Свет далекой Земли

Когда их небесный скутер пролетал мимо другой такой же машины и Уокеру становились видны радостные лица водителей, он думал о том, как это не похоже на скучную воскресную поездку на машине через кукурузные поля к югу от Чикаго к друзьям в Спрингфилд.

Добродушное туукальское солнце только-только показалось над горизонтом, когда веселый Браук вернул усталого, но донельзя счастливого Уокера в отведенные гостям апартаменты. Перебравшись с маленького, но мощного экипажа на балкон, Марк выразил свою благодарность тычком кулака между верхними и нижними щупальцами Браука. Он ткнул изо всех сил, надеясь, что великан почувствует хоть что-то.

— Какая чудесная ночь! Я не знаю, как тебя благодарить, Браук. Мне случалось бывать дома на ночных вечеринках, но то, что было сегодня, не сравнимо ни с чем. Взлеты, снижения, массовое пение, свет лун — это я запомню на всю жизнь.

— Это была всего лишь уборка урожая, — застенчиво сказал Браук. — Но я очень рад, что ты смог в ней участвовать, друг Маркус. Труд и радость надо делить с друзьями. — Огромное щупальце нежно обняло Уокера за плечи, а потом соскользнуло вниз.

Прищурившись от света восходящего солнца, Уокер помахал улетавшему другу. Повернувшись и подойдя к стене, Уокер коснулся светового круга и прошел в спальню через образовавшийся проход. Закрыв за собой дверь, Уокер услышал знакомый лающий голос из полутьмы прохладной спальни:

— Где ты шатался всю ночь? Я чуть не умер от беспокойства.

— Добрый пес, — пробормотал в ответ Уокер, стараясь поскорее пробраться в свою мягкую постель. Он был совершенно измотан бурно проведенной ночью и бессонницей. Импровизированная кровать манила его к себе с неудержимой силой.

Маленький лохматый бурый шар стремительно преградил Уокеру путь к вожделенной кровати:

— Не надо называть меня добрым псом, злой человек. Где ты был?

— Исследовал местное сельское хозяйство и завел кучу друзей. — Сделав обманное движение, Уокер метнулся влево, чтобы обойти разъяренного Джорджа, но тот не дремал и перерезал ему путь. Скви безмятежно спала, не слыша, как разгорается нешуточный конфликт.

— Он исследовал! Подумать только… Ночью, на чужой планете! — Пес увидел что-то поразившее его до глубины души, он изо всех сил вытянул шею, стараясь посмотреть на спину Уокера. — Что у тебя со спиной?

— Что-что? — Полусонный Уокер попытался через плечо посмотреть на собственную спину. — Я ничего не вижу.

Быстро обежав друга, Джордж привстал на задние лапы и положил передние на бедро Уокера.

— Ты выглядишь так, словно тебя как следует выпороли.

— Что? A-а, это оттого, что я очень долго терся спиной о мех Браука. К тому же нас все время швыряло — то вверх-вниз, то из стороны в сторону. Ну ты же знаешь, какой у него мех, обманчиво мягкий, как гусиное перо. Этого, конечно, следовало ожидать, жуткая была езда. — Сбросив Джорджа со своего бедра, Уокер попытался пройти к кровати наикратчайшим путем и, когда ему это удалось, блаженно плюхнулся в ее мягкие объятия.

— Жуткая езда, говоришь? — Теперь Джордж мог говорить прямо в ухо Уокеру. — Если ты скажешь мне, что всю ночь гонял местную скотину, то я обращусь к Герлла-хину и попрошу его показать тебя нийувским специалистам, чтобы удостовериться в твоем душевном здоровье.

— Никакой скотины, — сонно пробормотал Уокер. — Это был чимттабт. Растение с большими фиолетовыми полосатыми стеблями, которое растет в нескольких здешних регионах. Ты представляешь самодвижущиеся связки этого сырья? — Он глубже зарылся в мягкую массу волокон. — Во время уборки этого растения туукали работают на полях круглые сутки.

— Я вижу, — угрожающе заметил Джордж, — ты и правда с головой окунулся в местные обычаи, не так ли? Я очень тебя прошу предупреждать меня, когда ты в следующий раз задумаешь что-нибудь подобное. Ты должен понять, что я очень боюсь, когда мой человек вдруг непонятно куда исчезает.

— Прости, пожалуйста. — Это было единственное, что смог выдавить из себя Уокер.

Привстав на задних лапах, Джордж изо всех сил вытянул шею и мокрым языком провел Уокеру по глазам. Этого оказалось достаточно, чтобы Уокер мгновенно проснулся.

— О чем ты, вообще, думал, Марк? Ты всю ночь занимался какими-то изысканиями, потому что хочешь стать одним из аборигенов? Думаешь поселиться здесь, одолжить себе несколько щупальцев и воспитать пару-другую оранжевых и фиолетовых потомков? Или ты забыл, что мы должны сосредоточить все свои усилия, всю свою энергию на попытке отыскать дорогу домой? А это означает, что наши четвероногие лупоглазые друзья должны перерыть все свои астрономические карты и каталоги в надежде определить, где находится наш дом.

Слегка приподняв голову, чтобы посмотреть в глаза Джорджу, Уокер раздраженно ответил:

Именно этим заняты Собж-ус, Хабр-век, их коллеги и астрономы иолфов. Наша задача — это дипломатическим путем заручиться дружеским отношением местного населения. Именно этим я и занимаюсь. Этим мы занимались на Серематене, в большей степени на Нийуве и в меньшей степени — на Хюффе. Не кипятись, Джордж. Мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться. В следующий раз я тебя обязательно разбужу. — Он кивнул в сторону мирно спящей Скви: — Бери пример с нашей десятиножки и не мучайся бессонницей.

— Ты прав, — огрызнулся Джордж. — Она не будет переживать, если ты уйдешь среди ночи и не вернешься. Но мне-то не все равно!

— Я знаю, что тебе не все равно, Джордж, но я не подвергался ни малейшей опасности, и вообще я знаю, что делаю. Мне нравится этот народ, несмотря на то что у них двойной комплект конечностей, глаза болтаются на стеблях, как воздушные шарики на ниточках, а рты направлены с севера на юг, а не с востока на запад, как у нас, и несмотря на то что их массы хватит на то, чтобы в борьбе сумо одолеть гризли. Так что расслабься и успокойся. — Опустив голову, он с наслаждением зарылся лицом в инопланетную подушку. — А сейчас оставь меня в покое, я устал как собака.

— Ты просто не заблудись, Марк. — Джордж был обеспокоен больше, чем хотел показать. — Я не хочу, чтобы тяга к экзотике заставила тебя забыть о нашей главной цели. — Встав на задние лапы и поставив передние на край импровизированной кровати, он ткнулся носом в левое ухо Уокера и жарко зашептал:

— Представь себе стейк и пиццу, Марк, а не фиолетово-синий брикет. Мороженое и кофе. Футбол. Реку с ее видами и запахами. Представь себе разговор со старыми друзьями. Вспомни, как ты зарабатывал деньги, ходил в кино. — Остатки попкорна были любимой закуской Джорджа. Он засунул морду под голову друга и приподнял ее. — Не забывай об этом, когда тебя захлестывают впечатления от инопланетных чудес. Не забывай о доме, о горячих девочках, — выдохнул Джордж последний аргумент.

Но все было без толку. Его человек уже спал, свистя носом в подушку.

«Ну и оставайся здесь, если тебе этого так хочется, — сердито подумал Джордж и потрусил на свое место. — Или возвращайся на Нийув и постарайся ужиться со своими костлявыми почитателями. Или возвращайся на Серематен и наслаждайся просторами Сессримата. Я могу вернуться домой и один».

Но в глубине души он сознавал, что никогда не сможет этого сделать. Уокер был официальным руководителем их экспедиции. На эту должность его назначили нийувы, выбор одобрили иолфы и поддержали хюффийцы. Без Уокера, хотя он и номинальная фигура, едва ли даже Скви сможет убедить нийувов продолжить путешествие.

Может быть, он зря так беспокоится? Разве Марк сам не выражал неоднократно твердого намерения вернуться домой? Просто человеку понравилось необычное ночное приключение, и все. Джордж подумал, что становится излишне подозрительным. Несомненно, эта подозрительность запечатлелась в его мозгу после многих лет преследований со стороны брошенных ротвейлеров и выбракованных питбулей.

Он и сам устал как последняя собака. Беспечный двуногий друг заставил Джорджа в отнявшей покой и сон тревоге до утра расхаживать по спальне. Дойдя до своего ложа, бывшего лишь уменьшенной копией уютной кровати Уокера, Джордж, потоптавшись на ней, упал наконец на подушку, свернувшись в теплый лохматый клубок.

Когда Скви проснулась, то первое, над чем ей пришлось поломать голову, было коматозное состояние двух выходцев с Земли, которых она так и не смогла разбудить ни толчками, ни изобретательными оскорблениями.

Туукали ели в течение суток дважды — первый раз утром, на рассвете, а второй — вечером, на закате солнца. Поэтому гигантская столовая была пуста, когда Уокер и Джордж, не вполне проснувшись и покачиваясь, отправились поесть. Теперь оба знали, какая еда является для них приемлемой, а какая вызывает всякие неприятности, включая неукротимую рвоту, и им не составило труда быстро получить две самые мелкие (по местным меркам) тарелки отменной пищи. Остатков вполне хватило на то, чтобы насытить обоих землян, так как они вдвоем съедали меньше, чем шло на приправу к типичным туукальским блюдам.

Скви составила компанию Уокеру и Джорджу, но не от голода — есть она не хотела, — а от скуки и из обычного для ее вида любопытства. Во временной спальне, устроенной для гостей, действительно можно было только спать. Кроме того, благодаря особенностям туукальской кухни в столовой Скви чувствовала себя уютнее, чем в сухом и прохладном воздухе северной туукальской равнины.

Забравшись на огромный пустой круглый стол, Скви удобно на нем расположилась и принялась осматривать столовую. Прежде всего она присмотрелась к своим примитивным спутникам, обладавшим способностью с наслаждением поедать практически все что угодно. Но нельзя же было, в конце концов, требовать, чтобы даже такой искусный повар, как землянин Уокер, мог сравниться своими способностями ценить деликатесы с утонченной к'эрему.

Джордж, уткнувшись мордой в поставленную перед ним тарелку, расположился на полу рядом с другом. Уокер, скрестив по-турецки ноги и поставив на них тарелку, тоже сидел на полу. Да, этим дикарям все было нипочем. Их нисколько не смущало отсутствие стульев, высота стола, делавшая недоступной для них его поверхность. Столовые приборы, рассчитанные на туукальские щупальца, тоже были бесполезны для собаки и человека, но они превосходно обходились без них. Пес, лишенный хватательных конечностей, ел прямо из тарелки, а Уокер виртуозно пользовался пальцами.

С удовольствием глотая пищу, Уокер одновременно восхищался закругленным краем стола, под которым сидел, — этот край напоминал ему очертания балкона и обтекаемые линии чудесного транспортного средства, на котором он ночью вволю полетал с Брауком. Все туукальские предметы оказывали на него невероятно умиротворяющее действие своими прихотливыми плавными очертаниями и гладкими поверхностями, составлявшими такой разительный контраст с пластической анатомией самих туукали. Как и во всех туукальских помещениях, пол от входа и стен плавно повышался к центру. Такую же конструкцию имел потолок, зеркально повторяя планиметрию пола, что придавало потолку сходство с яичницей-глазуньей. Уокер только теперь с удивлением обнаружил, что в своей архитектуре туукали придерживались таких же волнообразных, ундулирующих мотивов, что и в сагах. Этот синкретизм, это единство поначалу ускользнули от его внимания. Он никогда не замечал подобного синкретизма на Земле. Нет, определенно раньше он не мог бы даже вообразить, насколько дальнее путешествие обострит его восприятие.

Уокер понимал, что очень сильно изменился с тех пор, как виленджи взяли его в плен и похитили с родной планеты. Даже тот, кто сказал когда-то, что путешествия расширяют кругозор, не мог бы себе представить, что пришлось пережить Уокеру за последние два года. Нельзя сказать, что Уокер и раньше с предубеждением относился к тем, кто немного отличался от него самого или кичился своей городской культурой. Но теперь, после того как он столько времени провел среди инопланетян, даже из его подсознания улетучились последние остатки неприязни к чуждым культурам и этносам.

Взять хотя бы туукали. Когда Уокер впервые столкнулся с Брауком, тот показался ему свирепым монстром, от которого надо немедленно бежать, если, конечно, успеешь. Да, конечно, Браук страдал от плена и был не в себе, но не только (и не столько) этим определялось отвращение, испытанное Уокером. Он в тот момент отреагировал не думая, отреагировал, как испуганный шимпанзе. Теперь же Уокер не только сдружился с Брауком и его родом, но и, как сказал его туукальский друг, сроднился с ними, стал членом семьи.

Семья. Дома, на Земле, он всегда считал семью чем-то безнадежно унылым, бременем, от которого надо избавиться. Но оказалось, что семья — это нечто сладостное и приятное. Что лежит в основе семьи? Только родство по крови? Прямые генетические связи? Или семья — это единение, основанное на общности идеалов, разума, позволяющего совместить разницу в устремлениях? С кем у него больше общего — с двоюродным братом Ларри, считавшим скабрезные шутки вершиной юмора и с наслаждением дышавшим выхлопными газами автомобильных гонок, или с Брауком — творцом и мыслителем, пусть и велеречивым? Внимание жующего Уокера привлекла наконец Скви, сидевшая на столе прямо над ним.

Пять щупальцев расслабленно свисали с края стола, в то время как пять других служили к'эрему надежным основанием. Из места соединения всех десяти змееподобных щупальцев вырастало конусообразное, суживавшееся кверху красно-коричневое тело, расширявшееся и опадавшее в такт с дыханием. Продолговатые, а не круглые зрачки спрятанных в глубоких щелевидных впадинах глаз были расположены горизонтально. Похожая на челюсти бабочки речевая трубка кольцеобразной формы не совпадала со ртом, а располагалась выше его. Трудно было представить себе два более разных организма, чем Ларри и Скви. Тем не менее, при всем сарказме и оскорбительной снисходительности, Скви была более верным другом и более надежным товарищем, чем его кровный родственник. Не один раз ум и забота Скви спасали ему жизнь. Ларри же был способен только занимать деньги.

Как же судить о разуме и дружелюбии? По числу конечностей и глаз, по языку, по цвету глаз и волос? Чем опытнее становился Уокер, тем лучше понимал мелкость суждений своего вида, довлевшую над ним.

«Все станет по-другому, когда я вернусь домой», — поклялся себе Уокер. Это не будет стоить ему большого труда — путешествие действительно расширило его кругозор.

Они почти покончили с едой, когда в зал ввалилась знакомая фигура. Броулькун-ув-ахд-Храшкин поводил глазными стеблями и обнаружил друзей. Направив один глаз на Джорджа, а второй на Уокера, он спросил:

— Вижу, вам понравилась наша семейная еда?

Собрав подливку в тарелке, непривередливый Уокер извлек из нее кусок, который дома он посчитал бы отбросом, и с чувством отозвался:

— Поатек просто восхитителен, как, впрочем, и все остальное.

Джордж оторвал от тарелки вымазанную синим соусом морду:

— Неплохо, змеерукий. Здесь вся еда хорошая.

Мех Браука слегка затопорщился от гордости.

— Все, что вы едите, мы сделали своими руками. Свежая еда северных равнин считается лучшей на всей Туукалии, а наша семья славится качеством еды на севере. Мне очень стыдно, но вы не сможете долго наслаждаться нашими блюдами.

Нахмурившись, Уокер уронил испачканные пальцы на край тарелки:

— Не понял. Что-то случилось?

Гибкие стебли изогнулись так, что теперь глаза Браука настолько приблизились к лицу Уокера, что заслонили все его поле зрения.

— Наоборот, для вас все складывается как нельзя лучше.

Сидевшая на краю стола Скви перестала созерцать сложную кухонную технику и воззрилась на Браука:

— У тебя новости. — От волнения из угла рта Скви вылетело несколько пузырей. — Я поняла, Собж-ус и ее астрономы что-то нашли.

Отставив в сторону тарелку, Уокер порывисто встал, вытирая губы рукавом:

— Они нашли направление! Они вычислили нам путь домой!

Браук сделал ободряющий жест:

— Думаю, что так оно и есть. Работая вместе с нашими туукальскими учеными, наши нийувские и иолльские друзья смогли — чудесным образом — определить вектор направления к К'эрему. — Оба глаза взметнулись вверх. — Я настоял на том, чтобы лично сообщить вам эту чудесную новость.

Скви прижала к телу все свои десять щупальцев:

— Я сейчас лопну от волнения. При всей неадекватности тех, с кем мне здесь пришлось иметь дело, я теперь надеюсь дожить до того момента, когда мечта станет явью.

— А Земля? — с замиранием сердца спросил Уокер. Сидевший у его ног Джордж так сильно завилял хостом, что все ощутили движение воздуха.

Браук пристально посмотрел на Джорджа и ответил несколько потускневшим голосом:

— Астрономы нашли вектор, соединяющий Туукалию с К'эремом.

Честный Браук не смог произнести это прямо. Его уклончивый ответ сказал человеку и собаке больше, чем могли бы сказать многие тома. Джордж перестал вилять хвостом. Туукали было нечего больше сказать.

Смысл ответа был высказан не словами.

Глава 13

Вернувшись в апартаменты в сопровождении своего спутника и гида, они принялись собирать вещи перед отъездом с северной равнины. Уокер изо всех сил старался сохранять мужество и присутствие духа.

— Я понимаю, было бы нелепо надеяться, что ваши астрономы знают путь к Земле. Мы — изолированная цивилизация, живущая в глухой, никому не известной галактике. Путешественникам трудно даже случайно наткнуться на нашу планету.

— Думаю, что смысл сказанного тобой: «Никто к нам не приезжает, такая скука», — встрял в разговор Джордж. Он поднял голову и посмотрел на Скви, которая, по своему обыкновению, быстро опередила всех в сборах и была уже готова к отъезду. — Конечно, я не могу предвидеть будущее. — Он досадливо фыркнул. — Я вообще мало что вижу, кроме сладких косточек. Но я могу твердо сказать одно: не важно, чем все это закончится, но я не представляю себе, что проведу остаток жизни на К'эреме. С меня вполне хватило общения с одной к'эрему. Не могу себе даже вообразить, каково это будет жить на планете, где, кроме них, вообще никого нет.

— Ты хочешь сказать, что от одного этого можно будет сойти с ума, — понимающе отозвался Уокер.

Скви слышала этот нелицеприятный для нее обмен мнениями, но не стала реагировать. Она привыкла к саркастическим замечаниям и подначкам в свой адрес, так же как они привыкли к ее выпадам. Такова была манера общения к'эрему. Для Скви в ней не было ничего необычного.

— Мы всегда будем рады видеть вас у себя. — Понимая, что его новость обескуражила человека и собаку, Браук делал все, чтобы укрепить их дух. — Вы можете вернуться вместе с вашими друзьями нийувами на их планету или даже на Серематен, о котором я всегда слышал много хорошего.

То есть отступить на исходные позиции, подумалось Уокеру. После всего, что они смогли достичь, это был бы крах, о котором даже не хотелось думать. Он обернулся от неожиданного прикосновения. Сзади к нему тихо и незаметно подошла Скви. Она задумчиво жевала порцию джогиля, одного из ее двух лекарств (трав, послушно поправил себя Уокер). Вечером она позволит себе роскошь побаловаться едко пахнущей си-даной. Однажды она — с большой неохотой — дала любопытному человеку попробовать эту траву и была сильно раздражена, когда он с отвращением ее выплюнул. Для Уокера вкус серы оказался невыносимым.

— Не оставляй надежды, Маркус Уокер. Сколько раз за последние годы мы оказывались в ситуациях, когда это было так легко сделать? Признаюсь, что и я сама не раз была на грани отчаяния. Да и кто бы не впал в отчаяние, видя, сколько бед ополчилось против нас? — Она сделала энергичный жест тремя щупальцами. — Но мы здесь, на этой буколической Туукалии, мы вернули нашего друга Браука на его родину. Теперь представляется, что на родине окажусь и я. — Она нежно обвила Уокера тремя другими щупальцами. — Тем, что мы достигли, мы уже опровергли слово «невозможно». Уже половина из нас, можно считать, вернулась домой. Я клянусь тебе, Уокер, что, как только мы окажемся на К'эреме, я сделаю для вас все, что в моих силах. Я пущу в ход все свои связи. — Она опустила щупальца, которыми обнимала Уокера за пояс. Потом Скви протянула одно щупальце и погладила Джорджа, который от этого прикосновения вздрогнул, но не отбежал в сторону. Что делать, любая собака в принципе щенок и любит ласку.

— Ваши ученые наверняка никогда даже не слышали о Земле, — пробормотал подавленный Уокер. — Ни один вид разумных существ, совершающих межзвездные путешествия, не слышал о нас.

— Да, это так, — тихо прошелестела Скви сквозь речевую трубку, — но если нийувы смогли найти Хюфф, нийувы и хюффийцы вместе смогли найти Туукалию, то кто посмеет судить о том, что смогут и чего не смогут к'эрему? Неужели у тебя хватит дерзости поставить мыслительные способности нийувов, хюффийцев и туукали выше мыслительных способностей нашего вида?

Понимая, что Браук стоит рядом и все слышит, Уокер ответил, тщательно подбирая слова:

— Кто бы ни стал подвергать сомнению умственные способности к'эрему, это точно буду не я.

— Мне нравится такой ответ, — шелестящим голосом сказала Скви. — Мой народ совершил множество удивительных дел. Думаю, что даже обнаружение такой отсталой, примитивной планеты, как ваша, будет ему по силам. Я не стану отрицать тот факт, что ни один к'эрему никогда не только не посещал Землю, но и не слышал о ней, но для нас — если мы за что-то беремся — не существует абсолютно невозможного. Сейчас я вижу только одну проблему.

— И почему это твои слова не заряжают меня безудержным оптимизмом? — тихо проворчал Джордж.

— Поиск вашей планеты, несомненно, потребует усилий специалистов по многим отраслям знаний, — заговорила Скви. — Как вы знаете, к'эрему очень дорожат своим уединением. Склонить наших ученых покинуть скорлупу этого уединения и заняться совместными поисками Земли будет труднее, чем в действительности ее найти. — Скви слегка надулась, став на пару сантиметров выше. — Но, как вы знаете, я не лишена умения убеждать. Ради нашей дружбы я сделаю для вас все, что в моих силах.

— Спасибо, Скви. — Уокер улыбнулся к'эрему. — Я в самом деле очень рад, что у тебя появилась реальная надежда вернуться домой. Когда мы окажемся на К'эреме, мы будем рады получить любую помощь — от тебя и твоих соотечественников.

— Как приятно все это слышать. — Нависая над тремя своими спутниками, Браук поднял все свои верхние щупальца жестом, показавшимся Уокеру до боли знакомым. Он мог бы показаться неуместным, если бы Браук не продолжил: — Так как я хочу и дальше помогать вам, чем могу, я решил сопровождать вас в дальнейшем путешествии.

Едва не потерявший дар речи Уокер обернулся к гиганту:

— Я не ослышался? Ты же теперь дома, Браук. Ты же дома, среди своих друзей и родных! — Он поднял руку и протянул ее в направлении плодородных полей великой северной равнины. — Ты теперь с семьей, со всеми, по кому ты тосковал все эти два года. — Уокер недоуменно покачал головой. — Почему ты хочешь все это оставить? Мы с Джорджем не просим тебя об этом. Мы не ждали такого.

— Конечно не ждали, — с готовностью согласился Джордж. — Не постыжусь сказать, что если бы ситуация была обратной, то я бы, не задумываясь, остался дома в Чикаго и, помахав хвостом, пожелал бы остальным счастливого пути. Да что там говорить, я бы остался на Земле в любом месте. — Он немного подумал и добавил: — Ну, может быть, не в Корее или во Вьетнаме. Но в другом месте точно бы остался.

— Я делаю это не только ради вас, но и ради себя! — торжественно произнес Браук. Уокер пробыл в обществе гиганта достаточно долго времени для того, чтобы научиться толковать его жесты, движения и интонации. Сейчас он чувствовал, что Браук сильно смущен. — Боюсь, — продолжал Браук, — что я был не до конца с вами откровенен.

Нахмурившись, Джордж трусцой подбежал к туукали. Хотя песик был не больше глаза Браука, страха Джордж не выказывал.

— Это звучит очень подозрительно — значит, ты от нас что-то скрывал?

Браук в ответ бесцельно взмахнул в воздухе толстыми, как древесные стволы, щупальцами:

— Каждый туукали втайне мечтает сочинить самую красивую, самую лучшую сагу. Но в таком зрелом обществе, как наше, почти невозможно найти источник вдохновения. — Одним глазом Браук продолжал смотреть на Джорджа, а другой перевел на Уокера и Скви. — Говорят, что даже из несчастий нередко рождается что-то хорошее. Если бы вы сказали мне это в то время, когда я бесновался от бессилия на невольничьем корабле виленджи, то я, вероятно, счел бы такое заявление не только лживым, но и бессердечным. — Он обнял своих друзей всеми четырьмя верхними конечностями. — Но наше совместное путешествие, наше товарищество доказали верность этого старого афоризма, показали мне, что я заблуждался. Опираясь на этот опыт и на воспоминания, я начал работать над сагой, которая станет лучшей из современных туукальских саг. Но для того чтобы она стала лучшей, ей необходимо достойное завершение. Должен быть финал, который послужил бы заключением, оправдывающим все пережитое. Я надеялся, что таким финалом станет мое возвращение домой, но мои надежды не оправдались. Достойным может быть только один финал: все мы — то есть и все вы — возвращаемся на родину. Таким должен быть конец. Незавершенная сага — это вообще не сага, она не стоит усилий на ее сочинение. Что же касается моей собственной судьбы, то теперь, когда координаты Туукалии известны нийувам и иолфам, возвращение меня домой не составит для них никаких проблем. Теперь моя планета всегда будет со мной. Но истинное вдохновение капризно. Оно редко нас посещает. — Всем своим исполинским телом он склонился над Джорджем. Огромные, размером с лопаты, зубы звонко лязгали, пока их обладатель произносил свою речь. — Надеюсь, вы простите мне этот маленький обман.

Разочарованно рыкнув, Джордж небрежно махнул хвостом:

— Почему ты нам не сказал об этом раньше? Подумаешь, большое дело…

— Если бы вы знали о моих намерениях, то, возможно, стали бы вести себя по-другому. Но для того чтобы сага получилась настоящей, ваше поведение должно было быть абсолютно естественным.