Per aspera ad astra II B

— Я буду жаловаться, — жалобно пробормотал пленник, искоса поглядывая на бочонок в углу палатки. — У вас будут неприятности.

— Пить хочешь? — барон зачерпнул полный ковш воды и с наслаждением отпил половину. — Ах, хорошо.

— Хочу, — пришелец мелко закивал.

— Сперва вопросы, — Тиг, с наслаждением допив остатки воды, повесил ковш на бочонок.

— Торг тут неуместен, — пленник попытался горделиво выпрямиться, но веревки, которыми его тщательно прикрутили к креслу, оказались слишком тугими.

— Вот именно, — барон снова зачерпнул воды и поднес ковшик прямо к лицу пришельца — впрочем, недостаточно близко, чтобы тот сумел напиться. — Потому… — вода вернулась в бочонок, — сперва вопросы, потом — все остальное.

— Мы так не договоримся.

— Договариваются равные, — Тиг начал терять терпение. — И потому — первый вопрос: откуда вы?

Пленник упрямо поджал губы, отказываясь отвечать.

— Ну, ты сам выбрал, — барон коротко кивнул палачу и вышел из палатки. — Позовете, когда он согласится сотрудничать.

* * *

Утро пришло незаметно — вместе с совершенно невероятным похмельем. Старичок упал без сознания прямо у доски, на которой чертил план очередной операции, а гном едва успел добраться до кресла.

— Больше… никогда, — выдохнул Гарин, с трудом усмиряя желание отравиться, не сходя с места. Все его сознание вопило, что это будет наилучшим выходом — болеть перестанет сразу, но пока гном успешно сопротивлялся искушению. — Если, конечно, не сдохну прямо сейчас.

Дроид, летавший где-то под потолком, сделал изящный кульбит и приземлился рядом с гномом.

— У вас есть отличная пословица — «зарекалась баба, когда последний раз рожала». Насколько я в курсе, это весьма болезненная процедура, так что аналогия напрашивается сама собой.

— Умник, — прохрипел Гарин. Каждое слово давалось ему с огромным трудом, но тут гном не смог смолчать. — Помоги, а? Ты же можешь.

Штурман молча развел сияющие руки, и между ладонями повисла сияющая нитка. Секундой позже она распалась на сотни огненных капель, неподвижно повисших вокруг обмякшего в кресле гнома.

— Не знаю, уж получится ли, — озабоченно отозвался дроид. — Ты же знаешь, точнее, не знаешь, откуда у меня все это.

— Получается, — Гарин поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Стоило образоваться первым каплям, как невероятная, оглушающая боль тут же ушла, оставив после себя чувство невыносимой потери и колоссальную слабость. Гном начал догадываться, отчего «Ведьмин лог» звали «эликсиром кратколетия», но закончить мысль не сумел — беспамятство накатило слишком быстро, погрузив Гарина в бездну целебного сна, полного странных сновидений.

* * *

На сей раз гном повис в центре сияющей пустоты, где не было ни верха, ни низа — только разноцветный клубящийся туман.

— Ты все сделал правильно, — голос, показавшийся Гарину странно знакомым, тоже, казалось, шел со всех сторон сразу. — Видимо, я не ошиблась.

— Ниликато?

— Да, — радужное облако точно перед лицом гнома сгустилось в угольно-черную фигуру. Гном нервно сглотнул.

— У нас мало сил…

— Это временно — если ты продолжишь делать правильные вещи, — тело бессмертной окончательно оформилось, и гном не знал, куда спрятать глаза. Таращиться на Ниликато ему казалось нескромным, а больше взгляду в этом месте было попросту не за что зацепиться. — В знак своего особого расположения я дам тебе личный, очень личный подарок, — богиня, сладострастно изогнувшись, обхватила гнома руками и впилась ему в губы.

* * *

Барон прикончил первую бутыль вина и уже решил перейти к следующей, но его отвлекли.

— Он готов сотрудничать, — кат, почтительно склонившись, стоял неподалеку.

— Долго.

— Мы… не хотели причинять ему ненужных мучений. Иначе очень тяжело отличать правду от желания сказать все, что угодно, лишь бы боль прекратилась.

Тиг обдумал последнюю фразу.

— Интересно.

— Правда? — палач отчего-то обрадовался. — Вы действительно так думаете?

— Это звучит разумно, — барон вспомнил свои приграничные рейды. Тогда, конечно, ставка была не столь высока, и Тиг обходился «внутренними резервами», но проблема «правда или ложь» беспокоила его уже тогда. — Если честно, это так просто, что я сам бы мог додуматься!

— Мне всегда приказывали: «пусть он заговорит, а мы уж сами!» Всегда одно и то же, — коротконогий крепыш в алом халате обиженно скривился. — Никого не волнует вопрос качества — только скорость!

— Иногда время играет против нас.

— Тогда уж лучше вовсе не слушать, чем слушать чушь! — глаза палача яростно сверкнули.

— И за это тебе выписали баницию с веревкой?

— Ну, — на лице ката появилось шаловливое выражение. — В частности. Не уверен, что вам стоит знать подробности.

— Возможно, — барон решительно поднялся. — Ладно, продолжим нашу беседу позже. После допроса. Сейчас время все-таки работает против нас.

Глава 9. В рамках необходимого

Снег под боком капитана стремительно набрякал алым. Судя по всему, рана была серьезной — Уланову пришлось пустить на повязки свою новую рубашку целиком, и только после этого кровотечение стихло.

— Шустрый, зараза, — лицо Рикарда бледнело на глазах, но капитан и не думал жаловаться. Терпеливо дождавшись окончания перевязки, он тут же попытался встать. Увы, это лишь разбередило едва подсохшую рану — на шелковом кружеве проступили новые алые капли.

— Тебе нельзя двигаться, — десантник прикусил губу. Он снова отчаянно пожалел о своей выходке в таверне — аптечка бы сейчас очень пригодилась. Разведчик вдруг понял: он остался, по сути, совершенно беззащитным перед местными опасностями. Единственное, что не получилось отобрать у десантника — выучку и безграничную наглость. Впрочем, для успешного завершения миссии этого было недостаточно.

— Ты хочешь, чтобы я тут замерз? — на бледном лице капитана прорезалось жалкое подобие улыбки.

— Если ты будешь шевелиться — загнешься от потери крови.

— По сути, у меня сейчас есть только выбор — как умереть, — Рикард слабо усмехнулся. — Да, не думал, что придется умереть на суше, да еще — не от старости.

— Нужны носилки и костер. И еще перевязки. Если не загнешься до завтра, мы отнесем тебя в город.

— К тому времени вся стража на ушах стоять будет, — Рикард отрицательно покачал головой. — Танцевать с Конопляной тетушкой мне хочется еще меньше.

— Не будет, — десантник скинул с плеч бархатный камзол. Колючий ветерок лизнул разведчика по спине ледяным языком, но Уланов сумел сдержать дрожь. — Я сейчас все уберу.

— Так уж и все? — Рикард все-таки нашел в себе силы удивиться. — А следы? А елку?

— Елкой, разумеется, займется Гро. Я сделаю более тонкую работу. Поверь, никто не заметит, что мы тут были. Ни одна живая душа.

— Трудно поверить.

— Верь мне, — Уланов криво ухмыльнулся, отчаянно надеясь, что все получится — все-таки ему ни разу не приходилось прятаться, пользуясь только подручными средствами.

* * *

Гном проснулся почти через сутки. Тело звенело от прилива энергии, мысли были ясными и четкими — словно и не было «Ведьминого Лога» с невероятным по силе похмельем.

— Который час?

— Ровно полночь, — дворецкий подал Гарину влажное полотенце. — Вы очень крепко спали, я уже начал волноваться.

— Я себя отлично чувствую, — гном зарылся лицом в ароматную ткань.

— Если мне будет позволено заметить, внешний вид ваш говорит обратное, — голос дворецкого прозвучал неожиданно беспокойно, и Гарин заволновался. Его беспокойство возросло еще больше, когда он заметил кровь на полотенце.

— Зеркало.

Из него на Гарина взглянула невероятно опухшая рожа, в которой истинно гномской была лишь борода. Из трещин на сизой коже сочилась сукровица, губы напоминали пару спелых баклажанов, а белки глаз исчезли под алой сеточкой сосудов.

— Ну и мурло…

— Если мне будет позволено дать совет…

— Целителя. Быстро.

* * *

Дрова из карликовых елочек оказались на удивление жаркими — уже первая охапка сучьев запылала буквально от чахлого снопика искр. Честно говоря, десантник больше провозился с огнивом, чем с заготовкой дров.

— Ну, как? — Уланов осторожно положил капитана на пушистый лапник.

— Теплеет, — посиневшие губы едва шевелились, и это напугало разведчика куда больше, чем отсутствие аптечки. — Спасибо.

— Гро! — десантник торопливо начал ощупывать карманы, надеясь отыскать вещицу, которую, по его разумению, должен был иметь при себе любой пират — фляжку с крепким алкоголем. — Гро!!!

— Гро скучно.

— Нужна выпивка. Быстро!

— Гро не хочет.

— Гро! — десантнику отчаянно захотелось врезать троллю прямо по его толстой, неповоротливой, тупой башке, но тут его рука нашарила что-то круглое — фляжку. — Хотя уже не надо.

— Столько шуму, — Гро презрительно фыркнул, пристраивая подбородок на лохматые колени. — Гро скучно.

Бурая жидкость во фляжке отдавала сивухой, но на вкус градусов там было предостаточно. Тонкая струйка нырнула между заиндевевших губ, и Рикард неожиданно энергично закашлялся.

— Гадость!

— Твоя гадость, — разведчик кинул быстрый взгляд на костер, прикидывая — не подтащить ли ложе поближе к костру, но передумал. Если ветки так легко вспыхнули от пары искр, то от настоящего пламени они полыхнул не хуже пороха.

— Я так и думал, — из-под плаща, которым Уланов укутал Рикарда, высунулась бледная рука и, ухватив фляжку, поднесла ее ко рту. — Но все равно гадость.

Когда емкость наконец опустела, капитан отправил ее в сугроб и попытался свернуться в клубочек.

— Холодно.

— Ничего, скоро станет тепло, — Уланов осторожно положил в костер еще пару веток, прикрывая собой лежбище капитана. — Только по-настоящему.

— Ты ведь меня не бросишь? — эта реплика прозвучала неожиданно беспомощно. — Не бросишь ведь, правда?

Уланов подоткнул капитану полы плаща и уселся рядом. Под ногами уже хлюпало, и десантник скривился от одной мысли, каково завтра будет выбираться на тракт по такой грязи. Он впервые попадал в такую передрягу — застрять в приполярном лесу с раненым, без нормальной одежды, инструментов и связи, с одним только тупым троллем в качестве подручного. Впрочем, после того, что капитан для него сделал, Уланов лучше бы согласился умереть, чем бросить Рикарда без помощи.

— Мы выберемся, дружище. Честное слово.

* * *

Лекарь покинул дом Гарина в полнейшем недоумении. Судя по всему, гнома пытались отравить — яд подсыпали прямо в кружку с вином, которую Гарин традиционно ставил на прикроватную тумбочку. Сыпали щедро — густой белый осадок на дне кружки оказался хитрой смесью рицина и палитоксина.

— Интересно, кто это такой щедрый? — мрачно пробормотал гном, узнав состав яда. Последний компонент был безумно дорогим — его добывали на коралловых островах далеко на юге, и доставка его в эдакую даль влетала в копеечку.

— У вас появились могущественные враги, — заметил дворецкий, подавая Гарину поднос, на котором исходило паром влажное полотенце.

— Я заметил, — гном осторожно протер опухшее лицо — трещинки на коже все еще кровили, и, если верить уверениям целителя, оставалось мучиться еще не менее суток. — Мне в первую очередь интересно — как такое вышло?

Гарин резко развернулся на каблуках, вперив подозрительный взгляд в дворецкого.

— А ты сам что думаешь?

— Если мне будет позволено…

— Короче!!! Без этих твоих…

— Уровень защиты вашего владения не соответствует вашим текущим задачам. Вы начали играть в большую политику — тут ставки будут несколько выше, чем в… торговых делах.

— Защиту ставил архимаг Оскол, — Гарин мрачно насупился.

— Я так и думал — почерк определенно прослеживается. Но часть заклятий устарела, некоторые требуют подзарядки, и…

— И все это стоит денег, — заключил гном. Его мысли прервал оглушительный звон и хруст из соседней комнаты. Подавив в себе первый порыв опрометью кинуться туда, Гарин предпочел осторожно выглянуть из-за косяка. Посреди празднично накрытого стола, в осколках драгоценного фарфорового сервиза лежал массивный булыжник, на боку которого белело что-то, похожее на записку.

— Вы кого-то изрядно разозлили, — дворецкий, бесцеремонно отодвинув Гарина в сторону, попытался пройти в комнату, но гном уже пришел в себя.