Помоги проекту - поделись книгой:
Жительница с. Хетагурово, 1967 г. р.
В ночь с 7 на 8 августа 2008 года село Хетагурово и близлежащие населенные пункты Республики Южная Осетия подверглись массированному обстрелу из крупнокалиберных орудий, тяжелой артиллерии и из установок системы «Град». Обстрелы производились со стороны грузинских сел (...), продолжались на протяжении двух суток. В результате обстрелов осколками от снарядов была обрушена часть моего домовладения (...) и ранен в голову и руку мой супруг. Мне и членам моей семьи удалось спастись. Когда мы пытались выйти из села, я видела грузинских военнослужащих, они передвигались на танках (...) и предлагали всем выйти из своих домов. Впоследствии мне и моим дочерям удалось выбраться из села, мы направились в ближайший лес, где собирались жители (...).
При падении от ударной волны разорвавшегося во дворе моего домовладения снаряда я получила сотрясение головного мозга, моя дочь также пострадала, получила осколочное ранение в левую ногу.
После нападения отправилась с дочерями в селение Джава, а оттуда в г. Владикавказ к моей родной сестре (...).
Действия грузинских военнослужащих в селе Хетагурово были характерными и для других захваченных ими осетинских сел. Это может свидетельствовать о том, что имела место не утрата контроля за отдельными военнослужащими со стороны их командиров, а выполнение подразделениями данной командованием установки.
The Christian Science Monitor www.csmonitor.com
Лира Цховребова[9]
Я пережила грузинскую войну. Вот что я видела. Я обвиняю лидеров Грузии
8 октября 2008 года
...Я... была в Цхинвали 7 августа, когда грузинские войска вошли в город и начали убивать моих друзей и соседей. Три ночи я вместе с семьей пряталась от них, пока солдаты Саакашвили танковым и ракетным огнем сотнями уничтожали наши дома, оскверняли кладбища, грабили школы и больницы.
...Еще за три дня до начала наступления мне начали звонить друзья из Грузии, советуя уехать. Они говорили, что Саакашвили готовит нападение. Большая часть проживавших в Южной Осетии грузин покинула свои дома, потому что они знали о готовящемся наступлении.
Вечером 7 августа Саакашвили выступил по телевидению и заверил напуганное мирное население Южной Осетии, что он на нас не нападет. Это произошло намного позже того момента, когда русские, согласно сегодняшним утверждениям Саакашвили, начали «вторжение» в Грузию.
Осетины спокойно отправились спать. Они были признательны за мирную ночь.
Прошло менее двух часов (это подтверждают заслуживающие доверия международные источники), и его артиллерия, бомбардировщики и три сухопутные бригады начали то, что я могу назвать только страшным адом, обрушившимся на наш город. В один момент нас охватил всепоглощающий страх, и мы начали прятаться. Позже я беседовала с сотнями осетин, чтобы выяснить обстоятельства произошедшего с нами.
Пожилой отец моей подруги пытался потушить огонь от грузинских снарядов на крыше своего дома, который он построил собственными руками. Осколками ему оторвало ногу. Он умер от кровопотери, пока его жена-инвалид пыталась выбраться из горевшего дома.
Осетины видели, как грузинские танкисты стреляли по подвалам, где прятались женщины и дети. Они видели, как грузинские снайперы убивали бегущих мирных людей. Мы узнали, что грузинские военные использовали против Цхинвали ракетные системы «Град» и кассетные бомбы.
Да, я очень хотела бы, чтобы международная комиссия выяснила правду о случившемся.
Когда мы выбрались наверх, благодаря Бога за то, что русские спасли нас, я была поражена реакцией зарубежных средств массовой информации на произошедшее. Они ни слова не говорили о гибели осетин и о неспровоцированных трагических событиях, причиной которых стала армия Саакашвили. У меня от этого заболело сердце.
Мощная грузинская пиар-машина уничтожила правду так же безжалостно, как уничтожали беззащитных жителей Цхинвали грузинские танки.
Я знаю, что американцы щедрые и справедливые люди. Но американцам никто не сказал правду о произошедшем с нами. Они не понимают, что осетины – это независимый христианский православный народ, имеющий древнюю историю и давно живущий на своей земле. Мир говорит только о грузинской свободе. А как насчет свободы для моего народа? Неужели наши страдания и наш голос ничего не значат?
Я не виню грузинский народ за то, что произошло с нами. Подавляющее большинство осетин и грузин хочет жить в мире. Я обвиняю грузинских лидеров.
Саакашвили убедил мир в том, что он является «светочем» демократии и открытости. Но правду он не скажет даже собственному народу. Во время конфликта мои грузинские друзья не имели возможности читать информацию на российских новостных сайтах, поскольку все они были заблокированы властями Грузии.
Я знаю – мы маленький народ, и я не претендую на понимание всего того, что эксперты геополитики своими теориями и заявлениями говорят о великих державах. Но я 12 лет борюсь за права женщин в Осетии, и я верю в правду.
Недавно Саакашвили в своей статье цинично посмеялся над страданиями и смертями осетин, заявив, что Россия «солгала» о количестве людей, убитых грузинскими военными.
Мне больно даже вступать в эту дискуссию. Никто – даже Саакашвили – не знает, скольких осетин уничтожила его армия. У меня есть друзья, которые хоронили своих близких во дворах, потому что у них не было выбора. Многие люди все еще не найдены.
Неужели Саакашвили полагает, что его жестокое нападение на мирный город будет оправданным, если выяснится, что он убил не несколько тысяч, а несколько сот человек? Понимают ли американцы, что армия, которую обучило и вооружило правительство США, напала на мирных людей, спавших в своих постелях? Смогут ли они как-то оправдать то, что Грузия получит еще миллиард долларов помощи, а те, на кого она напала, – ничего?
Житель с. Хелчуа, 1932 г. р.
Около 00 часов 8 августа 2008 года (...) наше село подверглось массированному обстрелу из тяжелого оружия. Обстрел производился со стороны грузинского села Мерети (...). Все жители нашего села скрылись в лесу (...). Обстрел велся не только по селу, но и по лесу, в котором мы укрывались. 10 августа 2008 года огонь по лесу уже не велся. Старики и пожилые женщины решили вернуться в село. Когда мы вернулись, то увидели, что там находятся грузинские вооруженные силы (...) танки, артиллерийские установки. Село было полностью окружено грузинскими военнослужащими (...).
Всего в село вернулись 20 стариков и пожилых женщин. Грузинские военнослужащие загнали нас в подвал, в котором было воды по пояс. Несколько дней они не выпускали нас из подвала, даже не разрешали выйти в туалет, заставляли испражняться в подвале. (...) Потом один из военнослужащих грузинской армии вывел меня из подвала и стал спрашивать, где молодежь нашего села. Я отвечал, что покинули село. Тогда он стал спрашивать, где у меня оружие. Я ему отвечал, что я старик и оружия у меня нет. Он приставил мне автомат к горлу, при этом (...) ударил по подбородку. Он и еще 9 человек пошли ко мне домой. Грузинские военнослужащие выломали дверь в моем доме и проследовали внутрь. (...) Оружия они у меня не нашли. Спрашивали меня, где мои дети. Я им ответил, что во Владикавказе. Потом меня снова отвели в подвал, наполненный водой, где находились остальные жители села. У кого грузинские военные находили в доме оружие, дом сжигали (...). В нашем селе было ранено 8 человек и убито два парня
(...).
Грузинские военнослужащие (...) покинули наше село. При этом похитили у жителей нашего села автомобили и уехали на них. Этим же днем в наше село вошли российские военнослужащие (...).
Жительница с. Мугут, 1983 г. р.
7 августа 2008 года (...) примерно в 23 часа стали раздаваться выстрелы, я вместе со своей семьей спустилась в подвал дома, затем стали раздаваться взрывы и начался обстрел села. Над селом располагался пост, охрану которого осуществляли сотрудники МВД РЮО, который подвергся сильному обстрелу. Обстрел поста, а также селения производился артиллерийскими снарядами со стороны грузинских сел Двани и Авневи и продолжался длительное время. После этого стало немного тише, и я решилась выйти из подвала. Выйдя из подвала, я увидела, как в селении горят жилые дома (...).
Затем я увидела, как на центральную улицу села со стороны грузинских сел заехали танки, которые стали вести прицельный огонь по жилым домам, а также разрушать гусеницами жилые дома, в подвалах которых находились наши соседи. Могу привести пример, я лично видела, как танк, заехавший со стороны грузинских сел, сровнял гусеницами дом, в котором жила больная женщина (...). (Она) была лежачая и не могла самостоятельно передвигаться. Танки продолжали движение по селу и направлялись в сторону нашего дома, который к тому времени после обстрелов был частично обрушен. Я сразу же вместе со своей семьей и соседями выбежала из дома, и мы направились в сторону леса, чтобы пешком дойти до ближайших сел. Танки продолжали двигаться по дороге через село и осуществлять обстрел жилых домов. Дорога из нашего села ведет в с. Велит, затем расположены еще несколько сел и далее город Цхинвал. Нас было около десяти человек, и мы направились в г. Цхинвал в надежде, что в городе будет тише (...).
Житель с. Гизель, 1975 г. р.
10 августа 2008 года примерно в 5 часов (...) со стороны грузинских сел Тибети и Ходи, Галуантикау стали обстреливать из установок «Град» и танков. На момент обстрела отец (...) находился дома. На момент начала обстрелов со стороны Грузии я возвращался из г. Цхинвал вместе с племянником: (...) и соседом (...) на автомашине ВАЗ-2107. Метрах в трехстах от окраины села со стороны с. Тбет мы увидели танки, которые продвигались в сторону нашего села, в глубь Южной Осетии. Мы хотели от них укрыться и стали отъезжать назад, при этом угодили в яму. В это время нас стали обстреливать из танков, и вскоре мы увидели в поле десятка два солдат, вооруженных до зубов, с оружием в руках, в американском обмундировании, которые шли в нашем направлении. (...) Мы попытались убежать от них, но они стали стрелять нам вслед из американских винтовок М-16 и вскоре догнали (имя) и (имя) и поймали их, а я кое-как успел скрыться в лесном массиве. Оттуда я наблюдал, как указанные солдаты зверски расправились с (...) и (...), а именно расстреляли их из винтовок, после чего изрезали их ножами и перерезали им горло (...).
12 августа 2008 года я снова вернулся домой (...) и увидел, что практически полностью село стерто с лица земли, сгорели и разрушены все дома. Много мирного населения погибло от вышеуказанных обстрелов. Оставшиеся в живых хоронили убитых и оказывали помощь раненым. Все было в дыму, местами имелись очаги пожаров (...).
Жительница с. Ног-Кау, 1937 г. р.
В ночь с 7 на 8 августа 2008 года я находилась дома вместе со своим супругом и дочерью (...). (...) в указанный день около 23 часов наше село и г. Цхинвал были подвергнуты массированному обстрелу из крупнокалиберной артиллерии. Обстрел велся с грузинской стороны из с. Никози (...). Около 10 часов 8 августа 2008 года я вышла из подвала во двор домовладения и услышала за забором гул танков. Я подумала, что это российские танки, и подошла к забору посмотреть. В этот момент я услышала грузинскую речь. (...) Я понимаю по-грузински и смогла понять, о чем они говорят. Грузинские солдаты насмешливо говорили, что заберут самых красивых женщин с собой, а остальных убьют. Они нецензурно выражались в адрес президента Южной Осетии и В.В. Путина.
После этого, обойдя свой дом с другой стороны, я незаметно для грузин вышла со двора и направилась к соседям, чтобы предупредить их об опасности. Вместе со мной пошли мой муж и дочь. То есть в нашем доме никого не осталось. Отойдя от своего двора на 100 метров, я увидела, что на улицу вышел наш сосед (...), я думаю, он тоже хотел посмотреть на приехавших. (Сосед) был одет в гражданскую одежду, оружия у него не было. Увидев его, грузинские солдаты направили на (соседа) танковую пушку и выстрелили в (соседа), он взорвался, и от него не осталось ни частицы. После этого я увидела, что грузинские солдаты направили танковую пушку на наш дом и выстрелили в него. От взрыва наш дом обрушился. В это же время я увидела, что по дороге идет незнакомая мне женщина. Увидев танки, она стала уходить от них. Увидев женщину, кто-то из грузинских солдат стал стрелять по ней из автомата и убил.
