Помоги проекту - поделись книгой:
— Стоять! — душа Гарина неспокойно шевельнулась, намекая на большие неприятности.
— Но это может быть важно, — слуга с почтительным удивлением воззрился на встревоженного хозяина.
— Ага, — Гарин неожиданно весело хмыкнул. — Ты на медведей охотился?
— Не имею такой склонности. Охота излишне горячит кровь, а это вредно. Как вы, несомненно знаете…
— Да, — гном вздохнул. В суматохе он совсем забыл, что его дворецкий успел пройти полный курс обучения управлению снами, и «спокойствие» для него было добродетелью номер один. — Медведь, чтоб ты знал, не дурак, и прямо на засаду не лезет. Но если ему подсунуть достаточно аппетитную приманку — например, подтухшую корову, он не выдерживает. А дальше — дело техники, — Гарин снова вздохнул. — У меня сейчас большое подозрение, что нас пытаются выманить.
— Но если мы не поддадимся, они попробуют еще раз.
— Да, — гном принялся ожесточенно чесать бороду. — А перехватить его мы не сможем…
— Может, вашего друга попросить? Он все-таки в доспехах и…
— Неживой, хочешь сказать? А это мысль, — Гарин оставил бороду в покое и наконец отпустил дворецкого. — Зови его, быстро — а я их пока отвлеку.
Стрелки засели на высокой крыше дома напротив. Хоть улочка, на которой стоял дом Гарина, считалась «проспектом», ее ширины как раз хватало, чтобы помои, выплеснутые с третьего этажа, упали на мостовую, а не растеклись по стене напротив.
Впрочем, гном не собирался сдаваться так просто — соорудив из дверцы шкафа импровизированный щит, он попытался проскользнуть к булыжнику на столе. Именно, что попытался — Гарин не сомневался, что вполне мог исполнить этот фокус, не получив ни царапины, но он отчаянно хотел задержать убийц до прибытия дроида.
— Что такое? — штурман, похоже, больше решил не пользоваться ногами. — Что за разгром?
Гном аккуратно прислонил к стене резную дубовую створку, истыканную добрым десятком арбалетных болтов, и осторожно протер лицо мокрым полотенцем.
— Меня хотят убить. Похоже, мы кому-то здорово насолили.
— А с лицом что?
— Я же говорю — меня хотят убить, — Гарин невесело ухмыльнулся. — Сперва вот отравить пытались, теперь — пристрелить. Кстати, на столе в соседней комнате лежит булыжник с запиской. Будь другом, принеси, а?
— Как скажешь, — дроид совершенно по-человечески пожал плечами и вышел за дверь.
Секундой позже оттуда донесся характерный звон — гном знал, именно с таким звуком абралетный болт врезается в качественные доспехи. В голове еще успела пронестись беспокойная мысль: «А что, если защита не выдержит? Где я запчасти-то возьму?», но мигом позже Гарину стало не до этого. Как, впрочем, и половине жителей Торгового Края, имевших несчастье жить неподалеку от дома гнома.
Гарин рассчитал все правильно — странная магическая защита крайне нервно среагировала на атаку. Первая стрела, которая все-таки достигла шлема штурмана, испарилась без следа, прочие же оставили едва заметные тени на обуглившемся дереве и оплавившихся кирпичах. От самих нападавших остались только фрагменты костей, перемешанных с металлическими деталями одежды, которые защитное заклинание вплавило в камень дома напротив.
Как ни странно, остальные жители ограничились лишь временной потерей зрения и — что для них было куда хуже — месячной неспособностью лгать. Домам повезло меньше — на тех трех, которые оказались ближе всего к эпицентру, черепичная крыша сплавилась в единый монолит, а уютные садики обратились в пепел. Остальные отделались обгоревшими ставнями и облупившейся краской.
— Что это было? — Гарин, проморгавшись, отвел от глаз тускло светящиеся руки дроида и тут же захотел снова их закрыть. Внешняя стена комнаты попросту отсутствовала, на месте накрытого стола догорали головешки, а стенка за штурманом блестела, как стеклянная.
— Извини, — дроид искусно имитировал вздох сожаления. — Я не рассчитал силу защиты. Но ты остался невредим! Ну, почти…
— Почти — это как? — Гарин оглянулся и вздрогнул — на оплавленной стене точно за ним прорисовался четкий силуэт — гном, зажимающий глаза руками. Теперь он понял, что именно ему показалось странным, помимо пролома на две трети потолка. Стенки, которая отделяла трапезную от спальни, тоже не было — судя по серому пеплу на полу, она сгорела, даже не успев оплавиться.
— Ты ослеп. Но я все исправил!
Гарин оглянулся в поисках чего-нибудь, куда можно сесть, и в итоге уселся прямо на усыпанный угольками пол. Он уже устал удивляться.
— Скажи лучше, чего ты не можешь. Только, умоляю, не надо проверять это на практике!!!
По ощущениям Уланова, солнце должно было давным-давно сесть, но оно, зависнув над самым горизонтом, принялось вновь карабкаться к зениту.
— Тут что, ночи нет? — из костра в серое небо взмыла очередная стайка искр. — Рикард?
Десантник скосил глаза и едва слышно выругался — лицо капитана, несмотря на костер рядом, уже совершенно заиндевело. Глаза Рикарда были закрыты, и разведчик порадовался, что ему не надо закрывать глаза у мертвого. Он искренне ненавидел этот момент — Уланову всегда казалось, что мертвые винят его в том, что десантник позволил им умереть.
— Гро!
Тролль не ответил.
— Гро, мне нужна твоя помощь, — десантник резко обернулся, почувствовав чей-то пристальный взгляд, но на поляне, кроме него, никого не было. — Гро, ты где?
Лес отозвался напряженным молчанием, а ощущение опасности усилилось невероятно.
— Кто здесь? — рука Уланова машинально сжала рукоять палаша, хотя сам десантник отлично понимал — на честный ответ надеяться глупо. Впрочем, на этот раз вышло иначе.
— Ты огорчен, человек, — из кустов напротив выскользнула туманная фигура, словно сотканная из мириадов снежинок. — Но почему? Смерть — естественный конец всего живого…
— Ты кто? — Уланов, перехватив палаш поудобнее, отошел в сторону от трупа — так, чтобы догорающий костер оказался между ним и странным незнакомцем.
— Я тут живу, — тело чудища уплотнилось, теперь оно выглядело вполне материальным, хоть и полупрозрачным. Приглядевшись, десантник заметил, что по лицу незваного гостя текут едва заметные капли — словно он вспотел или… таял. Последний вариант показался разведчику более вероятным — стоило пришельцу провести рукой над костром, как его пальцы укоротились на треть, а угли злобно зашипели, окутавшись паром. — Поэтому это, скорее, мое право — задавать вопросы и требовать ответа. Кто ты?
— Я первый спросил, — буркнул десантник. Он понимал, насколько по-детски это звучит, но сил на что-нибудь более дипломатичное уже не хватало.
— Кто ты? — лицо ледяного человека исказила злобная гримаса, от которой во все стороны поползли мириады трещин. Теперь его лицо было видно намного лучше, и, разглядев его, Уланов по-настоящему испугался.
Действительно, принять это чудовище за что-то мирное мог разве что слепой. Теперь, когда его внешность проявилась в полной мере, только выдержка десантника смогла подавить нараставшую панику.
— Кто ты? — небрежно махнув искалеченной ладонью, монстр моментально отрастил обратно пальцы, на сей раз снабдив их сантиметровыми когтями. — Отвечай быстро!
Сабля канула в снег — Уланов не допускал и мысли, что простое железо сможет противостоять ледяному чудовищу. Пылающая ветка показалась десантнику куда лучшим оружием, и, судя по реакции монстра, так оно и было.
— Я спрашиваю только твое имя, — голова развалилась на две половинки по вертикальной оси. Каждая из полусфер ощерилась мириадами игл, и это еще больше не понравилось разведчику.
— Назад! — импровизированный факел врезался в распахнутую пасть, плавя лед. Чудовище, вздрогнув от боли, захлопнуло ее, прикусив оружие. Уланов, не теряя ни секунды, подхватил из костра еще одну ветку.
— Пошел вон!
Монстр вперил в десантника ненавидящий взгляд доброго десятка глаз.
— Вон, — разведчик взмахнул веткой, осыпав чудовище дождем горящих иголок — Вон!
Ветка прошлась по ледяной физиономии, превратив физиономию монстра из просто уродливой в невыносимо безобразную. Судя по всему, боль была просто невыносимой — монстр даже не попытался увернуться или нанести ответный удар.
— Вон, вон, вон! — у ног десантника росла груда мокрых веток, источавших едкий сизый дым. Чудовище все еще стояло, но с каждым ударом дергалось все слабее, словно огонь изгонял чародейство из его тела, превращая его в обычную воду.
Наконец, когда от монстра осталась только пара ступней, Уланов остановился. Грудь ходила ходуном, спина взмокла от пота, и поначалу десантник даже не сообразил, отчего он больше не чувствует холода.
Лес вокруг лениво горел — все-таки килограммы снега на ветвях изрядно тормозили свежий пожар, но, похоже, глобальный катаклизм был уже не за горами.
— Ах ты, казздмит!!! — на сей раз Уланов не сдержался. Да и мало кто мог сдержаться от нецензурной брани, обнаружив себя в центре зарождающегося лесного пожара. Впрочем, лес за дорогой все еще был нетронут, и десантник решил действовать.
Ликвидация последствий покушения обошлась Гарину почти в полсотни талеров. Как он потом пояснил штурману, этих денег вполне хватило бы, чтобы на год арендовать десяток лавок в самых выгодных местечках столицы. Впрочем, гном заплатил, не торгуясь — он отчаянно хотел сохранить за собой репутацию лояльного подданного, и денег для этого не жалел.
— Такая уйма денег! — причитал Гарин, расхаживая по Игральной — комнате, специально приспособленной для азартных игр, а потому очень хорошо заговоренной от враждебной магии.
— Зато ты жив, — дроид взлетел из мягкого кресла, обитого густо-зеленым плюшем и завис у плоской хрустальной люстры.
— Думаешь, надолго? — гном невесело усмехнулся.
— Думаю, что да, — убежденно отозвался штурман. Ровный золотистый свет, струившийся от корпуса дроида, мягко мигнул, и это отчего-то убедило Гарина лучше любых фактов.
— Может, ты еще скажешь, кому это я так помешал?
— Бернард говорил, что твой интерес к делам Америта привлек много внимания. Так что на твоем месте я бы подозревал именно оконфузившегося посла, — штурман помолчал. — Зря ты его пытался оттаскать за бороду.
— Похоже, я был недостаточно осторожен, — гном одернул кольчугу, надетую под кафтан. — Жаль. И что теперь делать?
— Надо отвести от тебя все подозрения. Для начала — сделаем вид, что ты не понял, кто именно тебя попытался упокоить.
— И кому, интересно, я вдруг понадобился? — ядовито поинтересовался гном.
— Найдем. Главное, чтобы он не вздумал на самом деле с тобой разобраться: мол, теперь нечего терять, — штурман издал металлический смешок. — Но ничего, я сейчас разбужу Бернарда, и мы все дружно подумаем.
Изучение дружеско-вражеских связей заняло у друзей всю ночь. Штурман, поразмыслив, наложил на собеседников хитрое заклятие, отогнавшее от них даже намек на сон.
— Ты потрясающе скучен, друг мой, — заключил бывший советник, закончив исследование. — Безупречная репутация и минимум друзей. Родственники… Но из этого много не выжать. Насколько я помню, гномы заказными убийствами не занимаются?
— Это невыгодно, — Гарин чуток повеселел. — Грамотно убить гнома могут единицы, а неупокоенная душа гнома способна натворить уйму неприятностей. Потому это точно — не мои родственнички, чтоб их Нергал пожрал!
— А как правильно упокоить гнома? — в глазах Бернарда мелькнул искренний интерес.
— Поверь, лучше тебе этого не знать, — гном едва слышно хихикнул.
— Ладно, — бывший советник обиженно скривился, но пока решил не давить на друга. — Значит, говоришь, об этом никто не знает?
— Почти никто, — Гарин помрачнел. — Кроме гномов, естественно. А нападавшие были людьми, это точно.
— А про эту тайну вы людям не рассказываете.
— Мы еще жить хотим. И желательно, долго.
Бернард задумался.
— А что может эта ваша… неупокоенная душа?
— Разное, — гном задумчиво пожал плечами. — Телекинез, чтение мыслей, магия стихий и все такое прочее. Специалисты говорят — в качестве компенсации за совершенно никакие способности при жизни.
— Тогда у меня идея, — Бернард, откинувшись на спинку кресла, закинул ноги прямо на инкрустированный столик для покера. — Пусть это будут враги твоих врагов. Представляешь, какая комбинация — тебя убивают… неправильно, и твой дух начинает мстить всем своим обидчикам. Начиная с родственников.
— Не думаю, что так много людей знают о наших посмертных способностях. Кроме того, мы даже тогда не мстительны. Даже наоборот.
— Тем лучше, — бывший советник торжествующе ухмыльнулся. — Тьма невежества скрывает чудовищ. Их-то мы и призовем.
Отбежав от пожара на пару километров, Уланов наконец позволил себе передохнуть. В лицо дул обжигающе ледяной ветер — горящий ельник создал потрясающую тягу, подпитывая разгорающийся костер. К счастью, карликовый ельник не позволял палу перерасти в верховой, и только это давало разведчику шанс на спасение.
— Прощай, Рикард, — на глаза Уланова против воли навернулись горькие слезы. Этот человек спас ему жизнь, а десантник не сумел ему отплатить тем же. И причина этому была одна — та же, что привела к драке в пристенном трактире. Десантник считал себя лучше всех — только потому, что за его плечами стоял Галактический патруль, обогнавший в развитии эту планету на тысячи лет. Впрочем, насчет последнего Уланов уже начал сомневаться.
Топая по заснеженной дороге, он перебирал в памяти все, что успел повидать за несколько дней странствий: летающая оленья упряжка, бездонная кружка пива, существо из льда и снега — но при этом очевидно живое, безумно сильные карлики — все это требовало крайне тщательного изучения. Возможно, ошибочным было само решение начать завоевание этого мира.
Ветерок становился все сильнее, и Уланов поплотнее завернулся в теплый шерстяной плащ — единственное, что десантник успел захватить с поляны, где осталось тело капитана. Конечно, он бы предпочел прихватить также и сумку Рикарда, которая тому уже была без надобности, но пришлось обходиться тем, что есть.
Десантник решил: он непременно вернется в город, найдет давешних карликов и поговорит с ними — настолько мирно, насколько это возможно. Он заберет свое оборудование и вернется домой, собрав все сведения, до которых сможет дотянуться.
Он сделает это. Ведь десант всегда выполняет приказ — или умирает, пытаясь выполнить.
Глава 10. Ненаучная революция
К счастью, до пыток дело не дошло — Тиг всерьез опасался, что изнеженный организм ученого не сможет вынести травм. Хватило простой демонстрации действия дыбы на подвернувшемся мешке с землей, чтобы пленник даже думать забыл запираться. Теперь сведения сыпались из него, как зерно из дырявой корзины. За какой-то день барон выяснил, зачем пришли пришельцы, как у них это вышло, и что они собирались делать в ближайшем будущем.
— Ну, и что нам со всем этим делать? — мрачно поинтересовался Тиг, ткнув рукой в сторону столика, заваленного исписанной бумагой. — Он болтает уже десятый час без передышки.
— Скоро умолкнет, — коротко отозвался писец. — А потом неделю будет хлебать воду и молчать. И это тебе тоже надоест.
— Хоть какое-то разнообразие, — Тиг осторожно, чтобы не развалить неустойчивую кипу бумаги, взял верхний лист. — К сожалению, в этом всем невероятно мало полезного. Например, какой нам толк от описания, — барон прищурился, пытаясь прочитать незнакомое слово, — «генетического сканера»? Или, — лист вернулся в кучу, а Тиг, не решаясь вытянуть следующий, просто стал рядом со столиком на колени, — описания планов интродукции актуальной фауны в биосферу? Я и половины этих слов не понимаю. Кстати, а ты там, случаем, отсебятину не порешь? Может, он вовсе ничего толкового не говорит?
— Все претензии — к магопереводчику, — писец немного струхнул, но виду постарался не показать. — А все, что незнакомое, я просто записываю по буквам. Можете проверить.
— Нет уж, — Тиг поморщился. — Предпочитаю, чтоб он вовсе замолчал. Для начала — на денька эдак три, а там посмотрим.
— Скоро, — писец отточенным движением посыпал исписанную страницу мелким песком и отложил в сторонку. — Еще полчаса, не больше.
Пленник замолчал на целую неделю. Отрядный медик, изучив горло страдальца, прописал ему хлебное вино или же горячие настои — чем больше, тем лучше. Тиг, с трудом задавив искушение споить ученого до состояния риз, приказал через каждые пару часов поить пленника горячим травяным «чаем» — благо, в окрестностях лагеря этого добра росло предостаточно.
Впрочем, цель «предотвратить побег» все равно оказалась достигнута. Уже через сутки ученый заработал отменное расстройство желудка, и вскоре даже ходил с трудом.
Поделиться книгой: