Per aspera ad astra II B

Тиг разломал ковригу пополам, а потом — еще раз пополам. Оборотень с чавканьем вгрызся в подсохший хлеб, не замечая неодобрительного взгляда командира.

— Разведчику не стоит быть столь торопливым, — четвертушка отправилась в зев холщового мешка, в котором сидел пленный пришелец. Оттуда уже основательно попахивало, но барон не собирался давать пленнику ни единого шанса на побег.

— Есть хочется, — Ларко жадно слизал с ладони последние крошки.

— Мне тоже, — барон, пожав плечами, неторопливо откусил от горбушки крохотный кусочек. — Надо есть медленно — тогда и живот не заболит, и наесться получится.

— Ага, получится, — Вирр презрительно скривился. — Мучаешь этот несчастный кусок, мучаешь, а через час — в желудке снова пусто. Лучше бы не кормил этого проглота.

— Я хочу с ним поговорить в спокойной обстановке.

— Вот и поговори. Нас же уже никто не ищет.

— Спокойно — значит, в таких условиях, когда я смогу добиться правдивых, развернутых ответов, а пленник не сможет сбежать. Если я буду говорить с ним тут, он может сбежать.

— Куда он денется? — презрительно хмыкнул оборотень. — Голая степь до горизонта. Плюс в полуверсте от нас — гнездо каракалов. Он же не самоубийца.

Барон усмехнулся.

— Это ты знаешь про каракалов. И я знаю. Он же… Он просто хочет убраться от нас подальше. А мне этот пришелец нужен еще живым.

— А его друзьям?

— Подозреваю, что как раз они предпочли бы его увидеть мертвым, — Тиг широко улыбнулся. — Надеюсь, мне удалось доставить им это удовольствие.

* * *

Аэромобиль Ка без толку провисел над зарослями сирени до полудня, выработав почти все топливо.

Трель входящего сигнала показалась задремавшему майору невероятно громкой. Он подскочил на месте, несильно ударившись шлемом о низкий подволок командного отсека, но рассердиться не успел. Встроенная в скафандр медсистема ввела в кровь седативы, и майор снова впал в благодушное настроение.

— Ну, нашел?

Командир второй машины смущенно пожал плечами. Похоже, он справедливо опасался, что новости ничуть не понравятся начальству.

— Вроде как. Только он мертвый уже.

— Как? — майору на миг стало дурно, и только бдительная медсистема смогла выправить его настроение, стремительно катящееся в «минус». — Уже?

— Труп свежий. Похоже, его сожгли. Заживо. Диверсантам удалось уйти — сканер их не ловит.

— Анализы взял?

— Ну, нагребли в мешок все, что нашли. Пусть наши яйцеголовые разбираются.

— Ты уверен, что это — наш, а не кто-то из местных?

— Абсолютно. Две линейки следов, и следы волочения на земле. Тут же на сто километров никакого жилья нет.

— Убедил, — майор нервно побарабанил пальцами по подлокотнику. — Ладно, давай на базу. Жду.

Это был провал. Ка откинул забрало шлема и выудил из-под кресла заветную фляжку, совершенно не заботясь о том, как поведет себя алкоголь, смешавшись с медикаментами в крови. Полковник ни за что не простит ему этой выходки, а Флигг — тем более. «Железная стерва» припомнит ему все, начиная от пререканий на совещании и заканчивая рейдом за «шахтерами». Единственно, что можно было еще сделать — уверить полковника Тигля, что все закончилось успешно, и только глупая случайность…

Рука выстучала на пульте длинный код, который включил удаленное управление машиной, нашедшей тело пропавшего ученого. На мониторе появилась картинка с фронтальной телекамеры, под которой загорелись индикаторы состояния аэромобиля.

— Простите, ребята, — прошептал майор и задал автопилоту новый курс — к горам, прямо в логово огнедышащих виверн.

* * *

К вечеру Тиг все-таки добрался до передового поста. Он лично запретил все перемещения в радиусе сотни верст от лагеря — и ни разу об этом не пожалел — пришельцы попросту не заметили государевой дружины, обосновавшейся в руинах Эспиато. Конечно, для ответного удара у Тига не было сил — вылазка в лагерь лишь укрепила его в этом мнении, но барон рассчитывал, что пленник сможет все изменить.

— Еда! — оборотень, вдохнув ароматы полевой кухни, потер занывший живот и кинул на командира вопросительный взгляд.

— Вольно, боец, — самому барону есть хотелось не меньше, но традиция предписывала быть невозмутимым. К слову, этот обычай Тиг любил и уважал — как он уже успел убедиться, личное презрение к «условностям быта» дисциплинировало подчиненных куда лучше, чем любые проникновенные речи. — Жду тебя в своей палатке через полчаса.

Оставшись наедине с горячей ванной, Тиг с наслаждением стянул с ног провонявшие сапоги. Долгие походы его не пугали — в свое время он намотал по баронству не одну тысячу верст, призывая к порядку шаловливых вассалов. Единственным, но существенным отличием тех походов от нынешнего была возможность регулярно принимать ванну. До сего момента барон даже не подозревал, что невозможность помыться может быть столь неудобной.

