Помоги проекту - поделись книгой:
Загадочные гости явились через час. Когда по спущенному из люка Ли–2 трапу первыми полезли одетые в гражданское личности с фотоаппаратами и записными книжками наперевес, Воронов все понял. Судя по по завершавшей процессию парочке с громоздкой кинокамерой в руках — это была сборная солянка репортеров как минимум фронтового масштаба. Так и оказалось. Подробности вчерашнего боя были широко разрекламированы штабом дивизии, а личный результат Андрея, вскоре подтвержденный наземными войсками, вызвал фурор. Такого счета в единственном бою редко кто достигает! Поэтому оперативно организовалась журналистская группа и отправилась на поиски виновника переполоха.
Пришлось потратить пару часов на интервью «по горячим следам» и фотосессию. Фотограф очень сетовал на то, что Воронов не взял с собой всех наград, особенно звезду Героя. Смотрелось бы гораздо круче…
Назавтра в штабе фронта Андрей уже читал в фронтовой газете первое интервью:
«Символично, что прикрывшего нашу переправу через пограничную реку героя мы нашли на первом же захваченном на территории противника аэродроме. Где же ему еще быть, как не в первых рядах воинов, загоняющих фашистского зверя обратно в его логово…» Ну что же, излишне напыщенно, на его вкус, но для провинциального журналиста неплохо.
Уже через несколько дней Воронов понял, как сильно он ошибался. После возвращения в Москву на него набросились уже столичные журналистские «зубры». И к удивлению, качество их текстов оказалось ничем не лучше фронтового корреспондента. Причем некоторые особо разленившиеся акулы пера просто переписали ту, самую первую статью, своими словами. На просьбу прекратить поток интервьюеров Рычагов резонно ответил: «Сам сбил — сам и отвечай!». Так что теперь фотографии Андрея, на этот раз уже с полным иконостасом на груди, украсили страницы центральных газет.
Глава 17.
Андрей открыл фонарь и сразу же чуть не задохнулся от проникшего, казалось бы, до самых глубин желудка потока морозного воздуха. В новом, тысяча девятьсот сорок третьем году, февраль выдался на удивление холодным. По крайней мере, сорокаградусные морозы случались в Москве чуть ли не через день. В других условиях Воронов бы никуда сегодня не полетел, но на далеком фронтовом аэродроме его вдруг настиг срочный вызов из Кремля. Пришлось вылезать из теплой, хорошо протопленной землянки и топать к самолету. Сначала он даже немного беспокоился, так как они в штабе с утра слегка отметили с командиром дивизии нелетную погоду парой стаканов «беленькой», но, пока продрался через царивший в поле мороз до стоянки, алкогольные пары улетучились без остатка.
И вот, после тяжелого многочасового перелета, с несколькими посадками для дозаправки, он, наконец, в столице. На Центральном аэродроме его уже ждала машина, и вскоре Воронов, как был — в не особо чистом летном комбинезоне, входил в столь знакомый ему кремлевский кабинет. Тут ничего особо с последнего посещения не изменилось. Разве что подробные карты, развешанные на стенах и испещренные красными стрелками, отображали гораздо более западные районы, чем несколько месяцев назад.
- Заходите, товарищ Воронов, садитесь, — Сталин был, вроде бы, в неплохом настроении. — Где вас разыскали — в Польше или в Румынии?
- В Румынии! Хотя и почти на границе с Югославией. Скоро уже и туда войдем!
- Вот именно! И это сильно беспокоит наших союзничков! — сразу перешел к делу Вождь. — Они уже несколько недель настойчиво предлагают организовать личную встречу руководителей стран. Черчилль, вон даже готов немедленно примчаться в Москву. Но Рузвельт настаивал на другом месте. Короче говоря, остановились, как и
- Чего это вдруг? Шах уже оттуда сбежал, английских войск в Иране больше нет. Не страшно? — удивился Андрей.
- Дело не в этом. Просто на территории СССР Рузвельту не подходило по политическим причинам, а других альтернатив не имелось. Так что через месяц едем туда. Вы тоже.
- Зачем и в качестве кого? — поинтересовался заинтригованный гость.
- В качестве представителя Главного Управления ВВС. А зачем — разве не понятно? Могут возникнуть вопросы, требующие немедленного решения. Я предпочитаю в таких случаях сначала посоветоваться. И кстати, Рычагов представил вас к следующему званию. Заслужили, в общем–то, да и генерал–майор звучит более солидно, чем полковник…
Сталин, как и ожидалось, отправился до Баку на поезде. Ну не доверял он самолетам! Поэтому лететь согласился только на конечном участке маршрута, где других вариантов просто не было. Его сопровождала основная часть советской делегации, но некоторые отправились к месту действия заранее, подготовить почву, так сказать. В основном эксперты и сотрудники контрразведки. Сталин, конечно, знал, что в прошлом
Андрей тоже отправился в столицу Ирана своим ходом. Вначале вообще собирался взять истребитель и сигануть по–быстрому, тем более, что маршрут–то знакомый, полгода назад по нему летел, правда — в обратную сторону. Но, буквально за пару дней до предполагаемого вылета его вдруг вызвал Сталин и приказал:
- Полетишь на Ли–2. Пилотировать его умеешь? Вот и хорошо! Отвезешь группу офицеров, направляющихся туда же с особо секретным заданием. Особо секретным! — с выражением подчеркнул Вождь. — Поэтому тебя и выбрал, чтобы лишних людей не подключать. Даже Рычагову об этой группе ничего не известно!
На подмосковном аэродроме, проходившем по ведомству Лаврентия Павловича, его действительно ждал новенький, прямо с завода Ли–2. Внимательно осмотрел самолет, заглянул в документацию. Мало ли что, вдруг дефекты какие? Но нет, облетали машину на заводе качественно, сколько положено. Все проверки выполнены по инструкции. Воронов, с помощью техников, завел движки, погонял на разных режимах. Нормально!
Познакомился с остальными членами экипажа. Сборная солянка! Видимо из–за секретности. Второй пилот, хоть и не признавался, имел вполне явную ведомственную принадлежность. Опыта зарубежных перелетов у него не было, зато район Колымы и других «зон» знал как свои пять пальцев. Что нисколько не удивляло.
Штурман, наоборот, только за рубеж, в основном, и летал. Обслуживал поставки американского снаряжения, и, в основном, как раз, через Иран. Так что предстоящий маршрут был ему более чем знаком. Ну а бортмеханика вообще прислали из полярной авиации. Вот такой получился странный экипаж! Оставалось только дождаться пассажиров и можно лететь.
Пассажиры прибыли после завтрака, подзадержавшись по какой–то причине. По плану должны были уже вылететь, но теперь можно и не успеть до темноты добраться до промежуточного аэродрома. Но, как бы там ни было, погрузили привезенные пассажирами с собой ящики с каким–то оборудованием и полетели. Андрей, проходя по салону по пути к кабине, обратил внимание на одного, совсем молодого человека, молча устроившегося возле одного из ящиков. Чем–то его лицо показалось Воронову знакомым. Он долго пытался вспомнить, но только, когда самолет уже медленно выруливал на взлетную полосу, он, наконец, понял, кто этот молодо человек. Это был Серго Берия, сын наркома. Теперь зато Андрею было понятно, что это за секретная группа такая и с какой целью она летит в Тегеран. Подслушивать с помощью спецаппаратуры личные разговоры Рузвельта! Ведь тот, по договоренности, остановится в здании советского посольства. Об этой подслушке Воронов прочитал в свое время в мемуарах самого Серго, но сейчас делиться своим открытием он, разумеется, ни с кем не собирался.
В Баку садились все же уже в темноте. Андрей, опасаясь близких гор, зашел на посадку со стороны моря. Но обошлось, полосу, несмотря на военное время, подсветили и сесть удалось с первой же попытки. Их встретили и на поданных прямо к самолету машинах повезли на какую–то принадлежавшую НКВД базу, по узкому шоссе мимо слабо различимых в темноте нефтяных вышек. По прибытию их накормили плотным ужином и отправили спать. Рано утром отправились обратно на аэродром и продолжили путь. Вначале двигались вдоль побережья Каспийского моря, потом над бурыми холмами северного Ирана. К полудню добрались до цели. Как только вышли из самолета на жаркий Тегеранский воздух, так пассажиров с их загадочными ящиками тут же погрузили в подъехавшие машины и увезли в неизвестном направлении. А Андрея подобрал на своем «Виллисе» военный атташе в Тегеране.
В посольстве Андрею выделили помещение и в этот день больше не беспокоили. А следующим утром он присутствовал на инструктаже, где узнал о задержании группы немецких агентов, планировавших покушение на глав союзных государств. Информация об этой группе была получена заранее от советской агентуры в Рейхе, и ее задержание воспринималось абсолютно естественно, как само собой разумеющееся. Как могло быть иначе? Поэтому предупреждения полковника из НКВД, проводившего инструктаж, о том, что необходимо продолжать проявлять максимальную бдительность, Воронов не воспринял серьезно. Ведь в той истории, в гораздо более сложных условиях, советская контрразведка предотвратила покушение, чего же здесь беспокоиться?
А сразу после обеда поехали на аэродром встречать советскую официальную делегацию. Она состояла только из Сталина, Молотова и Ворошилова. Андрею было известно, что вместе с ними прибыли и Берия с Василевским, но об этом мало кто знал. В переговорах их участие не предусматривалось. Поэтому, несмотря на то, что Лаврентий Павлович летел в одном самолете со Сталиным, вышел он только, когда встречающие, среди которых были и послы Великобритании с США, вместе с делегацией покинули аэропорт.
Поздно вечером Андрея вызвали в выделенный Сталину в здании посольства кабинет. К его удивлению, тот был не один. Рядом, в кресле, сидел Берия и попивал чай из большого стакана.
- Здравствуйте, Лаврентий Павлович! — они не виделись почти полтора года, и Воронову показалось, что тот заметно осунулся. Ничего удивительного, с началом войны у и так занятого по горло наркома дел значительно прибавилось.
- Добрый вечер, Андрей! — кивнул тот.
Сталин тоже выглядел уставшим. Видимо, вынужденное путешествие по воздуху далось ему нелегко. Впрочем, он этого и не скрывал:
- И как вам, летчикам, на этих самолетах фигуры разные наворачивать не страшно? Мне и от полета по прямой нехорошо!
- Так, товарищ Сталин, когда сам держишься за рычаги — не страшно! А пассажиром лететь мне тоже неприятно!
- Рекомендуете освоить пилотирование самолета? — кисло улыбнулся Вождь, но сразу же его лицо приняло серьезное выражение. — Ладно, приступим к делу!
Как оказалось, Берия присутствовал тут не случайно, а в двух ипостасях: как глава стратегической разведки и как руководитель ядерного проекта. Буквально перед самым отъездом из Москвы советским агентам в Рейхе стало известно о тайных контактах спецслужб союзников и представителей германского генералитета. О чем велись переговоры, разведка не знала, но догадаться было нетрудно. Идея о заключении сепаратного мира уже начала бродить в головах самых дальновидных и наименее идеологически зашоренных немецких генералов. Как бы они своего фюрера не того… В таком духе Андрей и высказался. Мол, стоит как–то предупредить Гитлера, сообщив имена ненадежных генералов, если есть каналы для этого, конечно.
- Каналы, может быть, и найдутся, — не стал вдаваться в подробности Берия. — Но поверит ли Гитлер? Скорее, сочтет провокацией!
- А я считаю, что этого делать нельзя в любом случае! — заявил вдруг Сталин, пристально рассматривая присутствующих и пояснил: — Если об этом когда–либо станет известно — не отмоемся!
Вождь встал и прошелся по комнате:
- Меня больше интересует вопрос о том, каким образом мы можем надавить на союзников, чтобы они сами отказались от этой идеи. Имеет ли смысл в открытую известить президента Рузвельта о том, что нам известны подробности их Манхэттенского проекта, и что наш аналогичный проект находится примерно на таком же этапе развития?
- А он находится? — перебил Воронов. — Извините, я тут по фронтам шлялся и немного выпал из курса дел.
Сталин недовольный, что приходится отвлекаться, кивнул Берии, и тот кратко информировал Андрея о состоянии атомного проекта. Оказалось, что первый исследовательский реактор запущен еще прошлой осенью, всего с полугодовым отставанием от американцев. Зато второй уже достраивается, что даст возможность удвоенной, по сравнению с конкурентами, выработки оружейного плутония. Предприятие по добыче и предварительному обогащению урана тоже уже построено. Исследования идут полным ходом, и есть основания надеяться, что первая Бомба будет готова в начале сорок пятого года, одновременно с американской. Причем мы сразу ориентируемся только на плутониевые бомбы, которые меньше и легче урановых и поэтому не потребуют сверхмощного носителя. Стратегический бомбардировщик типа американского Б–29 мы только начали разрабатывать, но тактический спецбоеприпас сможет нести и Ту–2. Или ракета класса Фау–2, активно строящаяся сейчас в НИИ–13.
Лаврентий Павлович закончил обзор. В конце, возвращаясь к вопросу Сталина, сказал, что по его мнению, ничего сообщать американцам нельзя. Они выделят дополнительные средства на проект, а нам ответить будет нечем — и так вложились по максимуму. Вождь посмотрел на Андрея. Тот, закончив переваривать информацию, поинтересовался:
- А почему вы считаете, что это знание остановит союзников от продолжения контактов с немцами?
- Потому что одностороннее заключение мира с Германией автоматически превратит нас из союзников в противников. А злить державу, уже практически имеющую ядерное оружие, чревато многими неприятностями. Например, мы можем передать такое оружие Японии.
- Мне кажется, Рузвельт и его советники не до конца еще оценивают смертоносный потенциал ядерного оружия. Для них это пока всего лишь очень большая бомба, не более того. Они не впечатлятся.
Тут Андрей заметил слишком пристальный удивленный взгляд Берии и заткнулся, чтобы не сболтнуть лишнего. Сталин, видимо, тоже понял это, потому что поблагодарил обоих за высказанные мнения и пожелал спокойной ночи. Более к этому разговору за все время пребывания в Тегеране он не возвращался.
На следующий день прибыли английский и американский руководители, и конференция началась. Председательствующий на первом заседании Рузвельт произнес прочувственную и, по большому счету, почти искреннюю речь, восхвалявшую союз трех великих держав, призванный спасти мир от нацистско–милитаристской чумы. Ясное дело, при таком положении на фронтах, без союза никак. Что тот, в общем–то, и подтвердил в своем обзоре военного положения США. Даже сгладив некоторые углы, ему пришлось признать, что положение на Тихоокеанском театре пока патовое. Американский флот потерял возможность оперировать в северной части океана, в то время как японский так и не смог полностью завоевать господство на театре. В связи с этим его возможности поддержать десант в Австралию ограничены, а количество сконцентрированных на этом континенте американских, австралийских и новозеландских дивизий делает вероятность высадки японцев маловероятной. При этом, как особенно подчеркнул американский президент, темп производства боевых кораблей в США уже впятеро (по тоннажу) превышает японский, и это неизбежно приведет к перелому в войне на море. Правда, рассчитывать на это ранее следующего года не стоит.
Затем слово взял английский премьер Черчилль. Он красочно описал, как доблестные английские войска, вместе с колониальными частями, противостоят японскому милитаризму на Дальнем Востоке. Несмотря на потерю Бирмы и почти всей территории Китая, шансов на успешное вторжение в Индию у Японии практически нет. У союзных войск там накоплено достаточно сил для оказания отпора врагу. На Ближнем Востоке же Британия намерена уже в самом ближайшем будущем форсировать Суэцкий канал и вытеснить, наконец, Роммеля из Египта.
Последним выступил Сталин. Он говорил негромким голосом, но в зале установилась такая тишина, что было отчетливо слышно каждое его слово. Советский руководитель кратко рассказал об успехах Красной Армии, и выразил надежду, что нацистская Германия будет повержена в течении года. При этом выразил сожаление, что обстановка на других фронтах не позволяет союзникам осуществить высадку в Европе, ускорив победу. Легкий шум пробежал по залу. Все поняли, что это означает: послевоенная судьба Европы будет решаться в Москве!
Андрей досидел до конца заседания, хотя дальше уже было не так интересно. Все же не каждый день удается увидеть трех руководителей ведущих стран мира. Учитывая, что Гитлера он уже видел, для полной коллекции осталось повстречать Муссолини и японского микадо. Впрочем, вполне можно обойтись и без этого — есть более важные занятия в жизни.
Поздно вечером его опять вызвал Сталин. На этот раз он был один.
- Завтра у меня встреча с Рузвельтом и Черчиллем с глазу на глаз. Будем торговаться насчет послевоенного устройства Европы, — сразу перешел тот к делу. Заметно было, насколько он устал за сегодняшний день. — После обеда англичанин с американцем о чем–то беседовали наедине в резиденции Рузвельта.
- И о чем же? — невинно осведомился Воронов.
Вождь посмотрел на него странным взглядом и Андрей счел необходимым сразу же объясниться:
- Я знаю, какое задание было у той группы, которую я сюда доставил. Нет–нет, никто не проболтался! — предупредил он следующий вопрос уже начавшего было хмурить брови Сталина. — Просто я узнал сына Берии — мы же встречались на вашей даче два года назад — и вспомнил его мемуары!
Хозяин кабинета только покачал головой и продолжил с предыдущей точки:
- Об этом они и говорили. Вернее, тоже торговались. Американцы хотят разрушить британскую империю, оторвать от нее колонии и превратить их в свои рынки сбыта. Черчилль, как ни странно, против, — Вождь усмехнулся в прокуренные усы. — Это нам на руку. Ты не изменил свое мнение по поводу послевоенного устройства с нашей последней беседы на эту тему?
- Нет.
- Ну и ладно! Тогда пошли отдыхать, завтра решающий день…
Андрей припомнил их беседы в последний месяц на тему послевоенного устройства. Воронов упирал на необходимость предотвратить послевоенную конфронтацию с бывшими союзниками, не допустить начала Холодной войны. Ключом к этому считал идею многополярного мира, где ни у одного блока не может быть решающего преимущества. Тогда, для решения мировых проблем, всем придется идти на компромиссы. Сталин, поначалу настроенный к этой идее крайне негативно, после некоторого обдумывания вдруг поменял позицию, и даже пошел дальше, чем предполагал Андрей. Он решил полностью отказаться от советизации даже части освобождаемых от фашистского владычества европейских стран в пользу создания полностью независимого Европейского союза. Конечно, многие партии там будут сильно зависимы от СССР, уж об этом позаботятся, но главное — не допустить туда США в виде всяких планов Маршалла. Только на паритетной основе! А в качестве платы за такую уступку Сталин собирался требовать отмены колониальной системы в соответствии с советским взглядом на проблему. Тут он и рассчитывал на поддержку Рузвельта, играя на противоречиях между США и Британией. Такова была, в общих чертах, позиция, с которой Сталин шел на завтрашнюю встречу.
На следующий день руководители государств уединились для разруливания мировых проблем, а Воронову делать было решительно нечего. Он вспомнил, что обещал Ане привезти какой–нибудь сувенир, да и просто были вещи, которые в СССР отсутствовали как явление. Поэтому решил использовать свалившееся на него свободное время и посетить тегеранский рынок. Это был настоящий восточный базар. Он состоял из нескольких огромных залов со сводчатыми потолками, соединенных проходами. По сути, это был почти отдельный город, в котором имелись даже собственные мечети и бани. Непривычный человек, да еще и не владеющий местным языком, тут вполне мог серьезно заблудиться, и Андрей решил сразу сильно не углубляться в недра этого чудища.
Он медленно двигался вдоль многочисленных лавок, торгующих, казалось, любыми товарами, которые вообще существуют в мире. Сделал несколько покупок. Внезапно развитая фронтовая интуиция пилота буквально закричала об опасности. Такое же ощущение возникало, когда в небе на его хвост пытался сесть «Мессер»! Он с трудом сдержался, чтобы не начать лихорадочно оглядываться по сторонам. Вместо этого Воронов, делая вид, что внимательно разглядывает товары, постепенно «просканировал» окружающее пространство. Да, вот этот грузный восточный мужчина в поношенной одежде явно следует за ним! И вот этот, помоложе. А если присмотреться, то молодой вовсе и не восточный, хотя и пытается себя за такового выдать. Неопытный человек не заметил бы, но Андрей уже достаточно времени провел на Востоке.
Что же делать? Он решил постепенно смещаться в сторону выхода, где располагался советский военный пост. Продолжая делать вид, что ищет какой–то определенный товар, Воронов уверенно продвигался к цели. Но чувство опасности усиливалось. Тогда он незаметно, прикрываясь сумкой, извлек пистолет из кобуры, передернул затвор и вместе с рукой спрятал в той же сумке. Теперь преследуемый был готов открыть огонь в любую секунду. Это его и спасло.
Все началось, когда Андрей проходил мимо узкого прохода между двумя лавками. Везший на тележке гору пустых деревянных ящиков из под фруктов замызганный парнишка вдруг поскользнулся и будто бы случайно опрокинул содержимое тележки на советского офицера. Тому не осталось ничего другого, как отпрыгнуть в проход. Но, будучи наготове, сразу же развернулся обратно. И увидел, как оба преследователя тоже заскочили туда, причем в руке молодого уже сверкал нож. Два выстрела и Воронов, не теряя ни секунды, повернулся теперь в сумрак прохода. Вовремя! Оттуда к нему уже тянул руки с нехорошей улыбкой на толстых губах какой–то местный мужичок. Увидев пистолет, тот отпрянул, но Андрей схватил его за шиворот и приставив оружие к затылку, прошипел на ухо по–английски: «Веди к выходу, если жить хочешь!» Неизвестно, понимал ли мужичок на этом языке, но жить хотел точно. Поэтому быстро повел настороженно озиравшегося Воронова по узким запутанным проходам и за минуту вывел прямо к советскому посту.
Через двадцать минут он был уже в посольстве. Контрразведчики быстренько выпотрошили приведенного им «языка» и буквально за пару часов повязали остальных членов группы. Это действительно оказались несколько сотрудников абвера со своими местными агентами — группа, дублировавшая уже задержанную ранее. Не найдя никаких выходов на конференцию, те от отчаяния решили убить одного из советских офицеров, имевших доступ в посольство и воспользоваться его пропуском. Но не срослось.
Сталин тут же, на всякий случай, запретил Андрею до окончания конференции покидать советское посольство и вообще контактировать с иностранцами. Но не тут–то было! Оказалось, что какой–то шустрый английский корреспондент случайно оказался у советского поста в тот момент, когда туда вышел Воронов с пленником и пистолетом в руках. И не растерялся, а успел сделать шикарный кадр! В суматохе этого никто не заметил. Зато на следующий день, несмотря на ограничения, наложенные на работу средств массовой информации на время конференции, все британские газеты опубликовали сообщение о попытке покушения на руководителей стран–союзников, предотвращенной советским офицером. Статью, разумеется, сопровождала фотография. Пришлось Андрею надевать парадную форму со всеми наградами и идти «сдаваться» требующим немедленного интервью иностранным корреспондентам.
Глава 18.
Воронов всегда мечтал побывать в Венеции. В
В этой «просвещенной Европе», оказывается, во всей деревне нет даже одного радиоприемника. Так что новости дойдут сюда еще не скоро. А они есть — сегодня Муссолини был убит во время военного переворота, устроенного группой генералов, не забывших славную традицию, начатую еще известным заговорщиком Брутом. Генералов, вообще–то, науськивала британская разведка, имевшая в Италии традиционно сильные позиции, но, так как ближайшие английские войска находились по ту сторону Средиземного моря, то пришедшей к власти военной хунте пришлось бежать на поклон к советскому руководству. Благо, что именно советские войска, при поддержке Югославской национально–освободительной армии, блокировали в Греции итальянскую группировку, не говоря уже о том, что армии Балканского фронта уже две недели, как вторглись в пределы собственно Италии и заняли район Венеции. В город, кстати, пару дней назад, организовали ознакомительную поездку для высших офицеров фронта. Так Воронов исполнил свою детскую мечту.
В общем, взявшие в Риме власть генералы с адмиралами сориентировались быстро и в тот же день объявили войну Германии и вишистской Франции. Но если они думали, что это чистая формальность, которая нужна лишь, чтобы сгладить слишком усердное участие некоторых из них в неприглядных делах прежнего режима, то сильно ошибались. Во–первых, в Рим немедленно вылетела советская военная администрация, с одним британским «свадебным» генералом в придачу. Это следовало из трехсторонних договоренностей, достигнутых в Тегеране, и Рим даже не спросили о согласии. Так что власть военной хунты сразу была взята союзниками под жесткий контроль. А во–вторых, обязали новое правительство выводимые из Греции итальянские части сразу же перебросить на французское направление, в помощь советским войскам бывшего Балканского, а с этого дня — уже Альпийского фронта. Особого толку от них, конечно, никто не ожидал, но для массовки — сойдет.
Да, война в Европе все скорее и скорее приближается к вполне предсказуемому концу. Хотя противник еще очень силен, но… Всего полгода назад Андрей приземлился на первом аэродроме, занятом нашими войсками за пределами территории СССР. За прошедшее с тех пор время многое изменилось! Немцы готовили весной мощный контрудар в Польше, но советские войска упредили их внезапным мартовским наступлением в Румынии. В течении трех недель Германия не только лишилась румынской нефти и одного из союзников, но и получила угрозу с фланга начавшемуся все же контрнаступлению. Поэтому немцам в Польше опять пришлось перейти к обороне. Они успели создать вдоль реки Висла мощную оборонительную линию и отвели войска за нее. Но в Москве приняли решение не штурмовать эту сильнейшую группировку в лоб, а обойти с юга. В результате чего, за следующие три месяца советские войска в ходе стремительных наступательных действий заняли Болгарию, часть Венгрии и Чехословакии и соединились с частями Югославской народно–освободительной армии, партизанившей до того на Балканах. Правда, буквально за неделю до этого знаменательного события с лидером югославских партизан, Йосипом Броз Тито случилась небольшая неприятность — он трагически погиб при нападении группы боснийских мусульман на его автомобиль. Воронов в такие совпадения не верил. Явно Сталину не понравилось поведение товарища Тито в прошлой реальности, и он решил не предоставлять тому таких шансов еще и в этой. Андрей не был уверен, что это правильное решение, но его никто не спрашивал.
Как бы то ни было, лишенные румынской нефти немцы испытывали острую нехватку топлива — заводы по производству синтетического работали еще далеко не на полную мощность — поэтому особо крупных наступательных операций проводить не могли. А мелкие парировались намного превосходящими количественно, да и качественно советскими войсками. Сейчас, к середине сорок третьего года разница с предыдущей реальностью проявилась особенно ярко — оставшаяся на месте промышленность, усиленная дополнительно построенной за это время, развила такой темп производства вооружений, что количество техники в Красной Армии, несмотря на ежедневные потери, превысило даже довоенное. При этом сама техника была нового поколения, доработанная с учетом боевого опыта. А отсутствие ужасных потерь личного состава в начальный период войны позволяло снабдить всю эту технику сравнительно подготовленными экипажами.
В связи с изменением обстановки в Ставке быстро подкорректировали планы. Теперь фронт, вместо планировавшегося продвижения в центральную Италию, должен был, при поддержке войск новоявленного союзника, вторгнуться в южную Францию и разгромить вишистские войска, создав таким образом угрозу Германии с другой стороны. Союзники все равно не в состоянии открыть второй фронт, так почему бы этого не сделать нам самим? Нет, через Альпийские перевалы, по примеру Суворова, генштаб лезть войскам фронта не приказывал. Предполагалось пройти вдоль полоски средиземноморского побережья. Местность там совсем не равнинная, но существующие дороги вполне проходимы для любой техники. Пропускная способность дорожной сети, правда, оставляла желать лучшего, так что придется хорошо прикрывать продвижение войск с воздуха. Для отвлечения внимания противника была одновременно организована высадка десанта на Ривьеру с помощью конфискованных в Генуе итальянских военных и торговых кораблей, а также присланных желавшими тоже хоть немного поучаствовать англичанами десантных судов с несколькими батальонами десанта.
Такого быстрого темпа наступления Андрей не припоминал. Еще вчера были возле Венеции, а сегодня воздушная армия уже начала по хозяйски осваиваться на аэродромах Лигурии, западнее Генуи, в четырехстах километрах от предыдущего места базирования. Ладно бы только авиация — для нее такие размашистые маневры не внове, но так и сухопутные войска не отставали! Воспользовались развитой шоссейной и железнодорожной сетью севера Италии. Бывший противник, в отличие от немцев, отступая, не озаботился разрушением дорог и мостов, а став внезапно союзником, начал наоборот, всемерно содействовать продвижению дружественных войск.
Пока авиадивизии воздушной армии размещались на новых аэродромах и налаживали быт, Воронов решил слетать на ознакомление с театром предстоящих военных действий. Надо же отвлечься от нудной штабной работы! Летел, понятное дело, не один — генерал–майоры над территорией противника в одиночку не летают, даже если сами хотят. Андрей и не хотел — это было бы глупо. Поэтому взял в сопровождение звено истребителей. Одна пара прикрывала непосредственно его, неотрывно вися сзади, а вторая патрулировала вокруг.
По известным ему данным разведки, в Берлине довольно быстро вышли из шока, вызванного гибелью дуче и внезапным выходом из войны основного союзника. Немецких войск в Италии практически не было, кроме нескольких авиационных частей, поэтому оказать непосредственное влияние на события там не могли. Но угрозу своему последнему, по сути, союзнику — режиму Виши, восприняли крайне серьезно и начали переброску ему в поддержку войск с севера Франции. Хотя, чтобы перекрыть приморские шоссе, у французов войск вполне хватало, но, видимо, руководство Рейха, наученное примером Италии, уже не было уверено в их желании сражаться. Так что предотвращение прорыва советских войск во Францию Вермахт взял на себя. Если его сухопутные подразделения еще большей частью в дороге, то авиационные уже наверняка прибыли и поэтому надо быть настороже.
После взлета набрав небольшую — для того, чтобы хорошо рассмотреть наземные объекты — высоту, широкой змейкой, километров по двадцать в каждом «вираже», направились в сторону французской границы. Слева до горизонта сверкало ласковое южное море, маня к себе. И не зря — ведь сейчас конец июня, самый разгар сезона на знаменитых средиземноморских курортах, расположенных как раз тут неподалеку. Справа зеленели своими прекрасными лесами и лугами предгорья Альп. Идиллия! Так и подмывало сбросить отделяющий его от сказки грубый плексиглас фонаря кабины и прыгнуть с парашютом в объятия этого чудесного уголка земли. Видимо, какой–то бог, случайно проходивший мимо, услышал невысказанное желание Андрея и, по доброте душевной, решил подсобить. Правда, немного странным способом.
- Слева–сверху..у, бл..ть! — донесся вдруг из шлемофона истошный выкрик одного из летчиков пары прикрытия.
В воздушном бою рассуждать иногда крайне вредно для здоровья. Поэтому подсознание Воронова, даже не пытаясь получить разрешение от его же сознания, бросило машину в крутой вираж. И лишь после этого передало последнему контроль над действиями пилота. Инстинкты не подвели и на этот раз. Буквально впритирку к крылу прошли трассы пушечных очередей, и тут же, сопровождаемое жутким шумом, слышимым даже сквозь грохот двигателя собственного самолета, мимо пронеслось стремительное зеленое чудище. Андрей от созерцания невиданного зрелища на секунду даже раскрыл рот. Чудище резво ушло в высоту, сопровождаемое двумя тянущимися за ним дымными хвостами. Причем непохоже, чтобы оно горело.
Наконец–то придавленный случившимся Воронов опознал чуть было не убившее его загадочное существо: новейший реактивный истребитель «Мессершмитт» Ме–262. Он даже не подозревал, что этот самолет уже покинул испытательный аэродром и принят на вооружение Люфтваффе. Видимо, в этой реальности немцы подсуетились и довели его до кондиции быстрее. В принципе, в этом не было ничего невозможного, вопрос, скорее, финансирования. Основные технические проблемы решены еще в прошлом году. Если здесь Вилли Мессершмитт получил достаточно ресурсов, то это чудо техники вполне может быть уже и в серии!
- Что это за …? — вышел из ступора кто–то из звена сопровождения.
- Так, не нервничать! — поспешил успокоить взбудораженных явлением невиданного дракона пилотов командир. — Это реактивный истребитель! Бояться его не надо, птичка быстрая, но неповоротливая. Главное — не щелкать клювом! Видишь, что заходит на тебя — уходи резким виражом, как я!
Самолеты звена, разомкнув дистанцию, чтобы не мешать друг другу маневрировать, пристально вглядывались в высоту. Но немецкий пилот не появлялся. Наверное, решил не испытывать более судьбу. А может, возникли технические проблемы — двигатель–то еще экзотический…
Как и предполагалось, противник яростно противодействовал советскому наступлению. Особенно досаждали удары с воздуха по продвигающимся по узкой приморской долине войсковым колоннам. Из–за вынужденной плотности движения любой прорвавшийся к ним вражеский самолет наносил огромные потери. Но быстро удалось так нарастить количество ближнего и дальнего истребительного прикрытия, что прорваться к нашим войскам стало практически невозможно. Бок о бок с советскими летчиками сражались французские, из воздушной бригады легиона «Свободная Франция» под командованием генерала Де Голля. А на земле свою родину шли освобождать три французские дивизии из состава того же легиона, вооруженные советским оружием. Сам генерал уже несколько месяцев как сменил свою резиденцию в Лондоне на новую в Москве. После того, как понял, что освобождать его родину будут отнюдь не британцы. Конечно, сначала ему пришлось прийти к взаимопониманию с советским руководством по поводу послевоенного устройства французского общества. Но, судя по быстрому достижению согласия, ничего сверхъестественного от него не потребовали.
Хотя, вроде бы, и удалось решить проблему авиационного прикрытия наступающих войск, но Воронова не оставляло ощущение, что серьезные проблемы еще будут. И оно подтвердилось в ближайшие же дни! Стали поступать сообщения о появлении у противника скоростных истребителей–бомбардировщиков, которые, просто не обращая внимания на наше прикрытие, прорываются к цели и наносят удары бомбами и ракетами. Их высокая скорость также сильно затрудняет работу наземного ПВО: зенитчики просто не успевают ловить их в прицел. Описания не оставляли сомнений: это работают «коллеги» недавнего знакомца — реактивного «Мессершмитта». Значит, не случайно они его тогда встретили! Вскоре на территории, занятой советскими войсками, действительно упали несколько Ме–262. Как удалось установить, наши доблестные ВВС и ПВО к этому не имели ни малейшего отношения — все самолеты упали из–за отказов не доведенных еще до приемлемого уровня надежности двигателей ЮМО–004. Что подтвердил и один, спасшийся на парашюте летчик.
Но, тем не менее, «Мессершмитты» продолжали летать и проблему надо было решать. Андрей вылетел пару раз, но ему не везло — двести шестьдесят вторые прилетали в другое время. Тогда он попытался составить инструкцию по ловле реактивных гостей, но в ней имелось пока слишком много белых пятен — параметры следовало уточнить опытным путем. Пока никому завалить «зверя» еще не удалось. Воронов продолжал ежедневно вылетать на «охоту». Наконец, через несколько дней ему повезло. Его самолет находился на высоте около пяти километров, когда спереди–снизу летчик отчетливо разглядел серую полосу, стремительно приближающуюся к позициям наших войск. Вот и долгожданный «Мессер»!
Поделиться книгой: