ГИТЛЕРОВСКАЯ ЕВРОПА ПРОТИВ СССР. НЕИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ Второй Мировой

Проект соглашения, предложенный Муссолини, был тем временем переведен на три языка конференции, и на его основе, с несколькими незначительными изменениями, было выработано знаменитое Мюнхенское соглашение, которое и было наконец подписано между 2 и 3 часами утра 30 сентября...

Около девяти часов вечера Гитлер пригласил всех поужинать с ним в банкетном зале. Чемберлен и Даладье извинились, сказав, что должны позвонить своим правительствам; они были явно не в том настроении, чтобы присутствовать на банкете. Они обеспечили мир, но ценой серьезной потери престижа. Под нажимом Гитлера они пришли к соглашению о том, что союзник Франции должен уступить Германии часть своей территории. Как мы теперь знаем, и Франции, и Англии пришлось оказать на Чехословакию значительное давление, поэтому было вполне понятно, что Чемберлен и Даладье выглядели очень подавленными тем вечером.

Следовательно, исключительно итало-германская компания сидела с Гитлером за одним банкетным столом, который оказался довольно длинным. Именно тогда Муссолини сделал свое заявление о возможности катастрофических последствий для Италии в период Абиссинской войны, если бы Лига Наций распространила свои санкции на нефть даже всего на одну неделю (...)».

То есть чуть ранее и Эфиопия имела свой «Мюнхен».

30 сентября чешская армия начала отступление из Судетской области. Покидались горные цитадели, крупные промышленные центры, составлявшие основу оборонной мощи страны. А Гитлер, аннексировав Судеты, представил Чехословакии новый список требований. И снова инсценировки инцидентов, распространение слухов о преследовании немецкого этнического меньшинства, оставшегося теперь уже на урезанной территории Чехословакии. 15 марта 1939 года немцы вошли в оставшуюся часть Чехословакии. Лишенные укрепленных оборонительных рубежей, чехи были не в состоянии оказать сопротивление. Гитлер сказал: «С самого начала для меня было ясно, что я не могу удовлетвориться немецкой территорией в Судетах. То было лишь частичное решение...»

Обо всех коллизиях того самого франко-чешско-советского союзного договора сказано и написано столько, что, если человеку среднего возраста сейчас бросить все и только изучать мемуары и диссертации по этой теме, чтением он будет обеспечен на две жизни вперед.

Важно лишь повторить общепризнанное:

а) французы всеми силами стремились избежать выполнения главного, финального пункта договора: оказания военной помощи. Их просьбы английского посредничества и итоговая подпись Даладье в Мюнхене — это каинова печать, нанесенная несмываемыми чернилами;

б) от советской военной помощи Чехия отказалась сама — из опасений не справиться без одновременной французской поддержки.

Слава богу, эти факты никем пока не оспариваются, только замалчиваются. И уж полной справедливости ради надо признать, что военная помощь Советского Союза на стратегических весах 1938 года действительно значила меньше, чем французская. Даже много меньше — но не по причине недостаточной решимости советского правительства, а лишь по причине удаленности, отсутствия общей границы с Германией и крайне подлой позиции польского правительства Бека (категорический запрет на пропуск советских войск, вплоть до угрозы войны). В марте 1939 года Польша получит из чешского наследия высокоразвитый Тешинский округ, как поощрение Гитлера за эту услугу, а буквально через полгода, в сентябре того же года, получит и все остальное причитающееся.

Советскую решимость 1938 года пытаются обесценить будущим пактом Молотова — Риббентропа, но это ведь самый настоящий фокус. Есть такой разряд фокусов, основанных на особенностях оптического восприятия («Этот шар вам кажется больше этого — а если замерить...»). Из 2006 года действительно 1938-й и 1939-й кажутся одним днем. Но на самом-то деле в 1938-м СССР еще вел с Гитлером настоящую войну на полях Испании, и победа там долго оставалась под вопросом. Подобная же война (авиация, присылка корпуса через Румынию) и с гораздо большей интенсивностью (поправка на близость) могла бы вестись и в Чехословакии даже при польской блокаде.

Еще 17 сентября 1938 года чешский министр иностранных дел Крофта признал: «СССР делает для Чехословакии больше, чем можно требовать по договору».

