Помоги проекту - поделись книгой:
При непосредственной помощи нефтегазодобывающих компаний в п. Ханымей строится жилье для ненцев — благоустроенные одноэтажные кирпичные коттеджи на две семьи. В настоящее время в трех из них живут уже шесть семей, а их чумы, нарты с вещами и хозяйственные принадлежности находятся под присмотром родственников, живущих в тундре. Прочно вошла в ненецкий быт мобильная связь — как минимум один-два сотовых телефона имеются в каждой семье. Сигналы сотовой связи уверенно ловятся в тундре, так как рыбацкие и оленеводческие стойбища окружены сетью дорог, нефтепромыслами, перекачивающими станциями и пр. Для подзарядки телефонов в чуме используют японские дизельные миниэлектростанции. Зимой от стойбища до поселка ненцы добираются на оленьей упряжке или на снегоходе. Летом же, пройдя несколько километров по тундре между озерами и болотами до ближайшей трассы, едут на попутных машинах или вахтовых автобусах.
В целом, создается впечатление, что лесные ненцы ПякоПуровской общины живут хорошо, многие их проблемы решены или будут решены в ближайшей перспективе. На самом деле дела обстоят несколько иначе.
На одном из интернетсайтов, посвященных Пуровскому району, бодро рапортуется о том, что район является единственным в ЯНАО недотационным, самостоятельно и успешно развивающимся муниципальным образованием, что углеводородные запасы и ценные минеральные богатства его уникальны и практически неисчерпаемы, подчеркивается хозяйственная значимость растительного и животного мира, благодаря чему Пуровский район обладает огромной перспективой развития. О проблемах экологии района ничего не говорится.
В результате промышленного освоения территории района экологическая ситуация в целом и на территории Пяко-Пуровской общины, в частности, с каждым годом ухудшается. То в одном, то в другом месте происходят порывы нефтепроводов или загрязнение почвы токсичными отходами. Имеют место случаи массового падежа оленей, загрязняются нефтью рыболовные угодья ненцев. По данным на конец 1990-х годов, площадь нарушенных промышленным освоением земель в Пуровском р-не составляла более 62,2 тыс. га [121]. Это больше чем во всех остальных районах округа вместе взятых.
Оленеводство в Пуровском р-не с каждым годом все больше деградирует из-за постоянного сокращения пастбищных угодий. Новые дороги и маршруты трубопроводов прокладываются без согласования с правлением общины и хозяевами конкретных угодий, в результате чего иногда разрушаются ненецкие захоронения. На некоторых оленеводческих стойбищах Пяко-Пуровской общины ненецкие семьи живут очень скученно.
В середине 1990-х годов исследователями предлагались различные варианты адаптации коренного населения Пуровского р-на к производственным объединениям, работающим на территории района. Один из них, который условно можно назвать позитивным, предлагал опираться на сохранившиеся социальные связи рода, ввести в практику заключение коллективных договоров с группой родственников, способствовать развитию социальноэкономического самоуправления в тундре и многое другое [122]. По сути, речь шла о создании родовых общин и заключении коллективных договоров с нефтегазодобывающими предприятиями, что в настоящее время и делается.
Второй вариант (негативный) предполагал развитие инфраструктуры поселков с созданием новых рабочих мест с перспективными технологиями на основе традиционных промыслов. Адаптацию предлагалось проводить индивидуально, основной упор делая на перепрофилирование молодежи, вышедшей из тундры, принимая ненцев на работу поодиночке в коллективы с доминирующим русским составом и т. д. Коме того, предлагалось способствовать развитию межнациональных браков [123]. Итогом развития ситуации по второму варианту должна была стать полная ассимиляция в Пуровском районе ненецкой молодежи, без перспективы ее возвращения в тундру, постепенное вымирание старых тундровиков, свертывание оленеводства как отрасли традиционного хозяйства. Выгода от этого была бы только нефтегазодобывающим предприятиям, решавшим множество своих проблем.
В настоящее время в Пуровском районе отношения нефтяников с ненцами развиваются в рамках первого варианта, хотя и его нельзя назвать перспективным. Сейчас, как и в советское время, в районе проводится патерналистская политика по отношению к малочисленным народам Севера. Руководство нефтегазодобывающих компаний взяло на себя роль советских партийных и хозяйственных руководителей, обеспечивавших ненцев различными льготами и дотациями. Эта политика приводит, к тому, что у ненцев сохраняется иждивенческое отношение к жизни, сознание того, что о них должен кто-то постоянно заботиться.
Оценивая создавшееся на территории Пяко-Пуровской родовой общины положение в целом, можно прогнозировать в ближайшей перспективе постепенное свертывание традиционных видов хозяйства на территории, принадлежащей общине, переселение ненцев в поселок и выезды их на сезонный лов рыбы до тех пор, пока будут оставаться незагрязненными нефтью какие-либо реки и озера.
Тазовский р-н до недавнего времени меньше остальных районов был затронут разработками нефти и газа. Первую разведочную скважину здесь пробурили в 1962 г. Затем была образована Тазовская нефтегазоразведочная экспедиция. Недалеко от районного центра Тазовский вырос поселок Газ-Сале (Газовый Мыс). Юрхаровская экспедиция, обосновавшаяся в п. Юрхарово Надымского р-на, начала работать на территории Тазовского района в начале 1970-х гг. Геологоразведка и бурение скважин производилась в антипаютинской и находкинской тундрах. Постепенно газовики освоили месторождения в низовьях рек Таз и Мессо-Яха, вдоль побережья Обской губы и в гыданской тундре. В середине 1990-х гг. разведка газа и бурение были приостановлены на большей части территории района. Были законсервированы вахтовый поселок Юрхарово, поселок экспедиции гдубокого бурения в Антипаюте и ряд других.
По сравнению с другими районами округа ущерб окружающей среде Тазовского района был нанесен в то время незначительный.
Небольшая передышка, данная газовиками оленеводам, позволила им без особых опасений выпасать своих оленей на всей территории Гыданского п-ова, поделенного между Гыданским рыбозаводом, совхозми «Антипаютинский» и «Тазовский». Однако на юго-западе п-ова есть место, куда оленеводы стараются и сегодня не пускать свох оленей. Это Мыс Трехбугорный, где в начале 1970-х гг. геологоразведчиками был произведен ядерный взрыв малой мощности для поднятия газоносного пласта (несколькими годами позже такой же взрыв прогремел на р. Адерпаюта на севере Надымского р-на). Выход радиации в этих местах до сих пор губительно отражается на здоровье оленей и людей.
Избежав больших экологических бедствий, ненцы Тазовского района столкнулись в 1990-е гг. с экономическими проблемами.
Обанкротившиеся совхозы не платили зарплату пастухам оленеводческих бригад. В поселковых магазинах, с очень скудным выбором, им выдавали продукты и промышленные товары под будущую зарплату. Частники отоваривались на деньги, вырученные от продажи поселковым жителям мяса и рыбы.
В сложившейся ситуации оленеводы сами стали решать свои проблемы. В отличие от жителей таежной зоны (хантов, манси, лесных ненцев), создавших родовые общины и получавших от нефтяников денежную компенсацию за использование своих угодий, тундровые ненцы, опасаясь передела пастбищных территорий, отказались в 1990-е гг. идти по этому пути. Повышение цен на муку, сахар, другие продукты, без которых современные ненцы уже не могут обходиться, или закрытие совхозных факторий, где эти продукты можно было приобрести, вынуждало оленеводов изменять традиционные маршруты кочевий и перегонять на зимневесенний период свои стада ближе к газопромыслам.
Газовики охотно скупали у ненцев мясо, рыбу и песцовые шкурки. В вахтовых поселках ненцы отоваривались разнообразными продуктами и товарами, к тому же, по ценам гораздо ниже, чем в совхозных магазинах. В Надымском районе — это п. Ямбург и прилегающие газопромыслы, в Красноярском крае — п. Тухард (Факел), Мессояха, Носок, Караул и др. К Ямбургу подходили оленеводы Антипаютинской и Находкинской тундр, а в Красноярский край перекочевывали гыданские и, частично, находкинские ненцы.
Здесь необходимо отметить, что перекочевки к вахтовым поселкам ненцы совершали со своими стадами, состоявшими из нескольких сотен оленей. В зимнее время на северо-западе Надымского района, как говорилось выше, концентрировалось большое количество оленей антипаютинских и находкинских ненцев, которые вытравляли весенние пастбища надымских оленеводов. Похожая ситуация складывалась и в Красноярском крае. Эти проблемы остаются актуальными по сей день и если в дальнейшем ситуация не изменится, это может привести к катастрофическим последствиям.
В начале XXI в. добыча газа и разведка новых месторождений в Тазовском районе возобновились. На Тазовском п-ове, северовосточная часть которого территориально относится к району, продолжила свою деятельность компания «Ямбурггаздобыча», в верховьях р. Мессо-Яха, на границе с Красноярским краем — компания «Норильскгазпром». Также в районе работают компании «Ямалнефтегаз», «Новатэк», «Славнефть», «Роснефтегаз». Здесь разведано 28 месторождений углеводородного сырья и в ближайшие 10–15 лет Тазовский район может стать одним из ведущих в округе по их добыче и транспортировке. Как это отразится на оленеводстве и других видах традиционного хозяйства, можно только предполагать.
Нефтегазовые компании, заинтересованные в получении прибыли от добычи углеводородов, заключают с администрацией Тазовского района соглашения о взаимовыгодном сотрудничестве. В них имеются пункты о «рациональном использовании территории при освоении месторождений» и «содействии в развитии объектов социально-культурного и бытового назначения». Большая часть денежных средств, поступающих от газовиков, расходуется обычно на развитие поселковой инфраструктуры. Остальные деньги тратятся на организацию и проведение «Дня оленевода» и «Дня рыбака», где победителей различных соревнований награждают снегоходами «Буран» или лодочными моторами [124]. Такая же ситуация сложилась и в других районах округа.
На Таймыре оленеводство никогда не отличалось стабильным развитием. Оно поддерживалось в основном ненцами на левобережье Енисея. Попытки организации оленеводческих колхозов на правом берегу не приносили большого успеха. Приемам оленеводческого хозяйства пытались научить исконных охотников на дикого оленя нганасан. Кроме того, при создании колхозных бригад и распределении пастбищных угодий не учитывался такой естественный природный фактор как миграции дикого северного оленя, что неоднократно приводило к полному уводу дикими большинства стад домашних оленей. В 1990-е гг. таймырские оленеводы переживали те же экономические трудности, что и оленеводы Ямала, связанные с банкротством совхозов, перераспределением общественных и частных оленей, невозможностью реализации продукции традиционных промыслов и пр.
Современная экологическая ситуация на Таймыре очень сложная. В этом регионе имеются залежи полезных ископаемых (нефть, газ, уголь, цветные и редкие металлы). Еще в 1930-е гг. в Норильском районе были открыты медно-никелевые руды. На их базе позже был построен Норильский горно-металлургический комбинат. Удельный вес металлов, производимых комбинатом, в общероссийском производстве составляет: никеля — более 90 %, меди и кобальта — более 70 %, металлов платиновой группы — почти 100 % [125].
Деятельность Норильского комбината связана с огромными выбросами загрязняющих веществ в атмосферу. По данным экологов, оксид серы составляет около 95 % отходящих газов предприятий комбината. В результате средняя концентрация диоксида серы в атмосфере Норильска в десять раз выше средней по стране. Например, в районе Норильска из-за загрязнения атмосферы (достигавшего 22,5 млн. т. газообразных и твердых выбросов в год в конце 1980-х гг.) кислотные дожди выпадают на площади 400 тыс. км² (что превышает тенрриторию Германии). Поврежденные деревья и кустарники встречаются на территории 5,65 тыс. км². Древесная растительность почти полностью уничтожена на площади 1,8 тыс. км² [126]. Максимальные концентрации двуокиси азота превышали допустимые нормы почти в 25 раз. Критические нагрузки по выпадению серы превышены в 6 раз, азота — в 1,2 раза [127].
Особое место среди загрязнителей занимают тяжелые металлы — медь, никель, в меньшей степени цинк, хром, свинец, кадмий и др. Проникновение этих металлов в почву (особенно меди и никеля) уменьшает видовое разнообразие мхов, лишайников. Сокращаются ягельники. Очень большая концентрация вредных веществ наблюдается в деревьях хвойных пород (ель, сосна), можжевельнике. Повышенное содержание металлов обнаружено в грибах и ягодах, так что становится опасным употреблять их в пищу [128].
Сложившаяся ситуация вынуждает местных охотников и пастухов искать новые места для охоты и кочевок в отдалении от своих прежних территорий. Начиная с 1960-х гг. коренные жители Таймыра стали переходить от сети небольших, равномерно распределенных поселений, расположенных вдоль традиционных торговых путей, к периферийным поселкам, отделенным друг от друга зонами загрязнения и объектами энергетики. К ним относится самая северная гидроэлектростанция в мире, Хантайская ГЭС, построенная в 1972 г. Площадь ее водохранилища чуть более 2 тыс. км². При строительстве электростанции в зоне затопления оказались значительные охотничьи территории и пастбища эвенков, энцев и долган, проживавших в поселках Потапово, Хантайское Озеро и Игарка. Со времени образования водохранилища воды Хантайского озера периодически заливают стоящий на нем одноименный поселок или же отсекают его от суши широкой полосой грязи [129].
На сегодняшний день на территории Таймырского района выведено из хозяйственного оборота более 13 млн. га земель охотничье-промыслового назначения и оленьих пастбищ. Экономический ущерб, по данным специалистов, оценивается в 50 млрд. рублей. Ежегодный сброс загрязненных сточных вод полностью уничтожил рыбные запасы в реках Щучья, Купец, Амбарная, Талнах и др. Загрязняются подземные воды. Изменяется микроклимат и условия жизнедеятельности населения региона. В результате изъятия земель хозяйственного назначения и техногенного воздействия Норильского комбината ликвидированы 13 колхозов, 13 становищ в Авамском районе, 2 поселка, 2 становища в Дудинском районе. При этом экономический и экологический ущерб хозяйствам возмещен не был. Денежная компенсация за загрязнение окружающей среды в район не поступает. Норильский промышленный район и прилегающие территории по совокупности показателей могут быть отнесены к зоне экологического бедствия [130].
На морском и речных побережьях Таймыра скопилось огромное количество промышленных и бытовых отходов, металлической тары и металлолома, а проблема сбора, размещения и утилизации этого мусора практически не решается. По предварительным подсчетам экологов только металлических бочек на территории района сконцентрировано от ста двадцати до ста пятидесяти тысяч штук [131].
Если Норильский комбинат создает экологические проблемы на правобережье Енисея, то на его левом берегу угрозу экологическому равновесию представляет деятельность предприятий нефтегазового комплекса. Разведка и промышленное освоение месторождений нефти и газа, строительство вахтовых поселков, магистральных газопроводов, железных и автомобильных дорог влияет на естественные миграционные пути оленьих стад. Пуск в эксплуатацию магистрального трубопровода Мессояха-Норильск исключил возможность для многих хозяйств оленеводов совершать сезонные перекочевки на летние пастбища. Кроме того, после себя на выработанных месторождениях газовики оставляют практически безжизненное пространство, на естественное восстановление которого уйдет не одно десятилетие. Промышленное освоение газоносных площадей на левобережье Енисея идет пока не так интенсивно, как в ЯНАО. Но и здесь уже появляются проблемы сохранения традиционных видов хозяйственной деятельности. Вдобавок к трубопроводу Мессояха-Норильск планируется строительство еще одной ветки газопровода в районе рек Большая и Малая Хета и Соленая, что неизбежно негативно отразится на жизни и деятельности коренного населения Таймырского района. Если газовики потеснят оленеводов, то в ближайшем будущем здесь можно прогнозировать нарушение экологического баланса в связи с перевыпасом пастбищ, а затем резкое сокращение поголовья оленей.
Можно отметить, что сегодня на Таймыре ведется строгий контроль за соблюдением экологических норм при промышленном освоении территорий, хотя ситуация еще далека от идеальной.
Для того чтобы в корне изменить положение, необходимо принимать срочные меры по защите северных территорий в междуречье Оби и Енисея. Одним из таких мероприятий должно стать создание заповедников или заказников в ареалах обитания тундровых животных и на нерестилищах ценных рыб, с запретом там любых видов производственной деятельности. Также необходимо законодательное закрепление за ненцами и другими оленеводами Западной Сибири права на хозяйственное освоение тундровых и таежных угодий. Кроме того, можно наладить взаимовыгодную торговлю с ненцами через систему факторий, что избавит их от излишних перекочевок по тундре и позволит сохранить экологический баланс. Все промышленные разработки необходимо проводить с учетом экологических последствий для региона. За использование территорий охотничье-промыслового и оленеводческого назначения предусматривать компенсационные выплаты конкретным владельцам угодий.
Если меры не будут приняты в ближайшее время, это может привести, в обозримом будущем, к частичному или полному свертыванию ненецкого оленеводства как ценной отрасли сельского хозяйства, постепенной люмпенизации, деградации и деэтнизации коренного населения Ямала и Таймыра.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Оленеводство в России, начиная с постсоветского периода, оказалось в состоянии глубокого экономического кризиса. Некоторые исследователи сравнивают его по размаху с последствиями коллективизации начала 1930-х гг. [132] Однако если в те далекие годы советское правительство принимало меры по стабилизации положения, то в 1990-е гг. никто этого не делал. Оленеводы были предоставлены сами себе и, выживали как могли. Не стали исключением и ненцы, проживавшие в ЯмалоНенецком и Таймырском (Долгано-Ненецком) автономном округах. Резкий переход государства от политики патернализма в отношении ненцев к политике «равных возможностей» стал главной причиной упадка оленеводческих хозяйств Ямала и Таймыра в конце XX-начале XXI в.
Являясь сложной отраслью сельского хозяйства, отличной от других отраслей, оленеводство нуждается в особой системе управления. До эпохи колхозного строительства у ненцев существовала традиционная система распределения пастбищных, рыболовных и охотничьих угодий, где богатые оленеводы позволяли вести хозяйство своим малооленным сородичам и нередко помогали им оленями и продуктами. Советское правительство уравняло всех в правах и обязанностях и поставило под контроль Министерства сельского хозяйства управление оленеводством. Предоставляя различные льготы и дотации, организуя забой оленей, занимаясь переработкой и реализацией оленеводческой продукции, на протяжении нескольких десятилетий партийное и хозяйственное руководство сформировало у ненцев иждивенческое сознание, уверенность в том, что государство будет постоянно заботиться о них. Тем больнее было оленеводам почувствовать себя в 1990-е гг. оставленными на произвол судьбы.
В настоящее время, положение в ненецком оленеводстве, несмотря на небольшой экономический рост, еще далеко от стабильного. Однако оно имеет хорошие перспективы развития, так как на бескрайних просторах тундры выпасается большое количество оленей. При рациональном подходе к хозяйственному освоению тундровых территорий, ненецкое оленеводство может приносить стабильную прибыль от реализации мяса, шкур, пантов, рогов, камусов, без ущерба для традиционного кочевого быта ненцев. Для этого необходимо чтобы государственные управленческие структуры активнее сотрудничали с оленеводами, привлекая их к управлению оленеводством и принятию решений по вопросам хозяйственного освоения территорий Ямала и Таймыра.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ ИСТОЧНИКИ
ГАКК. Ф. Р-769; Ф. 2275.
Прогноз социально-экономического развития // Сайт администрации Тазовского района ЯНАО. Режим доступа: http://tasu.ru/evolution/1197/1198. Официальный сайт администрации Красноярского края. Режим доступа: http://www.taimyr24.ru/about/area/. Сайт территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Красноярскому краю. Режим доступа: http://www.krasnet.ru/~statis/text/vpn2002.htm.
Акишин М.О. Новые документы об отношении аборигенов Севера Зауралья к русским властям // Уральский исторический вестник. 1994. № 1. Екатеринбург. С. 121–132.
Алекса А.П. Словарь терминов и других слов, встречающихся в ненецких географических названиях. М., 1971.
Алексеев М.П. Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. XVII–XVIII вв. Иркутск. Обл. изд-во, 1941.
Бартенев В. На крайнем северо-западе Сибири. Очерки Обдорского края. СПб., 1896.
Бахрушин С.В. Самоеды в XVII в. Т. III. Ч. 2. М., 1955.
Бруин де К. Путешествие через Московию. Чтение в Имп. Общ-ве истории и древностей российских при Моск. Университете. Кн. первая. М., 1872 Вайнштейн С.И. Проблема происхождения оленеводства в Евразии (I. Саянский очаг одомашнивания оленя) // Советская этнография. 1970. № 6.
Вайнштейн С.И. Проблема происхождения оленеводства в Евразии (II. Роль саянского очага в распространении оленеводства в Евразии // СЭ. 1971. № 5.
Василевич Г.М., Левин М.Г. Типы оленеводства и их происхождение // СЭ. 1951. № 1.
Васильев В.И. Лесные энцы // Сибирский этнографический сборник V. М.-Л., Наука. 1963. С. 33–70.
Васильев В.И. Проблемы формирования северо-самодийских народностей. М., 1979.
Васильев В.И. Ненцы. Энцы // Народы Сибири и Севера России в XIX веке (этнографическая характеристика). М. 1994а. С. 2975.
Васильев В.И. Ненцы, энцы, нганасаны (северосамодийские народы) // Народы Севера и Сибири в условиях экономических реформ и демократических преобразований. М., 1994б. С. 412–440.
Васильев В.И. К проблеме строительства магистрального газопровода и железной дороги на полуострове Ямал. 1987 г. // Этнологическая экспертиза. Народы Севера России. 1985–1994 годы. М. ИЭА, 2007. С. 83–88.
Васильев В.И., Симченко Ю.Б. Современное самодийское население Таймыра // Советская этнография. № 3. 1963. С. 9–20.
Васильев В.И., Туголуков В.А. Этнографические исследования на Таймыре в 1959 году // СЭ. № 5. 1960. С. 128–141.
Власова И.В. Русские в Сибири и на Дальнем Востоке // Русские. Народы и культуры. М. Наука, 1997.
Вербов Г.Д. Лесные ненцы // СЭ, № 2, 1936.
Вербов Г.Д. Краткий ненецко-русский и русско-ненецкий словарь. Салехард, 1937.
Вершинин Е.В. Надымский городок в XVII веке и русское освоение Северо-Западной Сибири (по материалам письменных источников) // Русские старожилы. Материалы III-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири».
Тобольск-Омск, 2000.С. 28–31.
Вильчек Г.Е., Серебряный Л.Р., Тишков А.А. Устойчивое развитие российской Арктики: Что может география? // Изв. РАН.
Сер. Географ. № 1. М., 1997.
Власть. № 29(281). 04.08.1998. С. 21.
География Ямало-Ненецкого автономного округа. Природа, население, хозяйство, экология. Уч. пособие для 8–9 классов. Тюмень. Изд-во ТюмГУ. 2001.
Головнев А.В. Историческая типология хозяйства народов Северо-Западной Сибири. Новосибирск. Новосиб. гос. ун-т, 1993.
Головнев А.В., Зайцев Г.С., Прибыльский Ю.П. История Ямала. Тобольск — Яр-Сале. 1994.
Доброва-Ядринцева Л.Н. Туземцы Туруханского края. Новониколаевск, 1925.
Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. М., 1960.
Долгих Б.О. Очерки по этнической истории ненцев и энцев. М., Наука. 1970.
Дрягин В.В. Проблемы адаптации коренных народов Тюменского Севера к производственным структурам (на примере объединения «Пурнефтегазгеология») // Народы Сибири и сопредельных территорий. Томск. Изд-во ТГУ, 1995. С. 95–104.
Дунин-Горкавич А.А. Тобольский Север. В 3 т. Т. I. Общий обзор страны, ее естественных богатств и промышленной деятельности населения. М. Либерея, 1995.
Дунин-Горкавич А.А.Тобольский Север. В 3 т. Т. II. Географическое и статистико-экономическое описание страны по отдельным географическим районам. М., Либерея. 1996а.
Дунин-Горкавич А.А. Тобольский Север. В 3 т. Т. III. Этнографический очерк местных инородцев. М. Либерея, 1996б.
Евладов В.П. По тундрам Ямала к Белому острову. Тюмень, 1992.
Житков Б.М. Полуостров Ямал // Зап. ИРГО по общей географии. Т. XLIX. СПб., 1913.
Зенько М.А. Экологический календарь лесных ненцев: опыт хозяйственно-культурной, этнографической и историкоэтнографической реконструкции // Культурное наследие народов Сибири и Севера. Материалы Пятых Сибирских чтений. СПб., 2004.
Зуев В.Ф. Материалы по этнографии Сибири XVIII века (17711772). Описание живущих в Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедов // Труды института этнографии. Т. 5. М.-Л. Наука, 1947.
Иславин В. Самоеды в домашнем и общественном быту. Спб., 1847.
Карапетова И.А. Лесные ненцы: к проблеме региональной и субэтнической специфики в материальной культуре // Этнокультурная динамика в центре и на периферии этнического ареала. Сб. статей. М., 1986. С. 48–55.
Карапетова И.А., Соколова З.П., Соловьева К.Ю. Этносоциальная ситуация и проблемы традиционного природопользования восточных хантов и лесных ненцев // Народы Сибири. Кн. 2. Сибирский этнографический сборник. 7. / Библиотека Российского этнографа. М. ИЭА; КМЦ, 1995. С. 5–20.
Квашнин Ю.Н. Этнодемографические характеристики населения национальных поселков Тазовского района Ямало-Ненецкого автономного округа // Современные тенденции репродуктивных процессов у народов Севера (социально-демографический аспект). М. ИЭА РАН, 1996. С. 100–209.
Квашнин Ю.Н. Сравнительные социально-демографические характеристики народов Западной Сибири (ненцы, ханты, сибирские татары) // Этнодемографический сборник. Народы Севера России. М. ИЭА РАН, 2000. С. 5–75.
Квашнин Ю.Н К вопросу о селькупско-ненецких межэтнических контактах в низовьях Таза // Словцовские чтения — 2002. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Тюмень. Изд-во Тюм. ун-та, 2002а. С. 143.
Квашнин Ю.Н. Селькупы в низовьях Таза // Вестник археологии, антропологии и этнографии. № 4. Тюмень. ИПОС СО РАН, 2002б. С. 230–232.
Квашнин Ю.Н. Гыданские ненцы: история формирования современной родовой структуры (XVIII–XX вв.). М.-Тюмень, 2003.
Квашнин Ю.Н. К вопросу о границе расселения ненцев и энцев в XVII в. // Культурное наследие народов Сибири и Севера. Ч.1. СПб., 2004. С. 163–166.
Квашнин Ю.Н. Оленеводство сибирских тундровых ненцев // Вестник археологии, антропологии и этнографии. № 6. Тюмень. ИПОС СО РАН, 2005. С. 200–223 Клоков К.Б., Хрущев С.А. Оленеводческое хозяйство коренных народов Севера России. Информационно-аналитический обзор. Т. 1. СПб., 2004.
Козьмин В.А. Оленеводство народов Западной Сибири в конце начале в. (проблемы происхождения и типология). Автореф. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук. Л., 1981.
Козьмин В.А. Традиции в развитии современного оленеводства таежной зоны Западной Сибири // Культурные традиции народов Сибири. Л., 1986. С. 45–48.
Козьмин В.А. Оленеводство коми-ижемцев в Западной Сибири // Антропология и историческая этнография Сибири. Омск. ОмГУ, 1990.
Колычева Е.И. Ненцы Европейской России в конце XVIIначале XVIII века // СЭ. №. 2.
Кривоногов В.П. Русскоязычные метисы? // Народы Сибири. Права и возможности. Новосибирск, 1997. С. 148–161.
Кривоногов В.П. Энцы в начале XXI в. // Этносы Сибири.
Прошлое, настоящее, будущее. Красноярск, 2004. С. 167–171.
Крупник И.И. Становление крупнотабунного оленеводства у тундровых ненцев // СЭ. 1976. № 2.
Крупник И.И. Арктическая этноэкология. Модели традиционного природопользования морских охотников и оленеводов Северной Евразии. М. Наука, 1989.
Кузнецова Ф.С. История Сибири. Ч. 1. Новосибирск. ИНФОЛИО-пресс, 1997.
Кушелевский Ю.И. Северный полюс и земля Ялмал. Путевые записки. СПб., 1868.
Поделиться книгой: