«Если», 1996 № 02

— Кажется, да, — кивнул Рэднал, хотя мало что знал о верованиях Моргафа.

— Я рада, что вы сумели добиться продолжения тура, несмотря на трагедию, Рэднал вез, — сказала Тогло. — Мертвому не помочь, а Низина великолепна.

— Действительно так, своб… — начал биолог. Потом замолчал и мигнул. Девушка использовала не формальное обращение, а обращение средней степени близости, говорящее, что она его немного знает и не находит отталкивающим. Учитывая то, чему она явилась свидетельницей в первую ночь, это было просто чудо. Рэднал не упустил удобный случай и с улыбкой поправился: — Тогло вез.

Когда через некоторое время он и Фер выносили упаковки от рационов в мусорный ящик, работник арка ткнул его локтем в бок и сказал:

— Я погляжу, женщины от тебя без ума, а, Рэднал вез?

Биолог ткнул приятеля в бок еще сильнее.

— Чтоб тебе утонуть в Горьком озере, Фер вез! От этой группы одни неприятности! А Носко вез Мартос вообще считает меня частью меблировки.

— Ну, тебе-то она не нужна! — рассмеялся Фер.

— Ладно, я просто ревную.

— Ты повторяешь слова Мобли, — ответил Рэднал. Чувство ревности, которое вызывала в окружающих его мужская привлекательность, было ему в новинку и, честно говоря, приятно щекотало самолюбие. Хотя по тартешским нормам слыть любителем плотских утех считалось неприличным — все равно что разбогатеть, нарушая закон. С другой стороны, Эвилии и Лофосе всякие условности, похоже, были глубоко безразличны. «Ну и что, — спросил себя Рэднал, — ты действительно хочешь уподобиться Эвилии и Лофосе?» Он хмыкнул.

— Ладно, давай двигай. Нам пора собираться.

После двухдневной практики туристы возомнили себя бывалыми наездниками. Они взгромоздились на ослов и почти без приключений вывели их из стойла. Пеггол вез Менк выглядел не менее встревоженным, чем его подручный, обыскивавший подсобные помещения. Свою белую мантию он аккуратно подобрал, словно боялся ее испачкать.

— Я тоже должен ехать на одном из этих животных? — спросил Глаз-и-Ухо.

— Вы же сами вызвались нас сопровождать, — отозвался гид. — Впрочем, ехать верхом вовсе не обязательно; вы можете идти пешком, ведя осла на поводу, только не отставайте.

— Благодарю вас, свободный вез Кробир! — Пеггол сверкнул глазами. Он умышленно не сказал «Рэднал вез». — Не будете ли вы так добры показать мне, как взбираются на эту четвероногую тварь.

— Безусловно, свободный вез Менк. — Рэднал сел на осла, спешился, снова сел. Животное наградило его укоризненным взглядом мученика, будто призывая в конце концов принять какое-то решение. Гид снова спешился, а раздавшееся фырканье осла истолковал как вздох смирения. — Теперь попробуйте вы, свободный.

В отличие от Эвилии и Лофосы, Глаз-и-Ухо сумел повторить движения Рэднала, тем самым избавив гида от необходимости сажать его в седло (к счастью, отметил про себя Рэднал, Пеггол не был стройным и поджарым, как узкоголовые девушки).

— В Тартешеме, свободный вез Кробир, я никогда не пользуюсь верховыми животными, — сухо сказал шеф Глаз-и-Ушей.

— В Тартешеме, свободный вез Менк, мне такое тоже в голову не придет, — отозвался Рэднал.

Группа пустилась в путь через десятину после рассвета. Рэднал предпочел бы выехать раньше, но, учитывая переживания предыдущего дня, лучшего ожидать было нельзя. Гид направил ее на юг, к долине в самом центре Котлован-Парка. Мобли, сын Сопсирка, уже обильно потел под своей соломенной шляпой.

Какой-то зверек юркнул в укрытие мясистых листьев пустынного молочая.

— Что это было, свободный? — спросил Голобол.

Рэднал улыбнулся.

— Жирная песчаная крыса. Это существо способно питаться растениями, накапливающими в листве соль. Жирные песчаные крысы широко распространены во всей Низине, особенно их много в районах, где влаги достаточно для оросительного земледелия.

— Похоже, вы большой специалист по этим тварям, Рэднал, — заметил Мобли.

— Мне хотелось бы знать о них гораздо больше, — ответил Рэднал. — Я их изучаю в свободное от обязанностей экскурсовода время.

— Терпеть не могу всех крыс без исключения! — заявила Носко вез Мартос.

— Ну, не знаю, — протянул Эпьтзак. — Некоторые экземпляры довольно симпатичные. — Супруги затеяли спор; никто не обращал на них внимания.

— Надо же! — хмыкнул Мобли. — Проводить все свое время, изучая крыс!

— А вы как зарабатываете себе на хлеб, свободный? — резко парировал Рэднал.

— Я? — Смуглое и плосконосое, лицо лиссонесца разительно отличалось от лица широкобровых, и все-таки биолог распознал мелькнувшее на нем выражение: маска человека, которому есть что скрывать. — Как я уже говорил, я приближенный нашего принца, да продлятся его годы!

Рэднал вспомнил, что эти слова действительно были произнесены и, возможно, даже отражали правду. Но не всю — внезапно осознал он.

Бснтеру вез Мапрабу на жирную песчаную крысу было совершенно наплевать. А вот листок, под которым та скрылась, его заинтересовал:

— Свободный вез Кробир, не могли бы вы объяснить связь между местными растениями и кактусами пустынь Двойного Континента?

— Собственно, никакой связи нет. — Рэднал одарил пожилого широкобрового неприязненным взглядом. Хочешь меня выставить перед всеми в глупом свете, да? — Их сходство проистекает из адаптации к одинаковым условиям. Эго называется конвергентной эволюцией. Если растения разрезать, сразу становится ясно, что они между собой никак не связаны. У молочая сок густой и молочно-белый, а у кактуса — водянистый и прозрачный. Рыбы и киты тоже походят друг на друга, но это потому, что они обитают в одной среде, а не потому, что они между собой в родстве.

Бентер слегка поник на спине своего осла, и Рэднал почувствовал в душе торжество, словно он только что победил эскадрон моргафских морских пехотинцев, а не вздорного старого тартешца.

На шипах пустынного молочая были нанизаны тушканчик, несколько кузнечиков, другие мертвые мелкие твари.

— Кто это вывесил их сушиться? — спросил Пеггол вез Менк.

— Коприт, — ответил Рэднал. — Большинство сорокопутов устраивают своеобразную кладовку на черный день.

— А-а, — разочарованно протянул Пеггол. Может, Глаз-и-Ухо вообразил, что кое-кто в Парке обожает мучить животных, и уже приготовился изловить садиста.

Тогло вез Памдал указала на нанизанную на шип ящерицу, которая, похоже, немало времени провела на солнце:

— Разве они способны питаться чем-нибудь столь сухим, Рэднал вез?

— Наверное, нет, — кивнул биолог. — Я бы, по крайней мере, не хотел. — Он дал ей время посмеяться, затем продолжил: — Коприт хранит в своей кладовке не только то, что собирается съесть; это еще и витрина для привлечения самочек. Особенно в брачный сезон. Самец будто говорит потенциальной партнерше: «Гляди, какой я славный охотник!» Коприты выставляют напоказ не только пойманную живность. Я находил на шипах яркие нитки, кусочки блестящего пластика, а однажды даже вставную челюсть.

— Вставную челюсть? — Эвилия покосилась на Бентера вез Мапраба. — Кое-кому стоит побеспокоиться.

Некоторые туристы невольно засмеялись, даже Эльтэак коротко хохотнул. Бентер бросил на узкоголовую девушку яростный взгляд; та не обратила на него никакого внимания.

Высоко в небе, почти неразличимые, виднелись две движущиеся точки. Рэднал предложил группе посмотреть вверх.

— Вообще этот край — райский уголок для стервятников. Восходящие от дна Низины теплые потоки воздуха помогают им бесхлопотно парить. Милые птички с надеждой ждут, пока один из ослов — или из нас — не окочурится. Тогда у них будет пир.

— А что они едят, если не подворачиваются туристы? — спросила Тогло вез Памдал.

— Сгодится безгорбый верблюд, кабан… да любая мертвечина! Количество стервятников невелико только потому, что земли здесь слишком скудны и не могут поддерживать большое поголовье крупных травоядных.

— Я видел иные земли, — вставил Мобли, сын Сопсирка. — В Дюваи, к востоку от Лиссонленда, целые стада мчатся по травянистым прериям, как это было до появления человека. Впрочем, за последние сто лет их изрядно повыбивали охотники… По крайней мере, так говорят дювайцы.

— Да, я слышал то же самое, — кивнул Рэднал.

— У нас здесь все по-другому.

Он повел рукой вокруг, как бы показывая, Что имеется в виду. В Низине было слишком сухо и жарко для травы. За землю цеплялся молочай и на вид пересохшие кустики — шипастая травохлебка, олеандр, карликовая пустынная олива (слишком маленькая, чтобы называться деревом). Растения поменьше жались в тени более крупных. Рэднал знал — повсюду разбросаны семена, только и ждущие первого дождика. Но в целом земля была пуста, словно море исчезло буквально вчера, а не пять с половиной миллионов лет назад.

— Я хочу, чтобы вы все хорошенько напились, — сказал гид. — В такой жаре лучше потеть, чем думать. Ослы несут достаточно воды, а вечером в лагере мы пополним опустевшие емкости. Не стесняйтесь — если не принять мер предосторожности, запросто можно умереть от солнечного удара.

— Теплую воду не очень-то приятно пить, — проворчала Лофоса.

— Простите, свободная, но Котлован-Парк не настолько богат, чтобы расставить повсюду холодильники для удобства туристов, — сказал Рэднал.

Несмотря на жалобу, и Лофоса, и Эвилия регулярно пили. Рэднал недоумевал — как эти, на вид глупые как пробки, девицы умудряются все же избежать настоящих неприятностей.

Эвилия даже захватила несколько пакетиков с сухим напитком, поэтому когда все туристы довольствовались теплой водой, она пила теплый, как кровь, фруктовый сок. Кристаллики порошка придавали воде и цвет крови. Рэднал невольно содрогнулся.

К Горькому озеру они пришли незадолго до полудня. Скорее, это была соленая топь; Далорц нес слишком мало воды, чтобы восполнить чудовищное испарение под палящими лучами солнца. Соляные отложения поблескивали белым среди грязных луж.

— Ни в коем случае не позволяйте ослам что-нибудь есть, — предупредил гид. — Вода несет сюда из подземных соляных слоев все, что угодно, местные растения и то выживают с трудом.

Туристы посмотрели вокруг и тут же убедились в правдивости этих слов. Несмотря на присутствие воды, окрестности Горького озера были бесплодны даже по меркам Низины. Лишь кое-где крохотные искривленные растения цеплялись за почву.

Бентер вез Мапраб, интересовавшийся, судя по всему, исключительно цветоводством, указал на одно такое растеньице:

— Что это — призрак растения, проклятого богами?

— Похоже, — сказал Рэднал. У кустарника были тоненькие, напоминающие скелет веточки, а чахлые листики отливали скорее белым, чем зеленым.

— Это соляница, водится только вблизи Горького озера. Соль, извлекаемую из почвенной влаги, она откладывает на всей своей поверхности, тем самым добиваясь двух целей: избавляется от соли и создает отражающий слой, снижающий температуру растения.

— А еще, наверное, эта соль делает соляницу не столь заманчивой для тех, кто может ею полакомиться, — добавила Тогло вез Памдал.

— Верно. Есть, правда, два исключения, — сказал Рэднал. — Во-первых, безгорбый верблюд, у которого собственный способ избавляться от излишка соли. А во-вторых, наш маленький друг — жирная песчаная крыса, хотя она и предпочитает более сочный пустынный молочай.

Тогло кинула взгляд вокруг.

— Посещая Парк — ив первый раз, и сейчас, — я невольно ожидала увидеть ящериц, змей и черепах. А их нет, и это меня удивляет. По-моему, Низина — идеальное место для обитания холоднокровных.

— После заката или перед рассветом, Тогло вез, их здесь немало. Но только не в жаркий день. Холоднокровные — не совсем верный термин для рептилий. Температура тела у них переменная, а не постоянная, как у птиц или млекопитающих. Они повышают ее, греясь на солнышке, и понижают, уходя в тень в разгар солнцепека. Иначе просто зажарятся.

— Я отлично представляю, каково им приходится, — вздохнула Эвилия, пробежав рукой по своим густым черным волосам. — По-моему, меня уже можно разделывать.

— Ну, надеюсь, не все так плохо, — сказал Рэднал. — Сейчас наверняка меньше пятидесяти сотых, а здесь температура поднимается и выше. Причем на территории Котлован-Парка нет самых глубоких мест Низины. Спуститесь еще на несколько тысяч кьюбитов, и может зашкалить за шестьдесят.

Иностранцы застонали; к ним присоединились Тогло вез Памдал и Пеггол вез Менк. Столица Тартеша — Тартешем — была благословлена сравнительно мягким климатом, столбик термометра зашкаливал за сорок сотых только с поздней весны до ранней осени.

— А какова самая высокая температура, зарегистрированная в Низине? — с мрачным любопытством поинтересовался Мобли, сын Сопсирка.

— Шестьдесят шесть, — ответил гид.

Туристы снова дружно застонали.

Рэднал повел группу вокруг Горького озера, не подходя к нему близко — копыто осла могло пробить солевую корку, порой затягивающую маленькие лужицы; тогда животное споткнется или порежет ногу об острую твердую кромку.

— Ну, вдоволь нафотографировались? — спросил гид через некоторое время. — Тогда возвращаемся в лагерь.

— Погодите. — Эльтзак вез Мартос указал на противоположную сторону Горького озера. — Что там такое?

— Я ничего не вижу, Эльтзак, — немедленно отреагировала его жена. — У тебя, должно быть, галлюцинации… А-а, — сердцебиение спустя нехотя протянула она.

— Эго стадо безгорбых верблюдов, — тихо произнес Рэднал. — Постарайтесь не спугнуть их.

Стадо было маленькое — несколько длинношеих самцов, вдвое больше самок, сложением помельче и поизящнее, и молодняк — крохотное неуклюжее тельце на длиннющих ногах. Животные спокойно расхаживали по соляной корке вблизи озера (мягкие широкие копыта не давали им проваливаться) и пили пенистую воду.

— Они наверняка отравятся, — огорченно проговорил Голобол. — Я бы не стал пить эту чудовищную жидкость, даже если бы умирал от жажды. — Его округлое коричневое лицо скривилось в отвращении.

— Да, если бы вы ее выпили, то умерли бы быстрее, чем от жажды. Но одногорбые верблюды эволюционировали вместе с Низиной; их почки поразительно эффективны в извлечении большого количество соли.

— Почему у них нет горбов? — спросила Лофоса.

— Крепалганские верблюды с горбами! — Судя по ее тону, право на существование имело только то, к чему она привыкла.

— Я знаю, что у крепалганских верблюдов горбы есть, — ответил Рэднал, — но у верблюдов южной части Двойного континента нет, и нет горбов у этих животных. Что касается обитателей Низины, думаю, причина в том, что любой кусок жира — а горб есть не что иное, как жир, — лишняя нагрузка при выделении избыточного тепла.

— В прежние времена, до моторов, мы ездили верхом на наших крепалганских верблюдах, — сказала Эвилия: — А ваших безгорбых кто-нибудь приручил?

— Хороший вопрос. — Рэднал улыбкой скрыл свое удивление — у девицы откуда-то взялись мозги! — Вообще-то говоря, это пытались сделать неоднократно. Пока никому не удавалось. Они слишком упрямы, чтобы выполнять команды человека. Если бы мы могли одомашнить безгорбых верблюдов, вы бы сейчас ехали на них — они лучше, чем ослы, приспособлены к передвижению по этой местности.

— Зато уродливее, — вставила Тогло. вез Памдал, почесывая своего осла за ушами.

— Не могу не согласиться с вами, свободная… э-э, Тогло вез, — сказал Рэднал. — Животное уродливее и непропорциональнее трудно найти.

Будто оскорбленные словами, которые они слышать не могли, безгорбые верблюды подняли головы и затрусили прочь от Горького озера. Их спины, в соответствии с покачивающейся поступью, двигались вверх и вниз, вверх и вниз.

— В Крепалге верблюдов иногда называют кораблями пустыни, — сказала Лофоса. — Теперь я понимаю, откуда это пошло: на них только посмотришь — и то тошнит!

Туристы рассмеялись. Рассмеялся и Рэднал.

Не всякий способен пошутить на чужом языке. Тогда почему же она ведет себя как набитая дура?..

— Верблюды ведь могут съесть всю зелень в Котлован-Парке? — спросил Бентер вез Мапраб, обеспокоенный скорее судьбой растений, нежели верблюдов.

— Когда стада разрастаются и представляют собой угрозу для скудных ресурсов Парка, мы производим отстрел, — ответил гид. — Экологическая система здесь очень неустойчива. Стоит ее чуть качнуть, и она долго потом не придет в равновесие.

— А за пределами Котлован-Парка остались еще дикие безгорбые верблюды, Рэднал вез? — поинтересовалась Тогло.

— Буквально несколько маленьких стад, в районах Низины, слишком безжизненных для человека. Мы иногда вводим в стадо новых самцов для улучшения генофонда, но берем их из зоопарка. — Стадо быстро удалилось, скрытое от глаз поднятой пылью. — Я рад, что нам представилась возможность их увидеть, хоть и на расстоянии — не зря боги нам дали телеобъектив. Ну а теперь возвращаемся в лагерь.

Поведение туристов по пути назад казалось Рэдналу неестественным. Хотя среди них ехал Пеггол вез Менк, все старательно делали вид, будто это самая обычная экскурсия и ничего страшного не случилось. Впрочем, иначе приходилось бы постоянно оглядываться — ведь твой сосед мог оказаться убийцей.