Я, муж и дочь бежали по улице и кричали соседям о том, что надо спасаться (...). В этот момент по селу стали стрелять из с. Никози крупнокалиберными снарядами, в связи с чем нам пришлось спрятаться в подвале дома соседей (...).
Жительница с. Дмениси, 1942 г. р.
Мы с мужем вышли из подвала, чтобы добраться до места дислокации российских миротворцев, расположенного в километре от села. На улицах села шли бои между ополчением Южной Осетии и вооруженными силами Грузии. Какой-либо военной техники на улицах села я не видела. Видела только грузинских военных в зеленой камуфляжной форме, вооруженных автоматами и пулеметами. Они вели огонь как по ополченцам, так и по мирным гражданам, детям, женщинам, старикам, пытавшимся выйти из села, поджигали дома с находившимися в них жителями. Я лично видела, как были подожжены несколько соседних домовладений вместе с жителями, а также на моих глазах были убиты 9 жителей нашего села и 5 ранены, которых я знаю по именам, но фамилий их не помню. Всех подробностей происходившего не помню, события тех дней вспоминаю смутно отдельными эпизодами, поскольку находилась в состоянии шока от увиденного и пыталась, не попав под огонь грузинских военных, добраться до безопасного места.
Сколько времени занял путь до базы российских миротворцев, я также не помню. По прибытии туда российские службы нас эвакуировали в г. Владикавказ, откуда мы были переправлены в Ростовскую область (...).
Жительница с. Верхнее Дмениси, 1939 г. р.
7 августа 2008 года в дневное время по нашему селу нанесли удар грузинские войска. Ударили из пушек, гранатометов, «Града». Я со всей семьей, а также соседи спрятались от бомбежки в подвал нашего дома. Пробыли в подвале всю ночь, так как все это время грузинские войска наносили удары по нашему селу. Утром 8 августа 2008 года (...) мы покинули подвал. Когда мы вышли из подвала в дом, увидели, что двери и окна в доме были выбиты. Все имущество, которое (прежде) находилось в доме, было уничтожено и выброшено на улицу. Когда мы вышли из дома, мы увидели, что на улицах села находятся грузинские солдаты. Они вели огонь по всем жителям села, которые попадали в их поле зрения. Мы решили уходить из села в лес. Пока мы все вместе продвигались по селу (...), нас подвергли несколько раз обстрелу грузинские военные. На наших глазах грузинские солдаты убили троих жителей села (...). До 9 августа 2008 года мы прятались от грузинских солдат в лесу, где нас подобрали ополченцы и на автобусах переправили в пансионат «Алагир» в Республике Северная Осетия – Алания (...).
Жительница с. Ходи, 1962 г. р.
Около 4 часов 8 августа 2008 года я услышала звуки выстрелов, (...) взяла внуков и убежала в лес, где находилась около 4 дней. Из леса я видела, что уже в дневное время в наше село приехали танки и солдаты Грузии. До этого они обстреливали село из тяжелого артиллерийского оружия и с самолетов. Когда они пришли, они стали убивать, т. е. расстреливать жителей села. Я сама видела, как солдаты расстреляли моих двоюродных братьев (...) и (...). Они были без оружия и никакого сопротивления не оказывали. В результате обстрела села мой дом был полностью разрушен.
Жительница г. Цхинвала, 1973 г. р.
В ночь с 7 на 8 августа 2008 года, примерно в 23 часа 35 минут, в тот момент, когда я вместе со своей семьей находилась дома, начался сильный обстрел города. Обстрел проводился из крупнокалиберного оружия со стороны Республики Грузия. Первые снаряды разорвались недалеко от моего дома в воинской части, где дислоцируются миротворческие силы Республики Южная Осетия и Российской Федерации. После этого я и члены моей семьи сразу спустились в подвал в целях сохранить свою жизнь и здоровье. Обстрел велся беспрерывно в течение 16 (шестнадцати) часов и закончился примерно в 15 часов 8 августа 2008 года. После того как обстрел закончился, мы вышли из подвала на улицу и увидели, что все дома, расположенные поблизости, находятся в разрушенном состоянии и охвачены огнем (...).
Житель г. Цхинвала, 1970 г. р.
Всю ночь продолжался обстрел (...). Под утро на наш дом с самолета была сброшена бомба, из-за которой наш дом сразу загорелся. Все, кто находился в подвале, сразу выбежали (...). Одна женщина из нашего дома (...) заживо сгорела в нашем доме, не успев из него выйти. (...) нас (....) отвезли к школе № 6 г. Цхинвал, где мы устроились в подвале. В данном подвале находилось около 300 человек, среди которых было много раненых. (...) когда я находился в подвале школы № 6, ее постоянно обстреливали из ракетных установок и на нее сбрасывали бомбы. Днем к школе подъехало два грузинских танка, и они стали стрелять по маленькому окну, которое имелось в подвале. (...) они знали, что там находится только мирное население. Затем к нашей школе подоспели осетинские ополченцы, и они подожгли один из танков, а второй сразу развернулся и поехал в сторону Привокзального района г. Цхинвала. В подвале школы № 6 я находился три дня, и постоянно туда доставляли гражданских людей, которые остались без крова и убежища.
(...) Солдаты (грузинские), которых я видел, были какие-то возбужденные и постоянно смеялись, было похоже, что они получают удовольствие от того, что убивают мирное население. (...) Практически каждый танк, который проезжал мимо нас, стрелял по школе из своих пушек и пулеметов. Сзади танков двигались несколько бронетранспортеров, на которых сидела пехота.
Все солдаты направили свои автоматы и орудия по сторонам и стреляли во всех, кого увидят, не смотря на то, был ли это ребенок или женщина, также они стреляли по стеклам жилых домов. Многие из грузинских солдат, стреляя в мирных жителей, смеялись и высказывали в их адрес нецензурные издевательские слова, говорили, чтобы осетины выходили из убежищ и сразились с ними. Затем, спустя несколько дней, наш город под свой контроль взяли российские войска, и у нас появилась возможность выйти из подвала. (...) Также мне стало известно, что мой двоюродный брат (...) 8 августа 2008 года по ул. Сталина пытался укрыться от обстрела и убегал к одному из домов, его догнал грузинский танк и в упор расстрелял из своего пулемета. Агрессия грузинских войск была направлена только на мирных жителей Южной Осетии, так как они бомбили нашу республику минометами и ракетными установками «Град», били по жилым домам (...).
Когда я осмотрел свой дом, то понял, что от квартиры и самого дома ничего не осталось, моя квартира была вся разрушена и сожжена после попадания бомб, которые сбрасывали грузинские солдаты.
Жительница г. Цхинвала, 1967 г. р.
После бомбежки в город Цхинвал вошли грузинские танки, которые начали обстреливать все жилые дома подряд – танки останавливались и стреляли по каждому жилому дому. Когда танки останавливались, из некоторых вылезали грузинские солдаты – они говорили по-грузински, кричали «да здравствует Грузия! Мы победили...», после чего солдаты ходили по домам, где искали и убивали мирных жителей. Также несколько солдат спускались и в наш подвал. Мы в это время спрятались в самой дальней комнате подвала, и матери закрыли собою детей. Солдаты нас не увидели и кричали, что они победили, чтобы мы выходили, так как они все равно победили и нас в любом случае убьют. Также мы через маленькие окошки подвала видели, как грузинские солдаты врывались в магазины, откуда выносили все товары, спиртные напитки, грабили их. Мы просидели в подвале 3 дня, после чего ночью к нам в подвал зашел родственник одной женщины, который сказал, что на рассвете будет сопровождение, и все, кто мог самостоятельно передвигаться, покинули подвал и направились к гостинице, от которой должна была проходить эвакуация. По дороге к гостинице мы встретили людей, которые возвращались из гостиницы, они нам сказали, что эвакуации не будет. Мы пошли в подвал дома № 4 по ул. Заводской. В подвале мы находились до утра, а утром 11 августа нас забрали люди и на военном уазике повезли через п. Джаву в г. Владикавказ. По дороге нас обстреливали грузинские вооруженные силы, но не попали. Я видела, как в машину УАЗ, которая также ехала за нами, попали, отчего она взорвалась и перевернулась. Также по дороге я видела стоявшие обстрелянные машины, в которых были мертвые люди (...).
