Помоги проекту - поделись книгой:
— На редкость приятная штучка, — штурман вылил в рот полный стакан «Ведьминого лога» и снова икнул. Впрочем, на сей раз на свет вместо стайки шариков появилась небольшая грозовая тучка, тут же поджарившая край пергамента миниатюрной молнией. Впрочем, дальше шалить ей не дали — штурман просто дунул на нее, и тучка взорвалась мириадами капелек, оставив после себя запах грозы. — Значит, помогать нам не будут, а армии у нас нет. А нашими силами проблему не разрешить.
— Почему нет? — удивился настоятель. Он вспомнил иноземный корабль, спрятанный на Магалоре, где ему удалось побывать, и Таннера вновь охватил ужас вперемешку с восторгом — ужас от вида совершенно чуждых его миру вещей, и восторг от осознания, что с ними можно делать. — А ваш корабль? Как его там, «Улисс»? Давайте там сделаем армию из таких вот механических людей!
Гном, не отвечая, подпер щеку рукой и принялся сверлить настоятеля бесконечно ласковым взглядом — так обычно смотрят на детей, отчаянно не желающих понимать очевидные вещи.
— Что? — наконец не выдержал Таннер. — Дешево и быстро — ты же сам показывал, как там шустро любые детальки делаются.
— Показывал, ага, — подтвердил Гарин. — Только ты не учел, мой дорогой друг, сколько это будет стоить.
— Не думаю, что так уж дорого.
— Зря, — гном, отложив перо в сторону, принялся смаковать чародейский напиток, наслаждаясь буквально каждой секундой. — Тебя избаловали годы аскетизма и самоограничения. Во-первых, запасов на борту «Улисса» вряд ли хватит даже для батальона дроидов. Во-вторых, в рукопашной они куда слабее людей — и этот вопрос мы проверили. А в-третьих, кто их будет собирать? Я один не справлюсь, а доверить эту тонкую работу кому-то еще… — гном покачал головой. — Знаешь, я не самоубийца.
— Стоимость моего производства на существующих мощностях «Улисса» — две тысячи семьсот тридцать два талера, — отчеканил штурман. — Это без учета добычи сырых материалов.
— Сколько? — в первую секунду Таннер не поверил своим ушам. Он уставился на переливающегося желтым дроида, пытаясь осмыслить столь невероятное число — каменный пограничный форт, или год платы для шести полнокровных рейтарских полков, или… — Ты, случаем, не ошибся?
— Разве что в меньшую сторону, — хмыкнул Гарин. — Он же сказал — «без учета добычи».
В голове настоятеля промелькнули странные словосочетания: «амортизация оборудования», «производственный цикл», «себестоимость». Таннер мог поклясться — до сей минуты он ни разу их не слышал, но сейчас «Ведьмин лог» сделал их абсолютно ясными, заодно похоронив идею «железной армии».
— Ну, и что же тогда делать? — разочарование на вкус оказалось нестерпимо горьким.
— Думать, — гном, покопавшись в сумке, извлек на свет миниатюрную карту континента, испещренную жирными линиями торговых путей. Гарин использовал ее, чтобы виртуозно набивать цену товарам — покупатели сразу соглашались дать больше, узнав, где именно побывала полюбившаяся им вещица. — В конце-концов, есть же не только Америт.
— Ты что задумал? — глаза настоятеля заинтересованно блеснули.
— Интригу. Небольшую, изящную интригу. Совершенно не в моем стиле.
Когда Уланов наконец выбрался на заснеженный тракт, он успел промерзнуть до костей. «Для маскировки» десантник напялил на себя пушистую доху из искусственного меха — на вид такую же, как и те, что носили аборигены. Увы, по тем же причинам вещица получилась чрезвычайно зябкой, а поддетый под нее камзол, перешитый из комбинезона, никак не мог справиться с холодом. Именно поэтому вынырнувшая из снежной круговерти оленья упряжка была воспринята разведчиком не иначе, как подарок судьбы.
— Стой, стой! — Уланов принялся прыгать в сугробе, под которым скрывалась обочина. Сапоги натужно выли, пытаясь удержать десантника на тонкой корке наста, но тщетно — это им удавалось едва ли на секунду, после чего поле удержания с треском отключалось, и разведчик проваливался в снег по колено. — Стой, кому говорю!
Десантнику отчаянно хотелось пострелять в воздух, чтоб привлечь внимание аборигена уж наверняка, но он сдерживался. Уланов догадывался, что фиолетовые разряды офицерского бластера, несомненно, привлекут внимание, но вряд ли вызовут прилив дружелюбия у возницы.
Первая пара оленей невозмутимо протрусила мимо десантника, побрякивая многочисленными бубенцами на упряжи. За ней последовала вторая и третья, и только когда Уланов принялся прикидывать, насколько реально будет запрыгнуть в сани самостоятельно, неведомый возница все-таки решил притормозить.
— Куда путь держим, человече? — старик в ослепительно алом тулупе, аккуратно потянув за поводья, окончательно остановил упряжку. Уланов помотал головой — слова, казалось, рождались прямо в голове десантника, чудесным образом минуя уши. — Что молчишь, аки столб?
— Это как? — чужие слова, казалось, растолкали все мысли в голове у десантника, оставив там только этот вопрос. Судя по тому, как удивленно вытянулось лицо старичка вопрос бесконечно глупый с точки зрения аборигенов. Впрочем, секундой позже удивление сменилось подозрительностью, и возница выхватил из-под облучка крохотный арбалет.
— Тать дорожный, что ли? — грозно спросил старичок, нацеливая оружие точно в левый глаз десантника. — А дружки где — небось, засеку ладят? Да вот шиш им, — возница яростно ткнул под нос Уланову кулак с зажатыми в нем поводьями. Олени, почуяв слабину, довольно фыркнули и потянули возок вперед, — не на того напали!
— Эй, куда! — эта фраза у десантника вышла неожиданно жалобно, — Я ж тут… погибну!
Как ни странно, нелепый пафос последней фразы успокоил старичка — арбалет снова исчез под козлами, а олени, повинуясь могучему рывку поводьев, снова замерли неподвижно.
— А, так ты добрый человек, — пробормотал возница. — Закружила-заблудила тебя метелица, с пути-дороги сбила, да только не догубила. Ты куда путь держишь?
— Туда, где тепло, — зубы десантника принялись отплясывать что-то зажигательное, и на миг Уланов начал всерьез опасаться за их целостность. — Куда угодно.
— Так нам по пути, мил человек, — старичок гостеприимно сдвинулся на край облучка — насколько позволяли веревки, которыми он себя привязал к саням. — Садись рядом, да держись крепче — метелица стихает, сейчас мы шибче пойдем!
За остаток ночи, пока действие «Ведьминого лога» еще продолжалось, почтовые ящики нескольких посольств стали богаче на одно подметное письмо каждый. Все их писал дроид — во-первых, сымитировать чужой почерк для него было парой пустяков, а во-вторых, в этом случае ни один чародей не мог определить ни личность, ни даже расу доброжелательного анонима.
Последнее письмо кануло в угольно-черную щель почтового ящика, и низкорослая тень в три прыжка пересекла улицу, скрывшись в кустах шиповника.
— Готово, — Гарин стащил с лица серый вязаный чулок, позаимствованный с бельевой веревки в каком-то из дворов. — Борода не торчала?
— Неа, — отозвался штурман. — Просто выглядело так, словно под маской, кроме головы прячется целая борода.
— Не страшно. От этого всегда можно отпереться, — гном, глубоко вздохнув, протер потное лицо импровизированной маской. — Так, что еще осталось?
— Немного террора и запугивания — раз, — дроид сверился с объемистым списком. — Похимичить с нарядами америтского посла — два. Сорвать мобилизацию Мозесу II — три. Ну, и организовать небольшую войну с участием Америта — четыре.
— Там записано, как это все делать? — гном широко зевнул — усталость, а с ним и неизбежное похмелье брали свое.
— Достаточно подробно. Вдобавок я записал весь наш разговор, — дроид похлопал себя по светящейся груди.
— Замечательно. Тогда — предлагаю на этом закончить. Завтра нас ждет невыразимо отвратительный день.
Когда упряжка приземлилась у западной заставы Стилайта, лицо Уланова было белее снега. Вообще-то он любил и летать, и «прыгать», как он выражался, но даже в самых страшных снах он не мог представить, каково это — парить над тундрой на высоте птичьего полета, вцепившись в отвратительно хлипкие поручни архаических саней. В голове крутились сплошь неприличные мысли — к счастью, они никого конкретно не касались, и потому десантник тешил себя надеждой, что старичок не услышал ни одной из них.
— Ну, все, уже все, человече, — возница, шустро отвязавшись, принялся вынимать Уланова из своей повозки. Похоже, он счел свою миссию исполненной, и далее собирался путешествовать один. — Отцепляйся же! Вот же остолоп…
Замерзшие пальцы десантника потеряли былую цепкость, и только это позволило старичку избавиться от попутчика. Стража, укрывшаяся в теплой избушке у края подъемного моста, неприлично ржала в голос, и только двойные стекла в панорамных окнах избушки спасали Уланова от осознания собственного позора.
— Вот и все, человече, — стоило десантнику оказаться на заснеженной мостовой, как старичок тут же повеселел. — Там — тепло, понял? Там, — он ткнул в сторону моста, явно сомневаясь в умственных способностях десантника. — А теперь — бывай здоров!
Возница снова взгромоздился на облучок, тщательно привязал себя к повозке многочисленными веревками, оглушительно свистнул и… исчез, словно его тут никогда и не было. Только следы полозьев на мостовой показывали, что тут всего секунду назад стояли тяжело груженые сани.
Если бы в родном мире Гарина существовали газеты, его ночные проделки обеспечили бы им потрясающий тираж уже на следующий день.
Посол Ордена орла и перчатки — весьма влиятельной организации и, между прочим, верного союзника Америта — неожиданно узнал, что его нежная супруга приняла обет взаимопомощи чересчур близко к сердцу. Короче говоря, высокородный маркиз обзавелся парой шикарных завитых рогов — прямо как королевский тур на дружеском гербе. Виновник, первый секретарь посольства, к великому сожалению рогоносца, успел скрыться, прихватив заодно десяток документов, каждый из которых, по уверению америтского консула, стоил не менее пуда золота.
Торговая гильдия Вольного моря, проведя внеочередную ревизию портовых складов, обнаружила, что, вопреки заверениям хранителя, три четверти помещений абсолютно пусты. Более того, судя по следам на полу, их заполняли товарами только на время плановых ревизий — чтобы оттянуть неизбежный конец. Сам же кладовщик ничего внятного по этому вопросу сказать не смог, для начала сославшись на традиционных мышей и крыс, а потом — картинно упав в обморок.
Остальные организации, «облагодетельствованные» Гарином, хранили ледяное молчание — но гном был уверен: через пару дней и они заговорят. Впрочем, они всегда славились особо взвешенным подходом к решению внутренних проблем.
— Не любят выносить сор из избы, — пояснил гном дроиду, одновременно пытаясь не сорваться на причитания — голова болела просто зверски. Легенды не обманули — последствия употребления «Ведьминого лога» вполне могли отбить желание пить его вновь.
— Тогда они в конце концов просто задохнутся, — недоуменно отозвался штурман. Он все еще светился нетускнеющим желтым светом, словно чародейство и не думало выдыхаться.
— Это значит — они не хотят выносить внутренние дела на публику.
— А, — дроид прищелкнул пальцами, и вокруг него закружилась стайка огненно-рыжих воробъев. — Буду знать.
— Прекрати, — Гарин заткнул уши руками, но пронзительное чириканье, казалось раздавалось прямо в мозгу. — У меня сейчас голова взорвется.
— Извини, — воробьи тут же пропали, сменившись десятком полярных сов… В лицо Гарину пахнуло ледяным ветром, и боль тут же отступила. — Так лучше?
— Как ты это делаешь? — к гному медленно возвращались умения думать и удивляться. — Ты же, это…
— Механизм, я знаю, — кивнул штурман. Он вновь прищелкнул пальцами, и птицы исчезли. — И магия мне никак не свойственна.
— Но ты колдуешь!
— Я просто хочу, и у меня получается. Как именно — мне пока непонятно, — дроид совершенно по-человечески пожал плечами. — Может, это ты мне расскажешь, как это у меня получается? Если тебе полегчало, конечно.
Глава 6а. Наблюдения и размышления
Йоас Снейр, потомственный зельевар, с прошлой пятницы пребывал в нездоровом возбуждении. Данные орбитального наблюдения неоспоримо говорили: на планете, которую Благодетели называли Маггас, появились незваные гости.
Кристалл, связанный с одним из наблюдательных зондов, бесстрастно показывал аптекарю вытянутые серебристо-серые туши кораблей, уродливый диск орбитальной станции, и странную конструкцию вокруг «глаза» — судя по всему, врата в иной мир. Йоасу отчаянно хотелось разглядеть ее поближе, но увы, это оказалось невозможным. Чем ближе зонд подходил к Вратам, тем сильнее искажалась метрика пространства, разрывая в клочья сверхнадежные заклинания. В итоге зонд попросту рассыпался в пыль, из которой его, собственно, и собрали.
— Интересно, — зельевар откинулся на спинку резного стула, не отводя взгляда от погасшего кристалла. Такое он видел в первый раз — космические зонды Благодетелей отличались потрясающей надежностью. Однажды, на спор, Йоас провел один из своих зондов сквозь солнечную корону, получив уйму сведений и выволочку от куратора. Сам же аппарат остался цел и невредим — в отличие от сегодняшнего дня. — Это крайне интересно.
Поразмыслив еще немного, Йоас решил связаться с благодетелями уже этой ночью — благо, этим вечером он был совершенно свободен.
Причудливые узоры на менгире налились мертвенно-зеленым, и Йоас привычно стал на колени.
— Слушаю и повинуюсь!
— Беспокойство — зло, — сегодня голос звучал ровно и невыразительно — Благодетели так проявляли свое неудовольствие. — У тебя есть причина?
— Маггас посетили незваные гости. Их чары разрушили наблюдательный зонд. Их войска высадились на поверхность. Эксперимент под угрозой.
— Да, — прошелестел голос. — Мы хотим видеть это.
— Слушаю и повинуюсь, — повторил Снейр, стягивая покрывало с каменной чаши, установленной перед мегалитом. Сложенные там инфокристаллы вспыхнули фиолетовым, перекачивая собранные сведения в менгир.
— Мы будем думать. Служи честно, — узоры погасли, прервав контакт, и Йоас, дрожа от свежего ночного ветерка, поднялся на ноги. Чувство эйфории, наполнявшего все его тело во время сеанса связи, бесследно исчезло, оставив после себя лишь невероятную усталость вкупе с отчаянным желанием как можно скорее снова повторить беседу.
Снейр был Избранным. Его предка, легендарного Махаллу Снейра, искусственно создала раса йи-ти-ната, буквально подвинутая на социологических экспериментах.
Маггас являлся одной из многих планет, где незримо присутствовали йи-ти-ната. Для конспирации посвященные звали их Благодетелями, что позволяло без особых проблем обсуждать вопросы Эксперимента в присутствии посторонних.
Йоас не знал, в чем состояла цель исследований — такого Избранным знать не полагалось. Как пояснили Снейру Благодетели, это было сделано для того, чтобы исключить самодеятельное воздействие агентов на ход опытов. Как подозревал алхимик, на самом деле йи-ти-ната боялись, что результат, который они рассчитывали получить, совершенно не понравится населению Маггаса.
Впрочем, ни спорить с Благодетелями, ни помешать им Снейр не мог. Йи-ти-ната, помимо неутолимой страсти к социологии, оказались весьма умелыми колдунами и генетиками. В генах каждого Избранного содержалась особая программа, которая при достижении совершеннолетия активировалась, необратимо искажая психику и метаболизм. Побочным эффектом этого была потрясающая — даже лучше, чем у гномов — устойчивость агентов к ядам и наговорам, и невозможность иметь потомство ни от кого, кроме чистокровных людей.
Впрочем, йи-ти-ната никогда не полагались исключительно на «кнут». Хорошим агентам обязательно полагались «пряники» — и тем вкуснее, чем больше старались Избранные. Первым в этом ряду шло «Блаженство контакта» — та самая безумная эйфория, которую испытывал каждый, когда йи-ти-ната отвечали на призыв. Как справедливо считали «Благодетели», это служило достаточным стимулом для агентов не забывать о своей истинной природе.
Для получения остальных наград Избранному следовало постараться — очень сильно постараться. Поэтому иногда Снейру даже казалось, что Эксперимент на самом деле ставился над агентами, но пока ему удавалось прогонять эти мысли прочь. За двадцать лет служения он уже привык не задавать лишних вопросов: Благодетели отлично разбирались, когда применять «кнут», а когда — выдавать «пряник».
Судя по данным оставшихся зондов, аномальная зона постепенно разрасталась, уже захватив Маггас целиком вместе с его спутником. Впрочем, наземные приборы пока не показывали никаких отклонений, в отличие от орбитальной группировки. Та ежечасно рапортовала о невиданных, невозможных искажениях в метрике пространства, которые дробили и распыляли абсолютно надежные заклинания. К счастью, зонды еще держались, каждую минуту заполняя очередной инфокристалл новыми сведениями.
На исходе третьего дня Йоас решился побеспокоить Благодетелей еще раз. За это время он израсходовал весь запас кристаллокассет, но боялся стереть даже самый крохотный пакет данных — возможно, именно его и не хватит йи-ти-ната для принятия решения?
Узор на менгире снова вспыхнул зеленым, и Снейр привычно преклонил колени. Строго говоря, ритуал связи этого не требовал, но, окажись неподалеку от мегалита посторонний, он наверняка бы принял Йоаса за жреца, избавив его от ненужных вопросов.
— Мы ожидаем информации.
— Она вся тут, — Снейр осторожно снял с чаши покрывало. Сегодня инфокристаллов оказалось куда больше, чем обычно, и зельевару совершенно не хотелось искать блестящие кругляши в высокой траве. — Я сделал все, что мог.
— Мы оценим твои усилия, — от чаши поднялось фиолетовое пламя. — А теперь мы ожидаем твой доклад.
— Доклад? — на миг Йоас даже растерялся — последний раз он докладывал что-либо лет пятнадцать назад, когда еще не овладел искусством составления отчетов в должной мере.
— Ты видел, слушал, думал. Мы хотим узнать, что именно.
Снейр зябко поежился. Он не рассчитывал на долгую беседу, и ночная сырость уже успела просочиться сквозь тонкий камзол. Штаны на коленях совершенно промокли, и Йоас сделал себе заметку — по возвращении домой обязательно выпить зелье против артрита.
— Можно встать?
— Разумеется, — голос был все так же бесстрастен. — Мы не требуем таких знаков почтительности, ты же знаешь. И это вредно для твоего здоровья.
— Я знаю, — Снейр сотворил небольшую табуреточку и, усевшись на нее, со вздохом облегчения вытянул вперед левую ногу. — Так проще оправдываться, если заметят.
— Ты пояснял этот вопрос, — в бесплотном голосе из менгира неожиданно прорезалось нетерпение. — Но мы хотим услышать новое, а не обсуждать старое.
— Да, конечно. — Йоас потер подбородок, собираясь с мыслями. — Во-первых, аномальная зона имеет устойчивую тенденцию к расширению. Заклинания, попавшие в сферу его действия, начинают сбоить и вскоре рассыпаются. Наибоее ярко это выражено в космосе — я уже потерял один зонд. Остальные я пока отвел на дальнюю орбиту, куда хватило радиуса действия. По моим расчетам, они продержатся еще неделю.
— Это поле может блокировать Маггас, — отозвался голос из менгира. — Вы потеряете с нами связь. Это ставит под угрозу весь Эксперимент.
— Что мне делать?
— Мы пока не решили. Продолжай.
— Наземная база противника расположена неподалеку от Керналльского хребта. Насколько мне известно, там расположен золотой рудник, откуда черпает свои средства одно баронство. Несомненно, рудник попытаются отбить, не взирая на потери.
— Насколько вероятен успех?
— Без шансов. Судя по тому, как укреплена база, пришельцы всерьез вознамерились обосноваться на Маггаса.
Поделиться книгой: