Помоги проекту - поделись книгой:
В Воронцовской тундре жили ненцы, энцы, нганасаны и несколько долганских родов. В 1931 году все коренное население объединили в один Долгано-Ненецкий кочевой совет. Группа энцев позже вошла в ненецкий колхоз «Новая жизнь» Малохетского кочевого совета на территории Мунгуйской тундры.
Поселок Тухард появился в связи со строительством газопровода Мессояха — Дудинка — Норильск. До появления газовиков это место называлось Кислым мысом. Здесь проживали потомки крещеных в XVIII в., ассимилированных ненцами в XIX в. энцев Пальчиных. Сначала здесь располагалась перевалочная база нефтегазодобывающей компании Норильскгазпром. Позже был построен населенный пункт, названный по-ненецки Тухард — город огня. Иногда ненцы называют его Факел, из-за горящих на нефтепромыслах факелов попутного газа.
В 1978 г. было принято решение о разделении совхоза «Октябрьский» Усть-Енисейского района на оленеводческое и рыболовецкое хозяйства. Так был образован оленеводческий совхоз «Тухард».
25 мая 2002 года поселок Тухард, бывший ранее в подчинении администрации Дудинки, передали сельскому поселению Караул.
Основной сельскохозяйственной отраслью экономики с/п Караул является оленеводство. Здесь выпасается самое большое поголовье домашних оленей — около 50000 голов.
Перспективы развития экономики администрация поселения связывает с разработкой месторождений полезных ископаемых — нефти, газа и газового конденсата. Сейчас на стадии изучения и разведки здесь находятся одиннадцать месторождений. Запасы нефти на месторождении Пя-Яха составляют почти 50 миллионов тонн. Одними из крупнейших месторождений являются Пеляткинское, Дерябинское и Казанцевское месторождения.
Ненцы и энцы оленеводы проживают также в п. Потапово, расположенном на территории городского поселения Дудинка.
Всего в Потапово 414 жителей. Из них 132 ненца, 49 эвенков, 26, долган, 12 энцев, 10 нганасан и 185 представителей других национальностей.
По одной из версий, поселение на высоком правом берегу Енисея получило название Потапово от фамилии высланного сюда в 1886 г. на жительство рабочего-революционера. Он пользовался уважением у оленеводов, охотников и рыбаков, которые шли к нему за советом, как избавиться от кабалы местного жадного купца, постоянного обсчитывавшего их при торговых сделках. В 1926 г. в Потапово был образован сельский совет, а через 5 лет организован оленеводческий колхоз.
В XIX в. народы, проживавшие в низовьях Енисея, часто обозначались в научной литературе обобщенными терминами «береговые юраки» и «самоеды», без разделения их на роды [96]. К первым исследователи относили всех приенисейских ненцев, а ко вторым — энцев.
В ХХ в. этнический состав кочевого населения в низовьях Таза и Енисея существенно не менялся. Отдельные эвенки, якуты, долганы, а также командированные в качестве специалистов по оленеводству европейские ненцы, коми и др. на этническую ситуацию не влияли. Ненцы и энцы жили смешанно. Приполярной переписью 1926-27 гг. в междуречье Таза и Енисея было зафиксировано небольшое количество межнациональных браков, зато отмечено довольно много потомков оненечившихся энцев [97].
Расселялись кочевые хозяйства ненцев и энцев на обширной территории от р. Поѐловаяха, впадающей в Енисейский залив на севере до п. Игарка на юге. Отдельные семьи проживали среди долган и нганасан [98]. В районе Рыбной протоки у Енисея в 1926-27-гг. кочевали ненцы Ямкины, Ломпай (Ламбай), Каргаполовы (крещеные Ламбай) и энцы Силкины; в районе р. Соленой и ее притока Варкуяхи — ненцы Ломпай, Ямкины, Тоге и энцы Силкины; в районе р. Мессо — ненцы Ептуне (Яптунай), Окадэтта (Окотэтто), Ядне, Ямкины, Худы (Худи) и онененечившиеся ханты Хаби; в районе рек Поѐловаяха и Монгочияха, а также на мысу Шюгней-Сале — ненцы Шюгней (Сюгней), Яр, Яптуне; в районе р. Танама — ненцы Яр, Теседа, Ептуне и оненечившиеся ханты Сольянчер (Салиндер); на Енисейском мысу ЛаптоСале — ненцы Яр; в районе р. Б. Хета — ненцы Комаровы (крещенные Ненянг); в районе р. Яра — ненцы Яр, Ямкины, Теседа, Вынга (Вэнго), Пяся; в районе р. Гыда — ненцы Лапсуй, Яр, Ептуне, Вынга, Теседа и оненечившиеся ханты Сольянчер; в районе станка Караул — ненцы Фефеловы (крещенные Ламбай) и Тоге; на Хынке речке ниже села Турновского — ненцы Ломпай, Тоге, Лырмины; в районе р. Муксунихи — ненцы Яр, Надер (Адер), Ядне, Пяся, Тапкины (крещенные Яр), Теседа, Комаровы и онененечившиеся ханты Хаби; на Чировом озере ненцы Пальчины; на станке Плахино — ненцы Ямкины; на стоянке Убойной — энцы Болины и ненцы Ямкины; у с. Липатниково — ненцы Пальчины и энцы Болины; у с. Толстый нос и Привалово — нижнеинбатские «остяки» (кеты) Мангычи и Ламбины; у станков Песчаный и Порша — ненцы Ямкины; у станка Игарка — энецко-якутский метис Пильков, баишенский селькуп Ачели и ненец Пальчин [99].
В начале 60-х гг. ХХ в. основная масса енисейских ненцев и энцев проживала в Таймырском автономном округе (далее ТАО) на территории Носковского, Мунгуйского, Мало-Хетского и Воронцовского сельских советов Усть-Енисейского района. Смешанное проживание ненцев и энцев, межэтнические контакты, брачные связи постепенно привели к возникновению проблем самоидентификации, особенно у молодого поколения этих народов. Как отмечал в 1963 г. В.И. Васильев, некоторые ненцы давно уже перешли на энецкий язык, хотя осознают себя чистыми ненцами. Им же были отмечены случаи двуязычия [100].
Ведущее место в развитии хозяйства приенисейских районов в 1960-е гг. принадлежало укрупненному колхозу «Заря Таймыра». В него вошли артели «Новый путь» (п. Носок), им. Серго Орджоникидзе (п. Лескино), «Красное знамя» (п. Нарзой) и колхоз «Красный Таймырец» (п. Поликарповск). В 1961 г. общая площадь угодий этого колхоза составляла 4970,6 га, из которых 1955,4 га приходилось на оленьи пастбища. В оленеводстве и охотничьем промысле было занято по преимуществу ненецкое население. В четырех стадах насчитывалось около 5000 оленей. Два стада выпасались на левом, а два — на правом берегу Енисея. В левобережных стадах большинство пастухов являлись энцами [101].
Основной отраслью хозяйства колхоза было рыболовство. В весенне-летний сезон 1961 г. в колхозе было 52 рыболовецких звена (по 3–5 человек в каждом), работавшие в с. Кареповском, Троицке и Яковлевке. Осенью, по окончании рыболовецкого сезона, рыбаки уходили с семьями в тундру на охоту за дикими оленями и песцами. Кочуя всю зиму по тундре, живя в балках, охотники возвращались в поселки ко времени вскрытия реки [102].
В результате хозяйственных преобразований 1960-80-х гг. в ТАО колхозы были ликвидированы и на их базе были созданы совхозы. В 1990-е гг. развитием промыслового хозяйства в округе занимались 19 совхозов, госпромхоз «Таймырский» и опытнопроизводственное хозяйство (ОПХ) Норильский НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера [103].
Ведущей отраслью хозяйства промысловых совхозов продолжало оставаться оленеводство и рыболовство. Совхозные пастбища были расположены в центральной части п-ова Таймыр и на левобережье Енисея.
С пуском в эксплуатацию магистрального трубопровода Мессояха-Норильск и установлением круглогодичной навигации по Енисею ряд хозяйств, летние пастбища которых располагались на правом, а зимние на левом берегах реки, лишились возможности совершать ежегодные сезонные перекочевки своих стад. Совхозы «Северный», «Октябрьский» были вынуждены свернуть домашнее оленеводство и отказаться от дальнейшего развития этой отрасли. В результате численность домашних оленей в ТАО за 15 лет (с 1975 по 1990 гг.) снизилась на 19,7 % (с 97 тыс. до 77,1 тыс. голов соответственно) [104].
На центральном Таймыре в качестве основного хозяйственного занятия местного населения продолжает сохраняться промысел дикого северного оленя. Здесь обитает самое большое стадо этой популяции (525 тыс. голов, по оценочным данным 1982 г. [105]; более 800 тыс. голов, по данным 1998 г., более 1 млн. голов, по данным 2009 г.).
Пушная охота в 1990-е гг. имела на Таймыре характер индивидуального промысла. Если в 1958–1965 гг. охотники профессионалы и любители ежегодно добывали в среднем 20,8 штук песцовых шкурок на человека, то в 1987 г. было добыто всего 13,3 шкурок. Установление круглогодичной навигации на Нижнем Енисее, ввод в строй магистрального газопровода, строительство автодороги и других объектов изменили миграции песца, что не могло не отразиться на общем состоянии этой отрасли [106].
Рыболовством на Енисее продолжали заниматься совхозные рыболовецкие бригады. Они ловили омуля, ряпушку, чира (щокура), рыб сиговых пород. Для промысла по открытой воде летом и ранней осенью применялись закидные невода и плавные сети. В зимнее время практиковался подледный лов на притоках Енисея и тундровых озерах [107].
Для подавляющего большинства ненецких и энецких семей на Таймыре чум давно перестал быть универсальным жилищем для круглогодичного проживания. С постройкой стационарных поселков они получили квартиры в деревянных домах. По убранству и внутреннему интерьеру эти квартиры не отличаются от тех, которые занимают русские и представители других национальностей. Кроме жилых домов в поселках располагаются комплексы общественных и культурно-бытовых учреждений. Там размещаются правления совхозов, сельские советы, отделения связи, школыинтернаты, детские сады, клубы, больницы, магазины, склады и пр.
У оленеводов ненцев и энцев в качестве зимнего жилища часто используется балок. Прообразом балка послужила кибитка, поставленная на полозья, которую в XIX в. использовали русские купцы для поездок в тундру в зимнее время. Первыми в качестве жилища балок стали употреблять долганы, от которых его заимствовали нганасаны, а от них энцы и ненцы. Современный балок представляет собой остов из деревянных планок, поставленный на полозья гораздо большего размера, чем обычные нарты. Дверь делается с левой стороны по ходу движения. Печка-буржуйка ставится обычно в левом углу от входа. Перед заселением балок покрывается одним слоем нюков из толстых, зимних оленьих шкур (мехом наружу). Внутри балка, пространство возле печки и столика для еды обтягивается покупной клеенкой. Летом шкуры и клеенку снимают. Перевозится балок с одного места на другое упряжкой из 5–7 оленей [108].
