доплыть до берега обычным способом, но врезалась в чей-то живот. Я с берега прекрасно видела, кто явился препятствием на пути незадачливой пловчихи, но не спешила на выручку, мне было интересно понаблюдать за реакцией девушки. Она резко выпрямилась, только сейчас, кажется, поняв, что все это время плескалась у берега на мелководье, и тут встретилась с удивленным Сашиным взглядом. Но видимость у нее в маске была слабая, практически никакая, она причудливо изогнулась, чтобы повнимательней рассмотреть мужчину, он засмеялся и стащил с ее головы приспособление для подводного плаванья. В общем-то я не собиралась подслушивать, но так как была у кромки воды в нескольких шагах от знакомых, мне был слышен весь их разговор.

– Вот это да, – не скрывая улыбки, произнес Александр, – не знал, то ты ас в подводном плавании.

– Не издевайся, – процедила Варя сквозь зубы. – Просто пыталась научиться. А ты что здесь делаешь? – решила сменить тему она.

– Собирался окунуться, – поступил естественный, если учесть, что они стояли в море, ответ.

– Ну, удачи, – она почти вырвала из его рук маску и поспешила вернуться под свой зонтик. Я присоединилась к ней по пути.

«Обязательно стану с ним любезной, – бормотала себе под нос Птичкина, пока шла мимо лежаков, – только когда не буду при этом выглядеть ужасно глупо».

Когда эмоции от неудачного заплыва перестали ее терзать, я поведала ей о своей подводной вылазке. Она восхитилась моей храбростью и находчивостью, когда я описала ей со всеми подробностями, как подслушивала беседу Мишель и Фархата. По дороге с пляжа мы забежали в главный корпус, чтобы отдать маску с трубкой любезной девушке, но дверь в ее комнату была закрыта. Наверное, она еще обедала. Я решила попытаться отыскать ее в ресторане, поэтому мы спешно забросили пляжные вещи в бунгало и отправились кушать.

Пока Варя занималась выбором блюд для нас обеих, я несколько раз обошла зал, но нигде лица знакомой девушки не увидела. Я с детства не любила брать чужие вещи или одалживаться у кого-то, поэтому сейчас ощущала даже какой-то физический дискомфорт от того, что не вернула вовремя маску. Тогда я решила после обеда снова пойти на пляж в надежде, что уж там я точно застану выручившую меня девушку. Варя поддержала мое решение.

Время нестерпимой жары прошло. Мы с большим комфортом устроились под зонтиками рядом с пальмой и стали высматривать девушку. Прошло уже более двух часов, но она так и не появлялась. Варя решила отдохнуть в бунгало, а я продолжила ждать. Когда я в очередной раз опустила глаза в книгу, расстроенная тем, что маска и трубка до сих пор не возвращены владелице, я неожиданно заметила, как чья-то тень упала на мои ноги, загородив солнце. Подняв голову, я увидела, что почти впритык к моему лежаку стоит Турхан.

– Привет, – со смешным акцентом поздоровался он на моем родном языке. Я кивнула, боясь спугнуть удачу, которая привела его ко мне. Я села, опустила ноги на песок и жестом пригласила его занять краешек моего большого раскладного кресла, что он и сделал, но говорить ничего не стал, я тоже медлила и просто смотрела на него.

– Есть какие-нибудь новости? – наконец, почти выдавил он из себя.

– Пока нет, – я раздумывала, стоит ли перед ним раскрывать все карты. С одной стороны, то, что он не знает, что я подруга той, которую обвиняют в убийстве его брата, делало его более раскрепощенным в моем присутствии, но, с другой стороны, откровенность всегда оплачивается ответным жестом. Я вздохнула и решилась: – Сегодня должны провести вскрытие, выяснить точную причину смерти Кати, тогда станет понятно, будут или нет открывать уголовное дело.

– Вот как, – его глаза вспыхнули, – если убили, я этого гада собственными руками задушу.

– Так ты кого-то подозреваешь? – ухватилась я за его фразу и сразу отметила, что он определенно имел в виду мужчину.

Турхан окинул меня оценивающим взглядом, словно прикидывал, стоит или нет быть со мной откровенным, я внутренне вся подобралась, ожидая его решения, от которого зависело очень многое, ведь только он мог пролить свет на личную жизнь Али, а это помогло бы Максиму выйти на след настоящего убийцы. Аниматор посмотрел по сторонам, я автоматически сделала то же самое, и мы оба наткнулись глазами на Мишель, которая сидела метрах в пятнадцати от нас и, почти не скрываясь, следила за нами. Турхан вскочил, словно оса ужалила его, и быстро бросил мне, собираясь ретироваться.

– Ночью, в два, в той же беседке, – я еще переводила его слова, а он уже растворился в толпе отдыхающих, которые торопились на пляж, чтобы насладиться приятными лучами ласкового вечернего солнышка.

Тем временем Мишель не уходила, но и не приближалась ко мне. Я выдержала минут пятнадцать под тяжестью ее ледяного взгляда, могла, разумеется, продолжать сохранять индифферентный вид и дальше, но решила проверить ее дальнейшую реакцию. Отложив книгу, я напоследок оглядела пляж, надеясь найти владелицу маски, но, увы, ее нигде не было. Тогда я, не спеша, сложила вещи в пляжную сумку и покинула прибрежную территорию. Почти всю дорогу до бунгало я спиной чувствовала, что Мишель продолжает следит за мной, я намеренно стала идти еще медленней, но настырная иностранка сразу же исчезла, когда заприметила, в каком номере я живу. С сожалением, что события не получили развития, я скрылась в прохладной прихожей нашего номера. Заметив мое взбудораженное состояние, Варя оторвалась от просмотра телевизора и с тревогой спросила у меня:

– Что случилось, у тебя такой грозный вид!

По инерции я бросила взгляд в зеркало, которое висело на стене у двери, и отметила, что выражение глаз выдавало мое внутреннее состояние.

– Я договорилась ночью поговорить с Турханом, – произнесла я, опустившись на диван рядом с подругой.

– Так это хорошая новость, только ночное время опасное, нельзя ли перенести на вечер? – задала она довольно глупый, на мой взгляд, вопрос.

– Ну, знаешь, время выбирала не я. Наверное, раньше он не может. И вообще, не знаю, во что мы влезли, но за нашей беседой наблюдала Мишель, из-за нее я и маску не вернула, – я извлекла предмет из сумки и раздраженно потрясла им перед носом Птичкиной. Варя мягко забрала маску из моих пальцев.

– Чего ты так разгорячилась? Маску на ужине отдадим, а ночью давай вместе пойдем. – Ее слова подействовали на меня успокаивающе.