Искусство стареть (сборник)

Ещё свой путь земной не завершив,российской душегубкой проворонен,по внешности сохранен я и жив,но внутренне – уже потусторонен.Иступился мой крючоки уже не точится;хоть и дряхлый старичок,а ебаться хочется.Я не был накопительства примероми думаю без жалости теперь,что стал уже давно миллионеромпо счёту мной понесенных потерь.Пока себя дотла не износил,на баб я с удовольствием гляжу;ещё настолько свеж и полон сил,что внуков я на свет произвожу.Нет часа угрюмей, чем утренний:душа озирается шало,и хаосы – внешний и внутреннийкоростами трутся шершаво.Я чую в организме сговор тайный,решивший отпустить на небо душу,ремонт поскольку нужен капитальный,а я и косметического трушу.Мечтай, печальный человек,целебней нет от жизни средства,и прошлогодний веет снегнад играми седого детства.Дойдя до рубежа преображения,оставив дым последней сигареты,зеркального лишусь я отраженияи весь переселюсь в свои портреты.О чём-то грустном все молчали,но я не вник и не спросил,уже чужие знать печалинет у меня душевных сил.Конечно, всё на свете – суетапод вечным абажуром небосвода,но мера человека – пустотаокрестности после его ухода.Уже давно мы не атлеты,и плоть полнеет оголтело,теперь некрупные предметылегко я прячу в складках тела.Держусь ничуть не победительно,весьма беспафосно звучу,меня при встрече снисходительноублюдки треплют по плечу.Пусть меня заботы рвут на части,пусть я окружён гавном и суками,всё же поразительное счастье —мучиться прижизненными муками.Когда мы кого-то ругаеми что-то за что-то клянём,мы желчный пузырь напрягаем,и камни заводятся в нём.Не по капризу Провидениямы на тоску осуждены,тоска у нас – от заблуждения,что мы для счастья рождены.Я жизнь мою обозреваю,почти закончив путь земной,и сам себя подозреваю,что это было не со мной.Ты, душа, если сердце не врёт,запросилась в родные края?Лишь бы только тебя наперёдне поехала крыша моя.Моя прижизненная аураперед утечкой из пространствав неделю похорон и траурапронижет воздух духом пьянства.Как судьба ни длись благополучно,есть у всех последняя забота;я бы умереть хотел беззвучно,близких беспокоить неохота.Угрюмо ощутив, насколько тленны,друзья мои укрылись по берлогам;да будут их года благословенны,насколько это можно с нашим Богом.Как раньше юная влюблённость,так на закате невзначайнас осеняет просветлённостьи благодарная печаль.Замшелым душам стариковсозвучны внешне их старушки:у всех отпетых гавнюкових жёны – злобные гнилушки.Я остро ощущаю временами(проверить я пока ещё не мог),что в жизни всё случившееся с нами —всего лишь только опыт и пролог.Когда близка пора маразма,как говорил мудрец Эразм,любое бегство от соблазнаесть больший грех, чем сам соблазн.Я храню душевное спокойствие,ибо всё, что больно, то нормально,а любое наше удовольствие —либо вредно, либо аморально.Вульгарен, груб и необуздан,я в рай никак не попаду,зато легко я буду узнанво дни амнистии в аду.То ясно чувствуешь душой,то говорит об этом тело:век был достаточно большой,и всё слегка осточертело.Так же будут кишеть муравьи,а планеты – нестись по орбитам;размышленья о смерти мои —только мысли о всём недопитом.Готовлюсь к уходу туда,где быть надлежит человеку,и время плеснёт, как воданад камешком, канувшим в реку.Остатком памяти сухим,уже на склоне и пределемы видим прошлое таким,каким прожить его хотели.Лишь на смертном одре я посмею сказать,что печально во всём этом деле:если б наши старухи любили вязать,мы бы дольше в пивных посидели.Старение – тяжкое бедствие,к закату умнеют мужчины,но пакостно мне это следствиеот пакостной этой причины.Я думаю – украдкой и тайком,насколько легче жить на склоне лет,и спать как хорошо со стариком:и вроде бы он есть, и вроде нет.Мы стали снисходительно терпетьизлишества чужого поведения:нет сил уже ни злиться, ни кипеть,и наша доброта – от оскудения.Что стал я ветхий старичок,меня не гложет грусть,хотя наружно я сморчок,внутри – солёный груздь.Финал кино: стоит кольцомдесяток близких над мужчиной,а я меж них лежу с лицом,чуть опечаленным кончиной.Ещё едва-едва вошёл в кураж,пора уже отсюда убывать,а чувство – что несу большой багаж,который не успел распаковать.Очень я игривый был щенок,но дожив до старческих седин,менее всего я одинокименно в часы, когда один.Купаю уши в мифах и парашах,никак и никому не возражая;ещё среди живых немало наших,но музыка вокруг – уже чужая.Как только жить нам надоести Бог не против,Он ускоряет нам разъезддуши и плоти.Старик не просто жить устал,но более того:ему воздвигли пьедестал —он ёбнулся с него.Давно уж качусь я со склона,а глажу – наивней мальчишки —тугое и нежное лонолюбой подвернувшейся книжки.Время – лучший лекарь, это верно,время при любой беде поможет,только исцеляет очень скверно:мы чуть позже гибнем от него же.На время и Бога в обиде,я думаю часто под вечер,что те, кого хочется видеть,не здесь уже ждут нашей встречи.Весьма, конечно, старость ощутима,но ценным я рецептом обеспечен:изношенной душе необходимаполивка алкоголем каждый вечер.Вся интимная плеядаиспарилась из меня:нету соли, нету яда,нету скрытого огня.Тёк безжалостно и быстродней и лет негромкий шорох;на хера мне Божья искра,если высыпался порох?Забыв про старость и семью,согретый солнечным лучом,сажусь я в парке на скамьюи размышляю ни о чём.На лицах у супружеской четы,нажившей и потомство, и добро,являются похожие черты —удачной совместимости тавро.Между мной и днём грядущимв некий вечер ляжет тень,и, подобно всем живущим,я не выйду в этот день.