Счастливчик Ген

— Живы еще дед с бабушкой по линии отца, — говорила Алина. — Но они живут в столице. Там у нас есть еще дом. Отец предлагал им переехать сюда, но дед не хочет. А жаль, старики — очень хорошие люди, у них всегда весело. Остальные родственники более дальние в основном по линии мамы, и живут в самых разных местах.

Дверь нам открыл слуга. Это был вообще первый мужчина, которого я видел в этой роли. Я хотел незадолго до нашего выхода отправить кого-нибудь предупредить родителей Алины, чтобы не свалиться им, как снег на голову, и не поставить хозяев в неловкое положение, но милая меня отговорила.

— Ты идешь не сам, а со мной. А с Кларой они уже об этом уговорились, причем время специально никто не назначал. Мои родители очень милые люди, и гостю всегда будут рады, тем более такому, как ты.

И сейчас я имел возможность убедиться в правоте ее слов. Меня приняли, как родного, наплевав на мои браслеты и сословные предрассудки. Все были искренне рады за Алину, которая не скрывала от домашних своего счастья. Только во взгляде ее сестры, которая была на два года младше, иногда мелькала зависть. Посидев с ними с час и поговорив на разные темы, я понял причину такой радости. Девушек выдавали замуж, начиная с четырнадцати лет, а незамужняя шестнадцатилетняя девица считалась здесь чуть ли не старой девой. Среди знатных и богатых родов браки по любви вообще были редкостью. К своим шестнадцати Алине не повезло встретить понравившегося парня, которого смогла бы принять семья, и помолвка с сыном старых друзей была вынужденной мерой. Вот они и радовались за дочь и сестру, что она все-таки нашла свою любовь, а то, что ее муж дворянин, и дворянкой станет она сама, только добавляло радости.

На улице уже совсем стемнело, и добираться обратно нам предложили на наемном экипаже.

— Незачем рисковать, — рассудительно говорил отец Алины, крепкий немолодой уже мужчина с приятным, умным лицом. — Сейчас пошлем Края, он все сделает.

— Правильно говоришь, Грасс, — одобрила мать, красивая женщина лет на десять моложе своего мужа. — Зачем искать неприятностей? Хоть и нечасто, но случаются и грабежи, и убийства. Причем как раз по ночам. Только нечего Краю по темноте мотаться одному, пусть идут вдвоем с Глакхом.

Я не возражал, и братья, прихватив на всякий случай кинжалы, торопливо ушли. Алина для разговора уединилась с родителями, а я остался ждать экипажа в обществе ее младшей сестры, которая по внешности была более молодой копией моей невесты.

— Повезло Альке! — говорила она, бросая в мою сторону многозначительные взгляды, выбирая наиболее выигрышные, с ее точки зрения, позы, чтобы я мог оценить ее прелести, и вообще без свидетелей флиртуя напропалую. Что-то девицы в этом мире слишком раскованные, причем даже такие молодые. Если бы нас сейчас оставили одних в доме на всю ночь, я бы не поручился за то, что она не покусится на мою невинность, наплевав на то, что я жених сестры.

К счастью, вскоре возле дома застучали по брусчатке копыта лошадей, и мы с Алиной, попрощавшись с моими новыми родственниками, забрались на мягкое заднее сидение открытого экипажа. Кучер взмахнул кнутом, и лошади рванули с места.

— А нельзя ли ехать потише? — сказал я кучеру, чуть не откусив при этом язык.

Амортизаторы, как и шины на колесах, отсутствовали напрочь, и экипаж нещадно трясло.

— Никак нельзя, ваша милость, — не оборачиваясь, прокричал мне кучер. — По темному времени только так и ездим, да и то иногда нападают.

Он как накаркал. Не успели мы проехать и половины пути, как из-за угла дома, перекрывая дорогу лошадям, выбежало больше десятка мужчин.

Глава 6

На улицах Расвела фонарей отродясь не вывешивали, и в царящем полумраке лишь еле-еле выделялась лента дороги и более темные пятна окружающих ее домов. Окна на ночь закрывали ставнями, а небо с утра было затянуто тучами, так что для человека с обычным зрением нападающие представлялись смазанными серыми тенями. У меня в этом плане было большое преимущество. Своим сумеречным зрением я мог разглядеть и контуры домов, и фигуры бандитов.

— Быстро под сиденье, и не вздумай высовываться, — успел я шепнуть Алине, после чего распахнул дверцу и выпрыгнул на мостовую, одновременно извлекая меч.

Наверное, я не смог бы сделать того, что сделал, если бы не сильный страх за любимую девушку. За всю свою жизнь, я убил только одно живое существо — воробья из рогатки. А потом стоял над жалким трупиком, в который превратилась до того весело чирикающая птица, и чувствовал себя дрянью и глупцом. Больше я в птиц никогда не стрелял.

А здесь были не птицы, а люди, но я подскочил к первому, пытающемуся запрыгнуть в экипаж, и без колебания ударил его мечом у основания шеи. Мне плескануло кровью прямо в лицо, но, по счастью, не залило глаза, и я успел зарубить еще одного из нападавших, прежде чем на меня бросились сразу двое, вооруженные длинными кинжалами. Меня они почти не видели и заученными движениями чертили перед собой воздух ударами клинков. Я же их видел прекрасно и уложил одного за другим ударами в грудь. Покончив с ними, я повернулся к экипажу.

Вместо кучера на козлах сидел какой-то детина, который уже собирался отогнать захваченное имущество в тот переулок, откуда выскочили нападавшие. Еще один бандит стоял на подножке экипажа, а трое остальных двигались по направлении ко мне. Я впервые применил ускорение, что было силы прыгнув к тому, кто мог вот-вот нашарить внутри экипажа мою Алину. Не ожидавшие от меня такой прыти, да еще едва видевшие, грабители проморгали мой маневр, и их еще на одного стало меньше. Я успел наискось сверху вниз рубануть стоявшего на подножке и, когда он с жутким криком опрокинулся навзничь, занять его место. Обернувшийся на крик верзила получил колотую рану в грудь и, выпустив вожжи, молча, растянулся на брусчатке. Лишь зазвенел по камням выпавший из его руки тесак. Не теряя времени, я запрыгнул на козлы и, подхватив вожжи одной рукой, другой что было силы ударил одну из лошадей мечом плашмя. Она рванулась, чуть было не перевернув экипаж, но я тут же огрел и вторую, после чего обе поняли, что от такого возницы ничего хорошего ожидать не стоит, а надо улепетывать что есть силы.

Я гнал коней минут пять, после чего с трудом их остановил и бросился к Алине. Только хорошая реакция и сумеречное зрение помогли мне избежать удара кинжалом, который девушка нанесла из-под сидения, заметив мое движение.

— Слава богу, с тобой все в порядке! — вырвалось у меня. — Больше на ночь глядя я и сам без нужды никуда не пойду, и тебя не пущу. И откуда у тебя, кстати, кинжал, которым ты мне чуть не выколола глаз?

— Прости, я не думала, что это ты. А кинжал выронил тот разбойник, которого ты зарубил.

— Выбирайся из-под сидения и будем думать, как найти дорогу к дому. Я и днем-то в городе почти не ориентируюсь, тем более сейчас.

— А где наш кучер?

— Убили, наверное.

— Пошарь на козлах под сидением, там они обычно держат факелы именно на тот случай, когда нужен свет. Наверное, лучше них город вообще никто не знает, но такой ночью, когда не видно ни зги, и они могут заблудиться. Экипажи ночью редко ездят, этому кучеру братья заплатили вдвойне.

— А он и согласился на свою беду. Надо было мне быть умнее, и предупредить Клару, что мы можем заночевать у твоих. Завтра все равно на занятия не идти.

— Что толку по-пустому сокрушаться о не сделанном? Ты факелы нашел?

— Факелы нашел, ищу огниво. Ага, вот и оно!

Через пару минут Алина узнала место, где мы остановились. Для меня все дома были одинаковыми, да еще в свете факела, но девушка, всю жизнь прожившая в этом городе, ориентировалась в нем не хуже кучеров.

— Езжай прямо еще пару кварталов, — велела она мне. — А потом повернешь направо. Тогда вскорости будет наш дом. Смотри его по левой стороне, уж дом Клары ты узнать должен.

До нашего дома факел не дотянул, но уже пошла знакомая мне улица, и я не стал возиться, зажигая другой. Возле калитки я остановил экипаж и соскочил с козел.

— Я привяжу лошадей к забору, и пусть стоят до утра, а ты иди вперед и предупреди Клару. Если она меня увидит первой, с ног до головы залитого кровью, боюсь, для нее это может плохо кончиться.

Так и сделали. Я остался возиться с лошадьми, которых постарался покрепче привязать к забору, а Алина побежала в дом, где ее встретила встревоженная Клара, ждавшая нашего возвращения. Правда, Клару мы все равно перепугали, так как оказалось, что кровью окатило не одного меня, на Алину тоже попало достаточно. А она ее еще и размазала по лицу. Я, когда зажигал факел, больше смотрел по сторонам и эти мазки не заметил. А вот Клара все прекрасно рассмотрела и от страха чуть не разбила лампу. Мое появление она восприняла уже более спокойно, несмотря на то, что я до пояса был весь в потеках крови и, как оказалось, колет был разрезан ударом кинжала. Один выпад я все-таки пропустил, но, по счастью, клинок до тела не достал, а только испортил одежду.

— Это уже не отстираешь, — с сожалением сказала Клара. — Завтра наденешь что-нибудь из вещей сына, и пойдем пройдемся по лавкам. Деньги теперь есть, поэтому надо справить одежду, да и к свадьбе заказать тебе праздничный дворянский костюм, а Алине новое платье.

— А мы с Маркусом хотели с утра ехать за город.

— В этом можно ехать, если только ты решил податься в разбойники. При виде тебя в таком облачении, все будут без возражений складывать на дороге все самое ценное, умоляя, чтобы ты только сохранил им жизнь.

— Ну, а штаны хоть отстирать можно? На них и крови всего ничего, да и кожа все-таки? — с надеждой спросил я.

Видел я одежду ее сыночка, когда Алина ее убирала из моей комнаты. Самые маленькие вещи там были мне на вырост, даже с учетом того, что я подрос и раздался в плечах.

— Можно попробовать, — сказала Алина. — Снимай штаны!

— Это я всегда с радостью, — пошутил я, стягивая свою одежду. — Ты бы тоже переоделась, да заодно еще и умылась, а то похожа на вампира.

— А кто это?

— Это такие мертвые люди, которые пьют человеческую кровь, чтобы казаться живыми. Выдумка из моего мира.

— На себя бы посмотрел! — фыркнула девчонка, подхватила мои штаны и пошла на задний двор, где у нас было корыто и стояли бочки с водой.

В какой-то книге про войну я прочитал эпизод, как молодого солдата колотило после боя, когда он в первый раз заколол штыком врага. Я же не испытывал абсолютно ничего, кроме усталости и раздражения из-за испорченной одежды, и того, что очень нужная поездка накрывается медным тазом. Может быть, так случилось из-за того, что я дрался в темноте и плохо видел своих противников, или сыграли свою роль постоянные нотации Лонара, но, скорее всего, дело было в том, что они покусились на самого дорогого для меня человека. Во всяком случае, спал я эту ночь хорошо, а проснувшись, уделил внимание Алине и пошел в одних трусах во двор посмотреть, что со штанами.

— Надо будет придумать халат, что ли, — сказал я сам себе. — Нормального белья нет, а весь день ходить в коже…

Штаны почти отстирались, но еще не совсем просохли. Поеживаясь от утренней прохлады, я натянул их сырыми и пошел мерить рубашки, которые для меня еще вчера отобрала Клара. Самая маленькая из них в штаны не влезла, и пришлось надеть ее поверх, заодно закатив рукава. Мой вид почему-то рассмешил Алину. Отсмеявшись, она попробовала, это, как она выразилась, платье с меня стянуть. Мы устроили возню, в результате которой я оказался на полу, а она на мне сверху, пытаясь расстегнуть ворот. В таком виде нас и застал Маркус, пришедший, чтобы меня забрать.

— Я вам не помешал? — спросил он, увидев нас в такой двусмысленной позе. — Я человек деликатный, но мы, если ты помнишь, куда-то собирались ехать с утра. Зачем ты заказал экипаж, я же вроде говорил, что сделаю это сам?

— Значит, его за ночь не украли? Слезай с меня, милая, подурачились и хватит. Это не то, о чем вы подумали, Маркус. Я не заказывал экипаж и не могу сейчас никуда ехать по той простой причине, что мне просто нечего надеть. Вчера поздно вечером мы возвращались на этом экипаже от родителей Алины. На полдороги на нас напали какие-то мерзавцы. Кстати, большое вам спасибо. Без вашего подарка, я имею в виду сумеречное зрение, мы бы не выкрутились. А так, мне удалось отбиться и удрать. Кучера они, скорее всего, убили. Ну, а я в драке испачкался в крови, как мясник.

— Так, — лицо Маркуса сразу приняло серьезное выражение. — Плохо. Уехать сегодня вряд ли выйдет. Сейчас я поеду на своем экипаже в магистрат и все там улажу. Они наверняка пришлют своего дознавателя. И от гильдии возчиков кто-то должен приехать справиться, как было дело и забрать экипаж. А одежду надо срочно заказать. То ты у нас такой весь из себя предусмотрительный, то забываешь делать очевидные вещи.

— У меня из-за занятий не было ни лишнего времени, ни сил, — запротестовал я. — А к тому, что есть лишние деньги, я еще не привык. Да и появились-то они совсем недавно.

— На что другое находишь и время, и силы, — насмешливо возразил маг, смерив взглядом покрасневшую Алину. — С одеждой я тебе помогу. У меня есть знакомый портной, который, я думаю, по моей просьбе не откажется навестить денежного клиента. Тебе не стоит ходить в таком виде по улицам, да и страже можешь понадобиться в любой момент. Прямо из магистрата и поеду. Кстати, обо всех подобных происшествиях обычно докладывают наместнику. Поэтому по возвращении я все-таки сброшу тебе все навыки езды. Если тебя пригласит граф, и отказаться будет нельзя, ты, по крайней мере, не упадешь с лошади. Сразу тебя в любом случае никто проверять не будет, так что время съездить к Герхарду у нас с тобой будет.

Он торопливо ушел, а мы занялись своими делами. Точнее занялись Клара с Алиной. У меня дел не было, и я в меру сил мешал им на кухне готовить, пока меня оттуда не прогнали. По пути в свою комнату я остановился перед дверью комнаты Алины, открыл ее и вошел. Комната иногда может многое сказать о человеке, который в ней живет, даже если это его временное пристанище. Я с любопытством осмотрелся. В первое мое посещение я был всецело занят девушкой и по сторонам не смотрел. А посмотреть было на что. Во-первых, в комнате царили идеальный порядок и чистота. Чувствовалось, что здесь каждая вещь лежит на своем месте. Я тоже не любил беспорядка, но таким аккуратистом не был. Над кроватью на крючке висел музыкальный инструмент, представляющий собой нечто среднее между гитарой и балалайкой. Только корпус у него был какой-то пузатый. На небольшом столике стояла квадратная деревянная рамка с натянутой на нее тканью, на которой с большим искусством был вышит олень на фоне деревьев. Вышивка не была закончена, из чего я сделал вывод, что шила, скорее всего, моя невеста. Впечатлившись, я вышел из комнаты и вернулся на кухню.

— Алина, у тебя над кроватью висит музыкальный инструмент, ты на нем умеешь играть?

— Это вилона? Конечно, умею. Странный вопрос: зачем бы она мне была нужна, если бы не умела?

— А почему я твоей игры никогда не слышал?

— А я сейчас редко играю. Да и не слишком громко, если дверь закрыть, то даже в коридоре еле слышно.

— А оленя ты вышивала?

— Я, а что?

— Здорово получилось, мне понравилось. А чего я еще о тебе не знаю?

— А много ты вообще обо мне знаешь? Да и я о тебе всего чуть.

— Я знаю, что ты самая замечательная на свете!

— Это я тоже знаю, — засмеялась девушка.

— Какое самомнение! Я думал, ты скромнее.

— Ну вот, — притворно обиделась Алина. — Я с ним тут во всем соглашаюсь, как примерная жена, и я же, получается, виновата! Сейчас станешь рядом, и тоже будешь готовить.

Дурачась, она плеснула на меня водой.

— Мне нельзя, — запротестовал я. — Я дворянин, что люди подумают? Это же урон чести!

— А я уже почти твоя жена! Кто-нибудь может мне сказать, что это дворянка делает на кухне?

— А ведь ты права, — задумался я. — Не то чтобы я был против, готовишь ты вкусно. Но если в доме после нашей свадьбы не будет служанки, это может дать повод для разговоров. Да и у тебя уже не будет столько времени для кухни.

— Берем служанку? — вмешалась Клара. — Можно договориться, чтобы она просто приходила готовить.

— Только старую и некрасивую! — поставила условия Алина. — А то знаю я этих служанок, сама такая. Не успеешь оглянуться, мужа уведут!

— А может быть, твою младшую сестру? — съехидничал я. — По-моему, она не против заменить тебя во всех смыслах. И она гораздо моложе! Готовить-то хоть умеет?

— Ах, ты! — я удостоился очередной порции воды.

— Хватит вам резвиться! — рассердилась Клара. — Нашли место. Слушай, Ген, шел бы ты отсюда, что ли, а то мы обеда сегодня не увидим. Кстати, мне кажется, или кто-то тарабанит в калитку? Вышел бы посмотреть.

В калитку действительно стучали двое: пожилой солидный господин, оказавшийся дознавателем магистрата, и знакомый мне стражник с наглой мордой. Я быстро снял напоминающую платьице рубашку, нацепил браслеты и вышел встречать гостей голый по пояс.

— Добрый день, господа! — поздоровался я, открывая калитку. — Вы, наверное, из магистрата по поводу ночного происшествия?

— Да, милорд, — подтвердил дознаватель. — Смел Крош, к вашим услугам.

Представлять стражника он не счел нужным.

— Прошу в дом, господа, там и поговорим. Должен извиниться за свой внешний вид, но после всего одежда пришла в негодность, а новую еще только буду заказывать.

— Не беспокойтесь, милорд, мы только выслушаем ваш рассказ о вчерашнем происшествии и больше не будем вам докучать.

Я провел их в свою комнату и предложил дознавателю стул. Второго стула в комнате не было, и стражник остался стоять. Я сам расположился на кровати и быстро без излишних подробностей рассказал о нападении. Поскольку лиц я не видел, никаких дополнительных вопросов с их стороны не последовало. Дознаватель извинился за доставленное мне беспокойство и ушел, забрав с собой так и не сказавшего ни одного слова стражника. Зачем он его с собой брал, я так и не понял. Я только хотел было закрыть калитку, как возле нашего дома остановился экипаж, из которого на дорогу спрыгнул бородатый господин лет пятидесяти, крепкого телосложения и довольно прилично одетый.

— Извините, милорд, — обратился он ко мне, успев заметить браслеты. — Вы не знаете, это случайно не наш экипаж привязан к забору вашего дома?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — А вы, собственно, кто?

— Эдмон Лошан, к услугам вашей милости. Я глава гильдии извозчиков этого города.

— Тогда вы имеете полное право забрать экипаж. Сожалею, но вашему человеку я помочь уже ничем не мог. Скорее всего, его убили сразу же, но проверять это я не стал. Был бы я один, тогда еще может быть, да и то не уверен. Их оставалось еще трое, а в темноте не так уж сложно пропустить удар. А у меня была девушка, которая мне дороже собственной жизни. Так что я предпочел оттуда удрать.

— Никто вас, милорд, не обвиняет в трусости, или в том, что вы бросили Нэша. Вы правы, его сразу убили, метнув нож в сердце. А при падении он еще размозжил себе голову о мостовую. Обычно мы так поздно не ездим, а Нэш рискнул, соблазнившись высокой платой, и проиграл. Спасибо хоть экипаж с лошадьми сохранили, будет работа для его старшего сына.

— Пожалуйста, но зря вы меня благодарите: я не экипаж для вас спасал, а свою девушку и самого себя.

Кивнув ему на прощание, я закрыл калитку и пошел к женщинам, которые уже заканчивали готовку.

— Кто там был? — спросила Клара.

— Люди из магистрата и председатель гильдии возчиков.

— А, Эдмон. Значит, с этим делом покончено, или должен прийти кто-то еще?

— Вроде уже все. Теперь надо ждать Маркуса с портным, других гостей, похоже, не будет.

Однако я ошибся, и буквально минут через десять калитку пришлось открывать еще для одного гостя. Я не стал на этот раз светить своим торсом, и открывать побежала Алина. С недавних пор этот гость стал в нашем доме дорогим, причем в самом прямом смысле этого слова. Альфар Лангрен и на этот раз пришел к нам с кошелями, набитыми золотом.

— А это откуда? — с удивлением воззрился я на два кошеля, каждый из которых был больше принесенного им в прошлый раз. — Вы же совсем недавно приносили деньги.

— Поступил большой заказ от двора, который оплачен авансом. Заказ мы закончим выполнять на днях, а это ваша доля.

— Выгодное это, оказывается, дело — книгоиздательство, — сказал я, в некотором замешательстве глядя на кучу золота. — Еще что-ли книгу написать?

— Я с радостью возьму все ваши книги, — заверил меня Альфар. — С тех пор, как госпожа Альша нас познакомила, мои доходы возросли в пять раз. Только, если можно, чуть позже, сейчас у меня все люди заняты.

— Ну и что будем со всем этим богатством делать? — спросил я у женщин, когда купец ушел.