Боевой вестник

Только сейчас Вэйлорд заметил на ее шее еще какой-то черный шнурок помимо цепочки амулета.

— Взгляни, Нэй, я сделала это сама. — Принцесса сняла с шеи черную кожаную ладанку. — Своими руками.

Он осторожно принял амулет: серебряными нитями на ладанке был вышит крохотный волчонок, свернувшийся клубком, с носом из черного бисера.

— Какая искусная работа… — Растроганный таким вниманием Вэйлорд снова улыбнулся. Как бы в привычку не вошло. — Это прекрасный подарок, моя принцесса. Самый прекрасный, какой я когда-либо получал. И очень неожиданный… Благодарю, милая Элисса. Чем я могу отплатить?

— Сир Вэйлорд, я не торговка и это не товар, мне не нужна плата. — Она прищурила свои большие зеленые глаза. — Я рассчитываю лишь на то, что ты примешь этот скромный подарок.

— Разумеется, я принимаю его с благодарностью, ваше высочество.

— А шнурок сплетен из волоса черного единорога. Очень прочный.

— Волос черного единорога? — изумился Нэйрос. — Но он же безумно дорогой…

— Зачем принцессе вдаваться в такие тонкости? — Она тихо засмеялась.

Оба замолчали, повисла тишина. Лишь шепталась листва за окном и долетали размеренные шаги стражника на дворцовой стене. Вэйлорд рассматривал вышитого на кожаном мешочке волчонка и думал, как быть с этим подарком. Он ведь никогда ничего не носил на шее. И уж тем более не мог придумать, что поместить в эту ладанку. Но и обидеть принцессу не хотелось, уж очень она добра к нему. Ее чрезмерная доброта даже смущала непоколебимого черного лорда.

— Расскажешь мне какую-нибудь историю на сон грядущий? — спросила Элисса. — Потом я уйду.

— Какую историю?

— Не знаю. Подумай. Мне нужна история для нового спектакля, только свежая и не слишком мрачная.

Он повернулся и взглянул на полную луну.

— Когда-то очень давно, за много веков до рождения первого короля Артогно Эвера… — начал он, как вдруг Элисса вскочила и протянула руки к стоящей на столе бронзовой чаше с золотистыми яблоками из королевского сада.

— Нэй! Взгляни, что я научилась делать! — И стала подбрасывать яблоки: одно, второе, третье, ловко жонглируя ими.

Вэйлорд вздохнул: как это похоже на Элиссу! Она не может сосредоточиться на чем-то одном и долго усидеть на месте. Милое, беспечное, игривое дитя. Нелегко беседовать с ней угрюмому старому волку.

А она, видимо, ожидала, что он похвалит ее ловкость.

— Прекрасно. — Раздосадованный, что его прервали, он все же соизволил кивнуть. — Я бы так не смог.

Два яблока вернулись в чашу, третье принцесса с хрустом надкусила и поморщилась.

— Ой! Кислое! — Отложив яблоко, она вновь уселась. — Так что ты рассказывал?

— Ваше высочество, вы действительно уверены, что хотите слушать?

— Конечно! — Элисса уперлась локтями в столешницу и опустила подбородок в сложенные чашей ладони. — Рассказывай.

— Как пожелаете. Когда-то очень давно, за много веков до рождения первого…

— Ты сохранил его! Как мило! — Принцесса заметила тумбу у окна, на которой стояла расписная кружка, а в ней — тот самый кабрийский эдельвейс.

— Да, ваше высочество. — Вэйлорд приложил ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. — Сохранил.

— Ну так что там? Рассказывай.

— С которого раза мне это удастся? — пробормотал он.

— Что?

— Я говорю, это случилось за много веков до Артогно.

— Первого короля или города?

— И того и другого.

— И что случилось?

— Война богов.

— Ну-у, — разочарованно протянула она. — Про войну богов мне клирицы все уши прожужжали.

— Я не об этом.

— Не рычи, Нэй. А про что?

— Хочу рассказать легенду Волчьего мыса.

— О! Давай! Рассказывай!

— Вы будете слушать? Уверены?

— Ну конечно! Рассказывай. Я слушаю.

— Давным-давно…

— За много веков до рождения первого короля, — продолжила она и захихикала.

— Ступайте спать, несносное дитя! — Он нахмурился и встал.

— Ах ты дерзкий! — засмеялась Элисса. Затем, видимо поняв, что он и вправду рассержен, притихла. — Прости. Ну прости, Нэй.

Принцесса обошла стол и, подойдя к нему, осторожно положила ладони на его плечи.

— Милый волк, — шепнула она. — Не смей сердиться на свою принцессу. С кем еще я могу быть такой непосредственной? Мне все постоянно указывают мое место: так негоже поступать принцессе, и так тоже. Я пташка в золотой клетке. Но и золотая клетка — лишь клетка. А ты всегда принимал меня такой, какая я есть, и был снисходителен к моим шалостям. Не смей сердиться на свою принцессу, мой волк.

— Простите и вы меня, Элисса. — Он повернул голову, не в силах более сохранять невозмутимость под ее выразительным взглядом.

— Расскажи мне легенду Волчьего мыса. Я хочу ее услышать. Буду тиха, словно мышь, — зашептала она.

Он вдруг почувствовал странное волнение от этого шепота и от ощущения ее невесомых ладоней на плечах. Вэйлорд тряхнул головой.

— Конечно, моя Элисса… То есть моя принцесса… Элисса… В общем, присядьте. Прошу.

Она вернулась на свое место, придвинула подсвечник и стала глядеть на Вэйлорда сквозь огонек свечи.

— В те времена на Волчьем мысу не было людей, а жила стая волков, но не обычных, а более крупных и мудрых. У них был свой король, по имени Вэйло.

— Вэйло? — удивилась принцесса.

— Да, Элисса. У людей Волчьего мыса часто встречается эта фамилия, и я носил ее когда-то.

— А волки называли друг друга по имени? Они умели говорить?

— Умели, но на древнем волчьем языке. И была в те времена война богов. Они рассекали небо на своих колесницах. Та война шла тысячу лет или один день — боги не ведали разницы. Время для них что манная каша: можно ею наполнить миску, можно вычерпать и наполнить вновь. И вот поверженная колесница бога Феролина упала в океан Предела, далеко на запад от Волчьего мыса.

— И поэтому Феролин — бог всех морей?

— Совершенно верно. Колесница не утонула сразу, а поплыла по волнам, и Феролин призвал всю свою свиту.

— Откуда? — удивилась Элисса.

— Они все были на колеснице.

— Но как они уместились на одной колеснице?

— Это ведь небесная колесница богов. Она очень велика. И свита Феролина была многочисленна. Феролин сказал им: «Бросьте в воды все, что не нужно нам, иначе мы отправимся на дно». — «Но что мы можем сбросить? — отвечали они. — Прикажи, и мы бросимся сами». — «Нет, — отвечал бог. — Вы нужны мне, ибо многое умеете и знаете. Я приказываю вам бросить в океан ваших младенцев».

— Детей? — ахнула принцесса.

— Да, Элисса. «Бросьте в океан ваших детей, они ничего не знают и не умеют, — сказал он. — А когда мы спасемся, можно будет зачать новых детей. Если же этого не сделать, они все равно утонут вместе со всеми нами». И тогда родители, плача и стеная, стали бросать своих чад в черные воды. Но, не желая видеть, как дети захлебнутся, укладывали в корзины, чтобы волны унесли их подальше с глаз. И вот много дней спустя суровые зимние волны принесли корзину к Волчьему мысу, и из нее раздался плач. Пришли на этот звук волки во главе со своим королем Вэйло и увидели младенца. Волки стали решать, что делать с ним. Король Вэйло сказал, что его следует взять в стаю и воспитать как волка. Но ему воспротивился младший брат, Адор. Был он ни бел, ни черен, а был он сер и двуличен. И давно мечтал занять место брата. Адор сказал, что принять в стаю чужака — это против обычая и волчьей природы. Младенца следует съесть.

— Ой, ужас какой! — выдохнула принцесса, прижав пальцы к губам.

— Вэйло же сказал, что не допустит гибели младенца. Тогда Адор бросил ему вызов. Они сразились. Волчий король Вэйло спас жизнь ребенка ценой жизни собственного брата, которого в поединке убил, но и сам получил тяжелые раны. Младенца взяли в стаю. А на другой день волки снова услышали плач. Море выбросило на берег множество корзин с детьми, и всех их взяли в стаю. Волчицы вскармливали их своим молоком, волки растили и учили охоте. Дети росли волчатами. Многие юноши и девы влюблялись в волков, а те в них. Они создавали союзы, и стая превратилась в новое племя — племя людей-волков. Это мои далекие предки.

А пока корзины с младенцами плыли к берегу, поверженная колесница снова стала погружаться в волны. И тогда бог Феролин сказал своим людям: «Бросайтесь теперь и вы в море, чтоб я и моя колесница не утонули». И воспротивились его слуги. «Мы предлагали тебе это с самого начала, — твердили они. — Если бы ты согласился тогда, наши дети были бы живы». Поднялся мятеж, слуги восстали против Феролина и бросили его самого в холодные волны, наложив проклятие, что он более никогда не сможет ступить ни на какую твердь и лишь дозволено ему покоиться в черных водах океана, смешанных со слезами и кровью их детей. Сами же слуги смастерили из обломков колесницы лодки и пустились по волнам в поисках своих детей. Они нашли земли, обильно поросшие лесом, стали рубить лес и обносить поверженную колесницу плотами. Вскоре в океане возник огромный плот, края которого терялись за горизонтом. В центре его покоилась колесница низложенного Феролина. Так появилось Странствующее королевство. Много времени спустя народ Странствующего королевства прознал, что дети их предков, их братья, не погибли в волнах, а нашли пристанище на Волчьем мысу. И отправилось королевство туда. Его жители стали призывать родную кровь обратно. Но волчий народ сказал: «Вы отказались от нас, вручили нашу судьбу жестоким волнам океана Предела. Океан смилостивился, волки приняли нас. Теперь волки — наша семья, а вы, пытавшиеся нас убить ради своего спасения, ступайте прочь и не возвращайтесь». И случилась тогда между ними война, ибо Странствующее королевство пыталось забрать волчий народ силой. С тех самых пор, как только в океане Предела меняется течение, Странствующее королевство движется на восток, к нашим берегам, и первой землей, которую они видят, является Волчий мыс.

Выслушав эту историю, Элисса какое-то время молчала, глядя на Вэйлорда широко раскрытыми глазами и прикрыв ладонями рот.

— Так, значит, Странствующее королевство всего лишь ищет потерянных детей…

— Предки его жителей бросили этих детей умирать, моя принцесса. Эти люди всегда приходили к нам с войной. Не стоит питать к ним симпатий.

— Но ведь после того там снова рождались дети. И сейчас рождаются. Разве они виноваты в чем-то?

Вэйлорд пожал плечами:

— И меня, и короля, и все наше королевство беспокоят не их дети, а их флот и корсары.

— Но ведь получается, что ты с ними родня.

— Только если верить легенде, милое дитя. — Нэйрос улыбнулся. — И то она очень старая.

— Это очень грустная история, милый волк, — вздохнула Элисса. — И слишком жестокая для кукольного представления.

— Простите, ваше высочество, но ничего иного мне в голову не пришло.

— Здесь не за что просить прощения, Нэй… Просто… Я попробую сложить стихи и превратить твою историю в балладу. Ты не против?

— Конечно нет. И я с большой радостью выслушаю ее в вашем исполнении.

— Договорились! — Принцесса вскочила и улыбнулась. — Все, сир Вэйлорд, я упорхнула к себе.

— Доброй вам ночи, моя принцесса. — Он поднялся и поклонился.

— И тебе. — Она взяла подсвечник и торопливо направилась к двери. Выходя, она чуть обернулась и шепнула: — Подари миру улыбку, милый волк.

После ухода принцессы Вэйлорд взял надкушенное ею яблоко, уселся на подоконник и стал при свете луны разглядывать подаренную ладанку. Внизу, примерно там, где располагалась большая беседка, оплетенная виноградными лозами, брякнули струны лютни. Доев яблоко, Вэйлорд швырнул огрызок в ту сторону. Звук расстроенных струн смолк.

— Люди в этом замке обычно спят по ночам, — сделал Вэйлорд замечание скрытому темнотой и зарослями музыканту.

— Но только не ты, возведенный, не так ли? — послышался зловещий голос, похожий на скрежет железа.

Он принадлежал единственному человеку, из чьих уст прозвище «возведенный» звучало не как оскорбление, а иначе.

— Как всегда в полнолуние. А отчего ты не спишь, Гильом?

— Старые раны не дают. Они, похоже, тоже бодрствуют в полнолуние, как и некоторые волки.

— Тем лучше, у меня к тебе есть разговор.

— Кому-то надо отрубить голову? С некоторых пор, волею Хлодвига, казнить можно только на основании его письменного указа, подкрепленного его же печатью.

— С чего ты взял, что мне нужна чья-то голова?

— Я палач. А что еще может понадобиться деснице государя от королевского палача? Не хочешь же ты, чтобы я тебе исполнил балладу!

— Оставайся на месте, сир Блэйд. Я сейчас спущусь.

— Вина прихвати.

— Непременно.

ГЛАВА 5

Всадник, два духа и старая башня

Коню, конечно, проще: густая сочная трава повсюду, ешь вдоволь. Пересекли очередной ручей: пей, сколько влезет. Ну, хоть с водой и человеку легче. Пока конь утолял свою жажду, опустив длинную морду в журчащий поток, Олвин спешился и тщательно прополоскал дорожный кожаный мех: те остатки, что в нем еще булькали, уже отдавали затхлостью. Затем прошелся прямо по руслу немного вверх по течению, давая ногам отдохнуть и освежиться — ведь несколько дней ботфорты не снимал. Найдя место, свободное от ила и песка, Олвин Тоот наполнил мех чистой водой и вернулся к коню, потом обтер ноги и снова обулся. Съел последний кусок солонины и черствого хлеба, запил свежей водой. Затем поднял голову, щурясь под теплым лучом солнца, что пробивался сквозь густые кроны над ручьем. Журчание воды и щебет птиц умиротворяли. Мелькнула даже глупая мысль никуда больше не ездить, а остаться здесь насовсем.

— Когда же ты напьешься, бочка бездонная? — Он вздохнул и взглянул на коня.

Конь лишь дернул ушами, отгоняя мух, которые так и норовили в них залезть. Шагах в ста вниз по течению вдруг зашевелился кустарник над самым потоком и показался молодой олень, также пришедший на водопой. Хорошая добыча! При короле Дэсмонде за отстрел оленя отрубали два пальца, те самые, что натягивали тетиву лука. Конечно, сюзеренов закон не касался, они-то в своих землях оленей могли бить. Сейчас король другой, но закон мог остаться прежним. Впрочем, кто здесь увидит, как Олвин добывает себе пищу? Лука, правда, нет, но можно сделать его из клена, вяза, ясеня или тиса, обильно растущих в лесу. А тетиву — из конского волоса, благо грива и хвост у скакуна густые. Но это совсем не то что крученая льняная нить, а ее нет. Стрелы можно сделать, камень из ручья пойдет на наконечники. Но нет гусиных перьев для оперения, без которого стрелы не полетят точно в цель. Да и будь у него все нужное, на изготовление лука и саму охоту пришлось бы потратить слишком много времени. Нет, пусть себе олень живет и радуется королевскому закону «о двух пальцах», пока ближайший лорд не возжелает поохотиться. Надо ехать дальше. Скоро должны начаться фермы и селения, в них можно будет раздобыть съестное. Правда, сбыть мамонтовы бивни вряд ли удастся: каждый стоит дороже целого села со всеми жителями. Там и кусочка не продать. А вот коня и доспехи надо обменять. Если люди из Брекенрока отправились вдогонку за неизвестным убийцей стражника, то по доспехам его опознают сразу, и тут двумя пальцами не отделаешься.