Земля Горящих Трав

Агент с металлическим обручем на голове стоял над зафиксированной в анатомическом кресле Ярвенной. Он смотрел в ее совершенно пустые, бессмысленные зеленые глаза — не глаза безумного человека, не глаза младенца, даже не глаза зверя. Так могло бы смотреть растение, если бы обладало зрением.

— Что за бред? — Армилл, нахмурившись, уставился в экран. — Это что, ее единственный мыслеобраз?

Уже почти полчаса там колыхалась под ветром поляна, заросшая полынью. Серебристые тонкие стебли мерно качались, залитые лунным светом.

— Ничего не происходит, — Армилл отвернулся от экрана.

— Что у вас? — спросил он агента.

— Очень легко впускает в свое сознание, но там только эта проклятая трава. Больше ничего. Как будто у нее нет внутреннего мира. Нет памяти, подсознания, сознания… — он потряс головой. — Продолжать?

— Еще немного.

Еще четверть часа Армилл смотрел на экран. Все та же неизменная полынь.

— Она не личность, — тихо сказал агент. — Она — фантом. Внутри только эта поляна, и все.

— Глупости! — резко сказал Армилл, вставая. — Впрочем, хватит… Смотреть это неинтересно. Госпожа дриада нас надула.

Стейр в обтягивающем серебристом костюме стоял посреди просторного зала. Длинные черные волосы он завязал сзади в хвост. Ярвенну и Сеславина ввели в это новое для них помещение, в глубине которого стояли тренажеры.

— Ну что, — дружелюбно спросил канцлер. — Устали? Я думаю, сильно утомились. Я тоже, признаюсь, с вами устал. Так что к нашему общему удовольствию и удовлетворению я собираюсь вас отпустить. Но чуть позже, — канцлер поднял ладонь.

Сеславин смотрел на него хмуро, Ярвенна — настороженно.

— Я хочу вызвать вас, Сеславин, на небольшое дружеское состязание. Насколько я знаю, вы у себя получали призы по двоеборью. Вы — спортсмен, чемпион, у вас какие-то особенные способности, развитые вашей… биоцивилизацией. Вы проводите время в упражнениях, на воздухе, в общении с природой… — Стейр говорил немного снисходительно, словно с ребенком, которого не хочется обижать, но фантазии которого утомляют. — Ну, а я… — добавил канцлер, — изнеженный правитель, который целыми днями сидит на заднице в мягком кресле и пьет коньяк, портит себе глаза перед экраном. Хотите поединок?

— Зачем это? — нахмурился Сеславин.

— Он сильнее вас, канцлер, — сказала Ярвенна. — Зачем вы это придумали?

— Тем более, раз сильнее, — Стейр обернулся к девушке. — Тогда чего вам бояться? Побьет меня, да и все… Можете использовать все, что вы умеете, Сеславин. Вашу боевую ярость, любое ментальное воздействие, молнию… Вы ведь у нас громовержец! Но и ивельты — тоже, знаете ли, почти боги! Предлагаю поединок богов. Представитель человечества Обитаемого Мира — и один из ивельтов, далеко не в зените своей мощи.

— Мне это не нравится, — ответил Сеславин, медленно качнув головой. — Вы можете за себя постоять, я это вижу. Но и я мастер, победитель даргородских игрищ. Получится нешуточный бой. Поединок богов — это вы заранее устраиваете так, чтобы драться до последнего: кто из нас бог? — он пренебрежительно повел плечом. — Измолотить друг друга, вот, выходит, какая цель? Я знаю, что я так делать не должен.

Стейр презрительно рассмеялся:

— Раньше мне казалось, вы только и мечтаете схватить меня за горло. А как только дошло до дела, сразу в кусты? Святое дерьмо! — добавил он. — Армилл свидетель, если ты победишь, я обещаю признать преимущества вашего пути развития и открыть Землю для представителей Обитаемого мира. Я разрешу моему народу, — он неопределенно махнул рукой через плечо, как бы указывая на миллионы простых людей, — учиться у вас.

Армилл сидел в уголке, оборудованном для отдыха: несколько кресел и низкий столик.

Сеславин кивнул головой:

— Если вы говорите правду, то я согласен.

Он поглядел на Ярвенну, она ободряюще кивнула ему.

— Снимите с него цепь, — велел канцлер. — На ринг можно не подниматься, здесь больше места.

Один из агентов отомкнул браслеты наручников. Сеславин слегка размял руки и ноги, принял стойку.

Стейр подошел к нему, как на прогулке:

— Начали! — но стоял, опустив руки, грудью к Сеславину.

Тот наконец не выдержал:

— В стойку!

В ответ Стейр нанес ему быстрый удар в лицо. Сеславин успел поставить защиту, но кулак канцлера пробил ее, и удар прошел. Сеславина отбросило назад так, что он рухнул навзничь. Ярвенна зажмурилась. Перед началом поединка ее усадили в кресло рядом с Армиллом. Стоящий позади агент держал намотанный на руку конец ее цепи.

Сеславин даже не сразу встал, ошеломленно помотал головой. Канцлер спокойно ждал на месте. Сеславин ввел себя в боевое неистовство. Кинувшись на Стейра, он подставил предплечье под его удар и заставил кулак канцлера скользнуть мимо, а сам сбоку заехал в голову Стейру свободной рукой. Но Сеславину ничего не дала эта маленькая победа: канцлер только встряхнулся. Новый удар Стейра прошел опять, пробивая подставленный блок, и иномирец снова упал. Похоже было, теперь он поднимется нескоро. Стейр подошел к своему противнику и сам помог ему встать, поддержав за плечо. Сеславин зашатался, когда канцлер отпустил его и отступил. Парень уже не успевал поднять руки, чтобы прикрыть разбитое в кровь лицо. Стейр снова отбросил его на несколько шагов.

На этот раз Сеславин упал ничком и не пошевелился. Канцлер неторопливо подошел, тронул его носком блестящего ботинка. Почувствовав это, Сеславин вздрогнул и наконец начал вставать.

Ярвенна вскочила с места:

— Прекрати! Что ты делаешь? — крикнула она Стейру.

Она дернула цепь в руках агента. Армилл тоже вскочил. Перехватив ее одной рукой так, что его локоть оказался у нее под подбородком, он холодно сказал:

— Это честный поединок, а не уличная драка с участием женщин. Стой тихо, или я пристегну тебя к креслу.

Для канцлера существовал только поверженный противник. Он опять помог Сеславину подняться и отступил, пока парень, шатаясь и, похоже, не видя своего врага, пытался сообразить, куда ему развернуться. Он все еще был в состоянии боевого неистовства, поэтому держался на ногах даже после недавних страшных ударов. Волосы у Сеславина спутались, лицо и рубашка были в крови. Он наконец понял, где Стейр, и был готов броситься на него снова.

— Достаточно. Не будем травмировать твою невесту, — произнес канцлер, видя, что Ярвенна пытается вырваться из рук Армилла, как дикая кошка. — Да и с тебя, я думаю, уже хватит, — он перевел взгляд на Сеславина.

Тот вдруг споткнулся и тяжело рухнул на пол под взглядом канцлера: тело больше не повиновалось ему.

— Отпусти ее, — велел канцлер Армиллу, и тот разжал руки.

Ярвенна бросилась к Сеславину, державший ее цепь агент прошел за ней несколько шагов. Сеславин с чувством ужаса и унижения сознавал, что не может пошевелиться.

Ярвенна опустилась на колени, приподняла его голову обеими руками.

— Что ты сделал? — она посмотрела на Стейра, ее зеленые глаза загорелись.

Стейр стоял над ними в своем серебристом костюме, распуская завязанные в хвост волосы. Он не задыхался и даже не вспотел.

— Все-таки ивельты оказались немного посильнее доблестных полубогов, закаленных биоцивилизацией, — медленно сказал он. — Это обычный нервный паралич, с помощью взгляда и напряжения воли я парализовал его. Через четверть часа он будет в состоянии двигаться. Его посмотрит врач, и вы можете отправляться в свой чудесный сказочный мир. Как я понимаю, Сеславин даже не средний человек, а один из наиболее сильных у вас? Сильных и физически, и душевно, волей? Так вот, — Стейр подошел ближе, остановившись перед неподвижно лежащим Сеславином и склонившейся над ним Ярвенной. Ярвенна уже не смотрела на него — она рукавом отирала кровь с лица Сеславина. — Любой из ивельтов в состоянии сделать такое даже с самым сильным из вас. Так что лучше никому из вас здесь не появляться. Я не допущу, чтобы мой народ развращали.

— Никакого контакта с ними не может быть, — размеренно говорил Армилл. — Обитаемый мир — Империя Зла. Надо, чтобы все это осознали. Обитаемый желает навязать нам безнравственную и чуждую идеологию, которая уже привела их цивилизацию к планетарной катастрофе. Дальше пусть СМИ работают в этом направлении. Населению Земли придется усвоить, что раса пришельцев — агрессивные маргиналы. Их мир должен заранее вызывать у каждого порядочного гражданина Земли такое же отторжение, как если бы оттуда нам грозила атака инсектоидов. Разовьем мысль примерно в таком духе… Не полные же идиоты эти ребята из Обитаемого, чтобы ввязаться в войну миров до последнего человека. Если они поймут, что их тут ненавидят и боятся, как чумы, им придется отказаться от всякой мысли о контакте.

Канцлер Алоиз Стейр молчал. Даже Армилл, его друг и фаворит, не понимает его до конца…

Стейра терзал страх, который заставляет загнанную в угол крысу бросаться на человека. Потеря контроля над тем, что происходит вокруг, — одна эта мысль вызывала у канцлера ощущение удушья, и ладони делались влажными. Хай-тэковый кабинет отливал серебром и блестел стеклом. Бледное лицо Стейра тоже казалось стеклянным и серебристым. Неужели лишь тонкая невидимая стена отделяет его от мира, в котором он не всемогущ, и в котором ему нет защиты от таких упрямых скотов, как Сеславин? Мир, где не он, Стейр, будет решать судьбу миллионов, а кто-то другой — его собственную судьбу?!

— Нет, Армилл, — побелевшими губами произнес канцлер. — Ты рассчитываешь на разумность наших врагов. Благородно, но глупо. Это даже не цивилизация: маргинальные остатки всепланетной катастрофы. Чтобы защитить от них Землю, идеологии недостаточно: мы должны быть готовы идти до конца.

— Но не можем же мы нанести им превентивный удар, — сказал Армилл и в раздумье потер лоб. — Как мы попадем в их измерение?

Стейр покривил губы:

— Я не о превентивном… Мы уже обсуждали это: время у нас есть. Все, что они пока смогли, — зашвырнуть сюда, к нам, двух фанатиков-добровольцев. Освоить путешествия в пространстве настолько, чтобы повести с нами войну, — для них дело не одного года. От нас зависит, чтобы эта чума никогда не коснулась Земли.

Армилл чуть приподнял брови.

— Ты уже что-то решил?

Стейр слегка закусил губу. Его дыхание стало неровным, а яркие, светло-голубые глаза потемнели. Армилл видел его таким только в миг любовного возбуждения: они уже много лет были любовниками.

— Я не допущу… чтобы в мой мир… — прерывисто произнес Стейр. — Чтобы в мой мир вторгся хаос. Здесь все принадлежит мне…

Он не договорил. Так древний человек ощущал ужас перед лицом стихии, когда она обрушивалась на его дом, когда молния сжигала поселок.

— Нет! — сдерживая нервную дрожь, продолжал Стейр. — Все это не достанется никому! Срочный заказ: нам нужно больше излучателей для стимуляции паразита. Нам нужна возможность в считанные дни увеличить свою мощь в десятки раз или запустить программу уничтожения.

— Уничтожения? — подался вперед Армилл. — Но мы и сами не сможем покинуть Землю Горящих Трав!

— Я ясно сказал! — воскликнул Стейр.

Он встал напротив Армилла, глядя ему в лицо и нервно постукивая пальцами по его мундиру напротив сердца.

— Пойми, Армилл. Лучше пусть от Земли останутся одни руины, и ветер будет нести облака пыли над каменной пустыней, чем она достанется сброду, претендующему на божественное происхождение… Впрочем, это крайность. Речь идет вовсе не об уничтожении, а о спасении Земли. Если эти варвары захотят явиться к нам сюда, я поставлю их перед выбором: или они убираются, или я уничтожу все. Ты сам сказал, Армилл: чтобы защититься, мы должны быть готовы идти до конца. Обитаемый мир не посмеет ввязаться в войну до последнего человека, это так. Но люди ненадежны. Они меня, разумеется, предадут. Поэтому у нас должно быть средство самим уничтожить Землю. Пусть пришельцы знают, что стоит им сунуться — и мы оставим им только песок и камни. Алтарей новых богов здесь не будет!..

Часть 2

В краю чудес, в краю живых растений,

Несовершенной мудростью дыша,

Зачем ты просишь новых впечатлений

И новых бурь, пытливая душа?

Н.Заболоцкий "Лодейников"

Посреди огромной проплешины, усыпанной валунами и поросшей низкими кривыми деревьями, возвышалась арка Алтаря Путешественников, открывавшая переход на Землю Горящих Трав. Неподалеку от нее среди вековых елей местной чащобы виднелся лесной городок.

Возле Алтаря Путешественников был оставлен дежурный пост. Сеславин и Ярвенна возникли в алтарной арке такими же, как ушли: Стейр на прощанье велел им вернуть их собственную одежду. У Сеславина были нахмурены брови и резко опущены углы плотно сжатых губ. Ярвенна смотрела перед собой горящим, как у встревоженной кошки, взглядом.

Всемирный Комитет народов ознакомился с ультиматумом канцлера Стейра. Стейр писал, что не желает никаких сношений с Обитаемым Миром, считая их угрозой для стабильности Земли. Канцлер предупреждал, что на вторжение иномирцев он ответит военными действиями, а если потерпит поражение, — отдаст приказ о запуске системы уничтожения своей планеты.

Сеславину и Ярвенне предстояло длительное медицинское обследование и большая работа с учеными. Они должны были рассказать о сопредельном мире, и оба понимали, что нельзя ничего приукрасить и пропустить, даже если вспоминать об этом больно и стыдно. Сеславин подробно описал и то, как его избил Стейр по время "поединка богов", и ошейник-контролер, и интимные вопросы, на которые его заставляли отвечать под сывороткой "х-2а".

— Как вы думаете: во время поединка канцлер успел заметить, что вы не в состоянии встать? — спрашивали его. — Может быть, Стейр торопился закрепить свою победу, поэтому ударил вас снова?

— Нет. Он ни разу не ударил меня, когда я лежал. Когда я не мог встать, он не бил меня, а только дотронулся носком ботинка, чтобы я вставал.

— У канцлера не было никакой необходимости продолжать бой, — подчеркнув слово "никакой", вставила Ярвенна. — Я уверена: Стейру просто было приятно чувствовать себя сильнее, особенно потому что Сеславин сам никогда не унижался перед ним.

Напряженный голос ясно давал понять, что Ярвенна чувствовала в ту минуту: как больно для любящей девушки и как оскорбительно для самоуважения было это воспоминание.

— Вы получили серьезные травмы? — вопрос относился к Сеславину.

Было очевидно, что удары, которые валят с ног богатыря наподобие Сеславина, должны быть просто сокрушительными.

Тот повел плечом:

— Не знаю толком. Я плохо помню. У них хорошая медицина. Они точно так же, как мы, за один раз сращивают кости. Это у них называется "милосердное насилие": якобы меня наказали, а потом сразу вылечили, не заставили долго мучиться, просто дали урок.

Море Хельдвиг было холодным и темным. Здравница на побережье Хельдерики казалась диким местом, расположенным на краю света. Она принимала людей, которые прошли через тяжелый труд или длительную болезнь, и была устроена, как древние поселения хельдов. Отдыхающие жили в деревянных домах, ели в общих трапезных, кроме того, любители могли возделывать огород и ловить рыбу не только для развлечения, а с полным правом увидеть плоды своего труда на столе.

Имелась в здравнице и усадьба: здесь располагались мастерские, залы для игр и упражнений и библиотека.

Сеславин и Ярвенна попросили, чтобы их поселили в семейном доме. Они объявили себя мужем и женой, когда вернулись с Земли Горящих Трав. Это не удивило никого из близких, дело было давно решенное.

В нынешние дни свадьба была не то, что в старину. Сейчас это был прямой договор между женихом и невестой. Они просто давали друг другу обещание, что отныне они семья. Но все же обычно свадьбу сопровождала целая цепь обрядов. С их помощью влюбленные оповещали друзей и знакомых о сделанном выборе: Сеславин и Ярвенна собирались провести положенные обряды уже после выписки.

— Я отдыхал здесь два года назад, — сказал Сеславин. — После того как на побережье возле Хейфьолле было наводнение, и наша артель вела там восстановительные работы.

Он оглядел знакомые места — низкий ельник вокруг, скудная каменистая почва, — такая скупая и мужественная красота, что сердце щемило. Неприхотливая полынь росла прямо меж валунов, невысокая и выгоревшая на солнце. Сеславин чувствовал, что здесь есть еще какие-то незнакомые ему виды мха и травы, источавшие самые разнообразные оттенки местной природной силы. Сеславин перевел взгляд на Ярвенну. То, что для него самого — едва различимый голос трав и мхов, для нее — настоящая песня жизни, волшебный источник.

— Я понимаю, почему здесь построили здравницу, — серьезно сказала она. — Здесь в каждом ростке — стойкость и радость… суровая какая-то, но все-таки радость, — помолчав, уточнила Ярвенна.

Подушка и матрас были набиты сеном. Сеславин крепко спал, лежа навзничь, как убитый, плотно сомкнув губы, задрав подбородок вверх. В открытое окно тянуло ветерком, покачивалась вышитая занавеска.

Внезапно Сеславина охватило чувство, что он не может пошевелиться. Руки не поднять, не повернуть головы… Он собрался с силами, чтобы хоть крикнуть. Собственный хриплый стон разбудил его, и он открыл глаза. Сквозь утренний сумрак проступали бревенчатые стены дома.

Сеславин бесшумно приподнялся. Ярвенна рядом с ним не проснулась. Он тихонько оделся и вышел во двор. Сеславин никому не рассказывал о повторяющихся снах. Он собирался сам справиться с ними.

Сеславин понимал их причину. Это были сны не только о том, как ему вводили сыворотку "х-2а", приковав зажимами к анатомическому креслу, и о нервном параличе. Эти сны еще и о том, что на Земле Горящих Трав продолжают применять сыворотку к другим людям, вместо тяжелых кандалов надевать ошейники-контролеры. Сны о власти Стейра, — о его "милосердной диктатуре", "безвредных" пытках, о его миссии спасителя народа, который навеки перед ним виноват…

Небо стало светлеть, а тьма будто бы опускалась, сгущалась под ногами, запутавшись в цветниках и повисая на кустах. Ярвенна сошла с крыльца.

Сеславин обрадовался, что больше не один. Ярвенна вынесла ему плащ:

— Сейчас выпадет роса, накинь.

Сеславин набросил плащ на себя и на нее, обнял ее за плечи.