Также могу добавить, что грузинские танки задавили семью моей сестры – детей – (...), (...) и мужа (...). Моей сестре чудом удалось остаться в живых (...).
Жительница г. Цхинвала, 1986 г. р.
В один из подвалов-бункеров, расположенных по ул. Сталина, где прятались около 15 человек, преимущественно старики и дети, вошли грузинские солдаты и расстреляли всех находящихся в нем людей. Чтобы выманить прятавшихся в подвалах людей, грузинские солдаты затапливали подвалы-бункеры водой, а когда люди выбегали наружу, они расстреливали их, помимо этого они умышленно через оконные проемы закидывали в подвалы гранаты, которые потом взрывались.
(...) 8 августа 2008 года к нам в бункер зашли около 15 парней-военных. Мы в этот момент сильно испугались, посчитав, что к нам пришли грузинские солдаты (...). При них была рация, по которой мы слышали, как наши солдаты, находившиеся в бункере в гостинице «Алан», просили помощи, поясняя при этом, что их бомбит танк и долго они не протянут. (...) До приезда российских войск 9 августа 2008 года мы были уверены, что погибнем, так как солдаты грузинской армии находились в городе и постоянно производили зачистки, т. е. убивали всех выживших.
Житель г. Цхинвала, 1967 г. р.
Мне известно, что в подвале многоквартирного дома по ул. Гафеза г. Цхинвал грузинские войска расстреляли женщин и детей – осетин. Я был в этом подвале, я лично видел эти трупы. Я видел два трупа детей (...) и много трупов женщин. Я был в этом подвале, так как ходил с жителями города по подвалам и домам с целью отыскания раненых жителей города для оказания им медицинской помощи.
Жительница г. Цхинвала, 1961 г. р.
Люди спешно эвакуировались из своих жилищ. На улице Гафеза пожилой мужчина-инвалид, спускавшийся из своей квартиры, был застрелен солдатами грузинской армии. После того как грузинские танки подошли к гостинице «Алан», они начали расстреливать здание гостиницы из пушки. В этой гостинице прятались от обстрела в бомбоубежище мирные безоружные люди. Ополченцы Южной Осетии смогли ценой своей жизни вывести мирных граждан из здания гостиницы. Ополченцы пытались гранатометами подбить танк, но им не удалось этого сделать сразу. (...) Также мне известно о (случае, когда) ребенок пытался избежать обстрела и забежал в подъезд, куда вслед за ним грузинский солдат закинул гранату. Мне известно, что того ребенка разорвало на части. На улице Ленина грузинские танкисты намеренно раздавили пожилую женщину, убегавшую вместе с двумя внучками от обстрела. Танк наехал на них сзади (...).
Также, перед тем как напасть на г. Цхинвал, грузины отключили воду в городе. Люди преимущественно прятались в подвалах, куда грузинские солдаты через подвальные окна закидывали гранаты, зная, что там прячутся мирные граждане. Затем грузинские войска включили водоснабжение и подорвали трубы, после чего вода начала затапливать подвальные помещения. Грузины делали это намеренно, тем самым заставляя людей выходить из подвалов, и на выходе расстреливали их (...).
В селе Цунари группа грузинских солдат изнасиловала нескольких девушек, после чего некоторым из них перерезали горло, а других заживо сожгли. В селении Дмениси стариков, детей и женщин завели в здание школы и расстреляли. Также был случай, когда солдат грузинской армии, держа одной рукой за ногу новорожденного ребенка, другой рукой разрезал ему живот. Много жителей города были угнаны в плен грузинскими войсками. Этот кошмар продолжался до 9 августа, пока в город не вошла Российская армия (...).
Жительница г. Цхинвала, 1938 г. р.
В 1991 году, когда начался первый грузино-осетинский конфликт, моего мужа (...) и моего сына (...) грузинские солдаты сожгли заживо в доме. 7 августа 2008 года я находилась в г. Цхинвал, у себя в квартире (...). Около 1 часа ночи я (...) услышала взрывы.
8 моей квартире сразу вылетели стекла, и я упала на пол. Поднявшись с пола, я вышла на балкон и увидела, что со стороны грузинских сел ведется ракетный обстрел по г. Цхинвал. Я вместе с соседями спустилась в подвал дома. (...) утром, около 6 часов я вышла из подвала на улицу. Моя квартира была полностью разрушена. Рядом с моим домом находился дом (...), который сгорел полностью, и еще один дом, в котором находились женщина и малолетний ребенок. Сама женщина лежала на окне полностью сгоревшая, а в доме я увидела сгоревшего 3-летнего ребенка. Я видела, как в этот дом попал снаряд, после чего он загорелся. 6 домов на одной улице сгорели полностью. Это дома (имена 5 человек) – все их дома были сожжены и разрушены. Дом моего брата (...) по ул. Эдиская, д. (...) тоже полностью был разрушен. 8 августа в центре г. Цхинвал по ул. Ленина я видела, как на площадь заехали танки, принадлежавшие грузинской армии, и расстреляли школу № 6 г. Цхинвал из орудий танка (...). В этой школе находились живые люди, которые (...) погибли, среди них была моя племянница (...), которая погибла под руинами школы. 9 августа, когда я решила уйти из дома, я увидела, как грузинские солдаты открыли дамбу и затопили улицу, на которой я жила. Они это сделали для того, чтобы люди, которые находились в подвале, утонули. Когда
9 августа 2008 года я ехала в «Газели» по Зарской дороге, в нас стреляли грузинские войска из ракетного оружия (...).
Житель г. Цхинвала, 1969 г. р.
9 августа 2008 года примерно в обеденное время, когда интенсивность обстрела города спала, невдалеке от моего дома слышался гул работы моторов тяжелой техники. Я незаметно выглянул на улицу и примерно в 30 метрах увидел две БРДМ.
Вначале я предположил, что это представители Вооруженных сил России, однако услышал разговор выглядывавших из башен двух военнослужащих. Разговаривали они на грузинском языке, к тому же на боках боевых машин были надписи на грузинском языке. Они развернули башни в разные стороны, начали стрелять по домам и поехали по улице Тасоева на восток.
Жительница г. Цхинвала, 1959 г. р.
8 августа 2008 года, когда стемнело, примерно в 20 часов к нам в подвал пытались зайти четверо грузинских солдат. С нами в подвале сидели несколько ополченцев, и они их убили, так как они (грузины) хотели закинуть в подвал какие-то устройства с горючим внутри. До 12 августа 2008 года мы просидели в подвале, выйти на улицу было невозможно из-за шквального огня грузинских войск, они все продвигались к центру города. 9 августа примерно в 14 часов к нашему дому подъехали две БМП армии Грузии, (...) грузинские солдаты кричали: выходите из подвалов, мы вас убьем, ругались матом.
Жительница г. Цхинвала, 1960 г. р.
Грузинские танки стреляли по домам, намеренно обстреливали подвалы, зная, что в подвалах находятся женщины и дети. Я определила по речи, по внешним признакам, что танками управляли грузинские военнослужащие. Войска Грузии двигались по направлению от границы к центру (...).
Житель г. Цхинвала, 1961 г. р.
Обстрел временно прекратился в середине ночи – около 3 часов ночи 8 августа 2008 года. В этот момент по улицам Цхинвала пошли грузинские танки. Танки шли со стороны Грузии. Танки окружала пехота, одетая в полевую форму иностранного производства, похожую на форму военных США. (...) В подвале дома находилось примерно 45 взрослых жителей дома, а также много детей, точного количества назвать не смогу. В какой-то момент один из моих соседей (...), когда проходили пехотинцы, выглянул через окошко подвала на улицу. (...) Я выглянул из второго окошка (...). В этот момент один из грузинских военнослужащих, одетый в военную форму иностранного производства, выстрелил из автомата прямо в лоб (...), который упал на пол подвала замертво. Стрелявшего военнослужащего грузинской армии я смогу опознать по характерным чертам лица (...).