— Можно? — занавеси колыхнулись, пропуская в палатку оружейника. — Живой?

— Ни царапины, — Тиг, ничуть не стесняясь старого приятеля, с наслаждением опустился в чуть зеленоватую воду. — А, хорошо… Неделю об этом мечтал!

— Мы ждали тебя раньше, — оружейник, подняв с пола запыленный кожаный доспех, принялся бережно протирать его рукавом. — Ну и вонь…

— Это не я, — барон ткнул пальцем в сторону слабо подергивавшегося мешка в углу. — Это пленный. Из этих… пришельцев.

— Надо же! — старик, закончив протирать кирасу, пристроил ее на вешалку и уселся прямо на баронскую постель. — А почему в мешке? У них, что, ног нет?

— Вот потому в мешке, что есть ноги, — Тиг поерзал, устраиваясь поудобнее. — Я хочу с ним поболтать.

— Ты знаешь их язык?

— Разумеется, нет, — барон фыркнул, всем своим видом показывая презрение высокородного дворянина к занятиям, с которыми может справиться простой толмач из смердов. Это — для тех кто знал Тига — выглядело столь комично, что оружейник с трудом смог сдержать смех. — Так что ты подбери там кого-нибудь надежного. Или, по крайней мере, ненужного. А я пока переоденусь.

* * *

План капитана Рикарда оказался прост и безыскусен. Команде предстояло устроить засаду на каком-нибудь тракте, дождаться одинокого купца с пустым возом и «поговорить» с ним. Чтобы торговец не успел скрыться до окончания беседы, Гро должен был оперативно организовать баррикаду. Нейтрализацию возможной охраны Уланов брал на себя.

— Почему именно пустой воз? — лениво поинтересовался разведчик. Кружка с пивом перед ним на столе казалась бесконечной — сколько раз десантник ни пытался ее опустошить, всякий раз ему не хватало дыхания. Впрочем, это Уланова даже радовало — пенный напиток оказался необычайно вкусным и здорово расслаблял.

— Это значит, что купчина будет при деньгах, — капитан пожал плечами, словно ему приходилось объяснять очевидные вещи. — На кой нам товар? Не на базаре же торговать…

— А что за товар?

— Какая разница? — Рикард нервно дернул щекой. — Или ты струсил?

— Я ничего не боюсь!

— Вот и славно, — капитан решительно поднялся. — Тогда выступаем.

За ночь прошла еще одна вьюга, и разбойничья команда оставляла на свежем снегу неприлично отчетливые следы.

— Нас заметит даже слепой, — пожаловался Уланов капитану и нечаянно рыгнул. — Извини.

— Тебя — скорее унюхает, — Рикард, демонстративно закашлявшись, — извлек из-под плаща кружевной батистовый платочек и помахал им в воздухе, разгоняя смрад. — Но замечание резонное. Что ты предлагаешь?

— Чтобы засада была успешной, все должны думать, что нас тут нет. Гро!

— Грабить караваны! — взревел тролль, размахивая дубиной, сделанной из соснового бревнышка. — Гро сказал — грабить!!!

Уланов поморщился. Уже через полчаса близкого знакомства с Гро разведчик познал всю глубину его словарного запаса — тот вмещал ровно четыре слова: «есть», «спать» и «грабить караваны». Остальные слова выполняли исключительно вспомогательную роль, постоянно вытесняя друг друга из скудной памяти тролля.

— Не сейчас, Гро, — отозвался Рикард. — Так что ты, все-таки, предлагаешь?

— Надо сделать фальшивую засаду. А лучше — три. Но так, чтоб их было хорошо видно. В конце концов, это всем надоест, и настоящую засаду, если они даже ее и заметят, просто примут за очередную неумную шутку.

Капитан принялся сверлить десантника долгим изучающим взглядом, пока тот не выдержал.

— Что такое?

— В тех краях, откуда ты родом, наверно, принято так шутить, да?

— Как — так?

— Засады ложные ставить, и все такое прочее. Наверно, прочие развлечения для вас уже приелись?

— Да полно у нас развлечений на любой вкус, — разведчик непонимающе пожал плечами. — И не приедаются вроде.

— Тогда с чего ты взял, что засаду в глухомани, за десять верст от ближайшего жилья, примут за шутку? Или это такой крайне тонкий иноземный юмор?

Уланов задумался. С одной стороны, то, что казал Рикард, определенно имело смысл. С другой — упомянутый фокус с ложными засадами только на памяти десантника срабатывал неоднократно.

— Купцы — существа крайне подозрительные. Увидев что-то подозрительное, ручаюсь, он не полезет проверять — шутка это, или все по-настоящему. Он предпочтет дать деру, потеряв день, но сохранив жизнь. А ты, друг мой, хочешь ему в этом помочь.

— Да, об этом я как-то не подумал, — элементы мозаики в голове десантника наконец-то встали на свои места. Действительно, фокус «три ложных — одна настоящая» отлично работал… но только с теми, у кого не было иного выбора, кроме как пройти этой дорогой.

— Жаль, — капитан едва заметно вздохнул. Похоже, он уже раскаивался в том, что связался с десантником.

— Тогда можно сделать небольшой крюк и сойти с дороги за поворотом, где не будет видно, куда мы пошли. А самим спрятаться вот здесь, — Уланов ткнул в сторону сугробов в человеческий рост, за которыми вполне мог укрыться целый взвод. — Тут и сосна удобная — как торгаша увидим, Гро ее повалит на дорогу — вот нам и мост через снега.

— Это уже другое дело, — Рикард подышал на замерзшие руки. — Можешь ведь, когда хочешь! Ладно, давай натопчем побольше следов — и в сугроб. Мне кажется, уже едет первый клиент.

* * *

Друг из прокуратуры оказался жилистым плешивым старичком, неприятным даже на вид.

— Люди надежные? — пронзительный взгляд ослепительно синих глаз принялся буравить сияющую фигуру дроида. — Не нравится мне все это!

— Тебе все не нравится, — Гарин примирительно махнул рукой. — Потому тебя из советников и поперли.

— Это просто интриги, — жиденькая бородка, невероятным чудом заплетенная в аккуратную косичку, нервно задергалась, — зависть и интриги.

— Конечно, — гном широко ухмыльнулся. — Впрочем, у нас есть дело поважнее.

— Чем доводить меня глупыми придирками?

— Ага, — Гарин водрузил на стол дареную бутыль. — Опробуем для начала?

— Отрава, небось? — чиновник исполнился еще большего подозрения, но, принюхавшись к светло-зеленой жидкости, все же отважился ее попробовать. — И сколько мне осталось?

— Я что, пророк? — гном разом отпил полстакана «Ведьминого лога» и блаженно улыбнулся. — Хороша водица!

— Да, неплохо, — старичок сделал осторожный глоток и вернул бокал на стол. — Где достал?

— Подарили, — волшебная жидкость уже начала действовать, и гном наконец-то вспомнил, зачем пригласил домой старого приятеля. Конечно, имелись записи, сделанные во время прошлого «прорыва» — с массой подробностей, но с такими людьми, как бывший советник, лучше всего было говорить без шпаргалок.

Старичок подозрительно прищурился, но решил не выяснять подробностей самостоятельно — лишь сделал приглашающий жест, призывая продолжать.

— Я думаю, ты уже слышал про кое-какие… происшествия, так?

— В частности, конфуз америтского посла? Твое внимание к этому делу выглядело, так скажем, совершенно неуместным.

— Насколько неуместным?

— Абсолютно, — старичок ласково улыбнулся, а Гарина передернуло.

Гном слишком хорошо знал цену этим улыбочкам. Насколько ему было известно, бывший советник никогда не улыбался просто так, с молодости создавая себе славу мрачного и нелюдимого человека. Поначалу это здорово мешало — пока остальные ходили по кабакам, заводя нужные и не очень знакомства, Бернард просиживал на работе дни и ночи, укрепляя славу парня «немного не в себе».

Довольно скоро — когда молодой король решил поменять фаворитов — такая стратегия полностью оправдала себя. Однокашники постепенно исчезали — кто в королевской тюрьме, кто в дальних странах, кто — в родовых имениях, а лейтенант Бернард сидел в тесном кабинете и работал. Всего за год он дорос до капитана, а еще через декаду — до действительного советника по безопасности при канцелярии Его Величества. Впрочем, у стремительного взлета была и обратная сторона — советнику слишком часто приходилось допрашивать старых друзей, и это никак не способствовало стабильности психики. С тех пор Бернард возненавидел ночи, когда серебряный Магалор зависал над столицей, заливая застывший город призрачным светом. Именно тогда он поверил, что ночное светило является прибежищем неупокоенных душ — уж слишком много их слеталось в его тесную квартирку, принося с собой уйму воспоминаний. Воспоминаний, которые советник предпочел бы забыть навсегда.

Потому советник улыбался редко — только когда ему нужно было ошеломить собеседника, пробить его защиту и выяснить, что именно тот скрывает.

— Как ты думаешь, это еще кто-нибудь заметил? — Гарин поймал себя на том, что начинает нервничать.

— Возможно, — Бернард пожал плечами. — Это так важно?

— Мне еще жить не надоело.

— Тогда ты играешь не в те игры, — старичок с деланым огорчением вздохнул. — Ты же успешный купец, чего это тебя в политику потянуло?

Гном вздохнул в ответ.

— Поверишь, что мы пытаемся спасти мир?

— Нет. Но ты сказал «мы»… Это становится еще интереснее, — Бернард хитро прищурился. — Ну, чего замолчал? Я жажду подробностей!

* * *

Толмач, на свое счастье, оказался в меру трезв и притом весьма искусен — понадобилось всего полчаса, чтобы вычленить смысловую основу в невнятных воплях пленника. После этого изготовить «эликсир понимания» было лишь делом техники.