Зов отчаяния

— Тогда ясно, почему нас до сих пор не выгнали из универа! — засмеялась Лаиза. — А как же вы познакомились?

— Один маг похитил меня и хотел продать в рабство, а Ларгус…

— Спас тебя? Ничего себе! Так как ты у него отдохнула?

— Неплохо. — На несколько секунд я замолчала. — Лаиза, слушай, а ты случайно ничего не слышала про Канилу Декару?

— Конечно слышала! О самых заметных некромантах часто пишут в прессе, а к Каниле Декаре в светских хрониках вообще повышенное внимание. Эту женщину называют Черным Цветком не только за красоту, но еще и за характер и ум. Ее считают одной из самых красивых женщин в Ануаре… да что там, в мире! Влюбленных в нее как звезд на небе, но она всегда одна. Только лишь ее взгляд и милая улыбка завораживают кого угодно. Нет ни одного мужчины, который мог бы устоять перед ее чарами. Поговаривают, у нее тайные отношения с главо… Поняла-не-дура, — запнувшись на миг, механически проговорила Лаиза на одном дыхании. — Так, говоришь, Канила Декара? Да кто ж не слышал о том пугале огородном? Ее все за глаза химерой называют! Читала, когда-то один борец с нечистью спутал ее с лесной ведьмой! Говорят, ее голос скрипучий, как ржавая проволока, зубы кривые, а когда она улыбается, крестятся даже упыри! Чучел вроде нее надо держать в клетке, накрытой черной простыней! Да чтоб хоть один мужчина взглянул на нее!..

— Спасибо, Лаиза, — грустно выдохнула я, упав на кровать.

— Ну извини уж, я сегодня весь день торможу, — пожала плечами Лаиза. — А еще говорят, что она с детства не может вывести у себя вшей, а в зубе у нее живет червь, с которым она общается при помощи телепатии…

— В самом деле, не стоит, — проныла я, накрыв голову подушкой.

ГЛАВА 10 Пауки и паутина

Накануне Общего Совета в Фетесарин съехались все маги Ануары. Одни прибыли заранее, и уже успели провести несколько деловых встреч с перспективными союзниками; другие приезжали поздно вечером, чтобы просто выспаться перед заседанием. В результате от города на версту несло заговорами и политическими пируэтами. Почти в каждом темном переулке ночам можно было увидеть двух или более незнакомцев, из-под плащей которых изредка выглядывали шелковые пояса магов.

Общий Совет. Заседание, на котором обязательна явка всех магов, получивших пояса (за исключением разве что заключенных в тюрьмах и преступников, находящихся в розыске). Оно созывалось раз в четыре года, в ноябре, и продолжалось семь дней, но при необходимости могло продлеваться до десяти. У любого мага, окончившего университет, было на нем право голоса; пятикурсники допускались на совет как свободные слушатели. Ну а остальные студенты могли разве что щелкать семечки и выполнять самостоятельные работы, пока преподаватели заседали на Совете.

На Общем Совете каждый участник имел право выступить с докладом и поднять на голосование любой вопрос. Голоса всех магов были равны независимо от статуса. Естественно, многие были бы не против использовать это, чтобы усилить свои позиции принятием тех или иных решений, которые прямо или косвенно могли бы улучшить благосостояние, положение или уровень влияния. Как результат, концентрация интриг среди магов сильно возрастала.

— Как давно мы не виделись! — воскликнул Карил, на пару с Фандорой едва не раздавив меня в объятиях.

— Я тоже очень за вами соскучилась! — радостно простонала я, выталкивая из легких остатки воздуха.

Эти двое застали меня врасплох на университетском дворе после пар, чем сделали очень приятный сюрприз.

— Как давно вы приехали? — поинтересовалась я, когда эльф и дриада наконец отпустили меня.

— Я утром, Карил после обеда, — ответила Фандора. А по ним и не скажешь — оба уже успели переодеться и привести себя в порядок: ни тебе растрепанных волос, ни дорожной пыли на одежде.

— И впереди у нас трудный день, — вздохнул Карил. — Фандора должна встретиться с генеральным директором «Доброй травницы», а мне предстоит провести несколько дискуссий в кабинетах Академии наук Ануары, прежде чем начнется совет. И если Фандоре докладывать хоть на шестой день совета, мой доклад в первый же день.

— Прореха?

— Не совсем, — вздохнул эльф. — О прорехе будет докладывать глава некромантов. Именно он исследовал ее с тех пор, как она появилась. О Зале Санкора и раскопках в Василькой степи третьего дня Совета, к сожалению, тоже не я буду отчитываться. Мой доклад, сразу после Ларгуса, будет касаться путешествия в твой мир и всего, что я там увидел.

— То есть, ты можешь доложить о проблемах с Вадимом? — с надеждой спросила я. — И поставить на голосование вопрос о…

— К сожалению, нет, — перебил Карил с очевидной грустью. — Вернее, мог бы. Но не буду.

— Объясни, — озадаченно сорвалось с моих губ.

— Это был бы очень глупый стратегический шаг. За время своего пребывания в Ануаре Вадим Корсаров уже успел склонить на свою сторону не только множество влиятельных домов, но и многих авторитетных магов. И если я выступлю против него, эти люди выступят против меня. На Совете будет много магов, которые поддержат меня. Более того, среди них есть и те, кто в случае конфликта примут мою сторону. Но Вадим действовал очень хитро и умно, он успел найти себе в адвокаты нескольких магов столь влиятельных, что если я подниму его вопрос… они не только выступят со словом в его защиту. Когда они это сделают, верные им люди сразу их поддержат. Таким образом, я все равно ничего не добьюсь. Вместо этого подставлю себя под такой удар, что в дальнейшем мне останется только быстро сложить свои полномочия в Академии наук и переехать на край Ануары, где работать учителем истории в сельской школе. Алиса, прошу тебя, не подумай что я лицемер, который трясется за свою шкуру. Я понимаю, что Вадим — это пороховая бочка для Ануары, и я бы с радостью вступил в эту игру… если бы был хоть один шанс выиграть в ней. Однако, к сожалению, этого шанса у нас сейчас нет.

— Понятно.

— Но не вешай нос! — подбодрил эльф. — Я убежден, что когда-нибудь мы все же прижмем его к стенке!

— Надеюсь, — вздохнула я.

— Даже не сомневайся! — добавила Фандора. — Послушай, мы должны спешить. Если ты не занята, можем поужинать вместе. Фамал тоже присоединится.

— Было бы неплохо!

— Тогда до вечера! — улыбнулась дриада. — Фамал зайдет за тобой в восемь и проведет к ресторану.

— Договорились!

Попрощавшись с друзьями, я направилась в общежитие. Впереди у меня оставалось несколько часов, которые я собиралась посвятить самостоятельным работам по теории магического мастерства. Из всех предметов, представленных в программе, этот раздражал меня больше всего. Не потому, что был скучным, неинтересным и настолько общим, что никто не понимал, зачем он вообще нужен. Вся проблема была в преподавательнице, которая его вела. Кое-кто считал, что этот предмет поставили в расписание только потому, что она упорно изъявила желание что-то читать в университете.

Севита Сокол, сорокапятилетний жена основателя альманаха «Магическая волна». Эта женщина была самым бездарным магом с самой высокой самооценкой. Будучи посмешищем для всего университета, она считала себя первоклассным экспертом в теории магии при том, что все сказанное ею на лекциях было совершенно оторвано от реальности. Она не пропускала ни одной возможности покритиковать работу не только студентов, но и выпускников, которых встречала. Произнося свои критические речи, она выглядела так, будто ей очень сильно не хватает зеркальца, в которое можно было бы любоваться. При этом тем, кому она самоуверенно выражала свое авторитетное мнение, хотелось биться головой об стенку от безграничной глупости собеседника.

Лично меня этот гений теоретической магии невзлюбила и обожала покритиковать после моего реферата. Из списка предложенных тем я выбрала «Ловушки мира снов: Стена Санкора». Это была роковая ошибка: моя, потому что я выбрала эту тему, ее — потому что включила эту тему в список. Как оказалось после моего доклада, госпожа Сокол в свое время писала диссертацию на тему Стены Санкора. И, конечно, она решила покритиковать мой доклад, в котором не было ни одной ссылки на ее работу — по ее мнению, наиболее полного и авторитетного источника на эту тему. Следующий диалог решил все:

«- Почему вы не воспользовались таким важным источником, когда готовили свой доклад?

— Потому что решила, что справлюсь без него.

— Алиса, какая же вы наивная! Вы никогда не слушали то, что я говорила вам в аудитории, не слушаете сейчас, и в результате доходите до дилетантства. Ваша работа — это не настоящая магия, это любительство. А ваш доклад — не научная работа, а только ваше личное мнение. Вы отвергли наиболее полный материал по вашей теме, хотя человек, его писавший, не только исследовала Стену Санкора по всем имеющимся в открытом доступе историческими документами, но и успел пообщаться со старым мещанином, который выбрался из Стены Санкора, пробыв там восемь часов…

— Я побывала на Стене Санкора, выбралась оттуда, а за проведенные там три дня расспросила несколько заключенных душ, одной из которых более пяти тысячелетий. Кроме того, что кратко изложено в моем реферате, есть еще некоторая информация, которую я умышленно не включила в свой доклад, поскольку она засекречена высшими инстанциями. Если не верите, спросите у главы некромантов».

После этого кто-то в аудитории присвистнул, кто-то удивленно захлопал глазами, а кто-то тихонько засмеялся. Ну а выражение лица госпожи Сокол дало мне понять, что такой бездарной аматорше пощады не будет! Увы, за двадцать один год своей жизни не выпендриваться я, к сожалению, так и не научилась.

К счастью большинство преподавателей тоже ее не любили, а все работы я выполняла настолько тщательно, что если она попытается не поставить мне зачет, милого сарказма моего куратора будет достаточно, чтобы изменить ее мнение. Золотое правило студента: если тебя не любит самовлюбленный преподаватель, учи его предмет втрое усерднее. Даже если предмет вода водой, задания по нему бессмысленные, а преподаватель — самодур.

— Ну чего ты боишься? Если все сделаем разумно, архихомяк не перекрутит тебя в астральную колбасу! — вдруг услышала я, идя с Лаизой в библиотеку. Голос раздавался из темного переулка между общежитием и столовой, и принадлежал он Малиссе.

— Если проколемся, будет плохо, — апатично ответила Арра. — Не хочу я этим заниматься.

— Будет тебе! Ты в последнее время совсем кислая. Да, тебе тяжело пришлось, но если только сидеть и шмыгать носом, станет только хуже. А это — неплохой способ развеяться.

— Что за способ развеяться? — поинтересовалась Лаиза, внезапно показавшись перед девушками. От неожиданности те, подскочив, ахнули. Не дожидаясь пока они придут в себя, я тоже поздоровалась.

— Да ничего такого, — отмахнулась Малисса.

— Ничего противозаконного?

— Ну, не то чтобы уж ничего противозаконного… — заколебалась девушка. — Но будет очень интересно! Не хотите вместе с нами принять участие в одном веселом приключении?

Веселом приключении? Зная Малиссу, уже этих слов достаточно, чтобы страдальчески застонать.

— Какое приключение?

— Это просто бомба в животе раменса! — восторженно воскликнула Малисса. — Как известно, под Фетесарином целые комплексы заброшенных подземных туннелей, тайных ходов и хранилищ. Так вот, на днях я раздобыла карту катакомб в центре города, вход в которые находится в парке недалеко от Гильдии. Если верить этой карте, таким образом можно попасть в тайную комнату, прилегающую к Большому залу заседаний. А оттуда мы услышим все, о чем говорят на Общем Совете!

Даже не знаю, что больше меня взволновало: предложение подслушать совет, или слово «раздобыла». Ой, какое нехорошее у меня предчувствие…

— Малисса, скажи честно, если мы откажемся и посоветуем тебе воздержаться от этого приключения… ты все равно не послушаешь нас и пойдешь? — поинтересовалась Лаиза.

— Да, — совершенно спокойно кивнула девушка.

— Тогда встретимся завтра в твоей комнате. Сначала надо изучить карту. Затем отправимся ко входу, осмотрим его, и после того, если все будет хорошо, подготовимся к походу.

— Хорошо, тогда до завтра! — весело согласилась Малисса и, схватив Арру за руку, побежала в столовую.

— Ох, чувствую я, наши задницы нескоро это приключение забудут, — простонала я.

— Сама знаю, — улыбнулась Лаиза.

После возвращения с практики я почти не покидала территорию университета. Всего пару раз Лаиза вытаскивала меня на горячий шоколад в «Сладкий домик» — уютное кафе дриады средних лет. И теперь мне пришлось перерыть шкаф, чтобы найти одежду для сегодняшнего вечера. К счастью, на прошлой неделе, по пути из «Сладкого домика», Лаиза запихнула меня в магазин одежды, где буквально заставила купить шаль, кофту, корсет и длинную юбку.

«Должна же у тебя быть какая-то одежда кроме дорожной, университетской формы и пары платьев, одно из которых — дорогое вечернее!», — настаивала тогда она… и оказалась права.

Ровно в восемь на пороге моей комнаты уже стоял Фамал. Одетый не очень пышно, но элегантно, он улыбался и сиял, как начищенный чайник.

— Ты, похоже, тоже очень соскучился по Карилу и Фандоре, — улыбнулась я. — Хорошо, что они нашли время повидаться с нами!

В отличие от некоторых. Знаю-знаю, никто мне ничего не должен, но все равно обидно.

— А-а-а-а… да, да! — смущенно заморгал Фамал. — Ты готова?

— Да, пойдем. Тот ресторан далеко?

— Нет, отсюда, если пешком, минут пятнадцать-двадцать. Пройдемся? — галантно улыбнулся парень.

— С удовольствием!

Если бы Фамал не прерывал учебу ради раскопок за границей, то в этом году уже принимал бы участие в заседании Совета в качестве слушателя. Но не похоже, чтобы он переживал по этому поводу. Неужели ему нисколечко не интересно? Да, я понимала, что если предложить ему пойти с нами играть в шпионов, он будет лишь возражать со словами «этого делать нельзя, это плохо». Но сейчас проблема была в другом, Общий Совет его вообще не интересовал. Поэтому в подземелье мы пойдем без него…

Черт возьми! И зачем я надела сапоги на каблуках? На днях как раз напомнили о себе первые морозы. Потом стало теплее, пошел дождь. А этой ночью опять ударил морозец, превратив лужи на незаметные в темноте, но очень скользкие катки. Именно один из таких отправил меня в эффектный полет, закончившийся посадкой на ягодицы, ободранными о мостовую ладонями и юбкой, которая подолом закрыла мой нос!

— О Стихии, Алиса, ты как? — озабоченно охнул Фамал, быстро наклонившись ко мне, чтобы помочь встать.

— Ничего, я еще с детства привыкла позориться, — простонала я… и чуть не заплакала от отчаяния. Одно дело — поскользнуться и упасть посреди улицы, где никто тебя не знает и никому до тебя нет дела. Но совсем другое, когда среди этой толпы есть тот, кто от увиденного получит искреннее удовольствие!

Раманна Вазейленская стояла в нескольких метрах от меня, сжимала тонкими пальчиками пышный меховой воротник изысканного красного пальто и элегантно улыбалась. Следовательно, как только она вернется в общежитие, Вадим тоже поулыбается. А если бы я не поскользнулась, ни я бы ее не заметила, ни она меня! Господи, ну за что?

Пока Фамал поднимал меня на ноги, я не сводила глаз с Раманны. Поняв, что я ее вижу, девушка вздохнула… и подошла ко мне!

— Алиса, неужели это ты? Не сильно ударилась? — поинтересовалась она с искренней заботой, чем лишила меня дара речи.

— Э… ну да разве что немного… — выдавила из себя я, пытаясь переварить происходящее.

— Не так уж немного, — вздохнула Раманна, рассматривая мои ладони: правая оказалась разбитой в кровь. — Вот, держи, — сказала она, доставая из сумочки белый шелковый платочек, которым вытерла кровь и приложила к ране.

— Спасибо, — еще более растерянно ответила я. Если платок не отравлен, то что-то в моем мировосприятии очевидно нарушилось.

— Простите, госпожа, но, может, мы наконец уладим этот вопрос? — вмешался какой-то человек в черном пальто. На миг подул ветер, и я заметила, что под пальто у незнакомца спрятан белый шелковый пояс.

— Я же сказала, что мы ничего не получили…

Вдруг Раманна умолкла, словно проглотила язык. Ее глаза испуганно взглянули на меня, потом спрятались под веками, а через несколько секунд уже смотрели на мужчину абсолютно спокойно.

— Пойдемте, обсудим нашу проблему. Я уверена, мы найдем компромисс, — взвешенно проговорила девушка. — Алиса, прости, мне пора идти. Хорошо вам провести вечер, — вежливо улыбнулась красавица, прежде чем быстро зашагать прочь, ловко стуча по мостовой высокими каблуками.

Я не долго стояла на месте с удивленным лицом. Фамал быстро привел меня в чувство и потребовал, чтобы дальше я шла, взяв его под руку. Так идти было проще и безопаснее, но мне все равно почему-то было очень неудобно.

— Вот и пришли, — сообщил парень, спустя несколько минут, когда мы остановились перед дверью ресторана, над которыми висела серебристая вывеска с надписью «Картель».

Нас провели к столику, где уже ждали Карил и Фандора. Увидев мои ладони, дриада сразу достала из сумочки аптечку (неужели она ее с собой везде носит?) и помазала ранки мазью, которая моментально успокоила боль приятной прохладой. Через минуту девушка аккуратно перевязала мои руки, спрятала аптечку и посоветовала не снимать бинты до завтра.

— Невероятно, уже не болит! — приятно удивилась я.

— Моя личная разработка, — довольно улыбнулась дриада. — Мазь «Семейный спасатель»: дезинфицирует, обезболивает и ускоряет заживление любых ран. Один из самых популярных продуктов фармацевтической компании «Добрая травница».

— Кстати, а кем ты там работаешь? — поинтересовалась я.

— Второй директор отдела разработок.

Услышав это, я присвистнула. «Добрая травница» — лидирующая фармацевтическая компания Ануары. А я и не знала, что Фандора занимает такую нехилую должность! Неудивительно, что она в свои двадцать восемь лет имеет по квартире в Эданоре и Фетесарине.

— И как работается?

— Нелегко, — призналась дриада. — Моя работа разделена на два цикла. Первый — это командировки, во время которых я лично выезжаю в выбранную местность, где с бригадой фармацевтов исследую различные травы, коренья и т. п. на предмет их теоретически возможной полезности в медицине. Второй — непосредственно работа в алхимической лаборатории с образцами, которые были отобраны, а также изучение результатов их взаимодействия с уже известными нам травами.

— Действительно нелегко.

— Но я люблю свою работу и выкладываюсь по максимуму. К тому же, скоро меня должны повысить и перевести на полный рабочий год в Фетесарин, лишь с несколькими непродолжительными командировками в год. Это наконец позволит нам с Карилом нормально жить вместе, — улыбнулась девушка. — Так что скоро я буду главой отдела разработок! Именно поэтому генеральный директор поручил мне держать на Совете слово, отстаивая интересы компании.

— Ого! И что за доклад?

— На шестой день Совета мне предстоит убедить большинство отменить закон, который уже полтора века запрещает алхимикам исследовать регенерацию. Это даст «Доброй травнице» возможность легально завершить разработки и выпустить на рынок серию революционных препаратов. Их применение позволит восстанавливать поврежденный орган, даже если он уже непригоден и требует пересадки. Для каждого из органов будет свой препарат, настроенный на генетические особенности любой из четырех рас. Трансплантация очень рискованная, вдобавок сами органы можно найти далеко не для всех. Если же мы завершим препарат, необходимость подобных операций попросту исчезнет — курс инъекций восстановит органы, поврежденные как механически, так и по причине болезни. Только никому не рассказывай, у «Доброй травницы» полно конкурентов!

— Но почему регенерацию запретили? — спросила я, когда наконец смогла подобрать челюсть.

— Это очень длинная и очень печальная история, — вздохнул Карил. — Двести лет назад был очередной всплеск активности пророков новых религий, и среди них выделялись адепты Пречистого Бога. Хотя сами жрецы, не переставая, напивались в борделях, перед толпой они были святыми и вещали о Великом Очищении четырех рас от всех мерзостей, которыми они поросли. Только одна раса — гномы — рассмеялась им в лицо и полезла в глубины гор, заниматься своими делами. Остальные развесили уши. Три государства были под ними более семидесяти лет, так долго не продержалась ни одна из новых религий. И вот жрецы заявили, что алхимия — это нечистое учение. Сначала они попытались запретить саму науку, но, к счастью, у алхимиков было достаточно влияния, чтобы этого не допустить. Тогда Посланники Пречистого ограничились тем, что запретили несколько «наиболее нечистых» направлений алхимии, среди них была и регенерация, идея которой как раз приобрела популярность: алхимики решили, что если удастся восстановить все тело с помощью его части, то же самое можно сделать и с душой, благодаря чему достичь наконец драгоценной цели и создать искусственную душу. Но у жрецов на это было свое мнение. Многое запретили читать студентам на лекциях, книги жгли, алхимикам угрожали. В конце концов, не осталось никого из старой школы, кто мог бы передать знания новому поколению. А поскольку Ануара была колыбелью мировой алхимии и держала в ней уверенное лидерство, сама понимаешь, что получилось в итоге. Когда религия Пречистого Бога постепенно сошла на нет, алхимики стали лишь тенью тех, кем были раньше. Тенью они и остаются.

Было около одиннадцати, когда мы вышли из ресторана. Впервые за долгое время я по-настоящему расслабилась и отдохнула. Правда, про «расслабилась» я, пожалуй, немного поспешила с выводами. Несмотря на веселую, дружескую атмосферу этого вечера, я время от времени настороженно хмурила брови. Мне никак не удавалось избавиться от ощущения, будто меня… сватают? Да нет, это слишком, я, пожалуй, подхватила паранойю от Малиссы! Ну не может быть, чтоб Карил и Фандора сводили меня с Фамалом!

— Везет вам, — улыбнулся эльф, плотнее застегивая пальто. — Завтра вы спокойно, в удобное для себя время, будете писать самостоятельные в своих комнатах. А мы в девять утра должны идти на войну!