После того как грузин (...) убил (...), он начал заглядывать в каждое окошко (...) и производить из автомата беспорядочную стрельбу внутрь подвала. По подвалу послышались звуки рикошета пуль, выпущенных из автомата. К тому времени все спрятались по углам и не производили ни звука. По счастливой случайности никто из находившихся внутри подвала не пострадал.
Хочу показать, что через окошко подвала я рассмотрел грузинские танки, на башнях которых были нарисованы кресты фашистской свастики, а с другой стороны знаки вооруженных сил США. После того как прошла пехота и танки, обстрел возобновился. Обстрел был плотный. Артиллерийский обстрел сопровождался авианалетами, в ходе которых также обстреливали и бомбили кварталы и районы, которые населяли мирные жители.
Жительница г. Цхинвала, 1957 г. р.
На следующий день мы уже не могли сидеть в подвале – дети просили еду. Тогда мы решили выйти из дома и найти что-нибудь из еды. Когда я, моя дочь вместе со своими малолетними детьми вышли из подвала на улицу, мы увидели, что к нам во двор заехал танк, принадлежащий грузинской армии, это я поняла по надписям грузинскими буквами на броне танка. Башня танка повернулась в нашу сторону, и мы поняли, что он собирается по нам стрелять. Тогда мы все разбежались в разные стороны. Я вместе со своей дочерью и еще несколькими соседями забежала в подъезд и спряталась за бетонными стенами. Затем я услышала и ощутила три выстрела из танкового орудия по нашему дому. После этого по данному танку стали стрелять солдаты Южной Осетии, и этими своими действиями они отвели танк от нашего дома (...).
Рядом с нашим домом течет река, и течет она в сторону Грузии. В этот же день со стороны Грузии кто-то, а скорее всего грузинские военные, перекрыл реку, и вся вода пошла в подвалы домов. Это они сделали, чтобы выманить людей из своих убежищ. Подвал, в котором я находилась, также был затоплен по колено, и в этой воде мы провели целые сутки, так как не могли выходить на улицу, где шли ожесточенные бои (...).
Агрессия грузинских войск была направлена только на мирных жителей Южной Осетии, так как они бомбили наш город и били не по постам, где находились военные, а по жилым кварталам и домам, в которых не было ни одного солдата, даже ополченцы находились на окраинах города. Минометный обстрел и обстрел ракетными установками «Град» проводился только по жилым домам, школам и больнице. Увидев гражданских людей, грузинские солдаты стреляли в них на поражение и из города никому не давали уходить (...).
Жительница г. Цхинвала, 1974 г. р.
9 августа 2008 года около 15 часов жильцы нашего подъезда (...) и (...) решили выйти из подвала во время затишья, чтобы пробежать к соседям. Они только сделали два или три шага из подвала, как прозвучал взрыв, как мне кажется, от гранатомета. Они упали. Их затащили в подвал. У (...) было осколочное ранение в области шеи. Мы пытались остановить кровотечение, но не получалось. Через пять минут он умер. У (...) были осколочные ранения в области живота и ранение левой ноги. Мы останавливали ему кровотечение. Он был еще живой. Примерно в 21 час мы услышали, как на русском языке прозвучали крики: «Выходите, сдавайтесь, мы пришли убивать русских и осетин». После этого в подвал, в котором мы сидели, залетела граната, которую поймал (...). Он сразу выбросил ее на улицу, раздался взрыв на улице. Потом было слышно, как на этажах нашего дома происходит перестрелка. Потом я услышала крик женщины на русском языке. Она ругалась матом и кричала, что ее ранили. После этого в подвал пришли наши ополченцы (...). Со слов ополченцев, они находились на пятом этаже нашего дома, чтобы обезвредить грузинского снайпера, который находился в помещении средней школы № 12, расположенной напротив нашего дома. Со слов ополченцев, до этого грузинские солдаты захватили помещение этой школы, расстреляв из танка.
Поделиться книгой: