«Если», 1996 № 02

К негодующему широкобровому присоединилась чета Мартосов. Рэдналу никогда в жизни не приходилось нанимать законника, и он невольно подумал, хватит ли у него серебра на то, чтобы нанять хорошего специалиста. Потом он подумал, суждено ли ему вообще увидеть серебро после того как с ним разберутся туристы, суд и законник.

Поднявшийся шум перекрыл голос Тогло вез Памдал:

— Подождите!.. Умер человек — это важнее, чем все остальное. Что касается экскурсии… Раз начало осмотра отложено, может быть, администрация Парка пойдет нам навстречу и перенесет сроки похода.

— Отличное предложение! — с благодарностью сказал Рэднал. Фер и Жозел кивнули.

Отдаленный шум перерос в грохот. Между домиком базового лагеря и хлевом, вздымая клубы пыли, опустилась милицейская вертушка. По стенам и окнам застучали мелкие камушки.

Рэдналу сразу полегчало, будто добрый бог спугнул ночного демона.

— Не думаю, что потребуется продлить вашу поездку более чем на день, — бодро сказал он.

— Да мы же привязаны к этому чертову месту в глуши! — прорычал Эльтзак вез Мартос.

— Вот именно, в глуши, — согласился Рэднал. — Предположим, мы отправимся на осмотр Парка — куда сможет бежать злодей на осле? Мы сразу установим его личность и перехватим на вертушке.

Гид радостно улыбнулся. Туристы тоже с облегчением ухмыльнулись — включая, напомнил себе Рэднал, и убийцу.

В дом вошли Лием вез Стернз и еще два сотрудника милиции Парка в военизированном варианте одежды биолога — их мантии и кепочки с длинными козырьками были испещрены бурыми и светло-зелеными пятнами, в тусклый цвет были покрашены даже знаки отличия.

На стол, за которым Дохнор и Бентер вез Мапраб сражались предыдущим вечером, Лием поставил записыватель. Прибывший с ним эксперт стал самозабвенно делать снимки, словно заправский турист.

— Тело передвигали? — спросил он.

Нет. Мы только удостоверились, что бедняга мертв, — ответил Рэднал.

— Мы? — переспросил эксперт.

Рэднал представил Голобола.

Лием взял свидетельские показания: сперва у заикающейся и то и дело вытирающей слезы Эвилии, затем у Рэднала, потом у врача и остальных туристов и сотрудников базового лагеря. Большинство повторяли одно и то же: услышали крик, выбежали и увидели Эвилию, склонившуюся над лежащим Дохнором.

— Женщину нельзя винить в смерти несчастного, — добавил Голобол, причем его акцент заметно усилился. — Он скончался раньше, за одну или две десятины до этого…

— А понимаю, свободный, — заверил его Лием.

— Именно поэтому ее информация особенно важна.

Милиционеры как раз закончили снимать последние показания, когда за окном приземлилась еще одна вертушка. Пыль улеглась, и в дом вошли четверо.

Глаза-и-Уши Наследственного Тирана скорее походили на преуспевающих торговцев, чем на военных: на их кепочках красовались ремешки из настоящей кожи, мантии опоясывали серебряные пояса, а на указательном пальце каждого агента сидел перстень.

— Я Пеггол вез Менк, — объявил один из них — невысокий и, по тартешским стандартам, худой; кепочку он носил по-щегольски сдвинутой набекрень, но глаза его смотрели пытливо и с подозрением, будто он ожидал, что кто-то сейчас совершит роковую ошибку.

Начальник Глаз-и-Ушей сразу «вычислил» Лиема вез Стернза и спросил:

— Что вам удалось сделать, подкомандир?

— Обычная процедура, — ответил милиционер.

— Сняли показания у всех присутствующих, а наш эксперт, старший рядовой вез Софана сфотографировал место происшествия. Тело мы не трогали.

— Хорошо, — сказал Пеггол вез Менк. Один из его людей усердно делал снимки, другой поставил на стол записыватель — рядом с таким же аппаратом парковой милиции. — Мы снимем копию ваших записей и сделаем свои собственные — на случай, если вы упустили какие-нибудь важные вопросы. Обыск вещей и помещений еще не производили?

— Нет, свободный, — сухо ответил Лием вез Стернз. Рэдналу тоже не понравилось, если бы кто-нибудь захотел продублировать его работу. Глаза-и-Уши, однако, всегда творили, что им вздумается; им подконтролен весь Тартеш, но кто контролирует их?

— Мы этим займемся. — Пеггол вез Менк сел за стол.

— Сейчас я хотел бы послушать женщину, обнаружившую тело. — Пеггол вытащил блокнот, заглянул в него. — Эвилия.

Эвилия, уже немного успокоившись, повторила свой рассказ. Если у Пёггола и появились какие-то новые вопросы, он их не задал.

Примерно через десятую часть десятины наступил черед Рэднала. Пеггол вспомнил имя гида, не обращаясь к помощи блокнота. Его вопросы почти точь-в-точь повторяли вопросы милиционера. Когда все осталось позади, Рэднал спросил:

— Свободный, пока идет расследование, можно мне выводить группу на экскурсии в Парк?

Он объяснил, что Бентер вез Мапраб угрожает судом.

Глаз-и-Ухо потянул на себя нижнюю губу. Волосы под ней были не выбриты и росли небольшим хохолком, отчего казалось, что его подбородок выдается вперед как у узкоголового. Когда он отпустил губу, та стала на место с влажным шлепком. Глаза под кепочкой смотрели пронзительно и цинично. Надежды Рэднала рухнули: сейчас агент просто рассмеется.

— Свободный, мне известно, что формально вы имеете воинское звание, — сказал Пеггол. — Однако предположим, вы обнаружите, кто убийца, или он снова нанесет удар. Вы уверены, что сумеете задержать его и доставить в надлежащие органы?

— Я…

Рэднал замолчал. Ироничный вопрос напомнил ему, что он берется не за свое дело. Не исключено, что Дохнор из Келлефа был шпионом; так или иначе, его убийца может нанести новый удар. «Может убить меня, если я установлю его личность», — мелькнула мысль.

— Не знаю, — наконец проговорил он. — Хотелось бы так думать, но ни с чем подобным мне никогда не приходилось сталкиваться.

Что-то похожее на одобрение мелькнуло в глазах Пеггола вез Менка.

— Вы честны перед собой, не каждый на такое способен. Гм-м… Если дело дойдет до суда, то платить ведь придется не только вам? Нет, конечно, немало серебра выложит и Котлован-Парк, то есть Великий Тиран.

— Отсюда и мое беспокойство! — заверил Рэднал (как он надеялся, в патриотическом порыве).

— Одобряю вашу заботу, — сухо произнес Глаз-и-Ухо. — Я тоже в первую очередь пекусь о казне Тирана. Ну тогда так: вы начинайте осмотр Парка, выполняя условия контракта, а я отправлюсь с вами, в то время как мои коллеги будут работать здесь. Это разумно?

— Да, свободный, благодарю вас! — воскликнул гид.

В это время сотрудники Глаз-и-Ушей методично осматривали спальные помещения туристов и их вещи. Один агент вынес из комнаты Лофосы книгу и положил ее на стол перед Пегголом вез Менком. На обложке красовалась цветная фотография двух совокупляющихся узкоголовых. Пеггол пролистал книгу — вариации на ту же тему заполняли каждую страницу.

— Забавно, — произнес он, — хотя это должны были конфисковать на границе.

— Еще чего! — возмущенно заявила Лофоса. — Только такие ханжи, как вы, широкобровые, делают вид, будто не одобряют подобное занятие, а на самом деле просто балдеют от него! Уж я-то знаю!

Рэднал отчаянно пожелал, чтобы Пеггол не стал интересоваться, откуда она это знает. Лофоса наверняка ему все выложит, причем в красочных деталях; уж чем-чем, а стыдливостью они с Эвилией не отличаются.

Но Пеггол сказал:

— Мы здесь не для того, чтобы искать порнографию. Держите свою игрушку, раз вы любите рассказывать всему, миру то, что следует хранить в тайне.

— A-а, чушь! — Лофоса схватила альбом и понесла в свою комнату, демонстративно виляя бедрами, словно тем самым возражая Пегголу.

Больше Глаза-и-Уши ничего интересного ни у нее, ни у Эвилии не нашли. Рэднал даже удивился: девицы притащили в комнаты все, кроме ездовых ослов. Потом он пожал плечами: должно быть, набрали всяких женских побрякушек и мелочей, которые им следовало оставить в тартешской гостинице, если уж не дома в Крепалге.

А потом праздные мысли вылетели из головы — агент, обыскивавший комнату Дохнора, громко присвистнул. Пеггол вез Менк бросился к нему и вышел в гостиную, что-то сжимая в кулаке. Когда он разжал пальцы, Рэднал увидел две шестиконечные золотые звезды — моргафский знак воинского отличия.

— Значит, все-таки шпион! — воскликнул Фер вез Кантал.

— Возможно, — кивнул Пеггол.

Но когда он связался по радиофону с Тартешемом, выяснилось, что, пересекая границу Тирании, Дохнор из Келлефа не скрыл своего звания батальонного командира.

Глаз-и-Ухо хмыкнул:

— Солдат — да, но похоже, что не шпион.

— Надеюсь, вы скоро прекратите здесь шарить и дадите наконец возможность начать оплаченный тур! — вмешался Бентер вез Мапраб. — У меня не так много свободного времени.

— Успокойтесь, свободный, — сказал Пеггол. — Убили человека.

— И он. не будет жаловаться, если я все-таки увижу пресловутые чудеса Котлован-Парка! — подхватил Бентер, так яростно сверкая глазами, словно сам Наследственный Тиран распекал тупого подданного.

Рэднал, видя, как Бентер реагирует, когда ему перечат, невольно подумал, не сломал ли тот Дохнору шею просто в отместку за проигрыш. Бентер, конечно, не молод, но далеко не слаб. И наверняка ветеран последней войны с Моргафом — или предпоследней с Моргафом и Крепалганским Единством. Старик знает, как убивать.

Рэднал покачал головой. Эдак вскоре можно заподозрить Фера и Жозела или собственную тень. Жаль, что по жребию ему выпала работа гида. Лучше изучать метаболизм жирной песчаной крысы, чем гадать, кто из его подопечных совершил убийство.

— Прежде необходимо осмотреть наружные строения, — сказал Пеггол вез Менк. — Свободный вез Кробир уже обещал вам завтра начать тур. Я как профессионал считаю, что ни один суд не поддержит иск из-за однодневной задержки, когда вам гарантирована компенсация потерянного времени.

— Ба! — Бентер яростно фыркнул и отвернулся.

Гид поймал взгляд Тогло вез Памдал. Слегка приподняв бровь, девушка покачала головой. В ответ он еле заметно пожал плечами. Оба улыбнулись. В каждой группе всегда найдется такой сварливый тип. Рэднал был рад, что Тогло не держит зла из-за его опрометчивых забав с Лофосой и Эвилией.

— Кстати, о наружных строениях, свободный вез Кробир, — сказал главный Глаз-и-Ухо. — Там только хлев?

— И туалет, — ответил Рэднал.

— Ах да, туалет, — Пеггол сморщил нос. Его нос был даже больше, чем у Рэднала. Широкобровые вообще отличались крупными носами, словно бы служащими противовесом их удлиненным черепам. Поэтому лиссонесцы, чьи носы обычно были маленькими и приплюснутыми, называли тартешцев «рылом». Это прозвище вызывало драку в каждом порту Западного океана.

Фер вез Кантал сопроводил одного из людей Пеггола к хлеву; Глаз-и-Ухо явно нуждался в поддержке в борьбе против могучих бешеных ослов — об этом красноречиво свидетельствовал его внешний вид. Когда шеф отдал агенту приказ, тот вздрогнул и побледнел, словно ему велели вторгнуться в Моргаф и снять скальп с островного короля.

— Вы, Глаза-и-Уши, должно быть, ведете в основном дела в больших городах, да? — спросил Рэднал.

— Это заметно? — Пеггол вез Менк поднял бровь. — Верно, мы горожане до мозга костей. Угроза государству обычно исходит из толпы маскирующихся людей. Когда толпа не маскируется, в дело, как правило, вступает армия.

Мобли, сын Сопсирка, подошел к полке, где лежала доска с боевыми фигурами.

— Раз уж мы сегодня остались в лагере, может, сыграем партию, Рэднал?

— Лучше, наверное, как-нибудь в другой раз, свободный вез Сопсирк, — ответил гид, обратившись к Мобли на тартешский манер. Может быть, коричневокожий поймет намек и будет использовать его имя более формально.

Но Мобли, похоже, намеков не понимал, как видно было из его неудачных заигрываний с Эвилией и еще более неудачного выбора времени для партии в бой.

Глаз-и-Ухо вернулся из хлева, так и не найдя разгадку смерти Дохнора. Судя по его тихому рассказу коллегам, он был рад, что вообще сумел унести ноги из этого логова кровожадных хищников. Работники Котлован-Парка с трудом прятали улыбки. Даже некоторые туристы, которые впервые увидели ослов всего-то два дня назад, посмеивались над его страхом.

Что-то на крыше громким скрипучим голосом отчетливо произнесло: «Хи-хи-хи». Агент, бесстрашно покоривший хлев, оцепенел, а Пеггол вез Менк снова поднял бровь:

— Что это, свободный вез Кробир?

— Коприт, — ответил Рэднал. — Людей на колючий кустарник эти птицы практически никогда не насаживают.

— Вот как? Приятно слышать. — Смех Пегголу заменяло сухое покашливание.

Обедали снова военным рационом. Рэднал озабоченно посмотрел на Лиема вез Стернза — лишние рты быстрее истощат запасы продовольствия. Угадав, о чем беспокоится гид, Лием сказал:

— Если понадобится, мы подвезем продукты из отделения милиции.

— Хорошо.

Пеггол вез Менк и Лием вез Стериз большую часть дня провисели на радиофоне. Рэднал подумал было о повышенном расходе энергии, однако тут же успокоился. Даже если закончится горючее для генератора, необходимое количество тока дадут солнечные батареи. Уж в чем-чем, а в солнечном свете Парк недостатка не испытывал.

После ужина милиционеры и Глаза-и-Уши расстелили свои спальные мешки на полу гостиной. Пеггол составил расписание дежурств — каждому из его людей и людей Лиема придется бодрствовать примерно по пол-десятины. Рэднал вызвался нести вахту первым.

— Нет, — твердо ответил вез Менк. — Хотя я не сомневаюсь в вашей невиновности, свободный вез Кробир, вы и ваши коллеги формально остаетесь под подозрением. Моргафское представительство вправе заявить протест, если вам будут предоставлены некие возможности, которые вы могли бы использовать в личных интересах.

Хотя и вполне обоснованный, отказ задел Рэднала. Биолог удалился в свою клетушку, лег и обнаружил, что не в состоянии заснуть. Две последние ночи он буквально проваливался в сон, когда появлялись Эвилия и Лофоса. Сейчас сна не было ни в одном глазу — а они не шли.

Девушки не пришли. Рэднал долго ворочался в спальном мешке и хотел даже выйти поболтать с там, кто нес сейчас вахту, но потом раздумал: Пеггол вез Менк заподозрит, что он сделал это в каких-то своих черных целях. Рэднала вновь захлестнула волна раздражения и обиды и прогнала сон еще дальше. Немалую роль сыграла в этом неистовая ссора четы Мартос за стенкой — супруги выясняли, кто из них потерял единственную скребницу.

В конце концов биолог, наверное, задремал, потому что очнулся внезапно от того, что вахтенный включил в гостиной свет. Рэднал зевнул, надел кепочку, перепоясал мантию и вышел из своей комнатки. Жозел вез Глезир и несколько туристов уже сидели в гостиной, разговаривая с милиционерами и людьми из столичного отделения Глаз-и-Ушей. Разговор оборвался, когда в гостиную вплыла Эвилия — забыв одеться.

— Тяжелая у вас, экскурсоводов, работа, — сказал Пеггол вез Менк.

Рэднал хмыкнул.

Рэднал и Жозел вышли за пищевыми концентратами, а когда вернулись, в гостиной уже собрались все, и Эвилия ухитрилась отвлечь нескольких мужчин от Лофосы.

— Пожалуйста, свободная, — сказал биолог, передавая еду Тогло вез Памдал.

Никто не обращал на нее особенного внимания — обычная тартешская женщина в скрывающей все тартешской мантии, не то что практически голая иностранная штучка. Интересно, подумал Рэднал, не действует ли это ей на нервы. Женщины не любят, когда ими откровенно пренебрегают.

Если ей что-то и не нравилось, Тогло вез Памдал этого не показывала.

— Надеюсь, вы спали спокойно, свободный вез кробир? — Девушка даже не взглянула в сторону Эвилии и Лофосы. Никакого особого смысла она в свои слова вроде бы не вкладывала, что совершенно устраивало Рэднала.

— Да, надеюсь вы тоже, — ответил он.

— Более или менее — хотя не так хорошо, как до убийства моргафца. Жаль, что ему больше не рисовать — у него определенно был талант. Да ниспошлет ему Богиня в следующей жизни землю, воду и ветер — так, по-моему, молятся островитяне?