Зимой оленеводы ненцы и энцы по-прежнему носят традиционную национальную меховую одежду (малицы, парки, сокуи). В начале ХХ в. среди коренного населения низовьев Енисея стала распространяться одежда и обувь русского образца. В летнее время некоторые мужчины носили покупные штаны и рубахи. Из обуви среди рыбаков получили широкое распространение высокие сапоги-бродни. Сейчас в поселках традиционную одежду носят только представители старшего поколения.
Энцев на Таймыре сейчас значительно меньше, чем ненцев. По данным В.П. Кривоногова, в 2002 г. на Таймыре проживало 245 человек энцев. Основными местами их обитания были центры сельских администраций, поселки Воронцово и Потапово. Отдельные семьи проживали в других поселках, а также в Норильске и Дудинке. Среди энцев был зафиксирован очень высокий процент смешанных браков, что ведет к усилению метисации. Уже в 1992 г.
100 % детей энцев были смешанного происхождения. По мере естественной смены поколений чистокровных энцев на Таймыре скоро не останется [109].
У енисейских ненцев, по данным того же автора процессы метисации проходят менее интенсивно. Наряду с долганами ненцы отличаются от других народов Таймыра максимальной «расовой чистотой». [110].
Этнические процессы у разных групп энцев и ненцев протекают в зависимости от конкретной этнодемографической ситуации.
Как отмечает В.П. Кривоногов, в северной (тундровой) группе слабее процесс метисации с европеоидами, но активнее смешение с ненцами. В южной группе доминирует русский язык, а в северной ненецкий. В северной группе у смешанного энецко-ненецкого населения активнее проходят процессы ассимиляции и постепенно закрепляется ненецкое самосознание. На юге наблюдается определенное «этническое равновесие». Естественный прирост численности более ощутим в южной группе, так как здесь больше европеоидных метисов, которые чаще, чем ненецко-энецкое население определяют себя как энцы [111].
*** В июле-августе 2006 г. сотрудники лаборатории антропологии и этнографии ИПОС СО РАН провели комплексное археологоэтнографическое исследование на левых притоках Енисея: реках Большая и Малая Хетá и Соленая. Этнографическим обследованием была охвачена группа ненцев — рыбаков и оленеводов — приписанных к вахтовому поселку газовиков объединения «Норильскгазпром» Тухард.
Поселок Тухард, был основан в 1968 году, когда строители поставили первые палатки рядом с одиноко стоящим чумом старого ненца Пальчина. Постепенно разрастаясь, поселок стал местом притяжения для оленеводов и рыбаков не только низовьев Енисея, но и ненцев Тазовской и Гыданской тундры. Ненцы и энцы выгодно сбывали здесь продукцию традиционных промыслов (пушнину, оленину, рыбу), и закупали различные продукты и товары по ценам более низким, чем в совхозных магазинах.
Местные ненцы были объединены в колхоз «Большевик», вошедший в 1960-е гг. в укрупненный совхоз «Заря Таймыра». В начале 1990-х годов, с избранием нового председателя совхоз обанкротился и окончательно пришел в упадок. В конце 1990-х гг. в п. Тухард на базе совхоза был организован рыболовецкий кооператив, преобразованный в 2003 году в сельскохозяйственную промысловую артель «Факел».
Трудами членов артели в помещениях, принадлежавших ранее совхозу, была построена пантосушилка, установлены холодильники, ремонтируются помещения для мехпошивочной мастерской. При вложении определенной суммы денег в развитие артель могла бы приносить весомый доход.
До недавнего времени артель занималась приемом и засолкой рыбы, принимала мясо, панты, рога, шкуры. Рыбу в артель сдавало большинство местных рыбаков. Чира и муксуна здесь принимали по 50 рублей за кг, сига — по 35, пелядь — по 20–30, щуку — по 15, омуля — по 40; оленину — по 45; панты высшего сорта — по 250, первого сорта — по 190, второго сорта — по 140, третьего сорта — по 40, рога — по 60; шкуры волчьи — по 4000, медвежьи — по 10000, росомашьи — по 3500 рублей. Весь принятый товар отправлялся в Норильск по договору с промхозом «Таймыр».
Артель обеспечивала рыбаков лодками, моторами, топливом, сетями, патронами, лекарствами. Поселковые ненцы живут в основном на пособия по безработице или занимаются неквалифицированным трудом. Расширение производства в артели может создать рабочие места и обеспечит людей коренной национальности хорошим заработком.
Коренным населением, проживающим на реках Б. и М. Хета и Соленая, являются ненцы, большая часть которых ведет свое происхождение от энцев. Однако они осознают себя настоящими ненцами, память об энецком происхождении утрачена несколькими поколениями раннее.
Активное проникновение ненцев в междуречье Таза и Енисея отмечается в документах русских ясачных сборщиков, начиная с XVII в. [112]. Межэтнические контакты, установившиеся между ненцами и энцами после угасания военных конфликтов, приводили к взаимному заимствованию хозяйственных навыков, элементов культуры и быта. Интенсивное хозяйственное освоение русскими низовьев Енисея привело к частичной утрате коренным населением своих традиционных культурных особенностей.
По данным Приполярной переписи населения 1926-27 гг. в низовьях Енисея проживали ненцы (юраки), приписанные ранее к трем инородным управам: Обдорской, Тазовской и Береговой, а также отдельные семьи энцев (самоедов), приписанных к Карасинской инородной управе и тазовских хантов (остяков). В районе р. Большая Хета кочевала семья обдорского ненца Прокопия Комарова, из крещеных ненцев рода Ненянг (в переводе — комар). В районе р. Соленой и ее притока Варкуяхи проживали три семьи береговых ненцев Ломпай (Ламбай), одна семья береговых и три семьи тазовских ненцев Ямкиных (крещенные Аседа), три семьи обдорских ненцев Тоге (Тогой) и семья Романа Силкина, из крещеных карасинских энцев рода Вай [113].
Нашей группе удалось охватить этнографическим обследованием, проживающих в настоящее время на реках Б. и М. Хета и Соленая шесть семей Ямкиных, находящихся друг с другом в той или иной степени родства, одну семью Теседо, две семьи Тоги, и семью единственного в этой местности долганина Яроцкого, женатого на ненке. Кроме того, по словам информаторов, в этой местности живут ненецкие семьи Лырминых (крещеные Моло Аседа), Найвоседо (Айваседа), Яр, Ядне, Яптуне (Яптунай), Береговых, Пальчиных (крещеные Чор), по одной семье оненечившихся энцев Силкиных и энецко-ненецких метисов Каяриных.
Перевода на русский язык местных ненецких фамилий никто из информаторов дать не мог, кроме самых распространенных и простых: Теседо — безоленный, Яптуне — гусиная лапа. Ямкины очень невнятно говорили о происхождении своей фамилии. Фамилию Лампай пытались переводить как «лыжники» (от нен.
Один из информаторов сказал, что Ямкины и Лырмины происходят из одного корня, они все Нгаседа (Аседа). Ямкины — поненецки Пя вана (корень дерева), а Лырмины — Моло (волчья ягода). Жениться между собой они не имеют права. Родственниками по материнской линии местным Ямкиным и Лырминым являются Тоги, Найвоседо, Береговые. Другой информатор сообщил, что Лампай — это чистые (настоящие) ненцы (по одной из версий Лампай энецкий род — Ю.К.). Они пришли сюда с севера, из района Лескино. Браки между двоюродными братьями и сестрами строго осуждаются.
Традиционные обычаи и обряды сохраняются в большей мере у ненцев, проживающих ниже по Енисею, приписанных к поселкам Носок и Караул. У ненцев на Б. и М. Хете, на Соленой и их протоках уже давно детей называют русскими именами. Возможно, это связано с тем, что здесь очень много представителей различных ветвей рода Аседа (Ямкины, Лырмины) и Чор (Пальчины), которые были крещены еще в конце XVIII века.
Более чем двухвековое соседство с другими родственными и не родственными народами (в поселках Воронцово и Потапово проживают энцы, на Хатанге — долганы и нганасаны, русское и русскоязычное население поселков) напрямую или опосредованно наложило отпечаток на традиционную материальную и духовную культуру местных ненцев.
Летом здешние рыбаки стоят чумами, а с осени перебираются в балки. Летние рыбацкие стойбища располагаются обычно на песчаных плесах или поросших кустарниками берегах рек или проток. Оленеводческие стойбища располагаются в тундре на некотором расстоянии от рек (например, на крутом берегу старицы). Видимо, оленеводы опасаются, что олени могут переплыть мелеющие летом реки и их невозможно будет собрать.
На летнем стойбище стоит обычно один-два, реже три чума. Возле чума некоторые ненцы устанавливают покупную палатку для отдыха дежурного пастуха или для проживания женатого сына с невесткой. Иногда делают маленький чум для приготовления там пищи.
Вещи, которые у оленеводов обычно хранятся на грузовых нартах, местные рыбаки укладывают рядом с чумом на пустые бочки из-под бензина. На каждом стойбище имеется рация для связи с администрацией поселка. От входа в чум протягивается антенный провод, закрепляемый на конце высокого шеста.
Снаружи чум местных рыбаков и оленеводов ничем не отличается от обычного ненецкого чума, те же деревянные шесты, обтянутые брезентом. Внутри, посреди чума, разводится костер, над которым устанавливается на четырех ножках низкая металлическая плита с круглыми отверстиями. На плиту ставят чайники или кастрюли. Традиционных надочажных устройств с деревянными перекладинами и железным крюком нет. На противоположной от входа стороне чума, как обычно стоит столик для продуктов и два маленьких столика для еды. Там, между стеной и очагом могут свободно перемещаться женщины. Вертикального, «священного» шеста-симсы нет. Ненцы, живущие в чуме круглый год, устанавливают этот шест только в зимнее время.
Женских распашных ягушек, используемых обычно в качестве одеял для укрытия ночью у местных ненцев нет. Поэтому здесь укрываются покупными одеялами. Члены семьи спят обычно по обеим сторонам чума, ногами к печке. Спальные места закрываются пологом из обычной ткани. Так теплее, а в комариный период — защита от комаров.
Рыбаки выходят на лов рыбы на лодках-казанках с моторами. Ловят рыбу ставными сетями и неводами на Б. и М. Хете, Соленой и на больших и малых протоках. Здесь водится чир (в бассейне Оби и Таза его называют щѐкуром), почирок (маленький чир), сиг, нельма, таймень, хариус, пелядь (сырок), сорога, щука, окунь, налим, иногда заходит горбуша. На Енисее ловят омуля, муксуна, корюшку. Иногда в речки заходит осетр, но его ловить запрещено. В озерах на левой стороне Енисея ловится чир, почирок, щука, налим. На правом берегу в озерах встречается красная рыба — кумжа.
Рыбу ненцы традиционно едят сырой, вареной, делают юколу. По-ненецки едение сырой рыбы или мяса называется нгайбат или на говоре енисейских ненцев — нгайбарчь, но здешние ненцы употребляют энецкое и нганасанское слово — согудать.
Местные оленеводы в летнее время объединяются для совместного выпаса оленей. Собирают вместе до 500 (иногда больше) голов. Далеко не всегда это семьи родственников, часто друзья.
Окарауливают оленей круглосуточно. Днем на пастушение ходят пешком, а ночью ездят на нарте, запряженной тремя оленями. Караулят оленей по одному или по двое. Осенью, после кораля (подсчета и выбраковки оленей), пастухи разделяют стада и кочуют по одиночке.
Спасая оленей от комаров и мошки, оленеводы делают возле стойбища дымокур из веток тальника и торфа. Иногда дымокур огораживают шестами с натянутой на них сеткой.
Летом олени болеют копыткой (некробактериозом). Лечится она самыми распространенными на Севере лекарствами — бициллином и марганцовкой. Здешние пастухи применяют также ихтиоловую мазь, раньше использовали мазь Вишневского. От бруцеллеза лекарства нет. Раньше, когда существовал совхоз, приезжали специалисты из Норильска, брали у оленей кровь на анализ. От сибирской язвы в июле месяце делают оленям прививки. В сентябре делают прививки от подкожного овода, вводят оленям инсектицидное лекарство «Этацид». С носовым оводом никак не борются. Аптечки с лекарствами для оленей и людей выдает оленеводам местная ассоциация народов Севера. Зоотехников в стадах сейчас нет, лечебные мероприятия оленеводы проводят сами. Зоотехники приезжают из Тухарда только на кораль.
Настоящим бедствием для оленеводов становятся серые вороны с недавнего времени целыми стаями зимующие на Севере. Весной, как раз во время отела, пастухи устают с ними бороться, вороны нападают на только что родившихся телят.
Самым подходящим периодом для резки пантов местные оленеводы считают конец мая — начало июня. Режут как обычно, завязывая молодые рожки у основания кожаным ремешком или веревочкой, и отпиливают их пилой-ножовкой. Если затем вовремя не снять веревочку, то рога загноятся, и гной постепенно перейдет и на голову.
Ушные метки оленям делают с рождения. После 17 августа, когда олени начинают чистить рога, начинается кастрация быковхоров. Здесь, в низовьях Енисея, быкам вырезают яички или перекусывают зубами семенные канатики.
Клички оленям дают по масти, по особенностям строения рогов и пр. Например, Тэмуй — бурый, Сэрэку — беленький, Хорэку — бычок, Латэку — широкие рога, Хабурта — рога как у лося, Менаруй — запрягают редко и др.
Временных загонов-
Август — месяц овода, поэтому в это время пастухам не составляет труда собрать стадо. Овод — лучший пастух, — говорят они. Ограду из шестов и сетей ненцы используют для «охоты» на овода, чтобы не пугать собравшихся в кучу оленей. На земле расстилается шкура белого или пестрого оленя, и пастух убивает садящихся на нее оводов. Для «охоты» изготавливается из дерева специальная колотушка, на которую крепится старая подошва от сапога. Каждому подбитому оводу «охотник» откручивает голову и оставляет лежать на шкуре. Другие оводы, видя своих собратьев, летят на эту шкуру, и редко кому удается увернуться от удара колотушкой.
Аркан (нен.
В качестве зимнего жилища местные оленеводы часто используют балок. У местных ненцев первые балки появились в конце 1950-х — начале 1960-х годов. Их привезли из района с. Потапово.
До этого все ненцы жили в чумах.
Еще одной характерной особенностью обследованной группы ненцев является отсутствие у них священных нарт, где обычно хранятся различные амулеты, куклы, изображающие духов предков и прочие предметы традиционного культа. Это явилось результатом не только многолетней деятельности православных священников по христианизации коренного населения Таймыра, но и результатом активной борьбы с любым проявлением религиозности в 2030-е годы ХХ в. Опасаясь репрессий, многие ненцы оставляли священные нарты со всем их содержимым далеко в тундре, зная наверняка, что советская власть туда не доберется, а ненцы чужие вещи не тронут.
Останки одной из таких нарт нам показали наши информаторы. В неглубокой ямке между двумя кустами тальника лежали в беспорядке обломки досок и какие-то металлические предметы. При ближайшем рассмотрении среди останков нами были обнаружены три колокольчика средних размеров, лезвие длинного ножа с односторонней заточкой без ручки, два деревянных полоза от охотничьего щита-лата, небольшого размера деревянная антропоморфная фигурка, деревянные фигурки росомахи и щуки, связанные друг с другом кожаным ремешком, женские подвески на зимнюю шапку, а также прямоугольная жестяная коробка с крышкой, где, видимо и хранились мелкие предметы. Интересной оказалась находка половины круглой медной бляхи около пятнадцати сантиметров в диаметре. На бляхе изображены два человека, один из которых держит за рога оленя, другой — рыбу. По центру, между ними, личина какого-то существа с рогами. Внизу изображена лодка с тремя людьми. По краю бляхи — фигурный орнамент в виде цветов. Время изготовления и функциональное предназначение бляхи определить не удалось.
Борьба с религией свела на нет и шаманскую практику в этих местах. По словам местных ненцев здесь остался всего один шаман Кузьма Лырмин, да и тот уже не камлает. Почти нет на левой стороне Енисея и священных мест. Нам рассказали только об одном месте, которое ненцы называют Шиде сопка (нен. Сидемаха — двойная сопка).
Погребальные сооружения у местных ненцев традиционные. Отмечаются варианты захоронений. Большое ненецкое кладбище располагается на берегу Большой Хеты примерно в двух километрах от Тухарда. Наземные гробы-хальмеры стоят группами по два, по три и более, что указывает на захоронение здесь родственников. Некоторые гробы на три четверти или по самую крышку вкопаны в землю, встречаются подземные захоронения с могильными холмиками и металлическими оградками. Нововведением является установка мраморных плит (на могилах ненцев Пальчиных).
Тундровые захоронения, которые нам удалось обследовать — одиночные или семейные, располагаются на берегах рек или проток недалеко от стойбищ. Имеются наземные и подземные захоронение. Один из обнаруженных нами хальмеров был изготовлен из половины лодки.
Большинство хальмеров ориентированы головой на запад. На поселковом кладбище, рядом с могилами оленеводов лежат перевернутые изломанные нарты, также ориентированные передней частью на запад. В разных количествах возле могил лежат кости жертвенных оленей и бутылки из-под водки.
По рассказам местных ненцев, нельзя хоронить в традиционных гробах только людей умерших от эпидемий. Например, в устье р. Ёпояха, впадающей в р. Соленую находятся останки нескольких чумов, обитатели которых умерли когда-то от сибирской язвы. Говорят, они поели мяса зараженных оленей. Из всего стойбища остался в живых только один мальчик, который был в гостях на другом стойбище, он то потом и рассказал о беде. Хоронить, как положено покойников не стали, просто перерезали ремешки, связывающие основные шесты, и обрушили чумы.
В целом этнокультурная ситуация у таймырских ненцев достаточно стабильная. Большинство населения продолжает вести традиционный образ жизни. Несмотря на переживаемые в настоящее время экономические трудности, оленеводство в низовьях Енисея может успешно развиваться в будущем. Этому способствует, то что здесь выпасают оленей именно ненцы, имеющие многовековые традиции ведения оленеводческого хозяйства. Большую роль играет также близость поселков и городов, где хозяйственная инфраструктура способствует развитию промышленности, перерабатывающей продукциию оленеводства. Только тесное взаимодействие руководителей хозяйственных структур с тундровиками поможет наладить здесь взаимовыгодные экономические отношения и сохранить самобытную ненецкую культуру.
ГЛАВА VIII
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И ЭКОЛОГИЯ
Оленеводство — это важнейшая отрасль хозяйства коренных народов, живущих в междуречье Оби и Енисея. Оно обеспечивает их всем необходимым для полноценной жизни в суровых условиях тундры и тайги. Поэтому сегодня первостепенной задачей является его сохранение и развитие.
Разумное взаимодействие различных хозяйственных и промышленных структур с оленеводами позволит сделать оленеводство рентабельным, приносящим прибыль не только тундровикам, но и переработчикам и реализаторам оленеводческой продукции.
На сегодняшний день на территории ЯНАО выпасается самое крупное поголовье домашних северных оленей — более 600000 голов. В последние годы наблюдается стабильный прирост оленей, как в совхозных стадах, так и у оленеводов-частников. По сравнению с концом 1990-х гг. численность оленей в округе увеличилась на 100000 голов. На Таймыре выпасается около 50000 оленей и значительного прироста поголовья не наблюдается.
Спад российской экономики 90-х гг. ХХ в. оказал негативное влияние на развитие многих отраслей хозяйства, в том числе ненецкого оленеводства. В связи с повышением цен на нефтепродукты разрушились традиционные межрегиональные связи, сократился рынок сбыта оленьего мяса, шкур, пантов. В результате этого оленеводческие совхозы стали нерентабельными, некоторые из них обанкротились. Из-за отсутствия наличных денег на оплату труда были сокращены штаты оленеводческих бригад. Кроме совхозных оленеводов пострадали также и частники, которым ограничили прием оленины на совхозных приемных пунктах. Ненецкое оленеводство в это время переживало глубокий кризис. Большие проблемы возникали в связи с разработками нефти и газа на территориях традиционного природопользования ненцев.
Экономические и экологические проблемы современного ненецкого оленеводства разнообразны, многие из них имеют давнюю историю. В первую очередь они исходят от самих оленеводов. Сегодня, по данным специалистов, только ¼ часть коренного населения ЯНАО может полноценно вести оленеводческое хозяйство, обеспечивая себя продуктами питания, материалом для пошива одежды и покрышек чума и т. д. Это связано с уменьшением в последние десятилетия площадей оленьих пастбищ на территории округа и их продуктивности [114].
Большую роль здесь играет перераспределение оленей в общественном и частном секторах, набиравшее обороты с перестроечных времен и достигшее апогея в XXI в. Совхозы, рыбозаводы и другие организации, занимающиеся сельским хозяйством в ЯНАО, владеют сейчас в округе только 25 % оленьего поголовья, а частники — более 65 %. Если колхозы и совхозы всегда ориентировались на получение прибыли от реализации оленьего мяса, рогов, пантов, то частники постоянно наращивали поголовье и забивали оленей по мере необходимости для собственного употребления.
Эта традиция уходит корнями в далекое прошлое, в XVIII–XIX вв., во времена становления у ненцев крупностадного оленеводства. Владелец большого стада оленей имел массу преимуществ перед рыбаками, охотниками или малооленными хозяевами. Он лучше питался и одевался, сдавал ясак оленьими шкурами и обменивал оленей на необходимые товары, от него зависели бедные соседи и родственники.
Ненцы не использовали опыт коми-ижемских оленеводов, переселявшихся со своими стадами за Урал в XIX в. Ижемцы перенявшие у большеземельских ненцев Архангельской губернии способы ведения оленеводческого хозяйства, усовершенствовали его и сделали товарным. Каждую осень они забивали на продажу до 20 % своего стада, получая доход до 500 рублей. Более склонные к предпринимательству, они стали конкурентами ненцев на тундровых просторах Северного Зауралья. На вопрос, «почему они не продают своих оленей, как это делают ижемцы», ненцы непременно отвечали, что «деньги можно потерять или пропить, а так, их богатство само по земле ходит» [115]. Современные ненцы называют своих оленей «живыми консервами».
На рубеже XX–XXI вв. ямальские оленеводы-частники стали активно возрождать традиции предков, увеличивая до возможных пределов оленьи стада. Для того чтобы уберечь пастбища от перевыпаса, а оленей от возможных эпизоотий была разработана специальная окружная программа развития оленеводства, в рамках которой несколько лет подряд оленеводы Ямальского района продавали по 1000 голов оленей совхозу Верхне-Пуровский. Однако и это не помогло решить проблему до конца. Тундровые олени плохо приживались в лесотундре. Поэтому первоначальная задача «влить свежую кровь в совхозное поголовье», была заменена созданием отдельных стад и формированием новых бригад оленеводов. В то же время, в северной и центральной части п-ова Ямал отмечалась большая скученность небольших по численности (до 150 голов) стад оленей, принадлежащих частникам. До сего дня эти частники ведут замкнутый образ жизни, кочуя со стадами на небольших участках тундры, ограниченных естественно-географическими преградами (реками, озерами, оврагами и пр.), отделяющими территорию одного хозяина от территории другого. Хотя их предки еще в начале ХХ в. имели возможность, без большого ущерба окружающей среде, кочевать на юг до Обдорска (Салехарда) и на Север до Карского моря.
Проблемы сокращения пастбищных угодий усугубляет интенсивное развитие в округе нефтегазодобывающей промышленности.
Разведка и добыча нефти и газа началась в 1950-х гг. в ЯНАО, а к концу 1960-х гг. были разведаны месторождения в низовьях Енисея. С самого начала разработки нефти и газа велись без учета специфики тундровой флоры и фауны, бездумно уничтожались ягельники, загрязнялись отходами производства рыбные озера и реки. В 1970-1990-е гг. проблемы землепользования в районах проживания ненцев, обострились. Геологоразведочные работы на Гыданском, Тазовском п-овах и в бассейне р. Таз вывели из оборота километры ягельников в Гыданской и Антипаютинской тундрах, в низовьях р. Мессо-яха. Прокладка на п-ове Ямал магистрального газопровода Бованенково-Центр и вахтовой железной дороги по окончании строительства грозит вывести из хозяйственного оборота более 600 тыс. га пастбищных угодий [116]. На Тазовском п-ове действует железнодорожная ветка Ямбург — Новый Уренгой, ведется интенсивная геологоразведка в центральной и восточной части полуострова, что создает серьезные проблемы у оленеводов Надымского района.
Своеобразно развивается экономика Приуральского района ЯНАО. Помимо национальных поселков на его территории находятся рабочие поселки Харп, Полярный, Обской, г. Лабытнанги и окружной центр г. Салехард. На Оби и Обской губе с притоками развито судоходство и рыбный промысел. В горах Полярного Урала ведутся разработки рудного и горнохимического сырья.
Приуральский район почти не затронула хозяйственная деятельность, связанная с освоением нефтегазовых ресурсов. Основной хозяйства сельского населения района является оленеводство, 77,5 % площади района занимают оленьи пастбища. В начале 1990х гг. поголовье оленей в районе достигло 60000 голов, после чего начался спад и, оно сократилось почти на половину. Большая часть поголовья оленей выпасается в Байдарацкой тундре [117]. С ростом числа оленеводов-частников в 1990-е гг. стали возникать проблемы перераспределения пастбищ. Лишенные постоянного заработка и социальной защиты оленеводы-частники увеличивали размеры своих стад, чтобы иметь возможность самим продавать продукцию оленеводства и как-то выживать. Это привело к перевыпасу пастбищных угодий, олени плохо набирали вес, часто болели.
Сейчас поголовье оленей находящееся в частной собственности размещено по территории района неравномерно, что обусловлено особенностями распределения традиционных отраслей среди разных народов Севера. Оленеводством в районе занимается большая часть ненецкого и коми-ижемского населения, поэтому почти все поголовье оленей сосредоточено в северной части района на территории Байдарацкого и Белоярского сельского округов. В Белоярске имеются две оленеводческие бригады совхоза «Байдарацкий», сформированные только из семей коми-ижемцев.
В летний период оленьи стада выпасаются на пастбищах в бассейнах рек Кара, Байдарата и верхнего течения р. Щучья, на побережье Байдарацкой губы. Зимой пастухи перегоняют стада в зону северной тайги. В среднем в каждом личном хозяйстве содержится 120–130 голов оленей [118].
В южной части района оленеводство не играет значительной роли. В Харсаимском сельском округе выпасом оленей занимается всего несколько семей ненцев и коми-ижемцев. По данным на 1999 год в округе было зарегистрировано 7 оленеводческих хозяйств, в которых было всего 119 оленей.
Важной отраслью хозяйства Приуральского района является рыболовство. После банкротства совхозов на их базах в разных поселках стали создаваться рыболовецкие кооперативы и акционерные общества, а также родовые общины коренного, в основном хантыйского, населения. Однако сложная экономическая ситуация, в частности, заниженные цены на рыбу не позволяют сделать выпуск рыбной продукции рентабельным. Например, в с. Харсаим рыбоучасток сейчас не работает на полную мощность. Рыбаки не имеют возможности сдавать рыбу из-за того, что сгорело хранилище-холодильник, стоявшее на берегу. К тому же, между Аксарковским рыбозаводом и Салехардским АО «Надежда» до конца не решен вопрос о правах владения рыбоучастком. Рыбаки «живых» денег не получают, а продуктами отовариваются в долг. Только продавая заезжим покупателям, выловленную сверх плана рыбу, они могут что-то купить.
Традиционным занятием всего коренного населения района является охотничий промысел, как дополняющий вид хозяйственной деятельности. Основным промысловым животным в тундровой зоне является песец, а в таежной белка и ондатра. Из птиц добывают глухаря, тетерева, куропатку.
В Надымском районе экономические и, связанные с ними экологические проблемы оленеводов возрастают с каждым годом. Пограничное положение Тазовского п-ова, большую часть которого занимает район, обусловило специфику выпаса оленей на этой территории. Формально, пастбища от Мыса Круглого и долины Ненянг-Лапте на севере до бассейна р. Надым на юго-западе принадлежат ЗАО «Ныдинское». Однако, в зимнее время, когда ныдинские оленеводы откочевывают к югу от этих мест, сюда приводят своих оленей пастухи из других районов ЯНАО. 20 бригад совхоза «Ярсалинский» и 10 бригад совхоза «Панаевский» кочуют в верховьях рек Кутопьюган и Пырь-Яха. От Мыса Круглого до поселка газовиков Ямбург водят своих оленей пастухи совхоза «Антипаютинский» и оленеводы-частники, приписанные к поселкам Антипаюта и Находка Тазовского района. С юга приходят оленеводы Пуровского района и Белоярского района ХМАО. Департамент агропромышленного комплекса ЯНАО регулирует отношения между совхозами, согласовывая и подписывая договоренности о разрешении выпаса определенного количества оленей на территории Надымского района. Частники, не имея отношения к межрайонным соглашениям, перегоняют своих оленей на надымскую сторону самовольно. Их олени часто не столько съедают, сколько вытаптывают ягель. Некоторые антипаютинские частники остаются на Мысе Круглом, и после вскрытия ото льда Тазовской губы, мотивируя это тем, что не успели до ледохода отогнать оленей на свою территорию. Часто это приводит к конфликтам с ныдинскими ненцами, иногда дело доходит до открытых столкновений.
Нельзя назвать стабильными и взаимовыгодными отношения оленеводов Надымского района с газовиками. Площадь земель, пригодных для ведения традиционного хозяйства, нарушенных в ходе освоения в районе нефтегазоносных месторождений составила на конец ХХ в. 25,3 тыс. га [119]. Особенно пострадали пастбища северных бригад ЗАО «Ныдинское». Маршруты их сезонных перекочевок, во многих местах пересекаются трубопроводами, железной и автомобильной дорогами, газопромыслами, а также зонами отчуждения, с перепаханной тракторами и бульдозерами тундрой и завалами промышленных отходов. На р. Хэмпаюта, где весной происходит отел важенок, в начале XXI в. стояло 11 буровых вышек, на р. Аркаяха — 4, а на р. Лайяха — 2 буровые вышки. На р. Хановейяха стояли 4 неработающие буровые и, вокруг них валялся неприбранный металлический лом. Река Хэмпаюта считается у ныдинских ненцев плохим местом. Именно там олени заболевают копыткой (некробактериозом), возникающей оттого, что олени ранят себе ноги о разбросанные по тундре металлические предметы. Много мусора оставляют после себя топографы и взрывники-сейсмологи. Иногда, после прогона по загрязненной территории, олени начинают болеть потому, что съели какой-то мусор. Неоднократные обращения оленеводов в различные инстанции с просьбой об изменении их бедственного положения, не принесли сколько-нибудь ощутимых результатов.
Экономическую ситуацию и экологические проблемы в Пуровском р-не можно рассмотреть на примере Пяко-Пуровской национальной родовой общины. Правление общины, для удобства местных ненцев перенесено из районного центра Тарко-Сале в п. Ханымей. Сейчас в общине числится около 250 человек, из которых трудоустроено не более 50. На ее территории, охватывающей бассейн реки Пяко-Пур, выпасается около 900 голов оленей. На реках и озерах широко практикуется сезонный лов рыбы. Прием и переработка рыбы ведется Пуровским рыбозаводом, расположенном в районном центре.
На территории Пуровского района разведано 114 месторождений нефти и газа (из 175 по ЯНАО) и места проживания членов Пяко-Пуровской общины находятся в зоне интенсивного освоения. За использование родовых угодий нефтегазодобывающие компа нии выплачивают семьям оленеводов и рыбаков денежную компенсацию. В конце 90-х годов прошлого века, одна только компания Ноябрьскнефтегаз тратила на содержание 143-х северных семей около одного миллиона долларов [120]. В настоящее время с каждой семьей, входящей в общину, заключается экономическое соглашения в рамках экономического договора об оказании безвозмездной финансовой помощи за использование общинной земли под промышленную разработку. Еще несколько лет назад из 42 семей такие договоры были заключены лишь с 17. Сейчас практически все семьи получают компенсацию по договорам. Помимо этого ненцам выплачивают деньги за ведение кочевого образа жизни, которые в просторечии называют «кочевыми» или «нееловскими». Совокупный бюджет семьи общинника, складывающийся из компенсационных, «кочевых» и вырученных от продажи рыбы денег, позволяет им вести безбедную жизнь. Кроме одежды, пищи и предметов обихода, ненцы приобретают лодочные моторы, снегоходы «Буран», и, даже автомобили.
Поделиться книгой: