Дариус Дорван, наёмник

Тацир безучастно смотрел, как рухнувший на колени сверд рывком сдирает с себя сумку. Есть у Биста отдельная сумка, и в ней он носит врачебные принадлежности. Вот он вынул из сумки лежавшие на самом верху рулоны полотна, засунул руку поглубже, покопался в ней и извлек на свет небольшую, похожую на пенал, деревянную коробку. На мгновенье задумался, взглянул на остальных, внимательно следящих за окрестностями, затем на обнаженный бок Тацира, из которого торчал арбалетный болт. Бист нашел взглядом Дариуса, оба они отошли в сторону, и сверд у Дорвана что-то спросил. Слов Биста Тацир не разобрал, и только видел, как Дариус несколько раз кивнул.

Бист снова вернулся к Тациру и сказал, заглядывая ему в глаза:

— Потерпи брат, сейчас будет очень больно.

'Неужели может быть еще больнее?', - успел подумать Тацир.

Оказывается, может. Боль пришла такая сильная, что он потерял сознание.

Глава 4

Бист сидел спиной к затухающему костру и думал. Он думал о многих вещах сразу, он так умел. Он многое знал и умел, человек, которого спящие сейчас наемники знали как Биста.

Не мог он только одного — вернуться на родину и стать тем, кем он и должен

стать, если бы не пришлось бежать, спасая свою жизнь. Что ж, собственная жизнь — достаточная цена, чтобы отказаться от того, что было предназначено ему по праву рождения.

В Табалорне Бист оказался три года назад проездом в Батингос, столицу королевства Фаронг. Почему-то тогда ему казалось, что именно в Батингосе он будет в безопасности. В столице Фаронга много людей, похожих на его соплеменников и среди них ему будет легче затеряться, считал он.

Бист провел рукой по безбородому подбородку. Ему уже скоро тридцать, а растительности на лице почти нет. У сюидов, а именно так называет себя его народ — это знак благородного происхождения.

В Фаронге сюидов переделали в свердов, и понятно почему. Сверд — на языке жителей Фаронга означает 'темный', а у его соплеменников цвет кожи значительно смуглее, чем у северян.

Перебивая мысли, простонал во сне Тацир. У Тацира серьезное ранение и, если рана воспалиться, его познаний во врачевательстве может и не хватить. Арбалетный болт вошел Тациру в правый бок, повредив ребра. По крайней мере, одно из них точно. И все же Тациру повезло: три пальца в сторону и болт угодил бы в печень. А это означает единственное — смерть.

Вчера, перед тем как попытаться его извлечь, он обратился к Дорвану:

— Болт не выйдет так, как вошел. Смотри.

И он продемонстрировал разложенные на ладони железные болты, самим же Дариусом и прихваченные вместе с арбалетом. Все болты выглядели одинаково: длиной и толщиной черенков, и самое главное — наконечниками, где на каждом имелись большие зазубрины.

Дариус ответил не задумываясь:

— Делай что можешь, Бист, оставлять болт в теле нельзя. Если понадобится, я помогу тебе его удержать.

Помощь не потребовалась — Тацир сразу же потерял сознание от боли, едва только Бист прикоснулся к торчавшему из его тела болту. Болт Бист извлек, надавив на него так, что он вышел через спину, а не пришедшего в себя Тацира уложили на носилки, изготовленные на скорую руку Торианом из жердей и собственного плаща.

Потом был долгий изнурительный бег, когда им пришлось уходить от погони.

Бист несколько раз выдыхался так, что без сил валился на землю, заверяя, что хочет остаться и прикрыть отход, в то же время, понимая, что такое решение — для него верная смерть. И каждый раз Дорван находил верные слова, чтобы заставить Биста подняться на ноги.

Дариус. Когда до Батингоса оставалось полдня пути, Бисту пришлось задержаться в Табалорне, потому что его верный спутник Малух, единственный, кто вместе с ним покинул родной Далумат, внезапно свалился в горячке.

Еще накануне, вечером, когда они остановились на единственном в Табалорне постоялом дворе, ничто не указывало на то, что утром Малух не сможет подняться с постели. Незадолго до этого он жаловался на сильный шум в ушах, но Бист не придал его словам особого значения, слишком уж был занят собственными грустными мыслями.

Больше недели Малух метался в горячечном бреду, и Бист ничем не смог ему помочь. Именно тогда Бист понял, что как целитель он еще весьма далек от совершенства. Да и как могло быть иначе, если его учитель Файель только и успел обучить его, как врачевать раны, полученные в бою. Не помог и местный лекарь, хотя содрал с Биста изрядную сумму золотом.

Малух в конце концов, не приходя в себя умер, а Бист остался перед выбором — что ему делать дальше? Ехать в Батингос, столицу Фаронга, или остаться здесь, в Табалорне, благо к тому времени у него уже появилось несколько знакомых. И после долгих раздумий он принял решение остаться. Одной из основных причин стала та, что у него заканчивались деньги, а жизнь в столице всегда дороже, чем в любом другом городе.

Для начала Бисту необходимо было определиться: чем ему зарабатывать себе на хлеб? Вряд ли кому-нибудь в Табалорне могли понадобиться его знания о движении звезд по небу. Способность слагать стихи, умение читать свитки с мыслями древних сюидских мудрецов и вести философские диспуты.

Игру на восьмиструнной фитре, как способ зарабатывать деньги, он отверг сразу. Бист уже свыкся с мыслью, что прошлая жизнь когда-нибудь его разыщет, но не хватало еще, чтобы кто-нибудь из прежних знакомых увидел его за этим занятием — во время игры на потеху толпе, выискивающего в пыли брошенные под ноги монеты.

Подумав, Бист отказался и от мысли пристроиться к кому-нибудь толмачом, благо языков он знал несколько, ведь в этом случае существовала опасность встречи с соотечественниками, знающими его в лицо. В итоге у него осталось только воинское мастерство и предстояло выбрать: кому его продать?

С этим вопросом он и обратился к одному из своих новых знакомых, Медису, владельцу самой богатой лавки в Табалорне. У Медиса можно купить все: начиная с тканей и заканчивая оружием.

Познакомился Бист с Медисом, не забредя в лавку для покупки красивой уздечки или отреза ткани на поизносившийся плащ. Медиус, помимо всего прочего, торговал различными снадобьями, и Бист покупал их в отчаянной попытке спасти Малуха. Когда Малух все же умер, а деньги у Биста закончились, ему пришлось наведаться в лавку Медиса для того, чтобы продать кое-что из оставшихся у него ценных вещей и купить самое необходимое — еду. Словом, Бист был довольно частым посетителем лавки Медиса.

Именно Медиус и посоветовал ему вступить в какую-нибудь котерию, из тех нескольких, что имелись в Табалорне. Например, ему точно было известно, что гонорту Дариусу Дорвану требуются люди.

Гонорт Дорван поначалу Биста совсем не впечатлил. Младше его, с виду почти мальчишка, с трудом удерживающий на лице серьезное выражение. Бист сидел в корчме, медленно пережевывая бобы, залитые темным, безвкусным соусом, запивая их кислым дрянным вином, на большее денег уже не хватало. По соседству, чуть ли не за соседним столом расположились люди Дорвана во главе со своим гонортом и праздновали удачное завершение контракта.

Вот Дариус рассмеялся шутке сидевшему напротив верзилы с сажеными плечами, и лицо его стало совсем уж мальчишеским. Бист едва заметно поморщился. Все-таки он надеялся вступить в котерию, где старший не мальчишка, мужчина.

'Лучше подождать, — решил тогда он. — В конце концов, есть у него одна золотая вещица, абсолютно бесполезная, разве что дорогая сердцу как память о прежних днях, и за нее Медис предлагает неплохую цену'.

И тут Бист увидел, как Дариус о чем-то заговорил. Заговорил тихо, не пытаясь перекричать подвыпивших наемников. Громкий, веселый гомон стих как по волшебству. Все сидели и внимательно слушали, не перебивая, и не пытаясь вставить свое слово. Так слушают людей, которых уважают и кому полностью доверяют свои жизни.

Бист подошел к Дариусу на следующий день. Тот внимательно его выслушал, кивнул головой, и предложил сразиться с одним из его людей. Противником Биста оказался тот верзила, что накануне был соседом Дариуса за столом, как оказалось, правая его рука — Ториан.

Ториан оказался неплохим бойцом, грозившим через несколько лет превратиться в мастера, уж в этом-то Бист толк понимал.

Конечно, при желании Бист смог бы справиться с ним легко, но, решив, что показать только часть своего умения будет вполне достаточно, не стал этого делать. Затем был первый контракт, довольно тяжёлый, но и заплатили неплохо. Следом второй, третий, четвертый…

В итоге, Бист в котерии Дариуса почти три года, и ни разу ему еще не пришлось пожалеть о своем решении. За это время он успел дважды отказаться от предложения онора Маридуиса, местного барона, пожелавшего увидеть его среди своих людей. Отказался, хотя и в деньгах выиграл бы, и жизнь была бы не в пример спокойней. Бист вспомнил надменный взгляд барона и покачал головой — нет. Все-таки отношения в котерии совсем другие, такие, какие и должны быть в боевом братстве.

Тацир застонал снова, и Бист встрепенулся, очнувшись от воспоминаний. Ему бы покой, хотя бы на две-три недели, да где же его взять? Одна надежда — встретится по дороге какое-нибудь селение, где Тацира можно будет оставить, пока он не поправится.

Заворочался во сне Дариус, вздрогнул всем телом, зашарил вокруг себя руками, и снова уснул, прижав топор к груди.

Как же вовремя вчера он подоспел, когда впору было отчаяться. Варисурги зажали их с Галугом в самом неподходящем месте, где не очень-то и развернешься, не давая даже носу высунуть из-за камней.

Галугу очень не повезло — стрела догнала его в самый последний момент, угодив в кисть левой руки, тогда, когда он посчитал себя уже в безопасности, скрывшись за валуном. Лучник — не мечник, для стрельбы ему необходимы обе руки.

И остались они тогда с тремя руками против семерых пусть и не самых умелых воинов. Варисурги не лезли на рожон, вероятно, дожидаясь помощи, и только перекрикивались между собой. Одного из них Бист сумел достать, уж слишком он бравировал перед своими. И попал очень удачно — в живот. При таком ранении пострадавший уже не воин, но и не мертв, чтобы не быть обузой.

Когда Бист услышал рык, донёсшийся из промоины справа от них, он понял сразу — это Дариус. Рык Дариуса был ему уже знаком. Первый раз он услышал его о своего гонорта в ситуации, совсем не напоминавшей сегодняшнюю. Тогда Дариус поставил на место изрядно перебравшего наемника из чужой котерии, выразившего сомнения в том, что стать гонортом можно любому молокососу. Рыка хватило, чтобы его угомонить, причем Ториан на полном серьезе посоветовал ему в следующий раз, когда он вновь обратится к гонорту Дорвану непочтительно, иметь при себе запасные штаны, потому что так легко он уже не отделается.

О том, что практически любого человека можно привести в полное замешательство простым криком, он слышал еще в Далумате, на своей родине. Сам Бист так не умел: не нашлось среди его наставников человека, который смог бы его обучить. А теперь уже и слишком поздно, учат тогда, когда голос только перестает ломаться. Ну ничего, есть у него и свои маленькие хитрости, и работают они нисколько не хуже.

Бист прислушался к шороху ветвей на верхушках деревьев, от пробежавшего по ним легкого ветерка. Как неуютно ему было чувствовать себя поначалу в густом лесу, которому, казалось, нет конца и края, вспомнил он. На его родине, в Далумате, таких лесов нет. Так, сады, редкие рощицы, да заросли кустарников, что растут на склонах гор. Ну ничего, человек ко всему привыкает, привык и он. Почти привык, если уж быть до конца честным.

* * *

В последнее дни, первой мыслью Дариуса после пробуждения всегда становилось вспоминание об исчезнувшей сабле, отчего настроение сразу же безнадежно портилось. Так было и на этот раз.

Кроме того, после вчерашнего бегства от преследующих их варисургов, когда им весь день пришлось нести на носилках Тацира, все тело болело так, что казалось, каждая мышца молит о пощаде. И ведь только наступило утро, когда позади целая ночь отдыха, так что же будет к полудню, не говоря уже о вечере?

Поначалу им пришлось нести Тацира втроем, подмениваясь за носилками по очереди. Рана у Галуга как будто бы и не большая, но пришлась она на кисть руки, и он ничем помочь не мог.

Затем Бист сумел прямо на ходу сделать кожаную лямку, Галуг накинул себе на шею, пропустив под ручки носилок, и стало немного легче, потому что меняться начали сразу парами. Как им удалось выскользнуть из горной долины, ставшей тайным прибежищем этих проклятых жрецов бога смерти, Дариус удивлялся до сих пор. Варисурги преследовали упрямо, а было их десятка три человек, никак не меньше. Пару раз его охватывало чувство отчаяния, так безнадежно выглядели все их попытки оторваться от жрецов. Помог счастливый случай.

В решении Дариуса остаться вдвоем с Бистом в узком длинном проходе между двух скал, чтобы задержать преследование, тоже было больше отчаяния, чем расчета.

Местность совершенно незнакомая, и вполне могло оказаться так, что существовала дорога в обход ущелья, где остались они со свердом, прикрывая отход. Им повезло — обходного пути не нашлось. Повезло еще и с тем, что жрецы Вариса явно не торопились предстать пред своим кумиром.

Варисурги непременно смяли бы заслон из двух человек, но для этого им необходимо было атаковать всем сразу. Расстояние небольшое, его можно преодолеть за один бросок, и у него с Бистом попросту не хватило бы времени, чтобы перебить их всех. Слава Мароху, на такой шаг варисурги не решились.

Особенно после того, как от трех стрел потеряли трех человек. Причем сам Дариус только и успел, что натянуть лук, остальное — заслуга Биста.

— Гонорт, — услышал он голос Ториана, отвлекший его от воспоминаний о событиях вчерашнего дня. — Иди сюда, поедим перед дорогой.

Вот у кого сил с избытком, так это у Ториана. Тор выглядел так, как будто и не было накануне никакой изнуряющей погони, когда все рухнули на землю тут же, как только Дариус объявил привал, после того, как выяснилось, что им все же удалось оторваться. Все, кроме него. Вчера, когда Дариус и с Бистом остались в ущелье, Ториан забрал у них все, кроме оружия, чтобы им было легче нагнать своих. Он и потом ничего не отдал, хотя наравне со всеми впрягался в носилки с Тациром.

Завтрак состоял из чёрствых лепешек и мяса, засушенного до такой степени, что каждый раз его приходилось обрезать ножом у самых губ. Ну и нескольких пучков дикого лука, собранного поутру все тем же неутомимым Торианом.

Ториан единственный из всех был весел, прибаутками сдабривая скудную трапезу. Но вот он неловко повернулся, и его по лицу пробежала мимолётная тень.

'Рана все же еще беспокоит его, — догадался Дариус. — Натрудил он ногу, но даже виду старается не подать'.

Бисту удалось напоить Тацира, заботливо придерживая ему голову. От еды тот отказался, да и что они могли ему предложить? Тацир, помимо боли в раненом боку продолжал страдать и от поврежденной стрелой челюсти.

'Вот уж кому точно не везет, — думал Дариус, наблюдая за мучительной гримасой Тацира, когда тот пил воду. — Глядя на него, о пропаже Кунтюра начинаешь думать несколько иначе'.

— Ну как он? — спросил Дорван Биста, убедившись, что Тацир точно их не услышит. — Надежда есть?

Тот не задумываясь, ответил:

— Надежда есть всегда. Болт ничего не задел, кроме ребер, конечно. Главное теперь, чтобы рана не загноилась изнутри. Но Тациру будет очень тяжело. Покой бы ему, недели две покоя.

'Где ж его взять, покой? Остаётся только надеяться, что все обойдется', - подумал Дариус. После чего всех обвел взглядом, коротко бросил — 'пошли' и первым взялся за ручки носилок.

Дорога почти постоянно шла под уклон, что делало ее более легкой. Затем и вовсе начался крутой склон, густо поросший горным можжевельником, в конце которого среди древесных стволов блеснула лента неширокой реки.

Река оказалась такой, как и большинство горных рек — со стремительным течением, и холодной, почти ледяной водой. Берег почти сплошь был покрыт поросшими лишайником камнями, сколькими от близкой воды.

Изредка речной берег поднимался ввысь, становясь обрывистым, и такие места приходилось обходить, карабкаясь по крутым склонам с густыми зарослями колючего кустарника. После того, как Тацир едва не вывалился из носилок, его пришлось к ним привязать. За полдня пути все устали так, что на коротких привалах без сил валились на землю, и некоторое время лежали не двигаясь.

Наконец, они добрели до такого места, где и без того неширокая река сузилась так, что верхушка поваленного бурей дерева оказалась на другом берегу.

— По стволу с носилками не перебраться, — сказал Ториан, словно прочитав мысли Дариуса. — Нужно валить еще одно.

Дариус в очередной раз обвел взглядом всех своих людей. Бледный от усталости Бист всматривается в ту сторону, откуда они пришли, пытаясь увидеть преследующих их варисургов. Галуг, прижимая к груди раненую руку, с той же целью смотрит вверх по склону.

Далее его взгляд упал на Тацира, выглядевшего бледной тенью самого себя. Искусанные губы, темные круги вокруг глаз, внутри которых плескалась боль. Боль нестерпимая, Тацир несколько раз просил избавить себя, а заодно уж и всех остальных от мук. И даже Ториану изменила его обычная добродушная полуулыбка, сейчас он выглядел не менее измученным, чем остальные.

— Руби, — кивнул головой Дариус, протягивая ему топор — Переправляться будем здесь.

Ториан отложил глефу в сторону, взявшись за топор. Сам Дариус взведя захваченный у варисургов арбалет, передал его Галугу, забрав у него тул со стрелами и лук. Случись что, лук в руках Галуга будет бесполезен, а у арбалета имеется 'козья ножка', и тому удастся взвести арбалет даже одной рукой.

Если погоня настигнет их здесь, варисурги, нет никакого сомнения, покажутся выше по склону, он в этом месте вполне проходим. Вверху им будет удобно скрываться за камнями, камней там полно, а расстояние от них до реки для луков вполне доступно.

Им же людьми укрыться будет негде, разве что броситься в реку. Вниз по течению берег вновь поднимается ввысь, но попробуй, устои на ногах: течение стремительное, а вода холодна как лед. У него даже плечи передернулись как от озноба, когда он представил, что придется прыгнуть в этот бешеный поток воды. Звонкий стук топора отдавался в дереве до самой верхушки и разносился далеко по всей округе.

'Длины ствола должно хватить, обязательно должно', - убеждал себя Дариус, глядя на подрагивающий от ударов кедр.

В тот момент, когда Галуг напряженно начал вглядываться во что-то, показавшееся ему подозрительным на склоне, и даже вскинул арбалет, пристроив его на предплечье больной руки, послышался треск. Кедр, окончательно убедившись в том, что ему не устоять, начал падать. Сначала медленно, а затем все стремительнее и стремительнее, пока, наконец, не рухнул, вздрогнув всем своим телом, будто навсегда прощаясь с небом, к которому он тянулся всю свою длинную жизнь.

Его хватило, и расчет Ториана оказался верным: дерево легло почти вплотную с уже лежавшим стволом. Оставались сущие пустяки: очистить получившийся мост от веток, чтобы можно было пройти с носилками.

Дариус снова взглянул на Галуга. Галуг обладает очень острым зрением, и вполне вероятно, он смог увидеть то, что другим разглядеть не под силу. Но нет, плечи Галуга расслабились, а сам он опустил арбалет.

— Бист! — окликнул сверда Дариус, завидя, что Ториан, справившись со всеми мешающими ветвями, остался на противоположном берегу, держа в руках топор и внимательно осматривая окрестности. Помоги с носилками. Галуг, глефу Тора не забудь.

После того, как все они перебрались через реку, оставалось разрушить только что сооруженный мост. Надолго преследователей это не задержит, деревьев-великанов на берегу реки полно, но любая отсрочка будет только на руку. Потом был кажущийся бесконечным переход до самых сумерек, когда они все еще спешили, и все-таки не так уже нервно реагировали на любой подозрительный звук.

Вечером, при свете костра, Дариус наконец-то подробно рассмотрел добытый в бою с варисургами арбалет. Подобную вещь он держал в руках впервые. Нет, с арбалетами иметь дело ему уже приходилось, причем не один раз, но только не с таким, как тот, что он держал сейчас в руках.

С первого взгляда становилось понятным, что изготовил его настоящий мастер. Но дело не в его богатой отделке.

Составной лук, удобная деревянная ложа, внутри которой скрывался сложный механизм взвода тетивы. 'Козья ножка', с чьей помощью и осуществлялся взвод, являлась неотъемлемой часть конструкции и располагалась снизу. В самом конце станка, где лук крепился к ложу, имелось и небольшое стремя, позволяющее взвести арбалет металлическим крючком. Подстраховка на тот случай, если основной механизм придет в неисправность. Имелась и пружина — загнутая стальная полоска, прижимающая болт в желобе, что позволяло стрелять из неудобных позиций, не боясь того, что болт вывалится. Кроме всего прочего, устройство арбалета позволяло стрелять свинцовыми шариками.

Он не удержался от соблазна, одним движением рычага взвел арбалет, и нажал на спуск. Усилий потребовалось немного.

'Да уж, его можно заряжать и в седле, даже на полном скаку. Жаль только, что с ним придется расстаться', - и Дорван заранее вздохнул от сожаления.

А расстаться с арбалетом, по всей видимости, придется — необходимо будет оплатить лечение Тацира. Хорошие лекари стоят дорого, а их еще нужно найти.

И сейчас главное донести Тацира живым туда, где они есть, лекари, те, что смогут поднять его на ноги.

'Да чего уж тут, — в очередной раз вздохнул Дариус. — вряд ли мне когда-нибудь повезет так еще раз, но Тацира нужно спасти. И что я скажу Хельде, его матери — денег у нас не хватило, чтобы спасти вашего сына? Зато посмотрите, госпожа Хельда, какой у меня прекрасный арбалет'.

Чтобы окончательно успокоить себя, Дорван взглянул на лежавшего с закрытыми глазами Тацира, только что отказавшегося от миски с мясной похлебкой, и мясо для нее он добыл именно с помощью этого арбалета.

* * *

Они шли все дальше на север, пробираясь сквозь чащобы, кажущиеся им бесконечными, но на исходе третьего дня пути им попалась едва заметная тропинка, выведшая их на луг со стогом свежего сена.

От луга шла едва наезженная колея, и по ней они вышли к небольшому озеру, на чьем берегу расположилось небольшое селение.

Оно представляло собой десятка два деревянных домишек, окруженных частоколом. Частокол явно предназначался для защиты от лесного зверья, потому что подготовленный человек перемахнул бы его не задумываясь. У Дариуса такие все, разве что Тациру в его нынешнем состоянии и через лавку перелезть не под силу.

Деревня явно не могла принадлежать варисургам, даже такая — затерянная в этих бескрайних лесных чащобах. Ветряная мельница на холме неподалеку, загороженный выпас с пасущимся на нем скотом. Ржаное поле с уже наливающимися колосьями.

'Нет, здесь живет кто угодно, только не варисурги, — размышлял Дариус, внимательно разглядывая селение и его окрестности. — Обычная деревенька, вполне возможно, что и без хозяина, в таких глухих местах они не редкость. Тацира придется оставить здесь, дальнейшей дороги он не выдержит. И это еще везение, что мы смогли его донести сюда живым'.