Но в русско-чешском сюжете 1938 года есть и еще уникальные повороты... Генерал Сергей Николаевич Войцеховский — участник Белого движения. Именно его войска взяли Екатеринбург в июле 1918 года, через несколько дней после убийства царской семьи. Но (возможно, психологический гнет братоубийственной войны становится нестерпим) генерал Войцеховский вскоре уезжает в Чехию, создавать армию нового славянского государства. «Работал для своей новой родины на границе физических возможностей», — сказал чешский историк Иржи Фидлер. Именно командующий Пражским военным округом генерал Войцеховский создавал ту уникальную укрепленную Судетскую линию. По воспоминаниям чехословацкого дипломата Яромира Смутного, 30 сентября 1938 года на совещании у президента с участием политиков и армейского командования было решено принять условия Мюнхена. Из присутствовавших на совещании, помимо самого Смутного, за сопротивление высказались только начальник канцелярии президента Прокоп Дртина и генерал Войцеховский...

В августе 2008 года мне посчастливилось познакомиться с внучатой племянницей генерала Войцеховского — живущей в США Татьяной Темниковой. Она сообщила, что потомки героя России и Чехословакии живы и бережно хранят его архив...

Против сдачи Гитлеру восстала и еще одна русская, долгое время жившая в Чехии... Марина Цветаева:

...Богова! Богемия!

Не лежи, как пласт!

Бог давал обеими

И опять подаст!..

«Бог давал обеими» (давать обеими руками — значит, по пословице, щедро одарить). Цветаева буквально их тормошила, веря в судьбу щедро одаренного народа...

Самый неприятный автору (и ложный) вариант истолкования этой книги — «античешский памфлет». Избирательное, недобросовестное цитирование может представить дело именно так, поэтому...

Упреждающий комментарий

Действительно, главное внимание в разворачивании мировой войны уделено Чехии. Внимание фиксируется не только на том, что это был крупнейший военно-экономический «подарок» Гитлеру, но и на том, что тогда, в 1938 году, он был более всего близок к поражению и свержению. Известная «забастовка» (по выражению Марабини) одной части немецкой армии и готовность к восстанию другой была обусловлена, среди прочего, и осознанием нереальности предстоящей задачи: попытки прорыва через укрепленные Судетские горы.

Вот виток истории, превращающий чешскую трагедию — в общемировую.

Именно осознание германскими военными НЕРЕАЛЬНОСТИ ВОЕННОЙ победы над Чехией и недопустимости войны привело к созданию военной оппозиции («выстрелившей» только в 1944 году).

То есть Гитлер с Чемберленом смогли, образно говоря, показать немецким военным занудам и педантам язык...

Возражение может быть одно: англичане вольны давать чехам гарантии безопасности, вольны забирать их обратно. Ведь, как гласит их фундаментальный внешнеполитический постулат, «у Англии нет постоянных союзников, у Англии есть постоянные интересы». Но дело в том, что в Мюнхене они говорили чехам не это, а нечто совсем другое: «Отдайте Судеты, и в новых границах вы получите новые гарантии».

Первой бомбы на Прагу Чемберлен с Галифаксом боялись больше, чем чехи, потому что «они там, за горами, может, и отсидятся, а нашему кабинету — точно отставка». Собственно, этот политический прогноз Чемберлена был верен. Когда началась настоящая война, их действительно отставили и назначили Черчилля. И не по способности к военному руководству.

Как раз Черчилль, военно-морской министр, сам и сразу же крупно проиграл в Норвегии. Но, наверное, от премьер-министра в подобную эпоху требуется не военное умение, а только решимость воевать. Плюс «незапятнанность». Чемберлен был ответственен не только за Мюнхен, но и за всю ту лживую политкорректную атмосферу, ради поддержания которой (всего-то на лишние двадцать недель!) и «порвали» Чехословакию. Ведь чехам объяснили, что, упорствуя из-за Судет, они противостоят НЕ ТОЛЬКО Германии, но и всему европейскому согласию, мировому общественному мнению... Страна, ставшая на этот путь, превратилась бы в государство-изгоя, говоря уже в современных терминах. И возможное принятие помощи от другого изгоя, Советского Союза, только усугубит чешский вызов и вину. Не имей чехи английских гарантий вообще, они, скорее всего, выстояли бы. Это, конечно, то самое сослагательное наклонение, которого «не терпит история», но все же сочетание двух факторов — некоторое военное преимущество (2 миллиона в горных крепостях раз в пять сильнее, чем 2,2 миллиона штурмующих) плюс выяснившаяся после войны готовность вермахта сбросить Гитлера, как четыре года до того вермахт в союзе с Гитлером ликвидировал СА, — в сумме делают такой исход наиболее вероятным.

Черчилль как раз яростно критиковал ту политику, понимая ничтожную цену тогдашнего европейского согласия. Он и указывает на важнейшую отправную точку той «европейской эпохи», скатывания к новой войне: 1925 год, конференция в Локарно, за которую первый Чемберлен — Остин — получил орден Подвязки и Нобелевскую премию мира. Мюнхен второго Чемберлена — Невилла — просто результировал ту политику, доведя ее до всем понятных последствий.

Даже если бы английская политика была откровенно прогерманской, чехам было бы легче готовиться к войне. Так и Пшемысл Одокар на Моравском поле — помните? — наверняка предпочел бы, чтобы союзники, напавшие на него сзади, лучше были бы на стороне Габсбурга еще в начале битвы...

Нацию Яна Гуса и Георгия Подебрада предала Европа кавалеров ордена Подвязки и лауреатов Нобелевской премии мира.

Ну что ж, братья-славяне, и нас тоже предал один лауреат Нобелевской премии мира. А недавно, в 2005-м, эту прославленную взятку приберегали и для Ющенки. Но — недооправдал! Или стимуляция атомного Эль Барадея показалась на тот политический момент важнее...

Вот была бы прекрасная тема журналистского расследования. Нобелевские премии, как известно, выплачиваются с процентов. Попечительский совет вложил наследство изобретателя динамита в какой-то крупный, доходный и, главное, устойчивый бизнес. Недвижимость и полезные ископаемые лучше всего соответствуют всем трем критериям. (А норвежской нефти в 1930-х годах еще не было.) И если... окажется, что это «вложение нобелевского капитала» — добыча и перевозка скандинавской железной руды, то вся история примет просто классическую законченность и ясность. Тогда станет зримо видна вся траектория и шведского железа — вплоть до осколков в телах ветеранов войны, и золота — вплоть до карманов Чемберлена и Горбачева.

Глава 12. А СКОЛЬКО КОЛОНН-ТО БЫЛО?

Главную тему, главный термин этой книги — «Большая война», «Право Большой войны», отменяющее «Постулат Клаузевица» (о «продолжении политики другими средствами»), — я намерен проиллюстрировать всеми мне доступными примерами, раскрыть всеми возможными методами, в том числе и методом от противного, дав примеры «небольших войн». «Большая война» начинается, когда обозначился «Большой Враг», и заканчивается с его полным уничтожением. Но в этот исторический период с весьма размытыми границами (особенно нижней) случается многое, в том числе и отдельные частные войны, которые по напряжению сил, взаимной ярости сторон и, как следствие, по уровню «вежливости», уровню соблюдения писаных и неписаных правил сильно отличаются от современной им «Большой войны».

Иронически говоря, ведущие эти свои маленькие войны могут даже «гордиться» перед участниками «Большой» своей вежливостью, умеренностью, короче, всем набором качеств, сегодня суммируемым как политкорректность. Но главная ирония в том, что они и вправду гордятся «своими маленькими» войнами, навязывают свои стандарты, правила для оценки характера и последствий «Большой». Допустим, Дания. Несколько часов сопротивления. Как докладывал командующий вторгнувшимся немецким корпусом генерал Каупиш: «От наших темпов у них (датчан) перехватило дух». Гуманная формулировка. Заметьте, эти слова полностью бы подошли и для описания, допустим, футбольного матча «Германия — Дания — 5:0». Впрочем, при любом описании боевых действий, даже и при таком, нельзя впасть в оскорбительный тон, огульно заявив: «Все сдались!» Нельзя забыть, проигнорировать, что не все. Личная охрана королевского дворца Амалиенбург все же не побоялась открыть огонь.

Безнадежность их сопротивления только подчеркивает их личный героизм. Захват всей страны стоил немцам 20 убитых, датчанам — 36 убитых. И почти все погибшие — это Амалиенбург. (По другим данным, немцев, погибших при захвате Дании, двое. А разница — это приплюсованные убитые в последующий период.)

Норвежцы сопротивлялись гораздо дольше, но им помогал и ландшафт страны, и английские десанты, и флот. Голландцы ближе к датскому варианту. Бельгийцы — ближе к норвежскому. Люксембург — двое раненых (поскользнулся, наверное, кто-то).

И все эти блицкриги, включая французский (где сопротивление было, конечно, гораздо сильнее, чем в Бельгии или Норвегии), и все эти блицкриги породили, причем сразу, в «режиме реального времени», не то подозрение, не то версию, не то миф. «Пятая колонна»!

ДИЛЕТАНТСКИЕ ЗАПРОСЫ

А почему, собственно, пятая? Имеет ли это связь с «пятым углом»?

«Пятая колонна» — это вообще один из лейтмотивов описаний Второй мировой войны. Именно непривычность характера вторжений, темпов гитлеровских наступлений породила такую версию: «пятая колонна» виновата.

А родился этот термин во время войны в Испании 1936 — 1939 годов. Когда фашисты-франкисты повели наступление на Мадрид четырьмя колоннами, в мировой прессе замелькали подозрения, что готовится и вооруженное выступление сторонников Франко в самом Мадриде — и это будет самая опасная, «пятая» колонна. Опасения тогдашние оправдались только отчасти. Но то была гражданская война. А кроме того, уточним, это была уже советско-германо-итальянская война плюс гражданская война испанцев. (Это для почитателей исторических буковско-резуновских «фэнтези» о Сталине, инструктирующем Гитлера.) В гражданских войнах действительно измены, удары в спину, «пятые колонны» нередки.

Но после Испании из всех парциальных войн Второй мировой только югославская носила явно характер гражданской, а призрак «пятой колонны» «бродил по Европе»... совсем как сто лет до того — другой небезызвестный «призрак»...

Указывали тогда на два объекта, на два источника угрозы. Во-первых, в нескольких странах проживали значительные немецкие общины. Во-вторых, существовал (а точнее, подозревалось, что существует как некое подобие Коминтерну, Социнтерну, Профинтерну...) еще фашистский интернационал.

И также было две причины для поддержания «пятоколонной» идеи в общественном сознании, две причины высокой конвертируемости этой версии. Первую я назвал: потребность объяснения своих быстрых поражений.

Вторая: поддержание «высокой бдительности» у тех, кто поражения решил избежать.

Свой политический «интерес» я приберегу на потом, а сначала приведу мнение независимого исследователя этой темы. Историк Луи де Ионг, автор книги «Пятая колонна» в Западной Европе», собрал значительный материал, и его вывод: почти никакого влияния на ход боевых действий в Западной Европе «пятая колонна» не оказала. В его досье сотни фактов типа такого: все газеты повторяли, что в Ослофьорд немецкие корабли вошли только потому, что «чья-то подлая рука перерубила электрокабель, подрывающий минные заграждения». Так вот, выясняет де Ионг — не было там боеготовых минных заграждений вообще.

Вот в Бельгии действительно были свои фашисты, «рексисты» Леона Дегреля, но они, оказывается, почти игнорировали Гитлера, а какие-то небольшие деньги (Луи де Ионг приводит и цифры — порядка 20—30 тысяч долларов!) и инструкции принимали только от Муссолини. Но Италия в момент прохождения немцами Бельгии еще не воевала, и каких-либо «саботажных, диверсионных инструкций» рексистам не выдавала.

Немецкие общины (за одним исключением) также не привлекались для решения практических военных задач. Главное, что заботило Гитлера, — чтобы зарубежные немцы становились вполне нацистами, проводниками его политики в этих регионах после покорения.

Это еще один — который уже по счету! — пример «силы европейского сопротивления гитлеризму». Его только нужно правильно понять: Гитлер не хотел разменивать эти козыри, немецкие общины — на собственно военный подрыв, на успех покорения этих стран! С этим, он решил, справится и сам. НО... для последующей интеграции, фашизации Европы эти общины важны, потому и надо их приберечь, не разменивая на боевые действия!

Ну а уж по поводу этого единственного исключения (использования «пятой колонны» для захвата страны) снова «беру слово». Конечно, это мои «любимые» Судетские немцы.

«Исполиновые немцы», по найденному мною старому названию Судетских гор. Эта община действительно сыграла значительную роль в деле покорения Чехословакии.

Гитлер создал в Судетах послушное ему политическое руководство, лидер которого, Конрад Генлейн, определил свою задачу следующим образом:

«Мы должны всегда требовать так много, чтобы наши требования невозможно было удовлетворить».

Мы помним, что, когда в майский кризис 1938 года президент Чехословакии Бенеш объявил частичную мобилизацию, арестовал нескольких немецких хулиганов, Генлейн сбежал в Германию. Кстати, ближе к концу этой эпопеи Гитлер уже планировал заменить недостаточно агрессивного Генлейна другим «исполиновым немцем» — Франком. Так что англо-французское предательство в Мюнхене спасло не только Гитлера, но и (на микроуровне) карьеру уже забытого сегодня некоего «исполинского немца Генлейна». И в целом — единственной успешной гитлеровской «пятой колонной» стала Судетско-немецкая. И то только потому, что у нее оказались такие «колонновожатые»: Чемберлен, Галифакс, Даладье.

Ну а в целом «пятая колонна» как родилась на страницах газет 1937 года, так в основном там (в газетах) и маршировала. Так что же еще, какой еще «политический интерес» приковывает мое внимание к этой теме?!

Да все тот же! Есть у меня такое подозрение или, скажем, ощущение, что «пятая колонна» — это еще и некое оправдание, аргумент в послевоенных спорах вроде этих «справок об участии страны в движении Сопротивления». Это попытка рационализации «Большой войны», адаптации ее, моделирования ее, разложение на сумму удобообъяснимых фрагментов.

Поясняю. Можно сказать, допустим, датчанам:

(1) . Была «Большая война», но вы были вычеркнуты из ее участников в течение полутора часов. Из участников борьбы с Гитлером, на которого потом вы четыре с половиной года и работали.

На это они, датчане, возможно, и попробуют ответить:

(2) Нет! Это была обычная, правильная война

+ ужасная «пятая колонна» (из-за чего наша страна продержалась только полтора часа)

+ наше «доблестное Сопротивление»!

Приводя с помощью этих двух констант все к уравнению «обычной войны», они остаются правильно воевавшими. А кто воевал неправильно? Великобритания и СССР. Великобритания, как уже упоминалось, без объявления войны захватила в 1940 году Исландию — тогда часть Дании. Просто чтоб вместе с остальной Данией Германии не попала. Это оправдалось: будь и Исландия германской, ни один англо- американский конвой не дошел бы до Мурманска.

НО! Правила-то «правильной войны» были тогда нарушены!

А СССР также прибрал часть Польши и Прибалтику. И неизбежно, рано или поздно, но счет «от правильных неправильным» будет предъявлен.

Пока формально-юридические, финансовые претензии к России пробует предъявить разве что Литва. Остальные прибалты, Чехия, Польша, Финляндия, Объединенная (повторно) Европа в лице Совета Европы и ПАСЕ — на очереди.

РЕВАНШИСТЫ, ОБНАРУЖЕННЫЕ В НЕСКОЛЬКО НЕОБЫЧНОМ УГЛУ

Разумеется, все вышеперечисленные страны и организации — это некая условность. Имеются в виду отдельные партии, фракции, личности внутри их. Как, например, отобрания у «российского агрессора» Карелии требует, конечно, не вся Финляндия, а отдельное специально созданное общество. А «литовские счета», сидя в дважды подаренном Вильнюсе (в 1940-м и в 1945-м), в основном выписывает партия Ландсбергиса. И в Эстонии переносом пограничных столбов занимались не все общественные организации страны, а только «Кайстелит». Это в период 1992—1994 годов, когда наша с Эстонией граница еще не охранялась, «кайстелитовцы» провели ее на 5 километров западнее, перенеся новые пограничные столбы и «захватив» при этом наш Ивангород...

«Катынь», «Пражские танки-68» тоже являются объектом работы не всей «общественности» соответствующих стран...

Но какой же термин, какое общее наименование можно дать всем этим группам, партиям, фракциям? Не поверхностную кличку, не обидное прозвище, а именно — объективную дефиницию. Размышления по этому поводу привели меня к одному очень на первый взгляд странному выводу. Если просуммировать их программы и лозунги, то это будут, строго говоря, реваншисты. Основные их претензии к результатам Второй мировой войны, к «ялтинской системе», будь то новые границы или разделение Европы на «сферы влияния» (и 1956, и 1968 годы — это не более как защита тех сфер).

А ведь попытка отыграть результаты проигранной войны — это и есть реванш. И безо всякой дальнейшей политической раскраски сторонники подобной политики — реваншисты. Но чувствуете, как сам язык словно требует дополнить до устойчивого словосочетания: «немецкие реваншисты»?

«Немецкие реваншисты» приснопамятного Адольфа фон Таддена, «нагло требующие пересмотра результатов Второй мировой войны». Наш поверхностный агитпроп особенно напирал, конечно, на имя, называя его, фон Таддена, «Адольф Второй». А факт, что сестра Адольфа фон Таддена — одна из героинь немецкого Сопротивления, казненная в 1944 году, не афишировался, если б даже и случайно был известен редакциям «Правды» и «Крокодила».

И все десятилетия повторения этого штампа «немецкие реваншисты» препятствуют построению несложной логической цепочки: «реваншисты» в современной Европе — не только немцы. Потому что не только немцы потерпели поражение.

Те, кто провел реальную и огромную и очень непростую работу по встраиванию в Объединенную (Гитлером) Европу, всегда будут в претензии к главному виновнику разорения их ЗАО. Их «залигированность» с фашизмом проявляется не только в тогдашней работе, но и в сегодняшней антироссийской политике.

Но есть и еще одна госпожа, проигравшая в той войне, это сама идея политкорректности.

Безусловно и безукоризненно политкорректны были чемберлены: и нобелевский лауреат премии мира Остин и второй, Невилл, привезший безупречно оформленные и правильно всеми (кроме тогдашнего «государства-изгоя» СССР) подписанные договоры, содержащие, как они объявляли, «мир для нашего поколения».

А главное — то, что победа 1945 года была добыта антиполиткорректными средствами, — все это с объективной неизбежностью ставит и эту почтенную даму (политкорректность) в ряд реваншистов.

А не преувеличивает ли автор, расписывая угрозу целого «фронта реваншистов» и подверстывая в него совершенно разнородные, мало соизмеримые политические силы? ПАСЕ, Литовский сейм, «Кайстелит» и какая-то «Идея» какой-то политкорректности — чего ею-то стращать?

Один талантливый политолог отметил следующую черту современного западного общества (не изъян, а именно особенность).

Сегодня массы желают быть постоянным объектом зондажа. А элиты и не представляют, как осуществлять свои управленческие функции без этих «зондажей».

И что мне представляется важным добавить: эти «зондажи» — не только и не столько формальные выборы, референдумы. Как раз популярность подобных мероприятий падает — см. статистику явки на выборы. Современный «зондаж» — это постоянный вброс, апробирование идей в игровой, полуигровой форме. Политические, исторические идеи «внарезку» с фильмами, шлягерами, дефиле коллекций ведущих кутюрье — вот это еще воспринимается...

Ближе к «нашей» теме важнейшими общественно-историческими фактами войны стали фильмы «Спасти рядового Райана», «Список Шиндлера» и т.д. Соответственно, и среди всех вариаций обсуждаемой идеи выбирается имеющая самый яркий и популярный «видеоряд», то, что лучше проходит по телевизору. То есть— реплика героя фильма. Или даже «историческая оценка» из уст актера, игравшего этого героя. Или даже кого-нибудь еще из съемочной группы. Так, главным авторитетом «по Холокосту» стал, конечно, Стивен Спилберг.

Так что мой совет Резуну пополнить цитатный багаж «Троцкий-1939» свидетельствами Фриды Кало/Сальмы Хаек не столь уж абсурден.

Политкорректность, уравнивающая всех со всеми во всей мировой истории, — это сегодня одна из самых «сильно вброшенных» идей. Американские сенаторы извинились за работорговлю, папа римский извинился за Крестовые походы. Немцы — за Холокост. Дальше блюдо пущено по кругу. Туркам надо извиниться за 1915 год.

А что нам до этой всемирной моды на «исторические пардоны»?

Для тех сограждан, что дочитали книгу до этой страницы и которым «война, история по барабану» (хотя это и трудно совместить: безразличие к истории и прочтение этой книги до этой страницы), но тем не менее и для них у меня припасен аргумент. Действительно, выше приведена столь пестрая историческая подборка, что и непонятно: куда (и зачем?) ее можно экстраполировать?